Текст книги "Время жизни. Акт I: Огонь (СИ)"

Автор книги: Нентсе Тернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Инерай спустилась в свою комнату, выключила лишний свет, открыла программу международного розыска интерпола и, точными движениями нажав на клавиатуре несколько букв, нашла новое досье на чрезвычайно опасную девочку за подозрение в массовом убийстве – Килию. Несмотря на изобилие вымышленных имён в её подставных личностях, по какой-то причине излюбленным для многих протоколов осталось Сьерра. Была ли это подсознательная связь с демоном, имеющим очень приближенное звучание или нет – оставалось загадкой, хоть Килия и предпочитала называть это «обычной случайностью».

Современный мир вынуждал богов играть по его правилам: не привлекать особого внимания, вечно создавая себе новые поддельные личности, передвигаясь с одного места на другое, не заводя знакомых; свободное применение силы строго воспрещалось из-за повсеместных глаз и камер, а про массовые убийства так и речи быть не могло. Однако имея под рукой способность стирать память, как физическую, так и виртуальную, некоторые пренебрегали этими небольшими условностями. Но как бы Инерай и Килия не пытались стереть следы подчистую, одна снежинка ложилась на другую, и цепная реакция вечно приводила к новым попыткам открыть дело против загадочной девочки.

– Ого, наши друзья новенький пост выкатили? – удивилась Килия, входя в комнату. – Какой это уже– двадцать восьмой?

– Сорок первый...

– Ужа-ас! – наиграно протянула богиня и вернулась к своему обычному устрашающе-надменному тону: – Твоя очередь играть с пацанёнком.

Инерай кротко кивнула и направилась на открытую поляну позади дома, где уже с самого утра тренировался Фрид. За короткий промежуток времени, на который отлучилась Инерай, юный бог огня успел не только добиться требуемого Килией результата, но и улучшить его: весь снег в районе двух метров вокруг Фрида бесследно исчез. Что ещё более удивительно – приближаясь к парню, Инерай чувствовала, как воздух становился теплее. Заинтересовавшись способностями мальчишки, она пустила маленькую снежинку, чтобы проверить устойчивость и объём его силового поля, однако сама была застигнута врасплох:

– Я думал у нас урок рукопашного боя, – открыл глаза Фрид, приподняв лицо к верху, чтобы поймать аккуратно снежинку.

Та, приземлившись на щёку, с секунду оставалась неизменной, словно его тело не излучало никакого тепла, и лишь после растаяла.

– Удивительно... – завороженно бормотала Инерай, рассматривая Фрида как некую диковинку. – Ты и впрямь удивительный!

Засмущав парнишку простым словом, богиня как бы невзначай кашлянула и поправила свою кигуруми единорога, расположив рог на капюшоне строго по центру. Затем она взяла горстку снега, слепила из него снежок и бросила в сугроб, откуда вырос снеговик или, скорее, снежный голем размером с человека.

– Ладно, давай приступим к настоящей драке. Посмотрим, как ты будешь пользоваться огнём, нащупаем твои сильные стороны и отработаем их.

Фрид тревожно выдохнул, собрался с духом и принял единственную стойку, которую знал, – айкидо.

Создание огня из воздуха было куда сложнее, чем просто зажечь его в костре или же поддерживать температуру своего тела, поэтому первое время Инерай обучала Фрида не бояться использовать как можно больше настоящего пламени вокруг себя. И теперь, спустя тяжёлые дни тренировок, они наконец перешли к новой фазе.

Снежный голем двинулся с места. Фрид, внимательно следивший за движениями оппонента, увернулся от нескольких ударов, но получил прямое попадание в лоб дальней атакой:

– Если у него есть руки и ноги, это не значит, что он не может метнуть в тебя снежок, – добавила наблюдающая со стороны Инерай.

Юный бог огня отряхнулся, бубня под нос неразборчивые фразы, и вновь встал в стойку. Его глаза, прожигающие противника насквозь – хоть пока ещё и не в буквальном смысле, – желали стать сильнее. Желали покорить снежную гору, стоящую перед ним. Недолго думая, Фрид сжал кулаки и, прокрутив с хрустом кисти, раскрыл их с горящим пламенем в ладонях.

«Коснуться. Мне нужно всего лишь его коснуться, и победа у меня в руках!» – воодушевлял себя он.

Снежный голем вновь побежал прямо в объятья к огню, однако в последний момент свернул в сторону, оставив после себя маленький клубок снега, что тут же взорвался бесчисленными снежинками, полетевшими в глаза, нос и рот Фрида. Благодаря снежной завесе голем получил преимущество и немедля атаковал издалека: только открыв глаза, Фрид увидел, как ледяные иглы со всей скоростью летели в его сторону. Все полученные знания, навыки, концентрации – всё гасло перед ликом смерти. Тягучий холод нежно приобнимал за плечи, плавно проникая глубже – к лёгким, к сердцу; его руки медленно сжимались, не оставляя воздуха, не оставляя жизни; и всё, на что способен разум в этот короткий миг страха, это стремление спастись любой ценой.

Фрид растопырил ладони и, бросившись вниз, со всей силы хлопнул ими по земле, создав огромную стену огня:

– Какого чёрта, Инерай, ты убить меня хочешь?!

– Твои враги не будут ждать, пока ты раздуплишься! К тому же пользуйся шансом, пока у тебя есть возможность быть реанимированным! – кричала в ответ богиня.

Тем временем голем оказался уже позади Фрида, замахиваясь для удара. Ещё чуть-чуть, и он бы попал прямо по голове, однако юный бог огня успел увернуться в последнюю секунду, слегка подтопив руку снежного парня, который явно не обрадовался такому исходу событий.

Фрид отступил, стена огня исчезла, а пустое место в руке голема постепенно заполнялось не белым и пушистым снегом, а серым и твёрдым льдом, образовывая вместо круглого, боксёрского кулака широкое и длинное копьё подобное тому, что использовали рыцари в средневековых турнирах.

«Ёб твою мать», – только и успел сказать Фрид прежде, чем увернуться от атаки. Он машинально поднялся на ноги и бросился бежать прочь. Временное отступление – важная стратегическая единица, которая позволяет не только перегруппироваться, прежде всего, мысленно, но и создать дистанцию между собой и противником. Хоть и не всегда удачно. Голем, словно копируя Фрида, создал собственную стену из льда, заставив того развернуться и принять прямой удар летящей глыбы. Фрид вылетел сквозь созданную ледяную стену и, окрасив несколько метров собственной кровью, упал в сугроб.

Голем остановился: в его команды не входило добивание оппонента, поэтому, решив, что победа за ним, он остался стоять на месте.

– Знаешь ли... не ты один умеешь копировать, – прохрипел Фрид, подняв голову, и щёлкнул пальцами.

Нечто похожее на бомбу взорвалось с оглушительным грохотом и расплавило снежного друга, не оставив от того и следа.

В глазах Фрида всё плыло, а сознание стремилось уже оказаться в царстве снов. И всё же в его память въелась весьма причудливая картина, как две богини, стоя над местом взрыва, вели бурное обсуждение; как Инерай в тревоге размахивала руками, показывая на него, а Килия с предвкушающим взглядом на лице... гордилась им?

Он поймал её умиротворяющий взгляд, заглушающий любую боль, и закрыл глаза.

14. ETERNITY OF REALITY (Вечность реальности)

Сидя подле спящего юного бога огня в вечерних потёмках, освещаемых, как бы то ни было иронично, одним огоньком свечи, Килия с восторгом вспоминала их недавний разговор с богиней мороза. Её страх от одного только маленького взрыва – нечто непередаваемо прекрасное. «Это же сгусток энергии! – страшилась Инерай. – Если он в не пробудившейся форме способен на такое, то что будет дальше?! Это катастрофа! Он, – заморожка показала на валяющегося в снегу парня, – должен быть мёртв!» Даже сейчас Килия не могла сдержать свою расплывающуюся улыбку. Она с теплом смотрела на своё маленькое творение, которое было настолько идеальным, что превосходило все её ожидания. Ей с нетерпением хотелось увидеть, как его сломают, как он совершит первое убийство, как он примет свою коварную судьбу и без оглядки последует за её словом в саму пучину отчаяния, как все мечты и идеалы этого мальчика сгорят дотла в божественном пламени, сотворённым его же руками!

Килия едва унимала переполняющее её возбуждение от вида огня. Однако спящему ученику не стоило видеть эту сторону любимой наставницы, а потому богиня, сделав глубокий вздох, отдалась полностью противоположным мыслям – о снеге. Белому, чистому. Как и она когда-то...

Среди бесчисленных миров, среди бесчисленных веков у Килии был всего один короткий миг. Всего одна снежная зима, наполненная теплом, счастьем, любовью и... забвением. Она не мечтала строить великие планы по спасению мира. Не мечтала быть врагом почти каждого бога. Не мечтала стать такой, какой она есть – наоборот, всё, чего она когда-либо желала, – это самой простой человеческой жизни с любимым. Но каждый раз, находя мир и покой, в жизнь Килии приходили другие боги и разрушали всё без остатка, окрашивая поле подснежников кровавыми цветами. Превращая столь красивое место в могилу. Её могилу.

Каждый новый мир убивал в Килии надежду на то, что этот раз уж точно последний. Сколько было таких «последних»? Десять? Двадцать? Она давно перестала считать. И что больше всего раздражало её во всех этих попытках спасти мир, так это та, по чьей вине она вообще должна была блуждать в вечности, дабы исправить всю чертовщину. Богиня огня – Ева – Фрида – возлюбленная смерти – возлюбленная Килии. Её бессмысленная жертва во благо мира обернулась не просто катастрофой для всего сущего, она обернулась катастрофой для той, кого она любила больше всего. Да и ещё так, сверху слегка приукрасила, полностью стерев себя из мира без малейшего шанса на возрождение, оставив лишь никчёмные осколки, отдалённо напоминающие о величии былой силы. Зато каждый из этих осколков сохранил самую отвратительную черту, выбешивающую Килию абсолютно каждый раз: дурацкая, добрая, невинная улыбка, говорящая: «Всё будет хорошо», на которую каждый раз Килия задавалась вопросом: «И это ты мне говоришь после всего того, что сделала?»

Каждый новый мир Килия давала себе и Фриде – её осколку – второй шанс. Она стирала себе память, полностью отдаваясь силе любви к тому, что осталось от её возлюбленной. И несмотря на всю неполноценность вокруг да около, эти зимы стали самыми тёплыми зимами в её жизни и могли бы перерасти в весну, лето, осень, если бы только осколки не были настолько подобны Фриде. Её искренности, мечтательности и идиотской доброте, из-за которой они вечно умирали прямо у неё на глазах. Как и тот травник. Он знал, что умрёт. Знал, но улыбался. Точно так же, как улыбалась Фрида. В точно таком же поле подснежников.

Новый мир – новое поле подснежников – возвращение воспоминаний. Новый мир – новое поле подснежников – возвращение воспоминаний. Новый мир – новое поле подснежников – возвращение воспоминаний. Новый...

Килия вдруг почувствовала, как на неё навалилась вся тяжесть прожитых лет. Как она устала и как ей хотелось, чтобы всё уже поскорее закончилось. И последней её надеждой был тот, кто сейчас сладко спал в кроватке.

Фрид проснулся посреди ночи. При свете единственной догоравшей свечи он удивлённо рассматривал своё тело целое от ран.

– Ты теперь... – подала голос богиня сквозь тьму, испугав ученика: пронзительный крик сменил её и без того сложное настроение на раздражённое. – Ты теперь на несколько месяцев старше, – недовольно закончила она фразу.

– Ты меня исцелила?

– Ускорила течение времени. Так что исцелил ты себя сам.

Фрид немного задумался:

– Долго я спал?

– Семь часов.

Несмотря на все недавние события, неожиданно начавшуюся полноценную битву и миллионы личных вопросов к Килии, Фрид абсолютно не знал, чем занять нависшую тишину.

– Я попросила Инерай изменить подход. Больше такого не повторится. Однако я бы хотела, чтоб по прошествии трёх дней ты сразился с ней на полном серьёзе.

– Ты шутишь?!

– Она не так страшна, как ты думаешь – особенно для тебя. В течение следующих дней ты научишься нейтрализовать её атаки, что даст тебе некоторое преимущество, поэтому финальный спарринг – дело не такое уж и фантастическое.

– Проще сказать, чем сделать...

Богиня почувствовала, что её работа на этом закончена, и направилась к выходу.

– Килия, – неожиданно окликнул её Фрид. – Я... хотел спросить кое-что.

– По поводу воспоминаний? – бросила она как ни в чём не бывало.

Ученик не торопился с ответом. Он чувствовал, как воздух вокруг сгустился, как вся эта тема с воспоминаниями отчего-то ощущалась чрезвычайно неприятной:

– ...Ты забирала их?

– Да. А что?

– «А что»? – удивился Фрид, слегка закипая. – Это же мои воспоминания! Не ты ли просишь доверять тебе?

– Вот именно – доверие! Ты сам согласился стереть эти воспоминания, поэтому, когда придёт время, я любезно тебе их верну. А пока не делай из меня злодейку.

– Тогда что за история у тебя с Инерай? – продолжал давить Фрид, пытаясь вывести её на чистую воду. – Почему она тебя так... боится?

– Боится? – Килия засмеялась. – Да она горло мне готова перерезать от злости, но, увы, не может этого сделать, – юный бог огня резко изменился в лице. – Я разлучила её с братом. Заключила сделку. В обмен на её мозг и хакерские навыки я расскажу ей, где он находится.

– Так почему тебе просто не дать им встретиться? Инерай больше не будет тебя ненавидеть, да и к тому же останется добровольно помогать.

– Ах, Фрид, если бы всё в мире решалось простым «дай ей то, что нужно; скажи ей всю правду» мы бы сейчас с тобой вряд ли разговаривали! Люди часто принимают желаемое за действительное. И Инерай одна из них. Так называемый братец пытался её убить, а Инерай об этом, походу, забыла.

– Тогда почему ты просто не объяснишь ей это?

– И тогда что? – Килия приближалась к его кровати. – Она станет больше мне доверять? Расхочет встречаться с братом? Встанет на мою сторону? – она склонила голову влево, слегка разведя руки в стороны. – Я уже говорила: душа богов срастается с душой человека, и все предубеждения прошлого становятся убеждениями настоящего. Никто из богов не верил мне. Не верит. И не будет верить, – плавное движение кисти всполохнуло пламя свечи.

– Но я же верю!

Уголки её губ сами потянулись вверх. Она взирала на него с лёгкой улыбкой. Такой, что её ненависть, смешанная с любовью, восхищением и наслаждением, едва угадывалась в отработанной маске.

– Ты особенный. Фрид.

15. IMAGE -MATERIAL– (Материальные изображения)

«Ещё». Красные от холода пальцы почти онемели, ноги еле держались, стоя по колено в снегу, пот замерзал прямо на коже, связывая ледяной коркой всё тело, а холодный воздух обжигал лёгкие. Фрид с самого утра целый день бегал по полю, принимая прямые удары богини мороза и сжигая их за секунду до попадания. Очевидно, не каждая из попыток выдавалась удачной – наоборот, большая часть из них попадала прямо в цель, из-за чего юный бог огня и не мог позволить себе закончить эту тренировку раньше, чем достигнет приемлемого для себя результата.

Инерай создала очередную иглу льда и с размаху бросила её во Фрида. Выставив правую руку вперёд, он принялся нагревать ладонь, словно намеревался выстрелить из огненного бластера, но вместо этого накапливал энергию, создавая щит из жгучего пламени, что было способно растопить лёд в одно мгновение. Диаметр запускаемых Инерай сосулек превышал обхват его руки, из-за чего при плавлении маленькие частички снега подобно осколкам разлетались во все стороны, задевая и царапая кожу. И несмотря на все старания расширить этот предел в создании области плавления с сохранением её мощности, Фрид никак не мог полностью нейтрализовать удар, поэтому ему приходилось довольствоваться минимизацией урона.

Ледяная игла влетала в руку и с треском и отлетающими осколками исчезла в ладони.

«Ещё», – поднял левую Фрид – правая отказывалась двигаться.

Богиня мороза вновь, потакая его желаниям, создала ледяную иглу и пустила её в сторону парня. Он всё ещё оставался обычным человеком, непробудившимся богом, и его энергия постепенно иссякала, а силы были почти на исходе. Инерай как никогда раньше хотела поскорее закончить эту тренировку, чтобы скорее поиграть в компик, но упрямый парнишка никак не мог угомониться, пытаясь прыгнуть выше головы. И во всём вина наставлений Килии: «Действуй, исходя из его желаний. Он мальчик мечтательный, добрый, и чем раньше он поймёт свой лимит, тем лучше». Однако на деле Фрид, видимо, был готов, скорее, довести себя до смерти, нежели сдаться, и эта перспектива действительно пугала.

Через несколько секунд после принятия удара юный бог огня упал в снег. Когда он поднялся, Инерай заметила, что его левой руке стало ещё хуже из-за того, что ему не удалось полностью растопить льдину. Но даже так он снова выставил её вперёд.

«Ещё!»

– Достаточно, – схватила его руку Килия. – Снежинка! Можешь быть свободна! – крикнула она и вновь повернулась к ученику: – А у тебя суицидальные наклонности – это врождённое, как погляжу.

– Нет, погоди... – останавливал он богиню. – Инерай! – пытался окликнуть её Фрид, но вместо одобрения наставницы получил смачный удар в живот, отозвавшийся по всему телу, что каждая царапинка, каждая обездвиженная конечность разом вспыхнули волной обжигающей боли.

Килия подхватила теряющего сознание мальца и закинула его к себе на плечо как школьный рюкзак. Тяжело вздохнув, она в очередной раз задалась вопросом, почему именно такой, как он, должен был стать спасением мира, и, ворча под нос, унесла ученика на лечение.

Через день настал долгожданный спарринг с Инерай, к которому Фрид относился очень серьёзно. Возможно, даже слишком.

Оба встали посреди поля, которое после всех тренировок мальчишки превратилось в чистую поляну без единой снежинки. Килия, как главный судья, села на один из полуразрушенных балконов дома в ожидании веселья. Это была первая драка, когда Фрид мог контролировать свою силу, гнев и когда его желание победить стояло превыше всех возможных причинённых неудобств Инерай.

«Ручки наготове, взгляд бесстрастия, и-и-и файт!» – отсчитала про себя Килия.

Смертельная битва началась.

Богиня мороза ударила руками о землю, создав волну огромных ледяных шипов, быстро несущихся в сторону Фрида. Он немедля растопил их, но оказался застигнут врасплох следующей атакой: снежный голем вновь преследовал цель уничтожить юного бога огня.

– Эй! Это нечестно! – крикнул Фрид, блокируя удар голема.

– Никто не говорил, что будет честно! – ответила девушка, меняя позицию.

Несмотря на то, что с големом Фрид дрался всего пару раз и каждая из его атак была по-своему сильна, он выяснил, что снежный великан специализировался, прежде всего, на ближнем бое, закрывая изъяны Инерай. Как много и как часто она могла создавать таких чучел, он тоже не знал, но настало время выяснить: нагрев свою ногу, юный бог огня сначала ударил в колено голема – снежный человек, потеряв равновесие, начал заваливаться, – а затем, подгадав момент, разнёс его голову фаерболом. Не успел он разобраться с одной проблемой, как вылезла другая: големы с ледяными копьями вместо рук.

– Да ты издеваешься... – раздражённо бросил Фрид, принимаясь за вторую порцию миньонов.

Ему пришлось пропустить пару-тройку ударов прежде, чем контратаковать: разнося их головы на мелкие куски, после которых големы не могли восстановиться, Фрид быстро расправился с приспешниками богини и, в попытке выследить последнюю, услышал лёгкий шелест сверху. Подняв голову, он увидел, как маленькие иглы – размером с палец – стремительно летели вниз.

С самого начала боя Инерай только и делала, что удерживала Фрида на одном месте, заставляя лишь защищаться от её атак, и юному богу огня это уже изрядно поднадоело. Он растопил остатки снежного голема, выбравшись из ловушки, и бросился в сторону богини мороза. Та приподняла левую руку вверх и сжала в кулак, что Фрид расценил за очередную попытку задержать его, однако спустя секунду понял, что это предположение оказалось ошибочным: она изменила направление летящих игл. Теперь те следовали за каждым его движением. Фрид был вынужден развернуться, чтобы создать огненный щит и заблокировать хотя бы часть этих мелких сосулек. И пока он отбивал атаку, Инерай, не теряя времени, напала сзади и проткнула его живот ледяным мечом.

Всё тело дёрнулось от боли, и руки сами потянулись к кровоточащей ране, опуская щит, который до селе сдерживал летящие иглы, чьи остатки проткнули его плоть сверху до низу. Инерай вытащила меч, безучастно смотря на то, как Фрид падал на землю, пытаясь ухватиться за последние секунды жизни. Богиня повернулась в сторону Килии:

– Он не готов.

– Нет, – возразила, улыбаясь, Килия. – Готов.

Как только эти слова достигли ушей Инерай, она почувствовала невообразимо сильный толчок из-за спины, увидев, как из её грудной клетки торчит чужая рука с собственным сердцем.

Фрид разжал руку, бросив шевелящийся орган на землю, а сам пустил огонь по всему телу богини, заставляя кричать её в агонии.

Было ли это из-за легкого помутнения разума юного бога в следствии около смертельного состояния, или же он действительно выпустил внутреннего дьявола, что сдерживал много лет, но его пытка огнём длилась впечатляюще долгое время. Наличие мгновенной регенерации – поистине самое божественное и самое адское, что могло произойти в подобной ситуации: тело Инерай восстанавливалось и сжигалось вновь и вновь; она молила его прекратить, остановиться, признавала поражение уже так много раз, что даже уши бы завяли слушать настолько одинаковые фразы. Но Фрид будто не слышал её.

Пожалуй, именно так выглядит то, что люди представляют, говоря о пытках в аду. Однако это было здесь – в нашем мире.

Килии не пришлось спускаться, чтобы расцепить богов: Фрид сам выдернул руку из груди Инерай и сделал несколько шагов назад. Его глаза были широко раскрыты, дыхание учащенно, а руки сжаты в кулак. Он упорно смотрел в одну точку, постепенно пытаясь прийти в себя. Усмиряя мандраж, Фрид сложил ладони, и увидел свою правую руку, окрашенную кровью девушки по самое плечо, а затем и саму Инерай: полусожжёную – её тело уже начало восстанавливаться, – с сердцем наружу и огромной дырой в груди. Рвотный позыв вынудил Фрида зашевелиться и убежать подальше от ужаса, что сам натворил. Опустошив желудок, он тут же схватил кусок снега и стал обтирать им правую руку, смывая кровь.

– Поздравляю, – спокойно сказала Килия. – Хоть и с трудом, но ты не впал в безумство. И это с твоими-то ранами.

Фрид покосился на неё, не понимая, о чём та говорила, а затем посмотрел на живот, откуда во всю сочилась красная жидкость.

– Я не чувствую... – словно в трансе проговорил он.

– Но это не значит, что раны нет, – присела перед ним на корточки богиня. – Её надо вылечить – иначе ты умрёшь.

– Ум-ру?.. – кружилась голова Фрида.

– Хочешь, я тебе помогу?

– Почему... ты спрашиваешь? – не понимал он, ведь Килия нуждалась в нём – в его силе; она не могла дать ему умереть.

Богиня улыбнулась, словно насмехаясь над его безвыходным положением:

– Просто скажи: да или нет.

– ...Да, – едва удерживаясь в сознании ответил Фрид.

– Тогда поспи, – подложила она ему руку под голову, аккуратно опуская на землю. – Теперь всё будет хорошо...

«...Проснувшись, я увидел, как рядом с кроватью стояли Шон и Милакрисса. Их глаза были наполнены ужасом, словно моё лицо перемололи в бульдозере. «Ах, точно... – подумал я, – Инерай продырявила его иглами... Но разве Килия не должна была меня вылечить? Впрочем, что важнее, как они оказались в этом месте?» Я открыл рот, чтобы спросить их, но ни один звук не выходил из горла. Поднеся руку к шее, я удивлённо посмотрел на друзей: Шон отвернулся, а Милакрисса с прискорбным лицом приложила ладонь к уху. Её губы двигались без единого слова, и тогда до меня дошло, что она сказала: «Слух». Верно, что-то было не так с моим слухом, и я никак не мог выяснить, что именно и как это могло произойти, исходя из всех недавних событий.

Попросив блокнот с ручкой, я записал несколько вопросов, старательно выводя буквы, а затем отдал Милакриссе. Как только она взяла его, её брови подскочили, а испуганный взгляд вновь нацелился на меня. Повернувшись к Шону, что продолжал стоять спиной, она что-то сказала и дала посмотреть листок. Он выхватил ручку и стал записывать ответы.

Блокнот вернулся ко мне:

«Что случилось с Инерай? Она в порядке?

– Да, она отдыхает в соседней комнате.

Как вы здесь оказались?

– Мы хотели тебя поддержать».

«Поддержать в чём?» – недопонял я и заметил, как все вещи вокруг пришли в движение. Мои глаза не могли задержаться на одном месте ни на секунду, а всё тело медленно сгорало изнутри. «Но я же... Подчинил тебя», – говорил я пламени, что вновь пожирало мою плоть. Приподняв футболку, я увидел ничто иное, как огромную дыру внутри своего туловища. Она пылала огнём – ярким, красивым, жёлтым. Словно ведомый чьими-то указаниями, я опустил в неё руку, но там не оказалось дна. Возможно, то были сами врата ада, которые никто, кроме меня не видел и даже не ощущал. Просунув руку настолько далеко, что моя спина начала болеть от того, насколько сильно скрутился, я стал ощупывать некую поверхность, похожую то ли на искусственный снег, то ли на комки шерсти, и, когда мои пальцы обдало жаром от просочившейся крови, я со всей силы вцепился в этот неясный острый предмет. Постепенно вытаскивая его из собственной же плоти, я видел, как рука от плеча окрашивалась в цвет крови, что почему-то не вызывало никакого отвращения. Будто всё шло так, как надо. Наконец вынув руку из дыры, я повернул кисть, чтобы увидеть искомое – осколок.

В этот же миг я услышал шум машин, лёгкий шелест одежды всё ещё стоящих передо мной Милакриссы и Шона и очень, даже слишком, громкое замечание первой:

– ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ!

– ЧТО? – собственный голос звучал ещё громче обычного и сотрясал сознание.

– ШОН! – дёрнула она его за рукав, словно он знал решение каждой проблемы.

И когда мой друг развернулся, я впервые обратил внимание, насколько по-другому он выглядел: уставшее и мрачное лицо делало его на десяток лет старше, а в глазах плавал страх – то ли передо мной, то ли перед самим собой – я не понимал, – но он явно был не тем Шоном, которого я знал. С каждым его шагом, моё сердце начинало колотиться быстрее. На самый крайний случай я держал нагретым кулак. Он подходил всё ближе, и я прекрасно видел, как его рука тянулась к одеялу, что лежало у моих ног. Как только Шон схватил его, я тут же попытался ударить друга по лицу, но ему как-то удалось заблокировать атаку и накинуть ткань на мою голову в попытках задушить.

– Ещё чуть-чуть! – слышался голос Милакриссы. – Продержи его так ещё чуть-чуть!

Кислород пропадал, и я медленно терял сознание.

Меня душил лучший друг. А моя девушка за этим наблюдала... Я не хотел умирать. Прокручивая в голове один и тот же вопль, я закричал во все мочи...«

– Не-е-ет!!! – очнулся Фрид, вскочив в постели.

Сидящая рядом с ним Килия приподняла бровь, расценивая поведение ученика как неудачную шутку.

– Ты был без пяти минут мёртв и так уже прыгаешь? Ва-ау, – безэмоционально протянула она и, встав с места, кинула одежду на кровать: – Если в силах двигаться, то мы ждём тебя с Инерай на ужин.

Фрид немного замялся, теряясь между реальностью и сном:

– Т-ты ведь не приводила сюда Шона и Милакриссу?

– С чего бы? – удивилась она. – Зачем мне приводить посторонних? Очухивайся побыстрее и вниз, – добавила богиня и оставила ученика.

Фрид натягивал на себя одежду, до сих пор размышляя о только что произошедшем в его фантазиях. Он уже не раз думал о том, что случилось бы расскажи он о себе друзьям, и каждый раз всё сводилось к одному – страху. Страху перед неизвестностью, который и вылился в настоящий кошмар, преследуемый его. Сидя в кровати, Фрид посмотрел на свои руки: теперь они по-настоящему обагрены кровью, и до селе маленькое желание раскрыться перед близкими бесследно исчезло.

Ученик спустился к разведённому костру. Инерай, что врезалась в память Фрида своей обугленной кожей и дыркой в груди, в полном порядке сидела и жарила картошку. Она подняла на него взгляд и ласково улыбнулась как ни в чём не бывало.

– Ты в порядке?.. – неловко спросил Фрид, садясь поближе к огню.

– Не переживай, – усмехнулась она. – Твоя победа вполне заслужена. И хоть я и считаю, что жечь меня на протяжении пяти минут было уже чересчур, но в целом я проиграла по собственной же глупости: нельзя недооценивать оппонента. Так что да. Поздравляю! – Инерай радостно протянула ему руку.

Фрид в легком замешательстве пожал её, и это было ознаменованием завершения его первой плюс-минус серьёзной битвы. Он многому научился, многое познал, чтобы в нужный день защитить тех, кто ему дорог. По крайней мере, он на это надеялся.

Юный бог огня взял шампур и подставил под него руку, создавая пламя. Теперь даже контроль над огнём давался ему без особых усилий, позволяя мыслям затмевать реальность.

– Наш зимний лагерь подошёл к концу, – подытожила Килия. – Завтра мы вернёмся домой.

– Уже?! – подпрыгнула Инерай. – Как быстро летит время... – слегка покосилась она на Килию.

– Да... – улыбнулся Фрид. – Всего неделя прошла, но я чувствую, как сильно вырос. Спасибо, вам обеим.

– Ты сам чудо, Фрид! – подбодрила его Килия, поедающая жареный хлеб. – Ну так что, может, отпразднуем?

Откуда-то из-за спины она вытащила бутылку виски и поставила её у всех на виду.

– Серьёзно? – осуждающе посмотрел на неё ученик.

– Э-это была моя идея... – неловко тянула руку Инерай.

– К сожалению или к счастью, из нас троих только ты можешь напиться, – развела руками богиня. – Поэтому выбор за тобой.

Фрид долго смотрел на эту янтарную бутылку, которая с каждой секундой всё больше и больше напоминала ему о Шоне, об их посиделках и невыносимо глупых, идиотских, но не менее смешных шутках, о том, как ему бы просто хотелось поскорее уже лечь в собственную тёплую кроватку, повидаться с Милакриссой, побыть в её нежных объятиях, позволяя себе ни о чём не думать, и с улыбкой сказал:

– Давай поедем домой.

Килия пожала плечами и посмотрела на Инерай с типичным взглядом «я же говорила». Все спустились в комнату богини мороза и начали собирать вещи под бодрую электронную музыку, которая иногда была настолько странной, что Фрид вынужден был её переключать. В очередной раз сменяя песню, он случайно сдвинул мышку в угол монитора, свернув тем самым все окна. Казалось бы, рабочий стол как рабочий стол, но кое-что зацепило внимание парня: небольшая папка под названием «Боги». Его рука машинально двинулась, и он открыл её, увидев целый ряд уже других папок, названных беспорядочным набором букв: лчоса, яцио, ьсут, гусео, оьожац, увцфй, агцоуф, ищжцщб, гочсо, чифьг. Любопытство Фрида не унималось, и он намеревался продолжить исследование странной папочки, как вдруг к нему подошла Инерай: