Текст книги "Смерть и танцующий лакей. Цветная схема"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Я не отрицаю, что писал. Я отрицаю, что написал эту нелепую угрозу на карточке. И я протестую против вмешательства в мою личную жизнь.

– Если будет доказано, что письма не имеют к делу никакого отношения, о них никто не узнает. Доктор Харт, вы заявили, что вам нечего бояться и нечего от меня скрывать. В то же самое время вы не отрицаете, что угрожали Николасу Комплайну. Должен сказать, что у меня есть очень подробное описание всего, что произошло здесь в этот уик-энд. Это сделал один из гостей. Я уже предупредил вас, что ваши показания могут быть использованы в дальнейшем расследовании. Я собираюсь задать вам несколько вопросов и тщательно проверю ваши ответы. Прошу вас или прямо отвечать на вопрос, или официально отказываться от ответа. Так дела у нас пойдут быстрее.

Наступило молчание. Потом Харт поспешно сказал:

– Хорошо, согласен. Я не хотел вам мешать. Просто вы затронули очень мучительную тему. Невыносимо мучительную.

– Ничего не поделаешь. Вы признаете, что питали вражду к Комплайну?

– Мне не нравились его отношения с моей женой.

– Он знал, что она ваша жена?

– Я хотел ему сказать.

– Почему вы этого не сделали?

– Моя жена не хотела.

– Вы ссорились с ним во время пребывания в Хайфолде?

– Да. Открыто. Я не скрывал своих подозрений и неприязни к нему. Разве человек, замышляющий убийство, будет себя так вести? Напротив, он будет притворяться любезным.

Аллейн взглянул на бледное с дергающейся губой лицо.

– Да, но только если он хорошо владеет собой. – Харт не нашелся, что ответить, и инспектор продолжал: – Вы встретили кого-нибудь по дороге из дома к бассейну?

– Нет.

– Я не осматривал еще эту часть парка. Вы прошли по тропинке, огибающей павильон сзади?

– Да.

– Что вы увидели, когда вышли из-за павильона?

– Я услышал крики и увидел братьев Комплайнов, мисс Уинн и мистера Ройяла, размахивающих руками на краю бассейна.

– Вчера вечером, после того, как поднялись к себе переодеться, вы видели кого-нибудь?

– Нет.

– Вы когда-нибудь дотрагивались до медного Будды, который упал на Николаса Комплайна?

– Никогда; впрочем, подождите… да… Господи, я ведь дотрагивался до него!

– Когда?

– В тот вечер, когда мы приехали. Мы поднимались в свои комнаты. Я немного отстал, потому что не хотел идти вместе с Николасом Комплайном. Мистер Ройял показал мне Будду. Он спросил, понимаю ли я что-нибудь в восточном искусстве. Чтобы оправдать свою задержку, я притворился заинтересованным, протянул руку и потрогал идола. Комплайн что-то сказал об ожирении Будды. Это был намек на меня. Он не упускал случая, чтобы меня оскорбить. Так что я трогал Будду.

– Теперь о ваших передвижениях вчера вечером. Расскажите все подробно с того момента, как вы вошли в зеленый будуар, и до того, как поднялись по лестнице в последний раз.

Харт ответил. Его рассказ ничем не отличался от записей Мандрэга.

– Я чувствовал, что просто не могу обедать с ними. Они меня подозревали. Невыносимое положение. Я поговорил с мистером Ройялом, и он предложил мне занять будуар, откуда я не выходил до тех пор, пока не отправился к себе. По дороге меня видел лакей.

– Вы заходили вчера в курительную?

– Не припоминаю. Там ведь этот жуткий приемник. Утром он чуть не свел меня с ума. Один ужасающий рев сменяется другим, а эти помехи! Я не выношу радио. У меня радиофобия. Нет, я не входил вчера в ту комнату.

– Но до этого вы туда входили?

– Да, в первый вечер, когда мы играли там.

– Опишите ее, пожалуйста.

– Описать? Но ведь вы там были. Зачем?

– Мне бы хотелось услышать это от вас.

Харт посмотрел на Аллейна как на ненормального и с трудом начал перечислять:

– Во-первых, уж если вам так надо, там рядом с дверью в будуар этот отвратительный приемник, который портит всю комнату. Потом там кожаные кресла. Какие-то фотографии, старые и выцветшие. Над камином фотография старика с рыбой, одетого в абсолютно нелепый костюм. На стене висит удочка. Инспектор, по-моему, мы теряем время, а?

– Вы рыбак?

– Господь всемогущий! Какое это имеет значение? Нет, не рыбак. Ничего в этом не понимаю. – Он раздраженно посмотрел на Аллейна, а потом добавил: – Извините меня. Я много слышал об оперативности Скотленд-Ярда. Без сомнения, у вас есть причина для подобных вопросов, но я действительно немногое могу добавить. Я не очень обращал внимание.

– Какого цвета стены?

– Какие-то светлые. Почти белые.

– А ковер?

– Точно не помню. Темный, кажется, зеленый. Темно-зеленый. Там три двери. Одну, в будуар, Николас Комплайн запер, когда я попросил его выключить эту адскую машину.

– А что еще вы заметили на стенах?

– Что еще? А, ну, конечно, коллекцию оружия. Мистер Ройял показывал нам в пятницу вечером перед обедом. Я вспомнил. Он рассказывал, как его отец ездил по тем местам и кое-что собрал. Он показал мне…

– Да, доктор Харт?

Доктор Харт замолчал с открытым ртом. Потом отвернулся.

– Я только что вспомнил, – забормотал он. – Мистер Ройял снял со стены каменный топорик… сказал, что это оружие туземцев, не помню откуда. Полинезия или Новая Зеландия. Он дал мне его посмотреть. Мне было интересно. И я его взял в руки.

– Так вы касались и Будды и топорика? – сказал Аллейн без всякого выражения. – Понятно.

3

Когда Аллейн закончил разговор с доктором Хартом, было без двадцати четыре. Харт, еще раз осмотрев больную, заявил, что ее состояние стало еще «менее удовлетворительным». Температура поднялась, дыхание казалось все более затрудненным. Аллейн был бы рад уйти из этой комнаты, не слышать редких судорожных вздохов, между которыми наступала тягостная тишина. Вернулась Херси Эмблингтон. Харт попросил ее предупредить Николаса об ухудшении состояния матери, и Херси вышла позвать его. Доктор, очевидно, ожидал, что Аллейн уйдет. Он уверял инспектора, что миссис Комплайн не придет перед смертью в сознание. Но Аллейн все же остался. Он стоял в дальнем конце комнаты, и постепенно Харт перестал обращать на него внимание. Порывы ветра обрушивали в стекла потоки дождя. Одно из окон было приоткрыто, и, стоя рядом, Аллейн ощущал на лице заносимую внутрь водяную пыль. Всепоглощающая безысходность постепенно наполняла комнату, а с кровати все еще слышалось: глубокий вздох, неглубокий, тишина и снова: глубокий, неглубокий… Открылась дверь, и вошла Херси с Николасом.

Аллейн увидел высокого молодого человека в военной форме с рукой на перевязи. Заметил белокурые волосы, равнодушно-красивое лицо, светлые усы, едва заметные, говорящие о порочной жизни морщинки, и спросил себя, всегда ли он так бледен. Инспектор наблюдал, как Николас медленно, с остановившимся взглядом, шел к кровати, правой рукой комкая галстук. Херси подвинула стул. Он молча присел рядом с матерью. Херси нагнулась, и Аллейн увидел, что она вытащила из-под простыни руку миссис Комплайн и положила ее рядом с рукой Николаса. Рука больной была безжизненна, почти мертва. Николас накрыл ее своей, и это движение, казалось, сломило его. Припав лицом к подушке, он мучительно зарыдал. Несколько минут сквозь шум ветра и дождя были слышны неровное дыхание миссис Комплайн и громкие всхлипывания Николаса. Потом дыхание стало замирать. Харт подошел к изголовью кровати, взглянул на Херси и кивнул. Она положила руку на плечо Николаса. И только тогда Аллейн незаметно выскользнул из комнаты.

В коридоре теперь было темно, и он чуть не столкнулся с Джонатаном Ройялом, который, прижав к губам палец, топтался у самой двери. Стоя друг против друга, они услышали, как в комнате громко крикнул Николас:

– Не трогай ее, ты!.. Не смей! Если бы не ты, она никогда бы этого не сделала.

– Господи! – прошептал Джонатан. – Что же это еще? Что он еще делает?

– Ничего, что могло бы ей повредить, – ответил Аллейн.

Глава 14
ДОПРОС

1

В пять часов дня в библиотеке зазвонил телефон. Аллейн поднял трубку. Ему звонили из Лондона, из Скотленд-Ярда, с сообщением, что инспектор сыскной полиции Фокс с экспертом по отпечаткам пальцев и фотографом выехали из Лондона трехчасовым поездом и должны добраться до Пенфелтона в семь тридцать. Полиция Чиппинга вышлет за ними машину и доставит в Хайфолд.

– Чертовски этому рад, – с облегчением проговорил Аллейн. – А то у меня здесь пара трупов и семь помешанных. А что случилось с полицейскими из Чиппинга?

– Они застряли где-то по дороге, сэр. Им пришлось пешком вернуться назад. Мы бы сообщили вам обо всем раньше, но связь только что наладили.

– Все это просто дико, – заметил Аллейн. – Как будто мы высадились в Антарктиде. Но, во всяком случае, хвала Всевышнему за Фокса и К°. До свиданья.

Он повесил трубку, провел рукой по волосам и снова принялся за заметки Мандрэга. Вместо постскриптума в них приводилась своего рода таблица выводов:

Дойдя до последней строки, Аллейн с сомнением покачал головой: «Вы весьма старательны, мистер Мандрэг, но здесь уж позвольте с вами не согласиться. Молодая особа влюблена в Николаса, а он ее бросает. Но когда она обручается с Уильямом, он опять начинает за ней волочиться. Как поступит преступная молодая особа? Она постарается избавиться от Николаса. Разве исключено, что мисс Уинн слетала стремглав к пруду, а потом уж появилась снова на глазах у всех вместе с Джонатаном? Напротив, очень возможно. Надо будет взглянуть на этот пруд. – Он закурил и с сожалением посмотрел на ряд „да“, написанных против имени Харта. – Очень красиво смотрится, но черта с два ему удалось бы устроить ловушку, которую не заметили ни Уильям, ни Николас. Вы неплохо поработали, мистер Мандрэг, но, думается мне, все же сделали одну ошибку. Так-так, хотел бы я знать вот это!»

Взяв ручку, Аллейн поставил жирный крест в одной из клеток таблицы. Мрачно походив взад и вперед по библиотеке, он направился в курительную. Обойдя накрытое кресло, инспектор подошел к приемнику. На это раз занавески на окнах он не раздвигал, а включил свет и зажег свой фонарик. Приемник стоял на низеньком столике. Свет фонаря скользнул по передней панели и замер на ручке громкости. Аллейн осмотрел ее через лупу. В углублении для винта были различимы несколько тончайших полосок. На поверхности ручки около отверстия тоже было несколько царапин, выделявшихся на фоне пыли.

В тишине комнаты послышалось довольное бормотание. Аллейн достал пинцет и осторожно сунул его в углубление, мучительно стараясь что-то извлечь оттуда. Он сидел на корточках рядом с застывшей под белой материей фигурой. Позы их были настолько схожи, что случайно вошедший в комнату человек мог бы с ужасом подумать, что Уильям под своим покрывалом, подражая Аллейну, тайком исследует ковер. Наконец Аллейн поднял пинцет, положил на ковер конверт и аккуратно опустил на него какую-то захваченную пинцетом крохотную частичку. Она была не больше ресницы. Он посмотрел на нее сквозь лупу.

«Красное. Думаю, что перо. И малюсенькое зеленое пятнышко». Тихо насвистывая, Аллейн запечатал свою находку в конверт.

Не менее тщательно был обследован зазор между большой и маленькой ручками настройки.

– Так, пыли нет. Хотя в углублении для винта ее полно, – бормотал он. – Вот эта ось – общая. Может действовать наподобие блока.

На поверхности ручки настройки он тоже нашел несколько царапин. В лупу было ясно видно, что у каждой из них один конец глубже другого, будто сверху вниз скользнуло что-то острое. Аллейн еще раз обследовал ковер. У стены, где висел топорик, немного правее, он обнаружил следы, незамеченные при первом осмотре. Под миниатюрным письменным столом, на сохранившемся невытоптанным участке пушистого ковра, параллельно стене пролегала какая-то отметина, будто провели острым. Кое-где ворс был даже слегка порван. Сфотографировав это место, Аллейн отгородил его стулом и вернулся в библиотеку. Там он увидел молодого лакея с чайным подносом.

– Это для меня?

– Да, сэр. Мне поручено узнать, не нужно ли вам чего-нибудь, сэр.

– Пока ничего, спасибо. Вы Томас?

– Да, сэр, – ответил тот с нервной ухмылкой.

– Я хотел бы поговорить с вами, – продолжал Аллейн, наливая себе чай. – Еще не разонравилось плясать «Оп-ля»?

– Хоть бы мне никогда больше этого не слышать, – горячо воскликнул Томас.

– Ну, знаете, не стоит сожалеть о подобном проявлении жизнерадостности. Для нас оно может оказаться весьма ценным.

– Прошу прощения, сэр, – заговорил Томас, – но мне не хотелось бы вмешиваться во все эти недоразумения, сэр. Я уже записался, сэр, и жду только, когда меня призовут. Не хочу, сэр, чтобы за мной в армию потянулись всякие неприятности.

Аллейн, часто сталкивающийся с подобными опасениями, поспешил успокоить Томаса.

– Никаких неприятностей не бывает оттого, что помогаешь правосудию. А именно это, надеюсь, вы сможете сделать. Я только хочу, чтобы вы повторили то, что рассказывали мистеру Мандрэгу. И хочу, чтобы ответили на один вопрос. Можете ли вы поклясться, что между тем, как вы прошли по холлу в библиотеку, и до того момента, когда вы закончили танцевать, доктор Харт не входил в курительную?

– Да, сэр, могу.

– Я полагаю, что вы об этом немало размышляли со вчерашнего вечера?

– Да, сэр, это так. Я все время об этом думал и думал. У меня это из головы не шло. Как ни крути, все одно, сэр. Ведь доктор Харт шел по холлу, когда я входил в библиотеку. Там я только поставил поднос. Заняло это несколько минут. А когда вышел, он уже поднялся до середины лестницы.

– Освещение было хорошее?

– Достаточное, чтобы увидеть его, сэр.

– Вы не могли принять кого-нибудь другого за доктора Харта?

– Нет, сэр, извините, но это невозможно. Я видел его совсем ясно, сэр. Он шел наверх, заложив руки за спину. Когда он поворачивал за угол, я заметил, что лицо у него такое, ну, трудно даже описать.

– Попытайтесь, – попросил Аллейн.

– Ну, знаете, сэр, как будто он очень встревожен. Какое-то обезумевшее, сэр. Знаете, ну просто-таки затравленное, – добавил Томас, вдруг отыскав к собственному удивлению нужное слово. – Я почему это заметил, сэр, потому что вчера утром в саду, у него было такое же лицо.

Аллейн осторожно поставил чашку, не успев поднести ее к губам.

– А вы вчера утром видели его в саду? Где же?

– За этим, как его, павильоном, сэр. Мы слышали о пари мистера Уильяма Комплайна с братом. Мне очень жаль, сэр, но я просто сбегал посмотреть. Это меня одна горничная подбила, извините за выражение, сэр.

– Извиняю. Продолжайте, Томас. Расскажите, как было дело.

– Видите ли, сэр, если бы мистер Кейпер узнал об этом, он бы рассердился. Поэтому я вышел через боковую дверь, обогнул дом и попал на главную дорогу. Там сбоку есть тропинка, что ведет в нижний сад, сэр.

– Да.

– Я быстро пересек дорогу, а потом пошел по лесу к террасе. Мне уже оставалось только спуститься, когда я посмотрел вниз и увидел там доктора. Заложив руки за спину, он шел к павильону. А до этого я видел, как он выходил из парадной двери. И мистер Ройял тоже видел.

– А вы продолжали за ним наблюдать?

– Недолго, сэр. Видите ли, пока я на него смотрел, раздался всплеск и началась жуткая суматоха. Я побежал на новое место, откуда был виден бассейн. У воды стоял мистер Николас. Он бросил надувную птицу и стал звать на помощь. А мистер Мандрэг почти захлебнулся в пруду. Мистер Уильям бежал по ступенькам, а молодая леди и мистер Ройял шли по террасе. Но доктор, наверное, бежал туда изо всех сил, сэр. Он прибежал как раз, когда они вытаскивали мистера Мандрэга.

– А вы видели на террасе кого-нибудь еще? Даму?

– Нет, сэр. – Томас помолчал немного, а потом спросил: – Это все, сэр?

– Думаю, что да, Томас. Я запишу ваш рассказ и попрошу подписать. Мне все это очень пригодится.

– Благодарю вас, сэр, – чопорно ответил Томас и удалился.

2

– Так, доктор Харт, – пробормотал Аллейн после долгого раздумья. – Возможность первого покушения.

Он сделал поправку в таблице Мандрэга и позвонил. На звонок явился сам Кейпер. Такая честь, подумал Аллейн, была оказана ему из любопытства. Он делил дворецких на два типа: на тех, кому человеческое было не чуждо, и тех, в ком человеческие черты как бы отсутствовали. Кейпер, похоже, относился к первому типу.

– Вы звонили, сэр? – спросил Кейпер.

– Передайте мистеру Николасу Комплайну мои сожаления, что приходится его беспокоить, но я хотел бы увидеться с ним, как только он сможет.

– Я спрошу, сэр.

– Спасибо. Прежде чем вы уйдете, я хотел бы узнать ваше мнение о лакее.

– О Томасе, сэр?

– Да. Я полагаю, он рассказывал о вчерашнем разговоре с мистером Ройялом.

– Да, он говорил об этом, сэр.

– И что вы думаете?

Верхняя губа Кейпера опустилась. Он поставил на поднос чашку и блюдце Аллейна и, казалось, размышлял.

– Он не создан для услужения, сэр, – ответил он наконец. – Если можно так выразиться, для этой работы он слишком резв.

– А-а, – пробормотал Аллейн. – Вы слышали об этом эпизоде с танцами!

– Да, сэр. Я был в ужасе. Но и не только это. Он все время что-то затевает. Конечно, ничего дурного, сэр. Он хороший, открытый, правдивый парень, но он не подходит для нашего дела. Лучше ему пойти в армию.

– Правдивый? – переспросил Аллейн.

– Да, сэр, исключительно правдивый. Наблюдательный и, в своем роде, неглупый.

– Это очень похвальный отзыв.

– Я больше вам не нужен, сэр?

– Нет, нужны. – Помолчав немного, Аллейн прямо взглянул на Кейпера. – Вы, разумеется, знаете, почему я здесь?

– Да, сэр.

– Конечно, нет никаких сомнений в том, что это убийство. И если так, то убийца разгуливает на свободе по дому. Убежден, что все слуги мистера Ройяла окажут нам возможное содействие в таком трудном и, не исключено, опасном положении.

– Уверяю вас, что мы исполним свой долг перед хозяином, сэр, – сказал Кейпер.

Аллейн счел за лучшее удовлетвориться таким весьма уклончивым ответом и начал осторожно прощупывать собеседника. Он нисколько не сомневался, что в больших домах слуги, как правило, знают процентов семьдесят из того, что происходит на хозяйской половине. Подобная необыкновенная осведомленность сродни той, что наблюдается среди заключенных, и Аллейн иногда гадал, не зародилась ли эта тайная система связи в тяжелые стародавние времена, когда в домах еще прислуживали рабы. Умение воспользоваться таким источником информации – одна из хитростей полицейского расследования. Аллейн, недолюбливающий эту сторону своей работы, еще раз пожалел, что с ним нет инспектора Фокса, который проделывал все это необыкновенно ловко, особенно с женской половиной прислуги. Фокс обычно уютно устраивался и начинал болтать с ними об их же собственных делах. Пытаться действовать так Аллейну было совершенно бесполезно. В глазах Кейпера он принадлежал к одному классу с Джонатаном. Дворецкий не поверил бы ему и отнесся с презрением к малейшей попытке выйти из своей роли. Итак, Аллейн осторожно начал задавать вопросы, но ничего нового не узнал.

Да, Кейпер говорил с мистером Ройялом вчера вечером в холле перед обедом. Мистер Ройял дал распоряжение о винах и спросил, который час, так как они обсуждали, успеет ли отстояться в графине портвейн. Было без двадцати пяти восемь. Минут через пять Кейпер услышал, как что-то тяжелое упало наверху, а после этого раздался крик мистера Комплайна. Когда мистер Ройял закончил разговор с Кейпером, он направился в большую гостиную. Аллейн попытался что-нибудь узнать о ссоре Харта с Николасом Комплайном после обеда в пятницу вечером. Но Кейпер ответил, что ничего об этом не слышал. Внимательно наблюдая за ним, Аллейн пробовал то одно, то другое, пока наконец случайно не подобрал нужный ключик. Кейпер, как, впрочем, многие представители его сословия, терпеть не мог иностранцев. Даже интонации его становились другими, когда он говорил о Харте. Теперь Аллейн знал, как разговорить дворецкого.

– Наверное, доктор Харт и мадам Лисс часто бывали в Хайфолде?

– Нет, сэр. Только один раз. У нас был благотворительный бал в пользу польских беженцев, и они оба приезжали.

– А мистер Ройял бывал у них?

– Думаю, что да, сэр. Кажется, мистер Ройял обедал у миссис Лисс, если ее так зовут, вскоре после бала. Как я понял, там был и доктор Харт. Потом он подарил мистеру Ройялу то самое одеяние, сэр.

– Тирольский плащ?

– Именно так, сэр, – ответил Кейпер с видом явного неодобрения.

– Значит, нельзя сказать, что слуги знали всех гостей?

– Не совсем так, сэр. Ее милость, миссис Комплайн, и оба молодых джентльмена – старые друзья мистера Ройяла, а мистер Мандрэг часто сюда приезжал.

– Он тоже старый друг мистера Ройяла?

– Насколько я знаю, у них какие-то деловые связи, сэр. – Будучи снобом, Кейпер явно осуждал подобные отношения.

– А не приходило ли вам в голову, что это довольно странное общество? – попробовал спросить Аллейн. – Мистер Ройял рассказывал мне, что вы начали служить в его семье еще мальчиком. Если говорить честно, Кейпер, у вас когда-нибудь собиралась на уик-энд подобная компания?

– Честно, сэр, – вдруг разоткровенничался Кейпер, – никогда. – Он на минуту замолчал и, увидев на лице Аллейна дружеский интерес, продолжал: – Видите ли, сэр, я не привык выносить сор, но здесь, как изволили заметить, совершенно особый случай. И, должен сказать, что ни миссис Паутинг, ни мне они никогда не нравились.

– Кто не нравился, Кейпер?

– Эти иностранцы, сэр. Ну а то, что произошло с тех пор, как они тут появились, не изменило наше мнение в лучшую сторону.

«Сейчас все выложит», – неприязненно подумал Аллейн и, пользуясь случаем, спросил:

– Ну а что же вы видели, Кейпер? Может, лучше мне все рассказать?

И Кейпер рассказал. Это были сплетни о докторе Харте и мадам Лисс, сплетни, которые просочились сюда из Большого Чиппинга. Временами дворецкий отклонялся от темы, намекая на темные связи доктора с «пятой колонной», но каждый раз Аллейн осторожно возвращал его к основному сюжету повествования. Здесь были и слухи о ночных визитах доктора Харта к мадам Лисс, и суждение самой миссис Паутинг, что им следовало бы пожениться, если они еще не женаты. Отсюда уже было очень легко перекинуть мостик к Николасу.

– Всем известно, – заявил Кейпер, – мистер Николас серьезно ухаживал за мадам Лисс. Если бы он был старшим братом, сэр, она бы его живо окрутила. И, надо думать, что если бы первым появился в Чиппинге мистер Уильям, то все вышло бы по-другому.

Было ясно, что на половине слуг Николасу благоволили и всегда были рады его приездам. Из рассуждений Мандрэга и Клорис Уинн Николас казался этаким пустым и ограниченным, хотя внешне и привлекательным малым, в которого влюбляются женщины. Сам же Аллейн мельком видел потрясенного глубокими переживаниями, плохо воспринимающего окружающее молодого человека. В рассказе Джонатана, там, где его можно было понять, вырисовывался портрет старомодного распутника. И вот, в повествовании Кейпера представал пылкий вельможа.

– Мистер Уильям, – сказал дворецкий, – был тихоней. Странным каким-то. А мистер Николас со всеми был одинаковым, всегда славным и щедрым. Его в округе очень любили. – Аллейн опять повернул разговор к мадам Лисс и выяснил, что и миссис Паутинг, и Кейпер считают, что она хотела «подцепить Николаса». И в этом, по мнению Кейпера, было начало всех бед. – Ведь сказать по правде, сэр, мы много об этом слышали еще до приезда сюда мадам Лисс. Много болтают об этом.

– Ну и к чему эта болтовня сводилась?

– К тому, что эта особа сначала связалась с доктором Хартом, а потом встретила кое-кого получше. Миссис Паутинг говорит…

– Послушайте, – перебил его Аллейн, – а почему бы нам не позвать на минутку миссис Паутинг.

Пригласили миссис Паутинг. Она оказалась крупной женщиной с большим подбородком и тонкими губами. С ее приходом стало очевидно, что между слугами уже все решено: в трагедии виноваты только мадам Лисс и доктор Харт. В ее словах была знакомая Аллейну смесь преданности, предрассудков и упрямства. Ничего дурного о Джонатане и близких его друзьях, они просто невинные жертвы коварных иностранцев. Экономка была способна взорваться при малейшем намеке на причастность Джонатана к случившейся в доме трагедии. Миссис Паутинг была великолепна. Казалось, ее манеры были столь безупречны, как и ее накрахмаленные юбки. Но Аллейн ясно видел, что ей просто не терпится поделиться своими соображениями.

– Здесь, под этой крышей, происходили такие вещи! – начала миссис Паутинг. – Стоило мистеру Ройялу лишь узнать о них, и некоторые не остались бы здесь ни минуты.

– Какие вещи?

– Я не могу себе позволить… – начала миссис Паутинг, но Аллейн перебил ее. Не лучше ли рассказать все здесь, когда никто не мешает, чем дожидаться, чтобы это выудили по частям во время дознания? Из ее рассказа он воспользуется лишь тем, что будет иметь отношение к делу. Тогда миссис Паутинг решилась сообщить, что, как доносили горничные, «эта мадам Лисс» все время принимала кого-нибудь у себя в комнате. Кроме того, горничные подслушали ее ссору с доктором Хартом. – О, тот во многом обвинял мадам!

– В чем же именно?

– Она дурная женщина, сэр. Ничего хорошего о ней не говорят. И с леди Херси она из-за своего салона вела себя просто бесчестно. И расстроила помолвку мистера Николаса с молодой леди. Она охотится за деньгами, сэр. И ей не важно, каким путем она их получит. Я-то знаю, кто за всем этим стоит. У меня свои взгляды.

– Вам бы лучше поделиться со мной, миссис Паутинг?

Кейпер тревожно хмыкнул. Взглянув на него, миссис Паутинг заявила:

– Мистер Кейпер все не может со мной согласиться, как погляжу. Мистер Кейпер склонен больше обвинять его, чем ее. Но я совершенно уверена, что это скорее она, чем он.

– Я не совсем понял.

– Извините, что я перебиваю, – вмешался Кейпер, – но я думаю, что следует сразу сказать, что у нас на уме, сэр.

– Я тоже так думаю, – искренне согласился Аллейн.

– Благодарю вас, сэр. Вчера вечером, после случая с бронзовой фигурой, доктор Харт спустился вниз и сидел в малой зеленой гостиной, той, что рядом с курительной, сэр. Случилось так, что миссис Паутинг вошла в курительную посмотреть, все ли там в порядке, ну, знаете, вода в цветочных вазах, огонь и так далее. Дверь в будуар не была плотно прикрыта и…

– Надеюсь, вы поймете меня правильно, – вмешалась миссис Паутинг, – я и не думала, что кто-то сидит в будуаре. Я посмотрела, нет ли на приемнике пыли – горничные не очень за этим следят. Вдруг неожиданно, как мне показалось, в нескольких шагах, я услышала голос доктора Харта. Он сказал: «Пусть говорят, что хотят, они ничего не смогут доказать». И голос миссис Лисс: «Ты уверен?» Я оказалась в весьма неловком положении, – жеманно продолжала миссис Паутинг. – Они, видимо, стояли у самой двери. Выдавать свое присутствие я не смела – они ведь могли подумать, что я слышала гораздо больше – право, очень неудобно. Пока я решала, что делать, они опять заговорили, правда, немного потише. Я слышала, как миссис Лисс сказала: «В таком случае я знаю, как мне поступить». Он ей: «И у тебя хватит смелости?» – а она говорит: «Когда на карту поставлено так много, я способна на все». А потом, – миссис Паутинг уже была не в силах сдерживать свою склонность к драматическим эффектам, – потом, сэр, он сказал почти с восхищением, сэр: «Ты просто дьявол! Ты все можешь!» А она сказала: «Я не просто могу, Фрэнсис, я это сделаю». А потом они отошли от двери, и я отправилась к себе. Но я и сейчас повторяю вам, сэр, то, что сразу же заявила мистеру Кейперу, – она говорила об убийстве.

3

– Ну что ж, – помолчав, начал Аллейн, – это очень любопытная история, миссис Паутинг. – Посмотрев на стоящих перед ним с видом сдержанного почтения слуг, он спросил: – А что вы оба думаете об этом?

Миссис Паутинг ничего не ответила, просто закатила глаза с невыразимо красноречивым видом. Аллейн повернулся к Кейперу.

– Миссис Паутинг и я придерживаемся разного мнения в этом деле. – Сказано это было таким тоном, будто речь шла о достоинствах густого и жидкого супа. – Как я понимаю, миссис Паутинг считает, что доктор Харт и мадам Лисс – авантюристы, что они оба расставили ловушку мистеру Николасу Комплайну, но доктор Харт начал ревновать, и они поссорились. Миссис Паутинг считает, что это миссис Лисс воспользовалась покушениями доктора на мистера Николаса, чтобы убить мистера Уильяма так, будто это сделал доктор Харт, приняв его за брата. В корыстных целях, сэр.

– Совершенно по-маккиавелиевски, – пробормотал Аллейн. – А как вы думаете?

– Видите ли, сэр, я не знаю, что думать, но как-то я не могу себе представить, чтобы леди могла нанести такой удар, сэр.

– Это потому, что вы мужчина, мистер Кейпер, – решительно возразила миссис Паутинг. – Уж я-то, думаю, всегда почувствую порок.

– Абсолютно в этом уверен, миссис Паутинг, – рассеянно сказал Аллейн. – Почему бы и нет?

Миссис Паутинг всплеснула руками и от этого жеста стала обычной взволнованной женщиной.

– Вдвоем это они сделали или она одна, – воскликнула она, – все равно они опасны, сэр! Я знаю, что они опасны. А вдруг они слышали, что я вам рассказала!.. Да я не за себя боюсь, а за мистера Ройяла. Ведь он-то не скрывает, что думает. Он так напрямик и заявил доктору Харту (и не понимаю, почему его называют доктором, если он не лечит, а только вмешивается в работу Творца), в глаза обвинил его в убийстве мистера Уильяма и сказал, что добьется, чтобы доктора повесили. И вот они оба здесь, разгуливают на свободе и могут еще кого-нибудь пристукнуть.

– Ну, не совсем так, – возразил Аллейн. – Доктор Харт сам предложил, чтобы его заперли у него в комнате. Кейпер, я сказал вам, что я хочу поговорить с мистером Комплайном. Но я передумал. Узнайте сначала, свободна ли мадам Харт.

– Мадам Харт?!

– А, забыл вам сказать. Они муж и жена.

– Его жена, – прошептала миссис Паутинг. – Значит, я права. Она хотела от него избавиться и подцепить наследника Пенфелтона. Вот почему был убит бедный мистер Уильям. А когда ее мужа повесят за это, попомните мои слова, мистер Кейпер, она выйдет замуж за мистера Николаса.

И, произнеся с особым выражением это пророчество, миссис Паутинг в сопровождении Кейпера удалилась.

Аллейн записал разговор и принялся вспоминать случаи, где самая фантастическая отгадка оказывалась единственно верной. «А. хочет избавиться от В. и С. Тогда А. убивает В. так, чтобы подумали, что это сделал С., которого арестовывают и вешают. Миссис Паутинг отдает мадам Лисс роль А., так сказать, убийцы с размахом. Ну, посмотрим, как выглядит наш убийца в юбке».

В следующую минуту он поднялся. Появилась мадам Лисс. Никто не говорил Аллейну, что она была удивительно красива. На какое-то мгновение он ощутил благоговейное изумление, которое обычно испытывает человек при взгляде на физическое совершенство. Но первой сознательной мыслью было, что она достаточно красива, чтобы наделать немало бед.