Текст книги "Смерть в экстазе. Убийство в стиле винтаж (сборник)"
Автор книги: Найо Марш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Беглый взгляд на миссис Кэндур
Заседание суда прошло именно так, как предсказывал Аллейн. Обвинение обрисовало дело только в самых общих чертах. Интерес публики – несомненно, благодаря «скандальной» статье Найджела, – достиг небывалых высот. Сам Аллейн превратился в настоящую звезду. Вообще, этот случай послужил хорошим поводом задуматься о том, насколько далеко должны заходить судебные процессы, потакая вкусам зрителей, которые обожают «страшные драмы» в театре Друри-Лейн. В прежние времена, когда порядочные женщины не толкались в очередях, чтобы занять лучшие места на «громком деле», мелодрамы брали людей за живое. Но их очарование сильно поблекло теперь, когда, приложив минимум усилий, вы можете сами поглазеть на настоящего убийцу: вот он, сидит на скамье подсудимых, позеленев от страха, пока почтенный старец в черной шляпе, сам довольно нездорового вида, с дикцией неважного актера провозглашает: «Предать казни через повешение, пока он не умрет» – и добавляет: «Да благословит Господь его душу». И никаких вам занавесов и аплодисментов. Судебное расследование – это своего рода прелюдия, разыгрываемая перед началом спектакля, но в таких случаях, как убийство Кары Куэйн, оно представляет особый интерес для публики. Кто из этих людей окажется виновным? Кто из них отправится на эшафот и будет казнен «через повешение, пока он (или она) не умрет»? Может быть, этот священник, Джаспер Гарнетт? Странное имя, но сам выглядит довольно впечатляюще, правда? От одного взгляда мороз по коже. Нет? Думаете, не он? Господи, как они могли вообще ходить в эту церковь! Избранный сосуд, хм… Знаешь, милый, каждый рассуждает в силу своей испорченности. Американец? Ну, он простой парень и такой душка… хотя кто знает… Де Равиньи? Дорогая, я с ним знаком. Нет, не слишком близко, но все же. Его кузен… Хотя нет, это была его сестра… Опять же, никогда не знаешь… И потом, эта Кэндур… Тут сам черт ногу сломит. Мальчишка? Прингл? Кажется, он в родстве с Эстерхоу, через Браун-Уайтов? Конечно, все знают, что это за люди. Хотя на вид довольно симпатичный. Боже мой, где они откопали эту парочку – Лайонела и Клода? Впрочем, все может быть. Пока не начнется шоу, ничего нельзя сказать наверняка. Ничего.
Аллейн, погруженный в этот кипящий котел, с невозмутимым видом вызвал первого свидетеля. Это был известный патологоанатом, опытный эксперт, чье мнение могло сыграть важную роль в том случае, если бы Аллейн успешно выполнил свою работу и собственноручно довел дело до суда. Сам Аллейн, вкратце излагая суть дела, поглядывал на судей и думал про себя: «Опять эти гарпии».
Кроме патологоанатома в числе свидетелей были доктор Касбек и доктор Кертис. Какой-то коротышка из присяжных спросил доктора Касбека, почему он не отправил кого-нибудь за лекарствами спасти жертву. Доктор сухо ответил, что не знает лекарств от смерти. Он описал церемонию с чашей и рассказал, как обнаружили цианистый натрий. Аллейн кратко изложил результаты обыска в Храме Священного пламени.
После этого вызвали отца Гарнетта, который предстал перед судом со скорбным видом святого среди грешников. За ним последовали остальные посвященные. Мистер Огден излучал такую невероятную почтительность, что даже судебный следователь подозрительно нахмурил брови. Месье де Равиньи держался холодно и порой брезгливо морщился, словно в зале дурно пахло. Миссис Кэндур пришла в трауре и с театральным макияжем. Мисс Уэйд облачилась в три кофты и нацепила огромную брошь. Она с таким жаром распространялась о душевной чистоте отца Гарнетта, что его адвокат, представлявший интересы священника в суде, беспокойно заерзал на месте. Мориса Прингла вызвали как свидетеля, первым обратившего внимание на состояние Кары Куйэн. Он сразу вступил в спор со следователем. Последовавший за ним Клод Уитли с трудом выдавил из себя несколько слов. Следователь воззрился на него так, словно увидел перед собой монстра, несколько раз переспросил, что он, собственно, имел в виду, и наконец решил, что его показания не имеют отношения к делу и их можно вообще не принимать во внимание. Джейни только подтвердила то, что сказали остальные. Все закончилось очень быстро. Судебный следователь, бодрый и энергичный мужчина, поглядел на Аллейна и объявил, что заседание отложено.
– Вот отличный парень, – заметил Аллейн, когда они с Фоксом выходили на улицу. – Побольше бы таких в суде.
– Какие планы на сегодня, сэр?
– Думаю, нам надо приодеться и нанести несколько визитов, Фокс. В списке две дамы и один господин. Предлагаю сначала поесть, а потом начать с миссис Кэндур. Она нас уже ждет.
Они наскоро перекусили и отправились в апартаменты Королевы Шарлотты на Кенсингтон-сквер. Миссис Кэндур приняла их, сидя в окружении мягких подушек, длинноногих кукол и абажуров с бахромой. Казалось, она была разочарована тем, что Аллейн пришел не один, но вежливо попросила обоих сесть. Сама хозяйка, окутанная благоуханием духов, устроилась на низком диванчике. Ей никак не удается прийти в себя, пожаловалась она. Поездка в суд ее полностью истощила. В комнате стоял сильный жар от работавших радиаторов, и в трубах с горячей водой что-то периодически булькало, как в желудке у мамонта.
Аллейн присел у дивана на пухлую банкетку, обтянутую лиловым атласом. Фокс нашел себе маленький стульчик, на котором смотрелся довольно нелепо.
– В четыре часа придет мой врач, – сообщила мисс Кэндур. – Он считает, что мои нервы полностью расстроены. Полностью!
Она сделала вялый жест рукой. Изумруды на ее пальцах вспыхнули. Аллейн понял, что она разыгрывает роль тепличного цветка – прекрасного, но обреченного. Мысленно поморщившись, он решил, что следует ей подыграть. Понизив голос, инспектор бросил на нее сочувственный взгляд и мягко произнес:
– Мне не следовало приезжать. Вам нужен отдых.
– Да, наверное. Но это неважно. Я не должна думать только о себе.
– Вы мужественная женщина, – заметил Аллейн.
Она пожала плечами и вздохнула:
– Все это так уродливо, а я не выношу уродства. Меня должна окружать только красота, иначе я заболеваю.
– Вы тонкая натура, – признал Аллейн, сурово сдвинув брови.
– О, вы понимаете? – Она покосилась на инспектора Фокса. – Как это мило с вашей стороны, мистер Аллейн.
– Именно поэтому я к вам приехал. Нам нужна ваша помощь, миссис Кэндур. Только тонкие люди могут увидеть то, чего не замечают все остальные.
– Да, – с печальной улыбкой подтвердила миссис Кэндур.
– Но прежде чем я обращусь к вам за помощью, мне нужно чисто формальное подтверждение ваших действий в воскресенье. Просто для бумажки. Вы сказали, что весь день провели дома?
– Да, весь день. Жаль, что и не вечер тоже!
«Еще бы», – подумал Аллейн. И сказал:
– Вероятно, это сможет подтвердить ваша прислуга. Наверняка они запомнили, что вы весь день оставались дома.
– У меня только две горничных. Да, думаю, они должны вспомнить.
– Вы не против, если инспектор Фокс с ними побеседует?
– О, конечно, – сразу согласилась миссис Кэндур. – Наверное, вы хотите пообщаться с ними наедине, инспектор? Я позвоню.
– Спасибо, мэм, – поблагодарил Фокс. – Я их не задержу.
В комнате появилась та же опереточная служанка, что встретила их в прихожей, и вывела Фокса в коридор. Они слышали, как постепенно затихал голос.
– Итак… – миссис Кэндур мягко повернулась к Аллейну. – Итак, мистер Аллейн…
Инспектор подался вперед и пристально смотрел на нее до тех пор, пока она не опустила глаза. Потом спросил:
– Вы помните вечер, который мистер Огден устроил четыре недели назад?
– Минутку. Вы можете подать мне сигареты? Они на столе. Нет, не эти, – добавила она поспешно. – Те, что в большой коробке. А эти виргинские. Ненавижу виргинский табак.
Аллейн открыл первую коробку.
– Правда? – спросил он. – Кто их делает? Я таких не видел.
Он взял и понюхал одну из сигарет.
– Они отвратительные! Мне их кто-то прислал… Собираюсь выбросить. Наверное, что-то напутала прислуга… Так вы дадите мне сигарету, мистер Аллейн?
– О, простите, – ответил инспектор и принес другую коробку.
Он дал ей прикурить, наклонившись над диваном. Она неторопливо и со вкусом затянулась.
– А вы? – предложила она.
– Спасибо. Я предпочитаю виргинские, – ответил он. – Можно взять одну?
– Не стоит. Они ужасные. Невозможно курить.
– Хорошо. – Аллейн достал свой портсигар. – Вы помните тот вечер?
– У Сэмми Огдена? Месяц назад? Да, кажется, помню.
– Может быть, вы помните, не держал ли тогда месье де Равиньи в руках какую-то книгу?
Миссис Кэндур закрыла глаза и прижала кончики пальцев к опущенным векам.
– Дайте подумать. Да! – Она открыла глаза. – Я помню. Месье де Равиньи коллекционирует старые издания. Он лазил по полкам. Теперь я ясно вспомнила. Я говорила с отцом Гарнеттом и бедняжкой Карой. Потом подошел Сэмми. Месье де Равиньи ему крикнул: «Где вы это нашли?» А тот обернулся и ответил: «В книжном киоске. Что вы о ней скажете?» Отец Гарнетт тоже подошел к полкам. Он обожает книги. Они притягивают его как магнит.
– У вас прекрасная память, – похвалил Аллейн. – А эта книга его заинтересовала?
– Дайте подумать. Он подошел к полкам и… Постойте, что это была за книга? – Она вдруг ахнула. – Неужели… ну да! Это была она! Та самая, что вы нам показывали, про яды. Господи, так вот о чем вы говорите?
– Не волнуйтесь. Вам не о чем беспокоиться. Да, речь о той самой книге. Мы просто пытаемся за ней проследить.
– Но в таком случае она принадлежит Сэмми Огдену. Это его книга. Хотя он и не признался. Когда вы нам ее показывали, он просто сидел и… – Ее глаза загорелись, миссис Кандур сразу оживилась. – Вы понимаете, что это значит? Он промолчал!
– В самом деле, – кивнул Аллейн. Миссис Кэндур возбужденно заерзала на месте. – Однако потом он нам рассказал, что является владельцем книги. И что не заметил, как она пропала.
– Но… Хм. – Его собеседница была разочарована. Потом в ее взгляде снова вспыхнул огонек. Ее губы дрогнули. – Значит, это был француз. Я вам кое-что расскажу. Слушайте.
Аллейн молча ждал. Она понизила голос и придвинулась к нему поближе.
– Он – то есть Рауль де Равиньи – выставил себя полным дураком с Карой Куэйн. Она его поощряла. Вы же знаете этих иностранцев. Если бы я захотела… – Она хрипло рассмеялась. – Но у меня не было ни малейшего желания. Однажды мы с ним поссорились. Я не знала, как от него отвязаться. Тогда он переключился на Кару. Думаю, в отместку мне. А потом… Мне не хочется это говорить, но… Кара была ужасной женщиной. Я читала много книг по психоанализу и сразу поняла, что она без ума от отца Гарнетта. Де Равиньи тоже это понял. Я за ним следила. Я знала все. Он сходил с ума. А когда отец Гарнетт сделал ее Избранным сосудом, он быстро сообразил, что это значит. Вы меня понимаете?
Аллейн ограничился тем, что слегка наклонил голову.
– Наверное, для него это было слишком. Француз, страстный человек. Кельтский… Я хотела сказать – галльский темперамент. Почему он не сказал, что уже видел эту книгу? Вот что я хотела бы знать. Я ведь права, не правда ли? Вы согласны, что я права?
– Он унес книгу с собой? – спросил Аллейн.
Миссис Кэндур отвела глаза.
– Не знаю, но она его очень заинтересовала. Я сразу это поняла. Это было видно. Он спросил у Сэмми Огдена, где тот ее купил. Шарил по всем полкам, пока не нашел, что хотел.
– Мистер Огден утверждает, что он сам обратил внимание месье де Равиньи на книгу и что она его не слишком заинтересовала.
– Он только притворялся, что она его не интересует, – возразила мисс Кэндур. – Можете не сомневаться. Сделал вид, что ему до лампочки, чертов ублюдок.
Озадаченный этой внезапной грубостью, Аллейн не удержался от гримасы. Миссис Кэндур густо покраснела под своим макияжем и посмотрела на него с испугом.
– Боюсь, вы бог знает что обо мне подумаете, – пробормотала она, – но я знаю, что он за человек.
– Вы говорили про ссору с месье де Равиньи. Можно узнать об этом поподробнее?
Но миссис Кэндур ушла в глухую оборону. Пряча от него глаза, она стала что-то бормотать про самоуважение. Мол, их ссора не имеет никакого отношения к делу. Она не хочет об этом говорить. Аллейн все-таки попробовал поднажать и спросил, когда это случилось. Миссис Кэндур ничего не могла вспомнить.
– Это произошло в то же время, когда вы перестали посещать мисс Куэйн?
Удар попал точно в цель. Женщина побледнела так, что Аллейн испугался, как бы она не упала в обморок. Она резко отпрянула на свои подушки, словно ее обожгло пламенем.
– Что это за вопрос! На что вы намекаете? Почему вы спрашиваете?
– Не стоит так волноваться, – попытался успокоить ее Аллейн.
– Как я могу не волноваться, когда вы… Мне плохо. Я вас предупреждала. Вы должны уйти.
– Разумеется. – Инспектор встал. – Прошу прощения. Я не думал, что мой вопрос так на вас подействует.
– Дело не в вопросе. Это все из-за нервов. У меня нервный срыв.
Она всхлипнула, сжала кулаки и залилась слезами. Аллейн, бормоча извинения, направился к двери.
– Стойте! – крикнула миссис Кэндур. – Стойте! Послушайте.
Он обернулся.
– Нет, нет, – выпалила она с яростью. – Я не скажу ни слова. Ни слова. Оставьте меня.
Он вышел.
Фокс ждал его снаружи.
– Кажется, было немного шумно, сэр? – спросил он.
– Мягко говоря. Просто отвратительная сцена. Теперь останется осадок на всю неделю. Расскажу подробности в машине. Едем к Огдену.
По дороге на Йорк-сквер Аллейн описал детали своей встречи.
– Что вы об этом думаете? – спросил он.
– Судя по всему, миссис Кэндур пыталась закрутить роман с французским джентльменом, но у нее ничего не получилось. После этого ее чувства, видимо, поменялись на противоположные, как это часто бывает у таких женщин. Скорее всего, она не испытывала дружеских чувств и к мисс Куэйн, если учесть, что та заполучила сразу и месье, и преподобного. Вряд ли это привело ее в большой восторг.
– Вряд ли.
– Вопрос в том, – продолжал Фокс, методично развивая свою мысль, – сообщила ли она вам нечто такое, что подтверждает нашу версию или, наоборот, указывает в другую сторону? Вот что главное.
– Она сказала, что де Равиньи сам нашел книгу и что никто не обращал на нее внимания, пока Огден не спросил у француза, что он о ней думает. Миссис Кэндур подробно все это описала.
– По-вашему, она говорит правду?
– Хотел бы я знать, – ответил Аллейн.
– А отец Гарнетт?
– Он тоже видел книгу. Возможно, потом они рассматривали ее вместе. Проблема в том…
– Рассмотрел ли ее кто-нибудь из них настолько подробно, чтобы придумать план с цианистым натрием?
– Вот именно, братец Лис, вот именно. А как ваши успехи с той смазливой субреткой, которая проводила нас в гостиную?
– А, вы о ней. Ее зовут Рита. А кухарку – миссис Булсом. Добрая, приятная женщина – я про кухарку. Радушно приняла меня на кухне, отвечала прямо и открыто. По ее словам, в воскресенье без четверти два Рита подала кофе. Минут через десять она поднялась наверх, чтобы забрать чашки, и увидела, что миссис Кэндур лежит на тахте, курит и слушает радио. Все оставалось в том же положении, когда в половине четвертого Рита принесла чай, а потом они весь день слышали работавшее в гостиной радио.
– Не бог весть какое алиби. Удалось узнать какие-нибудь сплетни про эту… скажем так, не слишком приятную даму?
– Вы о миссис Кэндур? Прислуга от нее не восторге, сэр. Рита считает, что ее хозяйка почти всегда «под кайфом», а миссис Булсом, женщина весьма прямолинейная, говорит, что даже ее кошка ведет себя приличнее. Такая у нее манера выражаться.
– Я смотрю, вы развлекались вовсю, Фокс.
– Рита говорит, что миссис Кэндур подбивала клинья к месье и без конца ему звонила, а недели три назад пригласила его к себе, и у них произошла ссора. Служанки слышали, как хозяйка повысила голос, а когда он ушел, Рита вошла в гостиную и застала миссис К. в ужасном состоянии. После этого она ему больше не звонила, и месье не приходил. Примерно в то же время, по словам служанок, она перестала посещать мисс Куэйн.
– Что подтверждает и журнал посещений мисс Куэйн. Так-так, а вот и логово Огдена. Проследите за тем, чтобы я не упустил что-нибудь важное, Фокс. С Огденом надо вести себя поделикатней. Он так переживает из-за этой книги.
– Неудивительно, – хмуро заметил Фокс.
– Тут есть телефонная будка. Фокси, будьте добры, позвоните в Скотленд-Ярд. Я хочу узнать, нет ли ответа от мадам графини.
Фокс отсутствовал несколько минут. Он вернулся заметно помрачневшим.
– Пришел ответ. Мне его зачитали слово в слово. Он на французском, я понял только, что графиня находится в частной клинике и ее лучше не беспокоить.
– Даже не мечтайте! – воскликнул Аллейн. – Будьте уверены, я ее побеспокою, даже если для этого мне придется стать французским гинекологом.
Глава 23Мистер Огден у себя дома
Мистер Огден жил в старомодном двухэтажном дуплексе. Гостиная находилась почти на одном уровне с улицей и примыкала к маленькой прихожей, откуда крутая лестница вела наверх, в столовую и кухню, а затем в спальню и уборную. Американца обслуживала семья, жившая в подвальном этаже. Он сам открыл дверь и приветствовал детективов с сердечным, но несколько нервозным видом:
– Привет, привет! Смотрите, кто пришел! Добро пожаловать.
– Наверное, вас тошнит от одного нашего вида, – пошутил Аллейн.
– С чего это вы взяли? – возразил американец с наигранной веселостью. – Уверен, когда вся эта катавасия закончится, мы сможем стать хорошими приятелями.
– А до тех пор… – с улыбкой добавил Аллейн.
Мистер Огден неловко усмехнулся.
– Ну, сейчас, может, и нет, – признал он, – хотя я все равно постараюсь быть пай-мальчиком. Что нового, шеф?
– Почти ничего. Мы пришли взглянуть на ваш дом, мистер Огден.
Американец заметно побледнел.
– Ладно, – сказал он. – А в чем смысл?
– Не пугайтесь. Мы не станем искать труп в холодильнике.
– Эй, полегче! – воскликнул мистер Огден. – А то ваш английский юмор окончательно вгонит меня в ступор.
Он провел их по своему дому, больше напоминавшему меблированные комнаты. Но, судя по всему, самому мистеру Огдену все очень нравилось.
– Наверное, этот особнячок так и не оправился от шока с тех пор, как королева Виктория одобрила газовое освещение, – сострил он. – Кажется, что дом остался в прошлом. Посмотрите на этот камин. В Америке его бы сразу отправили в музей. Настоящий раритет! Когда я в первый раз его увидел, то подумал, что переместился лет на сто назад. Я спросил агента про центральное отопление, но тот так расстроился, что у меня не хватило духу вернуться к этой теме.
– В Лондоне полно современных домов, – не без обиды возразил Фокс, когда они вошли в кухню.
– Еще бы. Построенных фирмой «Рип ван Винкль и Ко». Не злитесь, инспектор, я шучу. Этот дом я выбрал как раз потому, что он старый и британский. Меня многое забавляет: надо покупать уголь для камина, а потом чувствовать себя так, словно лицом сидишь во Флориде, а спиной – на Аляске.
– Кухонька у вас очень милая, сэр, – не сдавался Фокс. – Посуда – современнее некуда!
– Ну, ее я немного обновил, – объяснил американец. – Холодильника тут не было, а видели бы местную утварь для готовки! Или как вам эта допотопная угольная плита? Глядя на нее, Джордж Как-Там-Его Стефенсон мог бы заново изобрести свой паровоз.
Фокс пробормотал что-то неразборчивое.
Завершив обход дома, они вернулись в гостиную. Мистер Огден пододвинул к камину кресла и поворошил кочергой горку тлеющих углей.
– Хотите выпить? – спросил он.
– Нет, спасибо, – ответил Аллейн.
Американец снова занервничал.
– Ну да, конечно, – пробормотал он. – После того, что случилось…
– Ради бога, мистер Огден, – запротестовал Аллейн, – к чему такие заключения? Мы при исполнении. А на службе полиция не пьет. Только и всего.
– Может быть, – с сомнением протянул мистер Огден. – Чем могу помочь, шеф?
– Мы все еще пытаемся распутать историю с книгой. Думаю, при желании вы действительно сможете нам помочь. Скажите, тот вечер, который вы устроили, проходил в этой комнате?
– Угу, – буркнул бизнесмен.
– А это – ваши книги, – продолжал Аллейн, указав на горстку потрепанных журналов и дешевых книжек, стопкой сваленных на полках.
– Да, моя библиотека. Не впечатляет? Я не фанат литературы.
– Я вижу, тут больше нет красных корешков, значит, «Химия» должна была выделяться на общем фоне.
– Пожалуй. Вид у нее был такой, словно она говорит: черт знает, как я сюда попала, – согласился мистер Огден, снова продемонстрировав свою склонность к фразочкам.
– Вы можете показать, где она стояла в тот вечер?
– Попробую.
Американец встал и подошел к книжному шкафчику.
– Да, наверное, смогу, – пробормотал он. – Месье де Равиньи поставил бокал рядом с пачкой журналов и немного расплескал напиток. Я это запомнил, потому что на полке остался след, и он тогда сильно из-за этого переживал. Равиньи позвал меня и начал извиняться, а я ответил: «Да черт с ней» – и тут увидел эту книгу. Вот почему я решил ее показать.
– Вы показали ему книгу? Уверены? Он не сам ее нашел и не держал ее в руках, когда вы подошли к шкафу?
Мистер Огден задумался. Очевидно, ему было ясно, насколько важен заданный вопрос. Он выглядел встревоженным, но ответил со своей обычной искренностью и простотой:
– Нет, сэр. Рауль де Равиньи не шарил по моим полкам. Я сам показал ему книгу. Больше того, шеф. Если бы я не ткнул его в нее носом, он бы ее и не заметил. Вообще-то, он сразу отвернулся и стал говорить Гарнетту, что поступил очень глупо, поставив бокал на полку.
– Но он мог увидеть ее до того, как поставил бокал.
– Да? Может быть. Но даже если так, причин нет подозревать Равиньи. Послушайте, шеф, я знаю, какую роль сыграла книга, и меня прошибает пот каждый раз, когда я вспоминаю, что она была моей. Но если вы думаете, что тут замешан Рауль де Равиньи, забудьте об этом. Он боготворил Кару. Он на нее молился.
– Да, я знаю, – рассеянно ответил Аллейн.
Фокс, внимательно разглядывавший книги, вдруг заметил:
– След от бокала все еще на месте. Это спирт. Он «съел» полировку.
– Разумеется, – кивнул Аллейн. – Что случилось с книгой после того, как вы показали ее де Равиньи?
– По правде говоря, не помню. Подождите… Да. Он вежливо пролистал ее, то есть без особого интереса, и передал Гарнетту.
– А дальше?
– Не помню. Наверное, мы о чем-то заговорили и отошли от шкафа.
– Что вы делали до того, как произошел инцидент с бокалом?
– Без понятия. Разговаривал.
– Вы беседовали с миссис Кэндур, мисс Куэйн и мистером Гарнеттом?
– Ну да. Уже навели справки? Да, наверное, так все и было. Мы стояли у огня и болтали, как-то так.
– И вы не помните, видели книгу после этого вечера или не видели?
– Нет, хотя не помню и того, что я ее не видел до того дня, как этот пацаненок зашел за книжками Гарнетта. А вот с тех пор она точно исчезла. Я в этом уверен. На сто процентов.
– Это очень важный момент. Получается, что…
Аллейн не договорил и, помолчав немного, добавил:
– Полагаю, мистер Огден, я могу быть с вами абсолютно откровенным. Скажите прямо, вы считаете, что книга исчезла в тот вечер, когда вы устраивали прием?
– Если честно, шеф, я не уверен. Не знаю. Могу сказать одно: я готов поставить две штуки баксов на то, что Равиньи тут ни при чем.
– Кто вам прислуживает и делает работу по дому?
– Девчонка Прескоттов. Дочка привратника.
– Мы можем с ней поговорить?
– Почему нет? Она сидит в подвале, который они называют «квартирой». Я ее позову.
Американец вышел в коридор и крикнул:
– Эй, Элси! Подойди сюда, ладно?
Из-под земли ответил чей-то голос. Мистер Огден с улыбкой вернулся обратно.
– Сейчас придет. Ее старик чистит и гладит, мать готовит еду, а Элси наводит порядок в доме. Звонок не работает с тех пор, как в тысяча восемьсот двадцать пятом они забыли его починить.
Элси оказалась приятной миловидной девушкой. Она была опрятно одета и казалась бойкой и смышленой.
– Привет, Элси. Эти джентльмены хотят тебя кое о чем спросить.
– Речь идет о книге, которую украли у мистера Огдена, – объяснил Аллейн. – Она очень ценная, и он попросил нас ее найти.
Элси встревожилась.
– Не волнуйтесь, – успокоил ее Аллейн. – Мы думаем, ее взял уличный торговец, заходивший к нему в дом. Вы помните вечер, когда мистер Огден устроил большой прием? Недели три назад?
– Да, сэр. Мы собирали на стол.
– Прекрасно. А на следующий день вы убирались в комнате?
– Да, сэр.
– И пыль с полок стирали?
– Конечно, сэр. Там бог знает что творилось. Один джентльмен разлил бокал. Вон там, сэр.
Она показала на полку.
– Какие-то книги пострадали?
– Только одна, та, что стояла рядом. Она была вся в пятнах.
– Что за книга?
– Я не запомнила название, сэр. Она была в коричневой обертке. Под ней ничего не разглядишь.
– А красной книги там не было?
– Вы имеете в виду такую толстую, с потрепанной обложкой? Я уже давно ее не видела… Ну, некоторое время.
– Ее мы и пытаемся найти. Вы думаете, в то утро ее уже не было на месте?
– Да, сэр, не было. Понимаете, она всегда стояла рядом, и я сразу заметила, что ее там нет, потому что подумала: жаль, я бы ничуть не расстроилась, если бы кто-то залил это старье. Ведь тогда я еще не знала, какая она ценная, сэр. Я просто положила запачканную книжку к огню, чтобы просушить, а потом поставила обратно. Обертку снимать не стала, потому что не хотела ее трогать. Она была такая аккуратная, из лощеной бумаги.
Аллейн покосился на мистера Огдена, который начал медленно краснеть.
– Но это была не та старая книга, сэр. Старая книга была толще и без обложки. Я еще сказала мистеру Огдену: «А где же красная книга?» Помните, сэр? Вы тогда все их просматривали, не осталось ли где пятен.
– Господи, а ведь и правда! – воскликнул мистер Огден.
– Прекрасно, Элси. Значит, вы абсолютно убеждены, что красной книги на полке не было?
– Да, сэр, абсолютно. Там стояло пять книжек в оберточной бумаге и те, что вы видите сейчас. Я хорошо это помню, потому что дело было как раз перед выходными, и я очень переживала, что мистеру Огдену придется справляться самому: готовить еду и все такое. Мне хотелось, чтобы все было в порядке, ничего не пропало и так далее, поэтому я все и запомнила.
– Большое спасибо, Элси.
Служанка вышла с гордым видом.
– Хорошо, что она не заглянула в эту книгу, – сухо заметил Аллейн. – Что это было, мистер Огден? Петроний?
– Проклятье! – выругался американец.
– Фокс, нам пора идти. – Аллейн подошел к полкам. – Да, де Равиньи оставил здесь отметину. След довольно длинный. Что это было?
– Виски с содовой.
– Ну что ж, – кивнул инспектор, – попробуем выяснить, что мистер Гарнетт делал с «Занимательной химией».
– Послушайте, – начал мистер бизнесмен, – если Гарнетт…
Он оборвал себя на полуслове.
– Ладно, я молчу, – пробормотал он мрачно.
– Идемте, Фокс, – продолжал Аллейн. – Мы и так слишком задержали мистера Огдена. Надо подарить что-нибудь Элси, пусть купит себе новую шляпку. Она так быстро сбежала, что я не успел ее поблагодарить. Ничего, встретим ее на обратном пути.
Они попрощались. Элси попалась им в маленькой прихожей. Аллейн подмигнул Фоксу, и тот направился дальше. Минут через пять инспектор присоединился к нему в машине.
– На редкость болтливая особа, – сдержанно заметил Фокс.
– Верно. Кроме бесконечных благодарностей, я услышал про неудачный брак ее сестры, тайну каминной кочерги (похоже, Элси считает, что кто-то грызет ее по ночам), ее юного ухажера, который обожает детективы, а также о том, как мистер Огден разбил новую тарелку и почему Элси любит полицейских. Заодно она вспомнила, как Клод приезжал за книгами. Говорит, что положила их ему в сумку. Огдена дома не было, как он и сказал. Элси уверяет, что книг было шесть, и это довольно странно, потому что раньше она говорила о пяти. Который час?
– Полшестого.
– В шесть у меня встреча с Принглом. Надеюсь, он будет дома. Вот что, Фокс, давайте я высажу вас на Ноклэтчерс-роу. Если Гарнетт у себя, расспросите его, что он делал с книгой на приеме Огдена. Только действуйте поаккуратней. Хорошо бы хоть раз услышать правду из его прекрасных уст. Разумеется, Гарнетт будет клясться, что чист как младенец, но постарайтесь вытянуть из него как можно больше. Если останется время, поговорите с неотразимым Клодом. Спросите, сколько книг он забрал у Огдена. Скорее всего, он ответит, что не помнит, но все равно спросите. Да, и узнайте у Гарнетта, просмотрел ли он книги, после того как они прибыли. Сделаете, Фокс?
– Конечно, сэр. Что вы думаете о расследовании? Кажется, картина начинает проясняться?
– Именно так, Фокс, именно так. Дело идет к концу. У меня почти не осталось никаких сомнений. А у вас?
– Нет. Похоже, вы правы.
– Для ареста улик пока, конечно, недостаточно. Возможно, телеграмма из Австралии подкинет нам хороших новостей, но главное – мне позарез нужно пообщаться с мадам де Барсак. Вы не ошиблись. Она находится в частной клинике. Телеграмму прислал ее дворецкий. Остается надеяться, что письмо Кары Куэйн все же сохранилось. Завтра я позвоню во французскую полицию. Сапино из детективного отдела – мой старый друг. Может быть, ему удастся деликатно разузнать, что там и как. А, вот и Ноклэтчерс-роу. Ваш выход, Фокс. С Принглом я побеседую один. Надо намекнуть ему, что мы знаем о его воскресном визите в храм, не выдавая при этом источник информации. Мне придется блефовать, и я сделаю это лучше, если вы не будете стоять над душой. Не исключаю, что дело дойдет до крайних средств. Уоткинс и Бэйли ждут меня на месте. В Скотленд-Ярд вернусь поздно вечером. Черт бы побрал эту работу!
Когда Аллейн прибыл на Лоуэр-Слоун-стрит, его встретили сержанты Бэйли и Уоткинс.
– Встаньте у двери напротив, – распорядился инспектор, – и постарайтесь не выглядеть как ищейки. Если я подойду к окну, быстренько идите наверх. Но надеюсь, этого не произойдет.
Он поднялся по лестнице в квартиру, где жил Морис Прингл.
Морис выглядел как человек, только что переживший катастрофу. Лицо у него было цвета мокрого цемента, под глазами набухли темные мешки, а одежда имел такой вид, словно он весь день провалялся в ней в постели. Аллейн заговорил с ним жестким тоном:
– Добрый вечер, мистер Прингл. Вид у вас ужасный.
– И самочувствие тоже, если вам интересно, – пробормотал Прингл. – Присядете?
– Да, спасибо.
Аллейн сел и холодно уставился на Мориса.
– В чем дело? – спросил молодой человек. – Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы поглазеть на мою физиономию?
– В том числе и для этого, – сухо ответил детектив.
– И как, черт возьми, это понимать? Знаете что, инспектор Аллейн – кажется, вас так зовут, – я сыт по горло вашими приемчиками. Строите из себя джентльмена-полицейского?
– Нет.
– Тогда кто вы такой?
– Просто полицейский.
– Буду вам весьма признателен, – высокомерно бросил Морис, – если вы поскорей закончите со своим делом. Меня ждут дела.
