Текст книги "Ребенок для миллиардера. Будет, я сказала! (СИ)"

Автор книги: Нелли Щербатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Глава 9

Парни поднимают слегка окровавленные брутальные физиономии и оба одновременно смотрят на беременную. А она вытаращивает глаза на них и прикрывает ладонью рот, заглушая крик.

Потом хватается за сердце и тут же за низ живота, предсказуемо. Только бы преждевременные роды не начались!

– «Скорую» вызывайте! – с этим криком я бросаюсь к ней, словно служба спасения. – Все будет хорошо, все прекрасно!

Беременная чуть ли не падает на меня. Нервное потрясение – последнее, что подходит для дамочки в интересном положении. Тяжести – предпоследнее.

– МУР!!! – оглушительно рычит Кирилл, вставая на четвереньки.

Все вздрагивают. Илья словно материализовался из затененного угла за роскошной туей.

– Забери груз у Вероники! – ревет муж, медленно принимая вертикальное положение.

МУРомец сходу берет на руки беременную. Он опять в засаде сидел, что ли? Не мог пропустить такое редкое зрелище – избиение своего неприкасаемого босса?

Конечно, это для меня гладиаторские бои двух титанов, то есть крутых бизнесменов – обыденная, фактически, вещь. А для остальных… Если бы такое в кино чаще показывали – аншлаг обеспечен.

Слышу, кто-то из киношников объясняется с диспетчером «Скорой помощи». Молодцы. Значит, медики вот-вот будут. Отправляю одного «спецназовца» предупредить КПП.

Я чувствую себя хорошо, но через несколько месяцев сама могу оказаться в подобной ситуации. Значит, это как бы репетиция, для меня.

Влад, кряхтя, тоже поднимается на четыре точки, потом на две и, хромая и зажимая окровавленный нос, подходит к своей женщине.

Не пытаясь забрать ее у могучего Ильи, одноклассник поглаживает ее по голове свободной рукой и успокаивает, гундося:

– Бичего сдрашдого, бравда. Баксибум, нос слобал.

– Да, – максимально ласковым голосом присоединяюсь я к утешению девушки. – Это вообще пустяк, я точно знаю, – смотрю на своего мужа, стоящего на широко расставленных ногах.

Особых повреждений на нем не видно. Минус один шикарный костюм – что от его одежды осталось, вряд ли то подлежит восстановлению. Ладно, в гардеробной на половине мужа станет чуть просторнее.

Кирилл слегка покачивается и хмуро глядит на нас с Владом. Ну да, мы столпились вокруг неожиданно появившейся молодой женщины в интересном положении – Человек-гора, Влад и я. Еще и для моего мужа на этом пятачке точно места нет.

– Это твоя жена? – интересуется Кир.

– Почти.

(То, что говорил дальше Влад, я сразу перевожу на общечеловеческий, для понятливости).

– И твой ребенок?

– Да.

У них получилось сразу, – тихонько вздыхаю я.

– Что же ты ее, то есть их ото всех скрываешь?! – продолжает допрос мой муж.

– Интуитивно.

– Все будет хорошо, совсем скоро у вашего Влада все заживет, – ласково говорю я беременной, поглаживая ее с другой стороны от ее мужчины, – и просто появится такая интересная горбинка на носу – профиль станет еще выигрышней, как бы благородно-греческий.

Если повезет и не срастется вкривь. Примерно так однажды случилось с моим единственным и неповторимым мужчиной – пришлось в клинике нос повторно ломать.

– Ну, вот – вы беременную напугали! – мягко выговариваю я Киру с Владом. – Что же ты молчал? – теперь одному Владу.

– А никто и не спрашивал – сразу с кулаками.

– Кстати, что значит «почти»?! Чтобы немедленно узаконил незаконные отношения! – гневно командует Кир. – Я тебя на свадьбу приглашал? Приглашал. А ты, значит, зажал?! Сэкономить, что ли, решил?!

Беременная теперь глядит на нас с Кириллом с интересом и даже с надеждой, мне кажется.

– Да я и сам собирался, – бормочет Влад, – как только она родит.

Тут мой муж заглядывает в приоткрытый створ ворот и выдает какой-то возглас. Я тоже смотрю туда, куда он. За огромной крепостной стеной с монументальными железными воротами, посреди газона размером с небольшое футбольное поле стоит… маленький домик.

Очень похожий на один из тех типовых деревянных, в которых мы все жили в детстве. И больше ничего. Вот это да.

– У тебя, что – все финансы на забор ушли, на нормальный дом уже не хватило?! – удивляется мой потомственный строитель. – Мог бы у меня занять.

– Есть у меня деньги. И уютный дом, как в детстве – именно такой, какой хочу, а не дворец, в рекламных целях – могу себе позволить. Своя семья и свой мир, – хмурится Влад. – От тебя мне больше ничего не надо. Ни денег, ни соревнования. Я уехал в новое место, чтобы начать новую жизнь. Знаешь, во сколько мне обошелся фундамент под настолько тяжелым забором? Ленточный, на глубину промерзания почвы?

– Примерно знаю – можно было два подземных бункера построить или два коттеджа, например.

– Да, и сдавать, – соглашается Влад.

– А вообще такой мощный фундамент – это чтобы я подкоп не смог сделать, что ли? – удивляется Кир. – Так я строительный коптер запущу, если надо! Бывшего конкурента надо держать на виду, под контролем.

– Собью, у меня спецружье есть, – сердится Влад. – Почему ты считаешь, что я загородился этой стеной конкретно от тебя?! Оставь меня в покое! Думаешь, мне заняться больше нечем?!

– Нечем, как я вижу.

– А из-за чего вообще весь этот сыр-бор? – тихо спрашивает девушка.

Точно: Кир же у Влада пока ничего не спросил. Мой муж шарит по карманам и достает те самые фотки и протягивает Владу, отвернувшись. Тот берет, смотрит на них и уверенно заявляет:

– Да это же не я! То есть голова моя, а тело – нет.

Ну, ему видней.

– Дайте посмотреть, – просит беременная.

Женщина в любой ситуации женщина, даже находясь одной ногой в родильном зале. Сразу смекнула, где собака порылась. Не показать как бы уже нельзя. Смотрю – Влад выбирает одну, самую нейтральную.

Его подруга впивается в нее взглядом и вдруг протяжно стонет. Влад сразу ее обнимает и целует, я опять ее поглаживаю, мы в два голоса убеждаем почти жену одноклассника, что это стопроцентный фотомонтаж.

Что волноваться вообще не о чем. Кирилл рядом зубами скрежещет.

– Что это?! – вдруг спрашивает над нашими головами опять бледный, мне кажется, МУР, теперь держа беременную на вытянутых руках перед собой.

Ой. Только бы наш богатырь не рухнул в обморок.

Глава 10

Глава 10

Нет, я понимаю, что Человек-гора очень сильный. И в случае надобности еще долго сможет держать груз в виде беременной женщины средних размеров на могучих руках перед собой.

Тем более когда на него смотрит начальство и вся остальная банда – киношники.

В тренажерных залах у тяжелоатлетов есть похожее упражнение, только с двумя большими железными гантелями вместо одной живой дамы, я видела. Взять тридцать пять кг в одну руку и тридцать пять в другую, вытянуть руки вперед и держать, пока не надоест.

Сейчас происходит примерно то же самое, но к силовому упражнению добавлен пикантный нервный элемент. Вижу, что у беременной ее платье снизу все очень, очень даже мокрое. Об этом, видимо, и спрашивал Илья – похоже, на него что-то пролилось.

Надеюсь, этот черный костюм у него не единственный. Второй такой же быстро не найти – проще уж на заказ сшить.

– Без паники! – я беру ситуацию в свои руки, как вторая женщина на этой территории среди толпы ничего не понимающих мужиков. – Это у нее просто воды отошли, – авторитетно заявляю я. – Естественная вещь. Скоро начнутся роды.

Вижу – мужики замерли и как будто даже присели, хотя им не рожать. Я, конечно, заранее выяснила, как это все у нас, женщин, происходит. Приблизительно. И сейчас участвую как бы в генеральной репетиции.

А еще стараюсь поддержать всех, кого получается. Громко заявляю, что попадание на мужчину тех самых внутренних вод роженицы делает его крестным папой рождающегося ребенка.

После этих слов у Человека-горы как будто плечи расправились и даже второе дыхание открылось.

Следующим оживает будущий папа – ахает и ускоряет хаотичные поглаживания своей женщины и свои гундосенья – тоже. Надеюсь, она понимает, о чем он говорит.

Я тоже бормочу что-то ободряющее и тоже поглаживаю – когда ее, а когда Илью – для него это сейчас актуально. И даже если случайно сталкиваюсь с рукой Влада и слышу низкий рык бдящего Кирилла, не останавливаюсь.

– Я – Настя, – говорит мне молодая женщина. – Про вас я, конечно, слышала, Вероника. А-ах! – вдруг тоненько вскрикивает она, сильно вздрагивая и хватаясь за низ живота.

Да, уж. Здорово похоже на схватку, а значит – началось. МУРовец даже глаза закрыл. Если «скорая» не поторопится, придется нам тут всей компанией роды принимать. Прямо на Илье.

Я стараюсь отвлечь роженицу важной информацией. Во-первых, говорю:

– Нужно глубоко дышать, а не кричать – это для ребеночка важно!

Она тут же послушно начинает пыхтеть раскрытым ртом, как паровоз. И во-вторых, показываю ей «волшебные» точки акупунктуры, на которые если нажимать, то боль уменьшится наполовину (меня мама заранее научила). Говорю:

– От верхней точки тазовых костей отложить примерно два сантиметра в сторону пупка. Нащупать болезненные точки и нажимать, вкручивая и выкручивая, пока схватка не отпустит.

Настя откладывает, нащупывает, нажимает. По выражению лица вижу – помогает. Правда, скоро сила схваток и боль должны многократно увеличиться.

Но к счастью, со стороны КПП уже слышится завывание сирены. «Скорая» подъехала.

Ну, все, рожающая в надежных руках, можно перевести дух. Пока ее грузят на носилки и в машину, Илья приходит в себя, а Влад убегает в дом за документами и вещами, я говорю Настеньке:

– Простите нас, пожалуйста! Я так сожалею. Из-за нас у вас роды раньше времени начались. Надеюсь, все будет хорошо.

– Нет, не раньше, – она нащупывает мою руку и пожимает ее. – Не переживайте – я уже переходила свой срок. Завтра меня должны были положить в роддом, чтобы как-то искусственно вызвать роды. Врач даже советовал меня испугать, чтобы началось, – она улыбается. – Например, пожар устроить.

Я вздрагиваю и кошусь на Кирилла – надеюсь, он этой "гениальной" идеи не слышит. Я пока так и не поняла, прояснил он себе до конца, что его ребенок – точно его или все еще остались вопросы.

Гигантские железные ворота обычно заперты, но кто его знает…

Еще мне вспомнилось, как почти двадцать лет назад мы втроем лежали на сеновале в старом доме Кира, вот примерно в таком же, какой спрятан за этим высоченным забором. И Хамов-младший учил нас курить сено.

Что дальше произошло, я детально уже не помню – давно это было. Но в тот день дом у Хамовых сгорел.

Для того, чтобы построить новый, его папа чем-то рискнул, что-то замутил со стройматериалами. Потом вошел работать в бригаду и построил себе не дом, а сразу коттедж. Потом подобные стал строить и другим.

Дальше пошло по нарастающей – это было время больших возможностей. Так что я тоже имею ма-а-ленькое отношение к бизнесу Хамовых.

– Я вам очень благодарна, – продолжает Настенька. – Желаю вам такого же безмятежного счастья, как у нас.

Хорошо бы, – вздыхаю я. Влад решил поехать со «скорой» – лично убедиться, что мать его ребенка устроят, как надо. Может, по дороге и его самого подлечат.

Пока я занималась с роженицей, проходила вблизи Влада и махала им обоим ручкой на прощанье, видела, что Кир мрачно, исподлобья смотрит на меня. Да, я всем уделила внимание, кроме Его Величества.

Бегло осматриваю его на расстоянии. Лицо побитое, но открытых ран нет. А вот на кулаке кожа содрана – прилично кровит.

Я всегда ношу с собой бактерицидный пластырь, упаковку, из-за таких вот случаев. Лезу в сумочку в поисках его и натыкаюсь на сверток в скотче. Бандеролька.

Прошу МУРовца организовать мне ножик. Сначала заклеиваю мужнин кулак. Потом разрезаю скотч, собираюсь посмотреть, что там. И вдруг опять слышу особенную мелодию – звонит моя мама. Кстати, она же еще не знает, что я жду ребеночка.

Принимаю вызов и сразу понимаю, что она плачет:

– Что случилось, мамочка?! – заранее холодею я.

– Доченька, пришла беда, откуда не ждали. Ты прости меня, пожалуйста! Тут принесли еще одну бандерольку для тебя. Я думала и думала – отвезти тебе опять или нет, потом распереживалась и сама вскрыла. А там… – слышу рыдания.

– Что?!

Глава 11

Глава 11

– Муж тебе изменяет, вот что! – отвечает моя мама трагическим голосом. – Ты прости меня, доченька, что я тебя уговаривала за такого гада замуж выйти. Наверное, с Владом тебе было бы надежнее, чем с этим Хамовым.

Я слушаю, вздрагивая в такт маминым рыданиям, но, кажется, не воспринимаю. Просто не могу такое себе представить. Нет, этого совершенно не может быть! Кирилл любит именно меня, обожает.

Да, стеком по чужой попе настучать кому-то он может, к сожалению – я сама видела, знаю, пережила. Но это все равно было как бы понарошку, не настоящая измена. А вот если всерьез, со страстью, с проникновением?! Содрогаюсь. Нет, не может быть.

– Мамочка, погоди плакать, пожалуйста, – уговариваю. – Значит, в новой бандерольке были фотографии?

– Да, в коричневом конверте! – горько подтверждает она.

– Фотомонтаж, – уверенно выдаю я.

– Мне кажется, нет. Я с лупой разглядывала, – мама как будто шелестит чем-то и начинает рыдать еще сильней. – Так везти тебе эти гадкие картинки или нет?

– Погоди.

Я замечаю, что все еще держу похожий, судя по описанию, конверт. Еще и подобный тому, что каким-то образом получил Кир, и с которого началось все сегодняшнее безумие.

Глубоко вздыхаю, словно перед прыжком в воду. Зажимаю мобильник между ухом и плечом и решительно вынимаю фотографии. Впиваюсь в них взглядом, готовясь радостно выкрикнуть: «Я же говорила: фотомонтаж!»

Но… Слова застревают у меня горле, ноги начинают подрагивать, а по спине ползет колючий холодок.

Вижу точно моего Кирилла, голого, лежащего на спине на кровати в чем мать родила. Вот его голова, у которой полуприкрыты (от удовольствия?!) глаза и слегка улыбаются губы. Точно его.

Вот крепкое, натренированное тело, свободно раскинувшееся в расслабленной непотребной позе – тоже мужнино, узнаю. Массивный детородный орган в положении «как будто только что все было, но можно и повторить» – тоже стопроцентно его!

Можно не всматриваться – я только его увидела, и все, уже по нему скучаю так, что низ живота сводит. Надеюсь, мама с лупой что-то другое разглядывала.

Кроме Кирилла в кадре, к сожалению, еще присутствует совершенно лишняя посторонняя девица в одном кружевном фартучке на голое тело – размер мини-пини прикрывает только живот. У нее в руке радужный ершик, вернее, метелка для вытирания пыли. Неужели новая горничная?! Или это такие ролевые игры?

Вглядываюсь в дизайн – это точно спальня, в которой мы только вчера кувыркались, узнаю обстановку. Только постельный комплект другой. Но почему совершенно чужая деваха в нашей спальне делает селфи с моим законным голым мужем?!

И даже трогает (или собирается потрогать) его метелкой по самому что ни на есть причинному месту? Сгинь!

На остальных фотках – то же самое, в том же антураже, с разных ракурсов. Девка эта мне не знакомая, хотя его бывшую я видела только в позиции лошади, запряженной в повозку, причем вид был со стороны повозки.

Но, навскидку, круп бывшей любовницы был куда крупней. Значит, Кирилл приступами ревности реально прикрывает свою измену?! Я была права? О-о-о…

– Доча, ты там как? У тебя все в порядке? – тревожится родительница. – Помни, что мужа можно и поменять, а ребенок – это навсегда. Береги себя и моего будущего внука! Обещай мне!

– Хорошо, обещаю, мама. Все будет нормально. Не надо ничего везти, я скоро сама к тебе приеду. То есть перееду. Я перезвоню, – завершаю вызов, хмуро глядя на подходящего ко мне довольного Кира.

Широкая улыбка очень красит его лицо. Синяки и ссадины даже перестают бросаться в глаза.

Он только что общался с киношниками, то есть со «спецназовцами» – расплатился и отпустил их. Неужели до него, как до жирафа, наконец, дошло, что его фотки – подделка, что я ему не изменяла, и ребенок – его?!

Или просто рядом никого из возможных кандидатов в мои любовники не осталось. Но теперь все поменялось. Сейчас мне тошно на него смотреть. Я же теперь, как только представлю его обнаженным, сразу буду вспоминать вот эти самые фотки и думать, присунул он той девахе или нет. Плакать хочется.

– Ну, что, закончила переговоры? – невинно спрашивает Кир.

– Закончила, – отвечаю по всей строгости. – Кстати, если ты не знал: проверять отцовство по ДНК на стадии беременности очень опасно для ребенка. Придется тебе потерпеть до родов.

– Не надо проверок, – выдает Кир, сияя глазами. – Прости. Я уже понял, что был неправ. Я буду отцом, мы будем родителями! – пафосно произносит он, словно с трибуны, а потом кивает на фотки. – Что это у тебя?

– Да, действительно, что?! – протягиваю ему парочку снимков и вглядываюсь в выражение лица.

– Фотомонтаж, – после крошечной паузы выдает он, но как-то неуверенно.

– Отдам МУРу проверить, – решительно говорю я.

– Прямо так?!

– А что, надо было фломастером закрасить? Тебя или вот эту женщину без комплексов? Твое тело я знаю в деталях.

Я чуть-чуть надеялась на какое-то чудо. Кирилл почти всесилен. Я могу себе представить, что он сходу докажет, что не виноват.

Например, окажется, что тогда именно в нашей спальне почему-то снимали художественный фильм, но не для взрослых, а просто с последующей ретушью. И по другую сторону камеры толпилась куча людей съемочной группы, и все это можно увидеть на каких-то дублях.

Или даже что эта шустрая деваха – какая-нибудь его двоюродная сестра-нимфоманка, ненадолго сбежавшая из элитного психдиспансера и уже решительно пойманная и возвращенная под надежный замок бдительными родственниками.

Или… ну мало ли что еще бывает в жизни на тему «нарочно не придумаешь»?! Но Кир молчит, играя желваками. Нечего сказать?

– Значит, так, дорогой супруг. Сейчас я уеду. К маме. Пока что, – печально и сурово выдаю я. – Не смей меня отвозить или преследовать. Прошлый раз была как бы репетиция моего отъезда. А сейчас все будет по-настоящему. Я и вещи не успела толком разобрать, пришлешь мне с водителем. Опыт подачи заявлений о разводе у меня уже есть. Если в течение месяца докажешь, что ты был мне верен – можешь приехать, с доказательствами. А нет – совершенно свободен. Время пошло.

Я резко отворачиваюсь от него и иду в сторону КПП. Резко – не из вредности, а конкретно из-за того, что у меня хлынули слезы. Не хочу показать слабость перед подлым изменщиком. Я же его так любила! То есть, конечно, люблю.

– Как можно доказать верность?! – кричит мне в спину Кирилл, словно раненый лев. – Я же не живу круглые сутки под камерами! И мужской пояс верности в нашей культуре не принят.

– Твои проблемы, – бестрепетно бормочу я. – И не звони и не пиши мне, пока не соберешь доказательства.

Но сама думаю: и правда, как такое доказать?

Глава 12

Глава 12

– Беременным расстраиваться нельзя, – шепчу себе под нос, вызывая такси.

Вытираю слезы и старательно думаю и думаю над моим собственным заданием мужу. Наверное, я сейчас готова размышлять над чем угодно, только чтобы не повторять себе: он меня не любит. Не любит. Не любит.

Понимаю, что очень многое отдала бы за то, чтобы это была неправдой! Так как же доказать верность?

Конечно, камеры еще не везде натыканы, а средневековый стальной пояс на причинное место мужу у нас не надевают вместе с обручальным кольцом. А если где-то надевают, то хотелось бы увидеть статистику браков/разводов.

Так что же делать? Должен существовать какой-то способ, чтобы доказать отсутствие измены. Может, какие-то медицинские исследования?

Ну, там анализ крови или еще какой жидкости в организме мужчины? Объем или состав? Сама себя спрашиваю, и сама же отвечаю: это вряд ли.

Спустя несколько дней обнаружить можно только заболевание, передающееся половым путем, наверное, ттт. И если бы оно появилось у Кирилла, то уже привязалось бы и ко мне, а у меня все хорошо, вроде бы.

Тогда какой еще способ? Какие есть современные достижения химии, физики, электроники? Детектор лжи? Как вариант, – ненадолго загораюсь я. Но хотелось бы чего-то более надежного – разные умники как-то умудряются его обманывать, наслышана об этом.

Вот как неправильно развивается наука, я считаю: такой насущный вопрос, который кучу населения волнует, периодически – и до сих пор не создано надежного способа быстро проверить.

Например, изобрели бы что-то похожее на тест на беременность, только для мужчин. Пописал благоверный на специальную пластиночку, она сразу и поменяет цвет. Если получится зеленый – можно радоваться, праздник устроить, сутки с ним из постели не вылезать.

– Дорогой, любимый, единственный, – шептать, целуя его сверху донизу и замирая от счастья.

Желтый – значит, сам себя удовлетворил, при живой жене, почему-то – вопрос.

А если цвет теста стал красным – отхлестать подлого изменщика по наглой роже, отомстить, разорить его и так далее! И еще проораться, на законном основании:

– Чтоб у тебя копыта поотваливались, козлина! Чтоб у тебя хозяйство всегда указывало на полшестого!

И так далее. Нет, не буду заранее думать о грустном. Буду продолжать искать реальные способы доказательства мужской верности.

Что, если гипноз? Я так и представила себе: белые мягкие стены лечебницы, черный кожаный топчан. На нем лежит мой Кирилл, едва умещаясь. И доктор с пронзительным взглядом и блестящим маятником на цепочке, склонившийся над мужем, властно приказывает:

– Спи!

А потом:

– Говори!

И тогда я, надежно спрятанная за ширмой, услышу полную исповедь моего мужа, его самые сокровенные похотливые мечты. Все извращения, толпящиеся в его фантазиях, в рассортированном виде, по полочкам и по степени их извратности. И все про меня, конечно! Или нет, к сожалению.

Вообще это мысль. Хотя мне сложно представить себе гипнотизера, который согласится поработать с Хамовым. По крайней мере, его обычный психолог не рискует. Как вправил себе вывих челюсти, после одного сеанса, так больше и не рискует.

Смотрю на подъезжающее такси и с ужасом понимаю: все, у меня варианты доказательств закончились, а пытки запрещены. Да и жалко мужа все же.

Но, может, это только для меня задачка выглядит сложной? Кирилл ведь у нас такой изобретательный!

Мне всегда казалось, что для него вообще нет ничего невозможного. Поэтому сейчас он крепко подумает, позвонит мне и докажет свою честность.

Не звонит?! – проверяю мобильник. Нет, к огромному сожалению. Тогда сажусь в такси, не оглядываясь, и еду к маме.

Через минуту проверяю, вдруг муж прислал сообщение, а я отвлеклась и пропустила? Нет, опять нет. Ни в одном мессенджере, ни в другом, ни в третьем.

Ничего страшного, – успокаиваю себя. Сегодня был сложный день, суматошный. Просто Кир чуть позже сосредоточится на самом важном, придумает и напишет. Одинокой ночью, например.

В качестве подтверждения своей уверенности вспоминаю, что он в армии прыгал с парашютом прямо на голову условного противника (или не условного).

Потом делал марш-бросок по пересеченной местности, увешанный снаряжением, с тяжелым оружием наперевес. После возвращался в часть и разбивал кирпичи ребром ладони.

А дальше в ночной тишине проверял результаты деятельности работников своей компании и еще строчил мне короткие сообщения «Люблю!». Раз тридцать. Или больше. Не считала.

Он даже не копировал, а писал заново. Это было так трогательно! И так бесконечно важно. Тогда я и представить себе не могла, что вокруг него может виться какая-то другая женщина.

Кстати, надо же выяснить, кто эта другая. Да, чего это я туплю?! Звоню нашей – или мужниной – или все же нашей общей домработнице. Не МУРа же спрашивать? С тетей Клавой у меня сложились очень теплые и доверительные отношения.

Она так переживала, когда я съехала от Кирилла в прошлый раз. И так радовалась, когда вернулась. Я знаю, что она не станет мне врать. Почему-то я в ней уверена, и это не обсуждается. А все, что происходит в доме, Клавдии известно изнутри, разумеется.

– Тетя Клава, добрый вечер! То есть, просто вечер. То есть, это я, – не знаю, с чего начать.

– Вероника! Как ты, деточка? – слышу в ответ заботливый голос. – Может, уже пора в кроватку, устала ведь? Приезжай скорей. Хочешь, я грелочку положу – постель согрею, если твоя грелка на все тело не сразу ляжет?

– Кстати, насчет кровати, – сосредотачиваюсь я. – Скажи, пожалуйста: пока меня не было, у нас кто-нибудь… гостил?