Текст книги "Раиса, Памяти Раисы Максимовной Горбачевой"
Автор книги: Автор Неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
6 августа, вторник
Чуть прохладнее. Облачно. Мы на прогулке. Идти легко и приятно. "Буду писать, – говорит Михаил Сергеевич, – книжку или статью, что получится. Нужна ли была перестройка? Идем ли мы к катастрофе? Продался ли я американскому империализму? Думаю, получится..."
И еще: "В стране нарастает напряжение. Меня это беспокоит. Надо быстрее двигать реформы – не получается. Антикризисная программа буксует. Паралич власти. Надеюсь на Союзный договор. Разговор в прессе о "сильной руке" находит отклик в обществе – очень серьезный симптом. Хочу в статье обо всем этом написать".
Потом: "Видимо, 19-го буду вылетать в Москву для подписания Союзного договора и проведения Совета Федерации... Звонил сегодня Дементей. Высказал пожелание, чтобы Белоруссия участвовала в подписании 20 августа".
7 августа, среда
Отдыхающих, приезжих нынче в Крыму значительно меньше, чем в обычные годы в это время. В Ялте трудно с мясными продуктами. Мало овощей и фруктов – и это в сезон для них. На городском рынке все дорого... Дороже, чем в Москве.
У Анатолия "морские" хобби: водные лыжи и наблюдение за морем: в бинокль изучает морскую гладь.
Михаил Сергеевич читает сразу несколько книг. Сегодня – подаренную автором, американским политологом Робертом Такером, книгу "Сталин. Путь к власти".
Женская половина семьи на берегу старательно "загорает".
8 августа, четверг
Михаил Сергеевич по телефону разговаривал с С.Ниязовым и А.Муталибовым – о Союзном договоре. Сказал мне: "Сегодня – наиважнейшее – сохранить союзное государство".
В газетах: обсуждение материалов российского Пленума КП, указа Б.Ельцина о департизации на предприятиях, в учреждениях, организациях. Несколько выступлений и интервью Н.Назарбаева.
Во время ходьбы почему-то вспомнили военные годы. Михаил Сергеевич рассказал, что тогда, 10-летним мальчишкой, он получил свою первую в жизни должность – почтальона. Работал 2 дня. Потом заменили. Поставили на это место женщину, у которой дети. Надо кормить. Вспомнил, как с другими "пацанами" несколько дней работал в строительной бригаде. Наблюдал за ними взрослый мужчина. Запомнилось же то, как этот мужик надувал мальчишек. Сядут обедать, и он начинает рассказывать анекдоты, подбрасывая нечто из ряда вон выходящее. "Пацаны" хохочут, а "шутник" в это время выуживает из общей миски все кусочки мяса. "Пацанам" же достается жижка...
Сорок второй... 31 июля через Привольное прошли последние отступающие части Красной Армии. А 3 августа в село вступили немцы. Дом родителей был расположен на самом краю села. Три мальчишки, три подростка-друга – молча, прижавшись, стоят у стены хаты. Они решили: не бояться, не прятаться... А напротив, через дорогу, дед Андрей не пускает в свою хату немцев. Там молодая, красивая женщина-солдатка, 24-летняя тетя Саня – сестра отца – рожает голубоглазую девочку, сестренку...
10 августа, суббота
Общее взвешивание. Подводим итог первой пятидневки. Вся семья, за исключением Настены, была на диете.
Первый 45-минутный заплыв в море.
Вечером были гости: Кравчук Леонид Макарович и его супруга Антонина Михайловна – преподаватель кафедры политической экономии Киевского университета. Они тоже здесь, в Крыму, на отдыхе. Атмосфера за столом была непринужденной, "отпускной". Произносили тосты. Говорили все и обо всем: о встрече Леонида Макаровича с Джорджем Бушем, позициях руководителей республик "по нынешним болевым проблемам", о политике и морали, "партийной бюрократии", об обстановке в студенческой среде, преподавательских коллективах, о готовящейся к изданию моей книжке... Вечер получился хороший. Расстались поздно.
Вышли погулять. Темное звездное небо, какое бывает только на юге. Силуэты гор. Огоньки. Луч прожектора в море.
Завязался разговор о том, как рождаются лидеры, в какой мере это определяется личными качествами человека, а в какой – обстановкой, обстоятельствами.
Сколько подтверждений в истории тому, как время, ситуация предъявляют спрос на такие свойства личности, которые в обычных, нормальных условиях рассматриваются как слабые ее стороны или даже недостатки.
13 августа, вторник
Михаилу Сергеевичу звонил И.Каримов: в Ташкенте собираются руководители среднеазиатских республик. Решили обсудить экономические, межнациональные вопросы региона.
Читаю повесть Романа Гуля о Дзержинском в журнале "Москва". Страшно: красный террор, белый террор... Жестокость вызывает новую жестокость. Поражает готовность людей идти на это. Где корни? Кто виноват? Тиран Шариков – "дрянь с собачьим сердцем" – выведен специальным опытом во имя улучшения человеческой породы. А кто "вывел" тех, которые осуществляли кровавые кошмары минувших лет, и тех, кто сегодня призывает к мщению, террору?
14 августа, среда
У Михаила Сергеевича был продолжительный разговор с Б.Ельциным о предстоящем подписании Союзного договора. Позиция Михаила Сергеевича: сохранять ново-огаревскую договоренность.
Ксюша оторвалась от "плавательного" круга. Первые самостоятельные заплывы. В нашей команде прибыло.
Вечером – встретились с земляками. Михаил Сергеевич расспрашивал о переменах на Ставрополье, о тех, с кем работал многие годы.
15 августа, четверг
У Михаила Сергеевича обострение поясничного радикулита, прострел. Как всегда – неожиданно: во время ходьбы, при подъеме на гору. Сделали физиопроцедуру, втерли мазь.
16 августа, пятница
Ходить Михаилу Сергеевичу трудно. Весь день работал в кабинете. Сделали лекарственную блокаду.
17 августа, суббота
Вечером 19-го вылетаем в Москву, 20-го подписание Договора, 21-го – Совет Федерации. Михаил Сергеевич говорит, что "на Совете Федерации предстоит большой, нелегкий, но абсолютно необходимый разговор. Возможно, придется задержаться в Москве и дольше..."
Выходили на территорию дачи, гуляли: лечебные процедуры дают эффект. Сказал мне, что пригласил Багрова Н.В. – Председателя Верховного Совета Крыма – лететь в Москву вместе с нами.
18 августа, воскресенье
Сходили утром на море. Мы купались, Михаил Сергеевич сидел, читал. Сейчас в кабинете – работает.
Я смотрю почту, читаю газеты. Что творится вокруг Союзного договора! Одни кричат: восстанавливается бюрократическое, унитарное государство. Другие страна гибнет, рассыпается, рвется на куски, положения Договора расплывчаты, неопределенны, неясны. Для чего такой Союзный договор?
Сообщение: ЦК КПСС предложило исключить из партии А.Яковлева. Передало вопрос на рассмотрение первичной партийной организации. Все сделали без ведома Михаила Сергеевича. Александр Николаевич подал заявление о выходе из партии.
19.00. Я должна продолжать делать записи...
...Где-то около пяти часов ко мне в комнату вдруг стремительно вошел Михаил Сергеевич. Взволнован. "Произошло что-то тяжкое, – говорит. – Может быть, страшное. Медведев сейчас доложил, что из Москвы прибыли Бакланов, Болдин, Шенин, Варенников". – "Кто он, последний?" – спрашиваю. "Генерал, заместитель Язова... Требуют встречи со мной. Они уже на территории дачи, около дома. Но я никого не приглашал! Попытался узнать, в чем дело. Поднимаю телефонную трубку – одну, вторую, третью... Все телефоны отключены. Ты понимаешь?! Вся телефонная связь – правительственная, городская, внутренняя, даже красный "Казбек" – вся отключена! Это изоляция! Значит, заговор? Арест?"
Потом: "Ни на какие авантюры, ни на какие сделки я не пойду. Не поддамся ни на какие угрозы, шантаж". Помолчал. Добавил: "Но нам все это может обойтись дорого. Всем, всей семье. Мы должны быть готовы ко всему..."
Позвали детей. Я зачем-то попросила чай. Галина Африкановна – повар, принесла. Пить его, естественно, никто не стал. Рассказали Ирине и Анатолию о случившемся. От них узнали, что несколько минут назад в доме замолчало радио и перестал работать телевизор. У центральной входной двери, неизвестно откуда появившийся, стоит Плеханов. Спросил: "Где Михаил Сергеевич? К нему товарищи". Анатолий ответил: "Не знаю. Видимо, у себя".
Дети и я поддержали Михаила Сергеевича, его решение. Наше мнение было единым: "Мы будем с тобой".
...Встреча Михаила Сергеевича с приехавшими проходила в его кабинете. Все это время Анатолий, Ирина и я – находились рядом, около дверей кабинета. Вдруг арест? Уведут...
...Вышли "визитеры" из кабинета где-то часов в 18 без Михаила Сергеевича, сами. Варенников прошел мимо, не обратив на нас внимания. Болдин остановился в отдалении. Подошли ко мне (я сидела, ребята стояли рядом) Бакланов и Шенин. Сказали: "Здравствуйте". Бакланов протянул руку. Я на приветствие не ответила, руки не подала. Спросила: "С чем приехали? Что происходит?" Услышала одну фразу, произнесенную Баклановым: "Вынужденные обстоятельства". Повернулись и вместе, втроем ушли.
Из кабинета вышел Михаил Сергеевич. В руках держал листок, подал его мне. Сказал: "Подтвердилось худшее. Создан комитет по чрезвычайному положению. Мне предъявили требование: подписать Указ о введении чрезвычайного положения в стране, передать полномочия Янаеву. Когда я отверг, предложили подать в отставку. Я потребовал срочно созвать Верховный Совет СССР или Съезд народных депутатов. Там и решить вопрос о необходимости чрезвычайного положения и о моем президентстве".
"Сказали, что арестован или будет арестован, так я и не понял, Ельцин..."
"Здесь, на листочке, фамилии членов комитета..."
Был возмущен не только ультиматумом прибывших, но и их бесцеремонностью и нахальством.
При встрече с А.Черняевым сказал, что назвал их "самоубийцами" и "убийцами": "Страна в тяжелейшем положении... Мир отвернется... Блокада экономическая и политическая... Это будет трагическим концом".
Отбыл с "делегацией" и Медведев – начальник личной охраны Михаила Сергеевича. Уехал или увезли? Сведения у офицеров охраны противоречивые. Главное – не выразил никакого протеста, не зашел к Президенту, сел в машину и уехал. Только кого-то попросил собрать его вещи и переслать в Москву... Сказали еще, будто бы Плеханов написал приказ о его отстранении.
С дачи после работы никого не выпустили. Все, кто оказался сегодня здесь, оставлены: А.С.Черняев – помощник Президента, Ольга Васильевна стенографистка, референт секретариата; медики, обслуживающий персонал. Все – в том числе из местного обслуживающего персонала – женщины, у кого дома семьи. Опечатали все машины. Сказали, самолет, на котором Михаил Сергеевич завтра должен был лететь в Москву, отправлен назад.
Пытаемся что-то услышать, уловить с помощью маленького карманного транзистора "Сони". Какое счастье, что он оказался с нами! По утрам, бреясь, Михаил Сергеевич обычно по нему слушает "Маяк". Взял его с собой в Крым. Стационарный приемник, имеющийся здесь, в резиденции, ни на одном диапазоне не дает приема. Маленький "Сони" работает. Но никаких особых сообщений нет. Все как обычно...
Договорились: Анатолий будет прятать транзистор. И никто не должен знать, что он у нас есть. Никто. Я буду делать более подробные записи.
Не сплю... Мучает горечь от предательства людей, работавших рядом с Михаилом Сергеевичем.
Днем по телефону Янаев спрашивал у Михаила Сергеевича, когда завтра он прилетает в Москву. Выяснял точное время прилета 19-го. Он, мол, будет встречать Президента в аэропорту.
По ассоциации в сознании всплывают кадры недавно виденной кинохроники: празднуется 70-летие Хрущева. Георгиевский зал заставлен столами... Брежнев вручает награду... Сладкоречивые слова... Через несколько месяцев будут убирать Хрущева.
Что же происходит сейчас в стране, в Москве? В подмосковной резиденции Президента?
А люди, которые здесь с нами... Кто из них и что будет делать в этой обстановке?
Олег Анатольевич – прикрепленный, Плеханов оставил его старшим в личной охране Президента – сказал: "Михаил Сергеевич, мы с Вами". Но будет ли охрана до конца защищать нас или выполнит все-таки указание своего руководства?
...На что пойдут предатели? Стал опасен Михаил Сергеевич им сегодня или всегда был опасен? В последние годы несколько человек сообщили о фабриковавшихся в 1983-84 годах в следственных органах документах с целью обвинить Михаила Сергеевича во взятках. В приемную ЦК КПСС были переданы документы, из которых видно, что следователи требовали от подследственных давать ложные показания. Делалось это, несомненно, по приказу людей "самого высокого ранга в стране".
...Тревога за мужа, за судьбы детей, внуков терзает душу.
19 августа, понедельник
Около 7 часов утра Анатолий и Ирина по транзистору (волна не "Маяка", кажется, "Всемирной службы новостей" или Би-би-си) уловили сообщение: создан Государственный комитет по чрезвычайному положению, в отдельных регионах страны введено чрезвычайное положение. Передают призыв комитета к соотечественникам, обращение к государствам мира, содержание указа о выделении 15 соток земли на каждого человека... И "в связи с болезнью Президента СССР и невозможностью выполнять им своих функций его полномочия берет на себя вице-президент Янаев". Значит, все документы были уже готовы...
Ранним утром, где-то около 5 часов, сказал Анатолий, к нашей бухте подошло несколько больших военных кораблей. "Сторожевики" необычно приблизились к берегу, простояли минут 50, а затем отошли, отдалились. Что это? Угроза? Изоляция с моря?
Почты нет, газет нет. Передали: "И не будет". Офицер фельдсвязи задержан, со вчерашнего дня здесь, на территории. Радио молчит, телевизор отключен. Анатолий пытается с ребятами из охраны сделать антенну для стационарного приемника. Борис Иванович – прикрепленный – нашел кусок проволоки. Однако ничего добиться так и не удается.
Через старшего по охране Михаил Сергеевич передает Генералову – для сообщения в Москву – требования: восстановить телефонную связь, доставить почту и газеты, включить телевизор, немедленно прислать самолет для возвращения в Москву, на работу.
На территории резиденции "новые лица", с автоматами.
Приходил А.Черняев. Разговаривать выходили на балкон, опасаемся прослушивания. Офицеры охраны не исключают такой возможности. Анатолий Сергеевич жалуется: у него нет самого необходимого с собой, даже набора для бритья. Все осталось там, в "Южном", – санатории, где располагался он и стенографистки – референт Ольга Васильевна и секретарь его Тамара Алексеевна. Сюда, в служебный дом резиденции, они ежедневно приезжают работать. Сказал, что говорил с Генераловым. Требовал, чтобы его выпустили: "Я же – народный депутат СССР. И я – не интернированный. Почему меня здесь держат?"
Ходили по территории, к морю. Надо, чтобы все видели – и "наши", и те, кто наблюдает за нами со скал и моря, что Михаил Сергеевич здоров, в нормальном состоянии.
Ксения и Настя не могут поделить зонт – кому его нести. Настенка мне: "Бабуля, Ксюха мучает меня. Не дает ни играть, ни спать. Ее ничем не испугаешь! Надо было родить меня одну. Понимаешь?"
Борис Иванович, Игорь Анатольевич рассказывают о новостях, услышанных через старый приемник с приделанной самодельной антенной: создан Комитет по ЧП, у Янаева новые полномочия, каждый гражданин страны в собственность теперь получит 15 соток земли. Из-за рубежа передают: Ельцин не арестован. "А Генералов вчера, – говорит Борис Иванович, – сказал мне, что арестован на даче". В общем, сведения о происходящих событиях очень разные. Трудно понять... Передают, как будто арестован кто-то из российских депутатов...
У нас здесь, в резиденции, тоже новости: на вертолетной площадке поставили пожарную и поливальную машины. Перед въездом, поперек дороги, грузовые машины. Поставлены автоматчики: у гаража, на воротах, на вертолетной площадке. Все люди новые, незнакомые.
Олег Анатольевич и Борис Иванович заявили вновь: "Михаил Сергеевич, мы будем с Вами. Будем до конца".
На море тишь: не видно ни прогулочных катеров, ни пассажирских судов, ни сухогрузов, ни барж... На "приколе", как всегда, один "сторожевик". Обычно на его палубе видны были люди. Они что-то делали, иногда купались, удили рыбу. Сейчас на палубе ни одного человека.
Татьяна Георгиевна – медсестра – возмущается: "Надо же, "друзья", "сторонники" – предатели они. Ольга, как увидела Болдина – он же ее начальник, – говорит: быть беде, ужаснее этого человека нет в аппарате". "Пуго ведь отдыхал в санатории "Южный". Вчера уехал, должен был раньше. Говорят, будто бы у него и у жены было отравление". "Никого, Раиса Максимовна, не выпускают с территории. Никого. Видно, чтобы правду никто не узнал: Михаил Сергеевич-то здоров".
Мы с Михаилом Сергеевичем у себя, в его кабинете. Прибежали Анатолий и Ирина. Новости: заработал телевизор, идет музыкальная передача. На море появились дополнительные "сторожевики". Держатся на удалении от берега, но в зоне видимости глаза. Вести по транзистору: волна Би-би-си передала: Б.Ельцин выступил с осуждением заговорщиков. Призывает к противодействию новоявленной власти. Н.Назарбаев по казахскому телевидению обратился к народу республики, призвал к спокойствию, выдержке, соблюдению порядка. О смещении Президента СССР – ни слова.
В 17.00 старший по охране доложил: с территории вывезли военных связистов.
В 17.30 Михаил Сергеевич пригласил А.Черняева. Сказал мне, что дал поручение немедленно вновь передать Янаеву его требования о восстановлении правительственной связи, предоставлении самолета для вылета в Москву. В случае отказа или молчания передать требования о встрече с советскими и иностранными журналистами.
После ухода Анатолия Сергеевича попросил меня записать Политическое заявление. Продиктовал:
"1. Решение вице-президента о возложении на себя обязанностей Президента страны под предлогом болезни Президента СССР и невозможности исполнения им своих функций является обманом, поскольку я нахожусь в нормальном состоянии, даже отдохнувшим и собирался сегодня, 19 августа, отбыть для подписания Союзного договора и проведения Совета Федерации. Поэтому данное решение не может рассматриваться иначе, как государственный переворот.
2. Все решения, принятые вице-президентом и Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП) на этом основании, – незаконны.
3. Эскалация мер, связанных с незаконным введением чрезвычайного положения, может обернуться дальнейшим большим обострением всей ситуации в стране, расколом, противоборством в обществе и непредсказуемыми последствиями.
4. Требую немедленно приостановить исполнение принятых решений, а товарищу Лукьянову как Председателю Верховного Совета срочно созвать Съезд народных депутатов СССР или Верховного Совета СССР для рассмотрения сложившейся ситуации в руководстве страны".
...Пресс-конференция членов ГКЧП по ТВ. Какое вероломство, какое беззаконие, какая гнусная ложь! Ясно, что пойдут на все: даже на самое худшее. Солгать перед всем миром, заявив о недееспособности Президента... Вопрос судьбы Михаила Сергеевича, нашей судьбы ими уже решен.
На ночь усилили наружную охрану дома. Теперь офицерам личной охраны Президента придется практически работать круглосуточно.
Договорились – Михаил Сергеевич, дети и я – перейти на режим экономии продуктов питания, использовать только старые, имеющиеся в запасе, приобретенные до 17 августа. Собрали пакет с фруктами для детей. Ирина на всякий случай спрятала его на шкафу под кондиционером. Собрали все имеющиеся лично у нас лекарственные препараты, таблетки. Решили пользоваться только ими.
Ночь не спали...
(Нашей видеокамерой мы делали записи Обращения, Заявления Михаила Сергеевича к народу. Для того чтобы попытаться передать их "на волю", если же не удастся, спрятать, сохранить. Что бы с нами ни случилось – люди должны знать правду о судьбе Президента. Нашли комнату, которая, на наш взгляд, не просматривалась ни с моря, ни со скал. Зашторились. Когда около 4 часов утра просматривали отснятые кадры, приглушив звук, внизу – на цокольном этаже вдруг хлопнула дверь. Срочно все отключили. Анатолий с пленкой скрылся в другой комнате, Михаил Сергеевич и Ирина спустились вниз и проверили все двери. Все было закрыто. Михаил Сергеевич вышел на улицу. У двери стоял удвоенный пост. Пленку Ирина и Анатолий обрабатывали до шести утра. Просмотрели пленку через смотровое окошко камеры, маникюрными ножницами надрезали конец каждой из четырех записей. Разобрали кассету и разрезали пленку. Каждую запись перемотали на тонкий бумажный валик, запаковали "скотчем", завернули в бумагу. Затем спрятали их в разные места дачи. Кассету собрали, чтобы не было видно, что ее кто-то разбирал)*.
20 августа, вторник
Почты, газет по-прежнему нет. Но "Сони" продолжает трудиться.
У входа в нашу бухту все время курсирует несколько охранных кораблей, "сторожевиков".
Михаил Сергеевич вновь передает в Москву свои требования: восстановить телефонную связь, дать газеты, немедленно прислать самолет для возвращения в Москву, на работу. Добавляет новое требование: сообщить по радио и телевидению о грубой дезинформации о состоянии его здоровья.
Пока, кроме заверений Генералова, что все требования передаются в Москву, других результатов нет. Михаил Сергеевич высказывает предупреждение: в случае невыполнения требований пойду на крайние меры.
Внешне стараемся вести себя обычно: выполняем назначения врача, выходили на территорию резиденции, к морю. Держимся все вместе – Михаил Сергеевич, Ирина, Анатолий, я и внуки: всё может быть.
Морально поддерживаем друг друга. Не только мы – члены семьи, – а все, кто оказался здесь вместе с нами, по существу, тоже интернированным. Особенно беспокоюсь за женщин, чтобы они меньше волновались, держались. И, конечно, чтобы ни о чем не догадывались внучки.
Старший по охране и врач высказывают тревогу в связи с питанием семьи: "продукты доставляют извне", "чужой машиной", "есть опасность". Значит, они ситуацию оценивают так же, как и мы. Принимаем теперь уже общее решение: жить на запасах, имеющихся у нас и в столовой охраны. Еще раз тщательно обговариваю все с поваром – Галиной Африкановной. Договорились также: пищу употребляем только в вареном виде.
Поговорила со старшим личной охраны, спросила: "Олег Анатольевич, можем ли мы передать "на волю" информацию, минуя Генералова?" (о чем конкретно идет речь, не сказала). Ответил: "Нет, не сможем. С моря мы блокированы полностью. На суше окружены так, что не проползешь..."
Со мной осталась только моя записная книжка**.
Делаем попытку использовать одну реальную ситуацию: у Ольги Васильевны заболел оставленный дома, в Москве, маленький ребенок. Отец – инфарктник. Михаил Сергеевич поручил Черняеву А.С. поставить перед Генераловым категорически вопрос об отправлении Ольги Васильевны в Москву.
...Михаил Сергеевич и я обсуждаем обстановку. Почему молчат Лукьянов, Верховный Совет? Почему молчит Ивашко? А руководители республик? Ведь сегодня день подписания Союзного договора. Самое страшное предположение: неужели страна приняла ГКЧП?
По Украинскому телевидению вчера выступал Л.М.Кравчук. Призывал "к спокойствию, благоразумию, соблюдению законности, предотвращению конфронтации". О Президенте ни слова...
Передают ли требования Михаила Сергеевича?
Как все-таки протолкнуть нам информацию "на волю"? С дачи так никого и не выпускают. Может быть, пойти на "прорыв"? Наша "боевая единица", по словам Олега Анатольевича, "не очень значительна", но все-таки достаточно вооружена...
Радио Запада передает сообщения: в Москве объявлено чрезвычайное положение; введены войска; Москва, Ленинград не поддерживают заговорщиков. Передается требование внести ясность о положении Горбачева – где он, в каком состоянии. Сообщают также о возможном прекращении экономической помощи СССР.
Новости у нас: кто-то пытался извне прорваться на территорию резиденции. Не удалось, не впустили... Генералов вдруг стал появляться в служебном доме, где находятся офицеры охраны. Двое суток он практически к ним не заходил... И главное – Генералов передал Борису Ивановичу ответ Янаева на требования Михаила Сергеевича: будут, мол, выполнены. Генералов при этом разъяснил, что он все передает в Москву через Плеханова. Через него же получил и ответ.
Старшие по охране опасаются нарастания активности на море. Олег Анатольевич не рекомендует вести вечером детей купаться и даже выпускать их на территорию дачи. Ксении и Анастасии сказали: "Ожидается сильный ветер выходить нельзя. Будьте в помещении".
Ощущение: вот-вот что-то может произойти. Часть охраны ввели в дом. Игорь Анатольевич и Николай Феодосьевич – врачи, тоже будут в доме с нами. Ирина взяла к себе в постель Ксению и Настю. Анатолий лег спать рядом с ними на полу.
Три часа ночи...
21 августа, среда
Утренняя информация: в Москве столкновения. Есть жертвы – раненые и убитые. Неужели началось самое страшное...
Михаил Сергеевич требует немедленно передать Янаеву: прекратить использование войск, вернуть войска в казармы.
Около 10 часов утра в море, на горизонте, появилось две группы кораблей. У входа в бухту стоят 3 "сторожевика". Появившихся кораблей – 5. Это десантные корабли, на воздушной подушке. Прямым курсом они шли к берегу, на нас. Но не дойдя немного до "сторожевиков", резко изменили курс, повернули в сторону Севастополя, скрылись за мысом Сарыч. Что они демонстрируют? Блокаду? Возможность арестовать нас? Выручить? Не сомневаюсь, что они знают – Президент жив, здоров.
Олег Анатольевич, Борис Иванович не советуют сегодня никому из семьи выходить из помещения. Опасаются, что может быть спровоцирована перестрелка, поставлена под угрозу жизнь Президента.
В дом принесли старые, "позавчерашние" газеты.
Никаких официальных сообщений – ни по ТВ, ни по радио – о состоянии здоровья Михаила Сергеевича нет. Дикость: Президент "болен, недееспособен" – и ничего не сообщается. В то же время телевидение информирует о самочувствии и здоровье премьер-министра Павлова.
Сегодня день рождения Марины – сестры-хозяйки форосской дачи. Милая, молодая женщина. На глазах слезы. Трое суток уже не выпускают с дачи. Поздравила ее, договорились испечь пирог.
...20.00. Я в постели. Мне лучше. Михаил Сергеевич в кабинете. Господи, самое страшное, кажется, позади! Ирина и Анатолий, сменяя друг друга, уходят из комнаты и возвращаются обратно с ворохом новостей: папа разговаривает по телефону с Ельциным, Назарбаевым, Дементеем, Кравчуком, Каримовым, Панюковым, Моисеевым, Дзасоховым. Отказался говорить с Крючковым и Ивашко! Летит делегация российского парламента! Говорит по телефону с Бушем! Самолет делегации российского парламента будет принят в Бельбеке... В кабинете у папы Черняев. На море впервые за трое суток появились баржи, гражданские суда... К даче ползли люди в маскхалатах. Охрана по рации передала: "Повернуть назад. Иначе будем стрелять". Повернули, поползли в противоположную сторону...
...Где-то около 15 часов дня Ирина и Анатолий по "Сони" услышали сообщение английской радиостанции Би-би-си: Крючков дал согласие на вылет в Крым, Форос, группе лиц, "делегации". С целью, чтобы лично убедились, что Горбачев действительно тяжело болен и недееспособен.
Мы расценили это как сигнал самого худшего. В ближайшие часы могут быть предприняты действия, чтобы гнусная ложь стала реальностью.
Михаил Сергеевич отдал приказ охране блокировать подъезды, вход в дом; без его разрешения никого в дом не впускать; находиться в состоянии боевой готовности; в случае необходимости применить оружие.
Офицеры охраны с автоматами встали на лестнице дома и у входных дверей.
Детей, Ксению и Анастасию, заперли в одной из комнат. Попросили с ними быть Александру Григорьевну – сестру-хозяйку.
Меня охватило чувство надвигающейся опасности. "Что предпримут?" В голове билась одна мысль: нужно прятать Михаила Сергеевича. Где? Дача как на ладони. И вдруг, в одно мгновение, я ощутила, что немеет, обвисает рука и я не могу, никак не могу ничего сказать... Мне стало плохо. В сознании мелькнуло: "инсульт..."
Слава богу, все оказались рядом: моя семья, врачи – Игорь Анатольевич, Николай Феодосьевич. Все были в доме. Меня уложили в постель, дали лекарства: гипертонический криз. Николай Феодосьевич: "Раиса Максимовна, держитесь. Главная цель сейчас – выбить из колеи Михаила Сергеевича, Вас".
...Около 17 часов к нам постучал и быстро вошел в комнату Олег Анатольевич: "Михаил Сергеевич, на территорию прибыли машины – два "ЗИЛа" и "Волга". Приехали: Язов, Крючков, Бакланов, Ивашко, Лукьянов, Плеханов. Просят о встрече с Вами". Добавил: "Что у них за планы? Зачем приехали?" Михаил Сергеевич: "Взять под стражу. Передать требование – принимать никого не буду до тех пор, пока не будет включена правительственная связь".
Через несколько минут Олег вернулся с ответом: "Это слишком долго, говорят. Включение связи займет не менее 30 минут. Приехавшие просят о встрече сейчас". Михаил Сергеевич: "Подождут. Никаких переговоров вести не буду, пока не включат всю связь".
...В 17.45 связь была включена. Через 73 часа! Изоляция кончилась! Арест тоже!
Вошла Иринка: "В дом пытались пройти Плеханов и Ивашко. Остановил у входа Борис Иванович: "Приказ – никого не впускать. Будем стрелять!" Плеханов сказал: "Я так и знал... эти будут стрелять". Развернулись и ушли назад. Папа продолжает говорить по телефону".
Зашел Михаил Сергеевич. Спросил, как я себя чувствую. Сказал, что не стал разговаривать (несмотря на неоднократные попытки с их стороны) ни с кем из заговорщиков. Сразу переговорил с Борисом Николаевичем Ельциным: "Михаил Сергеевич, дорогой, Вы живы? Мы 48 часов стоим насмерть!" Переговорил с другими руководителями республик. Джордж Буш и Барбара передали мне привет, сказали, что три дня молились за нас. Показал записку, подписанную Лукьяновым и Ивашко: "Уважаемый Михаил Сергеевич! Большая просьба по возможности принять нас сейчас. У нас есть что доложить Вам". Сказал: "Вообще я не буду принимать Крючкова, Бакланова, Язова. Не о чем мне теперь с ними говорить. Лукьянов и Ивашко... Может быть, приму – потом. Жду российскую делегацию".
...Прибыла делегация. Руцкой, Силаев, Бакатин, Примаков, Столяров, Федоров, депутаты, пресса... Все в доме. Снизу, с первого этажа, доносятся радостные, возбужденные голоса...
Попросила Ирину, чтобы ко мне пришли женщины, кто в эти дни был здесь, в доме с нами. Мы обнялись, всплакнули. Я поблагодарила их за все, что они сделали для нас и что разделили с нами.
Вошел Анатолий: "Михаил Сергеевич дал команду – собираться. Улетаем. Вещи пусть остаются. Их упакуют и отправят следующим рейсом, на котором вылетят все "наши москвичи".
22 августа, четверг
Форосскую резиденцию покинули в 11 часов ночи 21 августа. Перед глазами последнее впечатление: возбужденные, взволнованные лица "спасателей" и "затворников", как метко заметил кто-то, "новых советских зеков". Но теперь, к счастью, уже бывших.
