Текст книги "Ребенок для миллиардера. Будет, я сказала! (СИ)"

Автор книги: Нелли Щербатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Ребенок для миллиардера. Будет, я сказала!
Нелли Щербатова

Глава 1

– Этого ребенка не будет, – властно бросает мой муж и резко захлопывает меню.

Что?! Я чуть не подпрыгиваю, вместе со стулом. Как это не будет?! Почему?! Мы столько лет этого ждали. Может, мой любимый просто перенервничал? Это у него бывает.

– У тебя от счастья слегка крышу снесло, да, дорогой? – подсказываю я, обаятельно улыбаясь во все тридцать два зуба.

Но непроизвольно прикрываю ладонью свой плоский, пока еще, живот. На всякий пожарный. Это чувство само идет изнутри – я уже готова защищать наше будущее от кого угодно.

Только что сообщила Кириллу, что беременна. Ждала восторгов, поздравлений и разных других приятных знаков внимания.

А в его глазах грозовые молнии сверкают, и желваки ходуном ходят. Боюсь, скоро грянет буря.

Может, он чего-то недопонял? Или я ослышалась? Саксофон надрывается недалеко от нашего столика, стараясь изо всех сил, словно играет в последний раз. Приходится разговаривать почти криком.

Я из-за этого даже своих счастливых мыслей почти не слышу. Но главное – о чем сейчас думает мой муж?

– Помнишь, дорогой, сколько лет мы ждали этого момента? – я сейчас разговариваю с ним словно с младенцем – гну свою линию нежно и трепетно, хотя и громко. – А сколько мы для этого трудились: занимались любовью во всех возможных позах и на любых доступных поверхностях? И еще в разных климатических зонах, – мечтательно кричу я и тянусь через стол, чтобы погладить руку Кирилла.

Но он сразу сжимает ее в огромный неприступный кулак. Ладно. Пару раз легонько тычу в него своим кулачком – тоже сойдет за знак внимания.

– А как мы перепили гору витаминов с микроэлементами? – продолжаю с воодушевлением. – И даже оба сидели на особой восточной диете, помнишь? – Прыскаю в ладонь, вспомнив ТО ужасное, что лежало тогда в наших тарелках.

На мгновение его губы кривятся в хищной усмешке и опять сжимаются в полоску. Так и кажется, что за ними прячутся клыки.

– И ведь самые разные светила медицины видели, что мы оба совершенно здоровы, но морочили нам голову о случаях несовместимости! Но мы молодые, не теряли надежду, и вот, наконец, все получилось! Ты рад?

Любимый супруг вперил в меня взгляд, похожий сейчас на лазерный резак. Ой. А я так надеялась его разговорить.

Мой муж очень вспыльчивый, взрывной. Но умеет держать себя в руках, какое-то время. А вот если сорвет резьбу…

Тогда лучше сразу очень быстро убегать, желательно за границу области. А лучше улетать. Потому что молодой, интересный и атлетически сложенный бизнесмен в статусном костюме на раз-два как бы превращается в дикого бизона, тигра-людоеда или даже птеродактиля, в двадцать первом веке. Достается тогда всему живому в округе.

– Я сказал – нет! – отрезал Кир и ударил раскрытой ладонью по столешнице.

От силы этого удара придушенно звякают красивые квадратные тарелки. А из бокала с широким горлышком выплескивается красное вино и расплывается, словно кровь по белой простыне. То есть по скатерти.

Упс. Да что с ним сегодня такое? Может, Кир пьян? – я осторожно принюхиваюсь. Нет, кроме запаха легкого столового вина, крепостью напоминающего компот, ничего подозрительного рядом не чувствую.

– У тебя в холдинге, наверное, что-то случилось, а я тут со своими восторгами? – предполагаю.

Он окидывает меня свирепым взглядом и цедит:

– У меня в холдинге все схвачено!

Да? Но когда он меня ждал у входа в ресторан, явно был на нервах. Я даже подумала: неужели кто-то уже разболтал ему мою маленькую тайну?

Я сама точно узнала о беременности только позавчера. Полсуток думала, мучалась: рассказать или нет радостную новость будущему папаше, с котором мы недавно расстались?

Он ведь так накосячил, козлина, месяц назад, что я сказала:

– Это измена! – хлопнула дверью и ушла.

И все же вчера я решила, что надо поставить его в известность – ребенку важно знать, кто отец.

Но не успела позвонить, потому что Кирилл вдруг сам прикатил к моей маме, где я жила. Он был таким неожиданно милым, так настойчиво просил у меня прощения и уговаривал вернуться, что я даже прослезилась.

Мама подсунула нам какую-то книгу, и мы с Киром торжественно прочитали вместе вслух: «…И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» – в знак примирения.

После этого я отозвала заявление на развод.

Вечером и ночью я ему не сказала, потому что решила: он станет слишком беречь меня, пылинки сдувать. А я секса хочу. Врач же не запрещает.

Я истосковалась по жарким объятиям, огненным поцелуям и бешеной страсти – конкретно по его, естественно. Да, ночью нам было хорошо, просто волшебно, очень.

Сегодня утром ему не рассказала, потому что он уехал в свой холдинг, когда я еще спала.

Звонить на работу – такое себе. Еще новая секретарша подслушает, кофе на него «случайно» выльет, а мне отстирывай потом. Предыдущая пару раз так делала, когда я звонила. Оказалось, она была тайно в моего мужа влюблена.

Или он сам на радостях не дожмет до максимальной прибыли свой очередной грандиозный проект.

Поэтому на самый ранний вечер я заказала столик в любимом ресторане мужа на -надцатом этаже с видом на изгибы Москва-реки. Заплатила тройную цену за живую музыку во внеурочное время. Про платье, прическу и аксессуары вообще промолчу. А он…

Да, уж. Сюрприз я ему хотела устроить, дура. Теперь буду ненавидеть сюрпризы.

– Да что с тобой, Кир? Почему ты внезапно перехотел иметь наследника для своей гигантской империи?

Он в ответ молчит и только сурово дышит, подавляя взглядом. Может, помолчит, одумается и оттает? Смотрю – он пуговицы пиджака расстегнул и рукава закатывает. Это очень плохо.

Опытным путем я обнаружила пару способов, которые слегка разгоняют тучи на мужнином небоскребе. Но не стоит применять их часто, иначе в следующий раз не сработают.

Может, конечно, мне сейчас лучше заткнуться и заняться едой, которую как раз принесли? Тем более что она пахнет так аппетитно и выглядит замечательно. К тому же, мне теперь надо есть за двоих. Может, и Кирилл подобреет, когда поест.

Но он не прикасается к еде, только крутит вилку в руках. А меня прямо распирает – хочу делиться радостью, и все тут, а то лопну от количества счастья внутри. А теперь еще и от обиды. Делаю последнюю попытку:

– Ты что, волнуешься, что не все внимание будет тебе одному, словно королю? Уже ревнуешь к ребенку? Или переживаешь, что больше не будешь самым младшим в нашей семье?!

Кир моложе меня на два дня. Я периодически подтруниваю над этим, называю его малолеткой. Мы с ним – одноклассники, вместе с начальной школы. Обычно напоминание о беззаботном детстве слегка утихомиривает бурю.

Сейчас – точно мимо. Он вообще не отвечает, сжал челюсти и занят скручиванием восьмерки из несчастной стальной вилки, хотя сегодня не международный женский день. А потом шарахает ее со всей дури о пол.

Я тоже начинаю нервничать, слегка. А мне, между прочим, вообще нельзя!

Кажется, у меня проскальзывает мысль, из-за чего мужа так корежит, но разные отвлекающие факторы все время мешает додумать до конца. Саксофонист этот еще играет душераздирающе.

– Заткните его кто-нибудь, пока я его совсем не успокоил! – перекрывает криком инструмент мой муж.

Прекрасная мелодия из какого-то кинофильма обрывается на жалобной ноте.

– Зачем тогда ты меня возвращал?! – возмущаюсь я в наступившей звенящей тишине. – Мы прекрасно обходились без тебя!

Я имею в виду себя и ребенка, естественно.

– Ты сказала – "МЫ"?!!! – рычит Кир и вскакивает, словно Кинг-Конг.

Глава 2

Глава 2

Кто бы мог подумать, что невинное слово из двух букв послужит спусковым крючком цунами местного значения?

Муж умудрился прорычать «МЫ», хотя в этом местоимении нет ни одной буквы «р». И у него тут же глаза налились кровью. Все, капец наступил. Спасайся, кто может.

Одним движением руки Кир сносит то, что есть на столе. Невинные тарелки, рюмки, бутылки и так далее летят кубарем и разбиваются вдрызг.

Он сдергивает и отбрасывает от стола скатерть, топчет ее ногами, как слон.

Потом рывком тянет стол на себя и с размаху бьет по нему несколько раз ребром ладони.

Мой муж служил в ВДВ и таким способом легко разбивает даже кирпичи, если надо. Но сейчас стол попался какой-то слишком крепкий. Наверное, его заменили на антивандальный, после предыдущего раза. Поэтому Кириллу, кроме рук, приходится задействовать и нижние конечности.

Ближайшие посетители ресторана ожидаемо поднимают крик, а потом бросаются от нас в разные стороны, как тараканы. Да, здесь же есть несчастные, которых нелегкая занесла сегодня в этот ресторан на огонек.

– Я возвращал жену, а не инкубатор! – гремит Кирилл, ломая ножку стола ногой, обутой в элегантную итальянскую туфлю сорок-последнего размера. – Если оставишь ребенка, то будешь жить в гостевом домике! – вторая ножка надломилась, и стол рухнул – как бы точку поставил.

– Ну, ты гад! – возмущаюсь злая и голодная я. – Там же почти холодно и джакузи нет!

– Я – хам, – на автомате поправляет он.

И это правда. Дело в том, что есть такая поговорка: как вы лодку назовете, так она и поплывет. А фамилия у моего мужа говорящая сама за себя – Хамов. И кличка в школе у него была, сами понимаете, какая. Плюс большие деньги, которые точно портят характер. Так что ожидать от Кира чего-то другого в принципе сложно.

Правда, и я теперь Хамова. Но если все же с ним разведусь, то сразу верну девичью фамилию.

Несколько минут мы с мужем смотрим друг другу в глаза – кто первый сморгнет. В наступившем гробовом молчании становится слышно, что на кого-то в зале напала икота. Потом еще на кого-то. Ики перекатываются из одного конца помещения в другой.

Я, к сожалению, проигрываю состязание в гляделках – тренировки мало, переговоры веду не так часто, как любимый супруг.

– А вот фиг тебе, а не гостевой домик! – отвечаю в сердцах. – Тогда лучше опять от тебя уйду.

После этих слов мой муж бросается ломать соседний стол – у него (у мужа) словно второе дыхание открылось. Тут рядом с ним появляется человек-гора – телохранитель мужа по имени Илья. Не Муромец, попроще.

Ну, вот знаете, бывает такой платяной шкаф, трехдверный и с антресолями – вот такой примерно Илья, только в черном костюме. Где он был еще минуту назад – не представляю, потому что в зале не отсвечивал, людей собой не пугал. Под сеседним столом, что ли, прятался в засаде?

Он чаще не моего мужа охраняет от кого-нибудь, а кого-нибудь от моего мужа. Он раньше служил в силовых органах, в том числе в Московском уголовном розыске, где оброс разными полезными связями.

И теперь легко решает проблемы в случае поступления на мужа каких-нибудь случайных жалоб или непоняток с охраной ресторанов. Позывной у него – МУР.

Сейчас как раз парочка посетителей ресторана, посчитав себе бессмертными, решила заснять происходящее на телефон. Зачем – кто знает? Хамов – известная в Москве личность. А фотографии разъяренного Хамова – точно раритет. Или жалобы решили подать?

Пока муж трудится над мебелью, Илья отбирает у посетителей гаджеты, как игрушки у детей. Одного возмущенного попутно макает лицом в салат, чтобы потом не узнали по камерам, для его же безопасности.

Кирилл между тем справляется со вторым столом и комплектом стульев и переходит на третий. Смотрю – дело пошло веселее – опыт проявился. Сейчас бы музыку ритмичную, как в спортивном зале, вообще было бы крутое зрелище. Ну, нет, так нет.

Под стук и треск гости ресторана разбежались все. Я по-прежнему сижу на своем целом и невредимом красивом стуле, а вокруг меня ломается, крошится и перемалывается мебель и предметы интерьера. Главное, чтобы до окон и стен дело не дошло.

Если бы я не знала Кирилла всю свою сознательную жизнь, я бы, наверное, давно испугалась. А так, я совершенно уверена, что мне он ничем не навредит. Я даже говорила на эту тему с его психологом.

У Кирилла Эдипов комплекс – не может обидеть женщину. То есть пока я сама не захочу, у нас даже секса не будет. Но пугать Кир умеет знатно.

Наконец, он устал, наверное. Или посчитал, что пока этого хватит. Отряхивается, отворачивает рукава пиджака и застегивает пуговицы.

Разминает пальцы рук, достает из внутреннего кармана маленькую расческу и приводит в порядок волосы. Парфюм у него убойный по силе, как раз для спортсменов.

Меня всегда поражала способность Кирилла преображаться. Сейчас, глядя на него, вряд ли бы кто сказал, что этот харизматичный деловой человек устроил всю эту жуткую разруху вокруг меня.

Я реально сижу как бы посреди гигантского гнезда из обломков мебели и всего на свете. Вид из многочисленных окон с высоты птичьего полета только усиливает ощущение. Надо предложить хозяину заведения переименовать его в «Орлиное гнездо», – думаю.

– Ну, теперь ты понимаешь, как я зол? – почти спокойно выдает Кир, но я вижу, что у него раздуваются ноздри и подрагивают губы.

– Понимаю. Но все равно хочу уйти. Мне не нравится, когда орут над головой.

– К кому ты уйдешь?! – шипит и хрипит мой муж, явно делая усилие, чтобы хрипеть потише.

– Да к маме, конечно. К маме! К кому же еще?

Но Кирилл опять ревет, словно дикий осел:

– Не надо пытаться делать из меня идиота!

Ну, с этой простенькой задачкой он и сам прекрасно справляется.

– Наставила рога, а теперь и ребенком хочешь одарить?!

Стоп! Это он сейчас о чем?!

Глава 3

Глава 3

– Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? Может, от одного из столов тебе ответка по лбу прилетела в виде контузии? Поэтому ты все перепутал? В зеркало давно смотрел? Одному из нас рожать, а другой – подлый изменщик.

– Это нельзя считать изменой! – бычится Кир.

– Что?!

У меня перед глазами, вместо обломков мебели, сейчас так и поплыл как будто видео-повтор событий ТОГО случая.

Мы были на свадьбе у одного из его друзей. Все вокруг гуляют перед солидным домом, такие нарядные, счастливые. Девушки в длинных платьях, словно на императорский бал собрались. Погода прекрасная, участок убран цветами, – все, как полагается.

Неожиданно моему мужу кто-то звонит, и он уходит в дом решить какой-то срочный вопрос. Потом туда же отправляется друг нашей семьи (или, скорее, враг, по версии мужа) – Влад.

С Владиком мы с первого класса дружим на троих. Как-то так получилось, что они оба постоянно маячили передо мной, все одиннадцать лет. Даже то и дело дрались за то, например, кто сегодня мой портфель понесет. Больше всего, ясное дело, доставалось портфелю.

Моя мама, глядя на все это, с детства учила меня быть красивой, элегантно одеваться и еще давать парням отпор:

– Интересная судьба тебя, доченька, ждет, – говорила она. – Вертеть хвостом сразу перед двумя мальчиками – это надо уметь.

Но у меня получалось как-то само. Какие-то гены, наверное.

А вот мама Кира однажды назвала меня ведьмой. Сказала, что я приворожила ее ненаглядного единственного сыночка. И что она совсем не для такой замухрышки, как я, эту бесценную ягодку растила.

Про замухрышку было особенно обидно, и я приложила самые разные усилия, чтобы быть ну, очень красивой. Даже в танцевальную студию пошла – для неотразимой походки и королевской осанки. Ну, и в старших классах меня уже уверенно называли самой красивой девочкой школы.

Так вот, на свадьбе. Вдруг приходит мне сообщение от Влада: «Зайди в третью комнату справа на втором этаже». Оглядываюсь: моего Кирилла нигде не видно.

Не особо понимаю, что происходит, но иду. Подлости или еще чего нехорошего Влад мне ни разу не делал. Даже когда я выбрала не его. Может, у него тоже есть тот самый комплекс?

На первом этаже не вижу никого. Бодро поднимаюсь по лестнице, высоко задрав пышные светлые юбки, словно страус – перья. Подхожу, куда Влад написал, и сначала слышу ритмичные шлепки и еще разрозненные звуки музыкального инструмента, а потом раскрываю дверь. Или наоборот – сначала раскрываю, непроизвольно, а там…

Сразу вижу большой рояль ко мне передом, то есть раскрытой клавиатурой. На клавишах возлежит грудью какая-то женщина, задом ко мне, тоже с пышными юбками, только задратыми на голову.

И по ее пышной пятой точке мой Кир, сам полностью одетый и застегнутый, с небрежным видом стегает такой маленькой гибкой лопаточкой на длинной ручке!

– Ах ты ж, гад! – я, конечно, разнервничалась и раскричалась, как будто привидение увидела.

Ну, как так можно?! Я ему свою молодость и красоту, а он! Тетка от моего возмущения свалилась с рояля, который издал трагический звук. Она заползла под инструмент и все пыталась оправить верхнюю юбку раньше нижней, когда я уходила. Того и гляди, порвет.

Я тогда бросилась на улицу. Кирилл, откинув стек, за мной.

Прямо перед гостями на самом парадном месте я залепила ему такую знатную пощечину, что руку отбила. Больно, жуть. Даже не думала, что он такой твердый.

И устроила ему такой скандал, что там все домашние питомцы в свои домики попрятались, а вольные птицы из гнезд попадали.

Молодожены пусть на меня не обижаются – какая же свадьба без драки или скандала? А то чинно так все, благородно, отрепетировано. Тьфу. Где настоящая буря чувств?

Я немедленно вызвала такси и гордо отправилась к нам домой, а потом отправилась к маме. Мне позже рассказали добрые люди, что это была бывшая любовница Кира – сохла по нему, затесалась среди гостей, без приглашения.

– Она просила, я отшлепал. На ней были трусы, – нагло заявляет мне Кир сейчас. – Стринги. То есть она не была голой. Поэтому это нельзя считать изменой.

– Что?! А за что же ты тогда у меня просил прощения столько раз?!

– Настроение такое было. Соскучился, – хмурится он. – Ты же не думала, что до тебя я был девственником? Кто бы из нас тогда научил другого приемам любви?

Не знаю, что думать. Я очень сердита. К нам сейчас подходит человек-гора. Я окидываю его беглым взглядом.

– А вот если я попрошу Илью точно так же отшлепать меня, в одних стрингах, – говорю мужу, демонстративно берясь за подол, – и посмотрю, что ты запоешь – будет это считаться изменой или нет!

Мне кажется, или охранник мужа слегка побледнел? Ну, самого Кира, ясное дело, сразу перекорежило. Наверное, уже отдохнул – опять силы девать некуда, того и гляди, глаза покраснеют, как у быка.

– Ну, представил? Или я сама Илью сейчас отстегаю! – заявляю я.

– Только попробуй! – Кир тут же встает в стойку и оскаливает зубы в его сторону. – Сразу убью гада!

Теперь Муромец точно побледнел. Уважает. Куда МУРу против ВДВ? И тем более против меня?

– Да, правильно говорят, что тот, у кого рыльце в пушку, видит вокруг себя то же самое, – замечаю глубокомысленно. – То есть измена была с твоей стороны. Ну, вот, когда мы все выяснили, можно начинать сегодняшний приятный вечер заново. Дорогой, у нас будет ребенок!

Кир делает слишком резкий жест и выдает слишком недовольную мимику, чтобы я могла поверить, что дубль-два вечера пройдет спокойно. А вокруг остались одни зеркала и окна, не считая стен.

– Держи его! – вскрикиваю я, и Илья, тоже оценив ситуацию, сжимает своего работодателя поперек туловища.

Кир, вроде бы, трепыхается. Но что можно сделать против шкафа? Особенно этот шкаф к тому же ожил и держит вас в медвежьих объятьях? Пока Муромец удерживает моего мужа, для его же блага, я хоть могу спокойно поправить прическу и расправить складки платья.

Но… мы с Ильей оба недооценили подготовку ВДВ. Резким креном в одну сторону, потом в другую Кир заставил человека-гору переставить ноги. И в следующее мгновенье выполнил бросок через плечо.

Это было красиво, мощно, правда. Я бы с удовольствием посмотрела на такое еще раз. Илья лежит неподвижно, то ли слегка ударившись головой, то ли приходя в себя от стыда.

– Не надо пытаться делать из меня сумасшедшего и переводить стрелки, – выдает Кирилл почти ровным тоном, но со скрежетом зубов, и бросает что-то на нашу бывшую белую с красным скатерть. – Я все знаю!

Глава 4

Глава 4

Я очень медленно встаю со стула, наклоняюсь и поднимаю этот предмет. «Что-то» оказывается узким тощим конвертом из коричневой оберточной бумаги без каких бы то ни было опознавательных знаков. Заинтересованно засовываю в него руку и вижу, что там лежат несколько фотографий.

Но каких, кто на них изображен, посмотреть не успеваю. Потому что Илья рядом со мной ожил и мощным прыжком вскакивает на ноги – кажется, что пол под нами зашатался. А на ближайшей сейсмостанции сейсмограф наверняка отметил колебание грунта.

И сразу замечаю, что, прикрываясь спиной МУРа, как щитом, с подветренной стороны от моего мужа к нам начинает подкрадываться постороннее лицо.

Кладу конверт с фотографиями на уцелевший стул. Я не люблю выносить семейные проблемы на всеобщее обозрение. Насколько это в моих силах. Не то, что некоторые.

А приближается к нам никто другой, как директор этого заведения. Вернее, того, что от него осталось.

– Вероника Ивановна, – раскланивается он на расстоянии и потом еще несколько раз, словно мы на светском рауте, а не посреди кладбища мебельных отходов.

– Здравствуйте, – сдержанно отвечаю, бросая выразительный взгляд на мужа.

Он кивает мне и отворачивается, начиная обсуждать что-то с Ильей. Значит, действуем по обычной схеме. Кирилла уже бы отказывались принимать в приличных заведениях, например, в этом, если бы не именно его компания строила это здание.

Он у меня строитель. То есть председатель совета директоров очень крупного строительного холдинга – по всей стране что-то строит. Наследовал своему отцу.

Кир даже деньги считает не в миллионах рублей или в каких-то там несчастных долларах, а в многоэтажках. Например, говорит, что коллекционный Гелентваген от Мерседес бенц в авторской комплектации сейчас продается по цене стольких-то высоток.

– Сегодня у мужа был очень напряженный день, – сообщаю директору ресторана, обаятельно улыбаясь. – Вы же понимаете, что для здоровья необходимо периодически чередовать умственную деятельность и физическую? А с хорошими тренажерными залами в центре все еще напряженка. Поэтому пришлось воспользоваться вашим заведением. Подготовьте, пожалуйста, счет за мебель и аксессуары, мы все оплатим. И можете включить туда упущенную выгоду и моральный ущерб, как обычно.

– Благодарю вас, – он склоняется и целует мне руку – пылко, но очень быстро, чтобы мой муж не успел чего додумать. – Я как раз собирался делать реконструкцию и обновлять интерьер, сегодня сделаю заказ через секретаря вашего уважаемого мужа. Попрошу скидку.

Я пожимаю плечами. Ну, если и его, и Кирилла все устраивает, то меня и подавно. Пусть здесь хоть сборно-разборный интерьер устраивают, из броневой стали. Или вообще поворотный круг, как в театре: когда на одной половине все разгромили, администратор нажимает на кнопку, и хоба – из-за кулис выезжает новая, целая половинка.

Директор уходит. Кирилл поворачивается ко мне, сурово сведя брови и гневно указывая подбородком на конверт в моей руке. Только собираюсь посмотреть, что же там за фотографии, как вдруг у меня звонит телефон.

По мелодии сигнала заранее определяю – мама. Кирилл тоже его узнает, поэтому цедит сквозь зубы, а у самого чуть дым изо рта не идет:

– Мама – это святое. Я подожду!

Тот самый комплекс действует и в отношении родительниц.

– Здравствуй, доченька, – торопливо говорит голос моей мамочки в трубке. – Я внизу в вашем ресторане. Спустишься ко мне на минутку? А то меня не пускают. Я не хочу вам мешать, но тебе посыльный срочную бандерольку принес, просил передать.

– И ты приехала в такую даль только ради этого?! Ладно, уже бегу.

Я вроде в последнее время ничего не заказывала. Оставляю конверт с фотографиями на своем стуле. Пока бодро стучу каблучками в сторону лифта, Кирилл точно прожигает меня взглядом.

Пусть ждет там, где уже натворил дел. Обезобразить еще одно помещение, чтобы создать нужный антураж для переговоров, я ему не дам.

– А у вас там эвакуация, что ли? – с тревогой спрашивает мама, передавая мне небольшой плоский сверток, щедро обмотанный скотчем. – Почему столько народа сразу сбежало вниз по лестнице?

– Да нет, они просто вспомнили, что у них есть более важные дела, – безмятежно улыбаюсь я.

– У вас с Кириллом все хорошо?

– Вообще все супер, – я обнимаю на прощание мою дорогую мамочку и возвращаюсь в лифт.

Этот гадкий скотч я чем только не пыталась вскрыть – ключами, ногтями, даже зубами и каблуком: тянется, сволочь, но не рвется. Без ножа или ножниц никак.

К тому моменту, как я возвращаюсь под светлые, то есть не очень светлые очи мужа на территорию Мамаева побоища, мне удается увидеть под скотчем только уголок коричневой бумаги. Потом вскрою, не до этого сейчас – засовываю бандерольку в сумку.

Все, дальше оттягивать не получится. Сейчас я узнаю, из-за чего мой муж сегодня только что по потолку не бегает.

Подхожу к стулу, поднимаю и решительно раскрываю конверт. Достаю тонкую стопочку фотографий. Вижу совершенно голые тела, мужское и женское, в разных позах и степенях страсти прямо на стриженном газоне, слегка прикрытые только очень ажурным кустиком ивы, наверное. И что?

– И что? Мне это должно быть интересно? Ничего особенного, – фыркаю я. – Бывает и покруче.

Смотрю, МУР тоже заглядывает в фото, поверх моей головы, и сразу густо краснеет. Надо же, скромный какой. А Кир скрежещет зубами:

– Последнюю посмотри!!! – он обрушивает яростный удар кулака на сиденье последнего стула, и тот послушно склеивает лапки, то есть складывает ножки.

Смотрю крайнее фото – и вижу свое лицо. Минуточку! Это не я! То есть лицо-то мое, но все остальное…

Мне казалось, что у меня не настолько тощие плечи и откляченная пятая точка. А грудь побольше. И волосы не выглядят как мочалка. Неужели я настолько плохо выгляжу со стороны?

А Кир здесь вообще словно после голодовки. Примерно таким он был, когда чем-то сильно траванулся, и ему исследовали весь желудочно-кишечный тракт, с обеих сторон – со входа и выхода.

А потом сказали, что сдерживать эмоции очень вредно для желудка, что нужно быть самим собой – тогда и началось.

Но когда же мы с ним в последний раз так активно валялись на травке, что даже не заметили фотографа рядом?

Минуточку! Или это вообще не Кир, а только человек, похожий на него? Кручу фото в руках и вижу… лицо Влада!