Текст книги "В небе фронтовом (Сборник воспоминаний советских летчиц - участниц Великой Отечественной войны)"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

В сентябре 1944 года мы летали на бомбардировку артиллерии и танков противника в районе города Иецава. Как только пролетели линию фронта, мой летчик Тоня Спицина показывает мне на приборы:

– Сдает правый мотор, совсем не тянет.

Мы начали отставать от строя. До цели еще несколько минут. Наша группа уже далеко впереди. Принимаем решение идти самостоятельно. Отбомбились, сфотографировали результаты удара, теперь назад, домой. Группы уже не видно, истребители прикрытия ушли с ней. И вот я вижу: справа идет на нас в атаку "фокке-вульф". Стрелок Рая Радкевич говорит мне:

– Штурман, "фоккер" справа!

Я начала стрелять, дала несколько очередей. Вновь слышу возглас стрелка.

– Еще "фоккер"! Справа, спереди!

Он шел прямо на нас. Но в самый последний момент мы увидели его "живот" и черные кресты. "Отвернул! Не выдержал!" – подумала я. У меня никакою страха, просто злость, что не можешь расстрелять стервятника, – он был в мертвой зоне, не обстреливаемой ни одной из огневых точек нашего самолета.

Еще одна атака снизу, сзади. Там уже вела огонь Рая Радкевич. И вдруг... Рядом с нами красные звезды! Это наши истребители поспешили к нам на выручку. Ох, как вовремя!.. Они проводили нас за линию фронта и ушли, помахав нам на прощание крыльями.

Ребята летчики из соседних "братских" полков очень хорошо относились к нам. Сначала они не верили, что на "Пе-2" летают девушки, а потом, когда узнали, восхищались и гордились нами. Часто в воздухе можно было слышать: "Девочки, не робейте! Прикроем!" Иногда это звучало на ломаном русском языке... Мы знали, что это наши соседи – французские летчики из полка "Нормандия – Неман". И они вначале, встречая нас на аэродроме, тоже удивлялись, а потом привыкли.

Помнится последний день войны. Ночью сообщили, что война кончилась. Впечатление ошеломляющее! Так давно ждали, а сейчас узнали – и не поверили. Слезы на глазах, поздравляем друг друга, смеемся, плачем, целуемся, обнимаемся...

После войны я вернулась домой. Московский комитет партии направил меня на работу в органы государственной безопасности. В 1960 году я закончила заочно исторический факультет Московского государственного университета. Сейчас я работаю преподавателем истории в средней школе в городе Камышине, на Волге. У меня большая семья, воспитываю троих детей. Часто выступаю с лекциями и докладами и не забываю рассказать о героических подвигах советских летчиц.

Л. Я. Елисеева, комиссар полка.

Сила советского патриотизма

Вся партийно-политическая работа в полку была направлена на воспитание у коммунистов и беспартийных любви к своей Родине, преданности, веры в правоту нашего дела и окончательную победу над немецко-фашистскими захватчиками.

Перед партийными и комсомольскими организациями полка стояла задача обеспечение выполнения боевых задач, стоящих перед полком, совершенствование личным составом боевого мастерства, повышение идейно-политического уровня, укрепление строгой воинской дисциплины.

В боях за Родину росла и крепла партийная организация, под руководством которой мужал и закалялся личный состав полка. За годы войны мы приняли в ряды Коммунистической партии более 100 человек. Это были летчики, штурманы, техники, стрелки-радисты, вооруженцы, работники штаба.

Вступая в партию, товарищи давали обязательство, не жалея своих сил и жизни, защищать Родину, в совершенстве владеть самолетом, как можно лучше готовиться к боевым вылетам, чтобы ни один снаряд, ни одна бомба не легли мимо цели.

Среди первых, принятых в партию, были наши лучшие летчики и штурманы Галя Джунковская, Клава Фомичева, Маша Долина, Галя Ольховская и Галя Турабелидзе.

Комсомольская организация полка насчитывала в своих рядах 150 человек. Бессменным секретарем до конца войны была Лена Лукина.

Комсомольцы полка – это были те добровольцы, самоотверженная молодежь с горячими и преданными сердцами, которая пришла в армию с глубокой верой в победу, с горячим желанием биться с врагами за свободу и счастье нашей Родины. И надо было в короткий срок обучить их сложному военному делу, сделать из них разных специалистов авиаслужб.

На аэродромах, в ангарах, самолетах, в казармах и в классах училась и работала молодежь. Перед отбоем зайдешь, бывало, в казарму и слышишь, как будто рой пчел гудит: в одном углу изучают материальную часть самолета и мотора, в другом – наставление по производству полетов, учат уставы или изучают силуэты самолетов.

Комсомольские собрания проходили у нас бурно. У всех было огромное рвение – быстрее на фронт! Часто с сожалением и досадой девушки говорили: "Пока учимся, война закончится, и над нами потом будут смеяться". Но войны и на нас хватило!

Ьга заседаниях бюро партийной и комсомольской организаций обстоятельно разбирались вопросы учебы и боевой работы. Отменили успевающих и своим общественным мнением воспитывали нерадивых. Помогали в учебе отстающим, показывали в своей газете лучших людей полка. Комсомольцы оформили стенд "В боях за Родину", на котором показывали героическую работу комсомольцев полка.

Много боевых листков было посвящено нашим летчицам, совершившим героические подвиги: Клаве Фомичевой, Гале Джунковской, Наде Федутенко, Тоне Зубковой, Саше Егоровой, Нине Карасевой и многим другим.

Марксистско-ленинская учеба, политические занятия, политинформации, беседы и доклады – все это было подчинено одной цели – воспитать у личного состава беззаветную преданность, волю и настойчивость для выполнения своего долга по защите Отчизны.

Девушки с большим интересом следили за работой своих сестер по оружию. Писали письма "сестринским" полкам, ночным бомбардировщикам и истребителям. Делились с ними опытом работы, рассказывали о своих лучших товарищах.

Партийная и комсомольская организации писали письма и родным награжденных. Каждое письмо выражало благодарность за воспитание таких прекрасных дочерей, которые, не жалея сил, мужественно защищали свою Родину. Радостно и приятно было получать такие письма родным.

Инженеры, техники, старшие механики, мотористы, вооруженцы мастерски обеспечивали самолеты, готовя их к боевому вылету. Не было случаев отказа по вине техников в работе самолетов, моторов и вооружения. Ни зимняя стужа, ни сырость, ни жара – ничто не останавливало работы этих скромных героев. Маруся Круглякова, Валя Булычева, Вера Колесник, Вера Артемьева, Юля Тюлякова и многие другие прекрасно знали свое дело, быстро и четко готовили самолеты к бою.

Любили наши девушки песню. Она была их спутницей по всем фронтовым дорогам. Песня слышалась всюду: в землянках, на аэродроме, в самолетах и на вечерах самодеятельности. Много талантов было в полку: певцы и танцоры, песенники и рассказчики, они скрашивали тяжелые фронтовые будни. Не раз наши девушки выступали в госпиталях, где всегда с нетерпением их ждали раненые бойцы и офицеры.

Были у нас и свои поэты. Стихи штурмана Саши Вотинцевой любили все, а некоторые из них были положены на музыку, и девушки с особенной гордостью распевали их. Вот одно из многих стихотворений Саши Вотинцевой:

Ты сегодня ведешь самолет

Под знакомые звуки мотора,

Легкокрылая девушка нашей страны,

Покоритель воздушных просторов.

Орден Красной Звезды был получен тобой,

И, с улыбкой его принимая,

Ты готова на бой и на подвиг любой

Для защиты Советского края.

Твое сердце проверено было не раз,

Твоя воля в боях закалялась.

Тебя знали метро, и ударный Донбасс,

И заводы седого Урала.

И сегодня недаром над нашей землей

Ярко светят вдали, улетая.

Голубые глаза, парашют голубой

И весенняя даль голубая.

Закончилась война, и девушки вернулись к своим семьям. к мирному труду. С большим упорством продолжали они прерванную войной учебу, овладевали новыми профессиями, становились активными строителями мирной жизни. Радостно теперь узнавать, как выросли наши девушки: механик по приборам Лара Белова уже кандидат геологических наук, стрелок Ира Минакова – доцент физического факультета МГУ, Наташа Алферова стала преподавателем, моторист Оля Воронцова работает следователем прокуратуры в Волгограде, штурман самолета Паша Зуева – научный работник, летчик Маша Долина – инструктор горкома партии, Аня Артемьева – врач-педиатр, Саша Кривоногова, Ира Осадзе и Саша Еременко по-прежнему летают на гражданских самолетах и имеют уже в своем активе не один миллион километров налета.

Галина Турабелидзе, штурман звена.

Встреча боевых друзей

В марте 1960 года на экраны кинотеатров вышел советско-французский фильм "Нормандия – Неман". В Комитет ветеранов войны сообщили, что с группой кинематографистов Франции в Москву прибудут и герои этого фильма – летчики полка (Нормандия – Неман", того самого полка французских патриотов, боевой путь которого с начала лета 1943 года проходил рядом с боевым путем нашего полка пикирующих бомбардировщиков от Подмосковья до Прибалтики.

Встреча состоялась в Доме дружбы. На ней присутствовали французские летчики – полковник Леон Кюффо и Герой Советского Союза капитан Андре Жак. Генерал-полковник авиации запаса Н. С. Шиманов от имени Советского комитета ветеранов войны приветствовал гостей. Он напомнил собравшимся боевой путь полка "Нормандия – Неман", рассказал о той дружбе и привязанности, какой платили советские летчики своим друзьям – французским летчикам в дни великих сражений. Дружба эта, рожденная в тяжелые годы войны и скрепленная кровью, является залогом борьбы за мир во всем мире.

В ответной речи полковник Кюффо сказал, что французские летчики никогда не забудут дней войны, что они верны дружбе, рожденной в боях. С особой теплотой он вспомнил и о девушках-летчицах полка пикирующих бомбардировщиков.

Они знали, что советские девушки летают на легких ночных бомбардировщиках, знали, что фашисты дали им злое прозвище "ночные колдуньи" за то, чго они основательно изматывали их по ночам, а "мы, – приводит полковник Кюффо слова летчика Франсуа де Жоффра, – спокойно засыпали в землянках под шум их моторов и следующие затем разрывы бомб".

Но пикирующий бомбардировщик был, по представлению французских летчиков, совсем не "дамским самолетом". Поэтому так своеобразна была наша первая встреча.

"...Это было зимой 1944 года. Метель гуляла по аэродрому. Было тоскливо оттого, что нет никаких вылетов. И в такую непогоду на аэродром, где находился наш полк, – вспоминает полковник Кюффо, – сел пикирующий бомбардировщик "Пе-2", так как соседний аэродром, где базировались бомбардировщики, совсем закрыла метель. Мы, французские летчики, с восторгом следили за смельчаком, отлично приземлившим свой самолет при такой плохой видимости, и поспешили к самолету, чтобы скорее познакомиться с летчиком. И как же мы были изумлены, узнав, что самолет пилотировали девушки! Пилотом была Оля Шолохова, а штурманом Валя Волкова.

Нам, французским летчикам, – продолжал полковник Кюффо, – впервые пришлось вести беседу на летные темы с представительницами прекрасного пола".

Французские летчики, желая выразить свое восхищение и преклонение перед подвигами советских летчиц, сказали тогда Оле Шолоховой и Вале Волковой: "Если бы мы могли собрать цветы всего мира и положить их к вашим ногам, то и этим мы не смогли бы выразить свое восхищение советскими летчицами".

А когда во время встречи французские летчики узнали, что наши девушки летали и на истребителях, они еще больше удивились:

– О, это здорово! У вас даже истребители были девушки, этого мы не знали! Так же, как и мы, они летали на "яках"!

Мы подарили французским друзьям фронтовые фотографии. Смеясь, они с трудом, но узнавали нас на них. Рассматривая схему боевого пути полка пикирующих бомбардировщиков, они говорили:

– Это и наш боевой путь – от Подмосковья до Восточной Пруссии. С вами вместе мы сражались за Ельню, Смоленск, Борисов, Инстербург, Пиллау.

Они попросили схему боевого пути себе на память, а в подарок девушкам-летчицам написали слова привета.

– Поместите наш привет в сборнике ваших воспоминаний, – сказал Герой Советского Союза капитан Андре. – Пусть он дойдет до всех летчиц – участниц совместной битвы с фашизмом. Мы с нетерпением будем ждать вашу книгу. Ведь во Франции знают о вас не только в наших семьях, но и многие французские женщины. Они очень интересуются вами и вашими подвигами. Мы отвезем им ваш привет.

Приветствия французских летчиков полка "Нормандия – Неман" советским летчицам, участницам Великой Отечественной воины

"Я братски приветствую моих боевых друзей, молодых советских женщин-летчиц, которые не уступали мужчинам в мужестве в боях против нашего общего врага.

Герой СССР Андре Жак

Москва, 11 марта 1960".

"Москва 11.3.60

Мы были не только удивлены, но и восхищены, когда узнали, чго советские женщины принимают участие в воздушных боях на всех фронтах.

Мы видели их "в бою, и нам ничего не остается, как преклоняться перед ними.

Бывший пилот "Нормандии – Неман", имевший 15 побед, полковник Леон Кюффо"

Ночные бомбардировщики

Боевой путь 46-го гвардейского бомбардировочного Таманского Краснознаменного ордена Суворова авиационного полка

46-й Гвардейский бомбардировочный Таманский полк прошел славный боевой путь от Сальских степей и Дона до фашистской Германии.

На ночных бомбардировщиках "По-2" отважные летчицы вместе со всеми частями Военно-Воздушных Сил наносили сокрушительные удары по врагу, разрушая переправы и оборонительные сооружения, уничтожая технику и живую силу противника. Полк участвовал в наступательных операциях в районе Моздока, на реке Терек и на Кубани; содействовал освобождению Крымского полуострова, юродов Севастополя, Могилева, Белостока, Варшавы, Гдыни, Гданьска (Данцига); помогал наземным частям в прорыве обороны противника на Одере.

Собственное наименование "Таманский" полк получил за успешные боевые действия на прорыве оборонительной полосы "Голубая линия" на Таманском полуострове.

С мая 1942 года по 9 мая 1945 года полк произвел 24 тысячи боевых вылетов. Весь личный состав полка награжден орденами и медалями, 23 человека удостоены звания Героя Советского Союза.

За смелость, отвагу и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, полк награжден орденами Красного Знамени и Суворова 3-й степени.

Марина Чечнева, Герой Советского Союза, командир эскадрильи.

Первые бои

Первая боевая ночь! Она осталась в памяти каждой из нас. Боевой счет открывали командир полка Евдокия Давыдовна Бершанская со штурманом полка Софьей Бурзаевой. Следом за ними должны были вылететь командиры эскадрилий Серафима Амосова и Люба Ольховская со своими штурманами Ларисой Розановой и Верой Тарасовой.

Весь летный состав – штурманы, техники, вооруженцы – вышли в ту незабываемую ночь на аэродром. Присутствовало на старте и командование дивизии. Перед вылетом состоялся митинг. Открывая его, батальонный комиссар Евдокия Яковлевна Рачкевич скачала:

– Дорогие девушки, сегодня у нас первая боевая ночь! Сбылась наша мечта – скорее попасть на фронт и отомстить фашистам за нашу поруганную землю, за страдания детей и слезы матерей... Будем же беспощадными к врагу! Пусть каждая наша бомба упадет точно в цель!

Ольга Фетисова, комсорг полка, от имени комсомольцев поклялась все силы, а если потребуется, и жизнь отдать во имя победы.

Девушки-вооруженцы на первых бомбах написали: "За Родину!"

И вот лучшие экипажи улетели на свое первое боевое задание. Никто не ушел с аэродрома. Все с нетерпением стали ждать возвращения подруг. С нами остались и комиссар полка Евдокия Яковлевна Рачкевич, и начальник штаба Ирина Ракобольская, и парторг полка Мария Рунт. Все были взволнованны  ведь полк сдавал первый настоящий экзамен. И мы верили, что он будет выдержан с честью.

Мы хорошо знали и любили своих старших подруг. Командир полка Бершанская – опытный летчик. До войны она работала инструктором, обучала молодежь этой трудной профессии. За многолетнюю безаварийную работу она в 1936 году была награждена орденом "Знак Почета". Соня Бурзаева перед войной закончила Херсонскую летную школу и, несмотря на свою молодость, считалась в полку лучшим штурманом. Прекрасные летчицы и Серафима Амосова и Люба Ольховская. Точно в назначенный срок первая приземлилась Бершанская. Выйдя из самолета, она доложила командиру дивизии о выполнении задания. Мы старались уловить каждое ее слово. При подходе к цели гитлеровцы открыли по самолету огонь, но Бершанская не свернула с курса. В самолете много пробоин. Сбросив бомбы, они выходят из огня. В такой же переплет попал и экипаж Амосовой.

Нет только самолета Любы Ольховской. С тревогой мы продолжаем ждать. Не хочется верить в плохое... Проходят два. три часа, а их все нет!.. Вот уже и утро. Никто из нас не уходит с аэродрома. Бершанская запрашивает соседей. Девушки с бледными, усталыми лицами толпятся у штаба. И вот приходит донесение: их сбили над поселком Красный Луч Луганской области. Война взяла от нас первые жертвы...

После гибели Любы Ольховской и Веры Тарасовой командиром эскадрильи назначили Дину Никулину, а штурманом – Женю Рудневу. Дина Никулина пришла в полк из ГВФ уже опытным летчиком, Женя Руднева – с третьего курса механико-математического факультета МГУ. В полку она быстро завоевала всеобщее уважение и любовь за глубокие теоретические знания, за спокойный, уравновешенный характер.

В следующую ночь весь полк выстроился на аэродроме. Бершанская объявляет задание, дает несколько советов по подходу к цели, по маневрированию при обстреле в прожекторах, а также устанавливает очередность вылета экипажей Вооруженны подвесили бомбы с надписью: "Мстим за боевых подруг Любу и Веру!"

Мы с Ольгой Клюевой должны идти вслед за командиром нашего звена Татьяной Макаровой с интервалом в три минуты. Вот взлетает самолет Макаровой. Подруливаю к линии исполнительного старта и прошу взлет. Командир полка дает сигнал. Оля загрузила кабину осветительными бомбами и листовками так, что ей трудно повернуться. Сделав круг над аэродромом, мы берем курс на цель. В сердце только одно горячее желание – точнее сбросить первые бомбы, чтобы открыть счет мести. Обе спокойны. Волнение, которое мы ощущали на земле, исчезло.

В назначенное время пересекаем линию фронта и не слышим ни одного выстрела. Подходим к цели. Я чувствую, как сами собой стиснулись зубы – жду с земли ураганного огня и прожекторов. Но по-прежнему тишина. "В чем дело? спрашиваю я Клюеву. – Почему фрицы молчат? Может, мы еще не дошли до цели?" Но впереди самолет Макаровой сбросил сабы, и нам хорошо видна цель. Высота 900 метров. Ольга пускает еще два осветительных саба. Делаю несколько заходов, и она, прицелившись, сбрасывает бомбы. Затем разворачиваемся и, все так же не чувствуя стрельбы, идем на аэродром.

В приподнятом настроении докладываю я о выполнении первого боевого задания. Счастливые и гордые, мы с Клюевой поздравляем друг друга с началом боевой работы. Но почему фрицы не стреляли по самолетам, так и не могли понять.

Так несколько ночей мы летали спокойно. Такого обстрела, который испытали наши первые экипажи, мы не встречали. Грешным делом, мы уже начали думать, что командование дивизии вводит нас в боевой строй постепенно и дает малоукрепленные участки. Лишь много дней спустя мы узнали, что немцы готовили на нашем участке фронта большое наступление, стягивали крупные силы для решительного удара на Сталинград, Грозный, Баку, а поэтому и не хотели демаскировать себя.

"Затишье" скоро кончилось.

В июле 1942 года нам предстояло вылететь на бомбежку живой силы и техники противника на станции Покровское, вблизи Таганрога. Вместо Клюевой в заднюю кабину села штурман эскадрильи Лариса Розанова. Она часто для проверки вылетала с кем-нибудь из летчиц. Я и раньше, еще на тренировках, любила с ней летать. Лариса зарекомендовала себя как штурман, хорошо знающий свое дело. На земле она еще раз уточнила вместе со мной метеоданные и маршрут. Проверив бомбы, мы сели в самолет. На сердце было как-то радостно и хорошо. Это был мой семнадцатый боевой вылет, и очень хотелось, чтобы старший товарищ остался доволен мною.

Мы благополучно пересекли линию фронта, проходившую по реке Миус, и Розанова дала выход на боевой курс. Прицелившись, она сбрасывает сразу все бомбы. Не успели они взорваться, как все вокруг засветилось от прожекторных лучей. Тотчас же загрохотали зенитки. Не сразу осознав, что происходит, я попыталась установить, откуда стреляют, но лучи прожекторов ослепили меня. Я машинально отжала от себя ручку управления, и самолет пошел в пике. Тут я соображаю, какую неосторожность допустила – ведь можно врезаться в землю. Выравниваю машину и веду по приборам. То и дело слышу команду Розановой: "Влево! Вправо!" – а снаряды рвутся все ближе. "Держи скорость! Скорость! кричит Лариса. – Еще вправо! Быстрей маневрируй!"

Я действовала автоматически. Не было ни волнения, ни страха. Только от напряжения до боли стиснула зубы. А фашисты остервенело обстреливают самолет. Кругом мрак. Только в перекрестке прожекторов мечется во все стороны наш маленький "По-2". Высота меньше 1 000 метров, скорость небольшая, а снаряды, нацеленные с упреждением, летят мимо. Однако долго так продолжаться не может. Уже десять минут летим мы в прожекторах. Тогда я снова даю ручку "от себя", увеличиваю скорость и на снижении ухожу в сторону вражеского тыла на запад. Зенитчики, видимо, решили, что сбили нас, начали охотиться за другими самолетами. Развернувшись далеко за целью, я снова беру курс на свою территорию.

– Молодец, Марина! – раздается в трубке голос Ларисы.

Обратный путь был нелегок. Израненный самолет плохо слушался рулей, в довершение испортилась погода, пропала видимость, а до аэродрома еще лететь минут тридцать.

– Все в порядке! – подбадривает меня Лариса. – Идем правильно.

Вот, наконец, и аэродром. Перед третьим разворотом мигаю бортовыми огнями, запрашивая разрешение на посадку. Заруливаю на заправочную линию, выключаю мотор и минуты две, не шелохнувшись, сижу в кабине. От сильного переутомления нет сил даже шевельнуть пальцем. Наконец выбираемся и идем с Ларисой на командный пункт. Нас уже ждут.

– Товарищ командир полка, боевое задание выполнено! – рапортую я Бершанской.

Евдокия Давыдовна по-матерински обняла нас и расцеловала. Прилетевшие раньше девушки рассказали ей, в какой переплет мы попали, и решили, что нас сбили. Поэтому нас так радостно все встретили.

В ту ночь почти все экипажи попали под яростный огонь зениток, но потерь не было. Первое боевое крещение мы выдержали с честью. На разборе командование полка отметило наши успехи и поздравило все экипажи с хорошими результатами.

Наш самолет был быстро отремонтирован. Катя Титова, обслуживавшая наш экипаж, была опытным, знающим свое дело техником. Незадолго до войны она закончила Харьковское техническое училище. Катя любила свою профессию, и ее нежные девичьи руки безукоризненно готовили машину к каждому вылету.

В следующую ночь мы вновь поднялись в воздух, чтобы бомбить уже знакомую нам крупную железнодорожную станцию Покровское, где противник сосредоточил много техники и живой силы. Враг сильно укрепил станцию, но при этом допустил ошибку, строя всю систему противовоздушной обороны из расчета действия против тяжелой авиации. Не зная первое время ни типа наших самолетов, ни нашей тактики, противник никак не мог понять причину малой эффективности своего огня.

Обычно мы делали так. Перед бомбежкой набирали высоту несколько больше требуемой и подходили к цели с приглушенным мотором, на планировании, чтобы не демаскировать себя заранее. Все время маневрировали, отклонялись то вправо, то влево, меняли высоту. Расчет наш строился на внезапности, и, как правило, своего мы добивались. Враг не знал, когда на его голову обрушатся очередные бомбы. Самое неприятное было – попасть в прожекторы. Но и против этого у нас выработалась своя тактика. Как только нас нащупывали, летчик переключался на приборы, а команду брал на себя штурман.

Ночные полеты очень изматывали – ведь иногда за ночь приходилось подниматься в воздух по нескольку раз. Девушки похудели, осунулись. Но зато с каждым вылетом росло наше мастерство, закалялись выдержка и воля.

С самого начала боевых действий на Южном фронте нашему полку пришлось воевать в тяжелых условиях. Стояли жаркие июльские дни 1942 года. С утра до вечера проходили жестокие бои дневной авиации. А когда наступали сумерки, начинали свою работу наши "По-2". Этот самолет создавался не для боевых действий, он не имел брони, которая защищала бы экипаж. И все-таки самолет этот как бомбардировщик ближнего действия принес армии большую пользу. Устойчивый в полете, легкий, простой в управлении, "По-2", наша "ласточка", как мы его нежно называли, не нуждался в стационарных аэродромах и мог летать почти в любую погоду, на небольшой высоте.

Особенно успешным оказывалось ночное бомбометание с этих маленьких машин не только по переднему краю, но и по коммуникациям гитлеровцев, по эшелонам, железным дорогам и станциям, по группам войск и скоплению техники, по самым мелким объектам. С наступлением темноты и до рассвета "По-2" непрерывно висели в воздухе, методически, через каждые три-пять минут сбрасывая бомбы на головы фашистов.

Наши наземные войска очень уважали и любили эти самолеты, и на протяжении всей войны полк получал много благодарственных писем от пехотных частей.

Во время тяжелого летнего отступления 1942 года мы оставили многие населенные пункты. Каждую ночь, выходя на задание, экипажи видели огни пожарищ на нашей земле. Горько и больно было смотреть на груды развалин, видеть бесконечные толпы унылых и измученных людей, которые шли на восток, не желая оставаться у фашистов. Но мы твердо верили, что и на этом участке каши войска перейдут в решительное наступление.

Район действия полка менялся почти ежедневно. Менялась беспрерывно и линия фронта. Нужно было очень тщательно ориентироваться в воздухе, чтобы случайно не ударить по своим. А полку давали все более ответственные задания. Приходилось летать без отдыха, не зная сна. Мы уже не только бомбили, но становились и разведчиками. Днем, на самой малой высоте, часто на бреющем, шли наши тихоходные машины устанавливать связь или разведать линию фронта.

Несмотря на всю сложность обстановки, порядок в полку оставался образцовым. Все делалось быстро и точно. Чем труднее становилось летать, сражаться, тем лучше, слаженнее действовали экипажи.

Как-то вызвала меня к себе Бершанская. Нужно было срочно отвезти офицера связи в расположение наземных войск вблизи линии фронта. Я увидела перед собой запыленного, усталого человека. Оказалось, что самолет, на котором он летел, был атакован фашистским истребителем, летчик смертельно ранен, но успел посадить машину. Офицер чудом спасся.

Незадолго до наступления темноты мы вылетели и на бреющем направились к линии фронта. Офицер сидел на месте штурмана. Не успели мы отлететь и несколько километров, как на нас набросился истребитель. К счастью, он промахнулся на первом заходе. Не раздумывая, я сажусь прямо на проселочную дорогу. Не выключая мотора, я крикнула моему пассажиру, чтобы он отбежал подальше от самолета, а сама залегла с другой стороны. Фашист делает атаку за атакой, стараясь уничтожить наш самолет.

Неожиданная радость – появились наши истребители, возвращавшиеся с задания, и навязали фашисту воздушный бой. Но "храбрый" гитлеровец избегает боя и пытается уйти. Это ведь не то, что атаковать беззащитный "По-2". Но вряд ли ему удастся уйти. У нас нет времени следить за исходом боя. Мы взлетаем и скоро добираемся до назначенного пункта. Задание выполнено.

Гитлеровцы продолжали наступление. Позади дымились поля Ставрополья. Полку предстояло перебазироваться под Грозный, в станицу Ассиновскую. Впереди стеной вставал Кавказский хребет. Суровый и неприступный, он представлялся нам той самой линией, где будет остановлен и разбит враг. А пока немцы бомбили близлежащие Пятигорск, Минеральные Воды, лечебницы, санатории.

После ставропольских степей нас, признаться, пугали высокие горы. Все здесь казалось необычным. Мы не представляли, как будем летать в горах, где нет привычных ориентиров, где и площадки-то под аэродром были похожи на "пятачки", окруженные высоким барьером.

С большим упорством занимались девушки, готовясь к боям в новых условиях. Ночи на Кавказе стояли темные – с трудом можно было увидеть землю и различать ориентиры. Иной раз возвращение на аэродром было тяжелее и сложнее, чем выполнение самого задания. Ведь вылетаешь при ясной погоде, а возвращаешься – аэродром закрыт туманом, и только ракеты указывают направление посадки. Кроме того, фашисты стянули сюда столько зенитной артиллерии, что каждый экипаж неминуемо попадал под обстрел. Поэтому командир полка Бершанская предложила новый метод бомбежки. "Немцы, говорила она, – приспособились к нашим самолетам и научились ловить их в прожекторы. Нам необходимо изменить тактику. На укрепленные пункты уже опасно нападать поодиночке. Значит, надо летать парами. Один экипаж будет бить по цели, а другой – по огневым средствам. Только так мы сможем перехитрить врага".

Как раз в это время перед полком была поставлена задача вывести из строя переправу врага через Терек возле Моздока. Выполнить ее предстояло экипажу Нади Поповой со штурманом Катей Рябовой и мне с Ольгой Клюевой. Надя Попова должна была бомбить переправу, а мой экипаж – вызвать на себя заградительный огонь и прожекторы. Перед вылетом мы тщательно разработали все методы подхода и действия обоих экипажей. Мой самолет должен вылететь первым, а следом, через две минуты, – и Надин.

Подлетая к цели, мы попали в настоящий зенитный ливень. Отвлекая огонь на себя я змейкой начала уходить. В это время Надя Попова и Катя Рябова с планирования сбросили бомбы на переправу.

И так почти каждую ночь. Многие из нас стали уже закаленными в боях воинами. В длинные ноябрьские и декабрьские ночи иногда приходилось делать по восемь-десять боевых вылетов. Летчики не вылезали из кабин, особенно когда нам давали "ночи максимум" – с максимальным количеством боевых вылетов на каждый экипаж. Штурманы докладывали о выполнении задания здесь же, у самолетов. Техники и вооруженцы молниеносно заправляли машины и подвешивали бомбы.

В одну из таких ночей нам предстояло бомбить Моздок. Почти у цели самолет заместителя командира эскадрильи Ольги Санфировой со штурманом Руфой Гашевой, схваченный лучами прожекторов, попал под обстрел зениток. Санфирова сделала все возможное, чтобы вырваться из ловушки, но безуспешно. Тогда она пошла на резкое снижение. Однако прожекторы упорно держали самолет в своих цепких лапах. В это время Нина Распопова со штурманом Ларисой Радчиковой были на подходе к той же цели и, увидев в перекрестке лучей самолет Санфировой, бросились на помощь. Распопова пошла в "атаку" на прожекторы и швырнула вниз бомбы. По-видимому, они попали в склад вооружения – на земле произошел сильный взрыв. Прожектористы переключились на самолет Распоповой. Начался ураганный обстрел. Санфирова и Гашева, уходя из-под обстрела, с высоты в 700 метров принялись бомбить зенитные батареи. Одна из батарей замолчала...