Текст книги "Смерть в экстазе. Убийство в стиле винтаж (сборник)"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Найджел был изумлен. Глаза его нового знакомого неестественно блестели. Лицо сияло лихорадочным весельем. Он напоминал разболтанную и перекрученную куклу, которая вот-вот сломается. Морис говорил громко и без остановки, смеясь каждому своему слову. Он без конца повторял, что у них полно времени.

– Гора времени. Пятьсот галлонов времени. Время, неизвестный компонент небесного коктейля. Время, источник вечного хмеля. Джейн, ты выглядишь чертовски соблазнительно, мой ангел. «Ты не ангел, я не святой».

Он присел на подлокотник кресла и начал гладить ее по шее. Потом вдруг наклонился и поцеловал в плечо.

– «Но ты такой блистаешь красотой». Не двигайся.

Джейни застыла, с несчастным видом глядя на Найджела.

– Кажется, нам пора, – заметил журналист. – Уже восьмой час.

Морис опустился рядом с Джейни и прижал ее к себе. Он обвил ее руками и прижался щекой к ее голому плечу.

– Поедем с ним, Джейни? Или пойдем туда, где «ангелы дрожат»?

– Хватит, малыш. Не будем портить вечеринку мистеру Басгейту. Вставай.

Он громко рассмеялся и оттолкнул ее от себя.

– Отлично! – воскликнул он. – Отлично. Я предвкушаю вечеринку.

Они поужинали в «Хангэрия». Морис вел себя очень весело и шумно. Он пил много шампанского и почти не ел. Найджел с облегчением вздохнул, когда они ушли. В театре Морис немного успокоился. В конце второго акта он вдруг прошептал, что у него адски болит голова, и согнулся в кресле, сжав голову руками. Сидевшие рядом зрители, очевидно, понимали, что он пьян. Найджел чувствовал себя неловко. Когда упал занавес и включили свет, Морис полулежал, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами и бледным лицом.

– Вы в порядке? – спросил журналист.

– Да, все замечательно, – ясным голосом ответил Морис. – Что, уже закончилось?

– Да, – быстро ответила Джейни. – Вставай, Морис. Играют гимн.

С измученным видом он поднялся, но потом, пока они шли к выходу, держался довольно бодро. В такси Морис сидел абсолютно неподвижно, сложив руки на коленях. В свете мелькавших за окном уличных фонарей Найджел видел, что его глаза открыты. Зрачки были размером с булавочную головку. Найджел вопросительно взглянул на Джейни. Она слегка кивнула.

– Я вас провожу, Прингл, – предложил Найджел.

– Нет, спасибо, – ответил он громко.

– Но, Морис…

– Нет, спасибо; нет, спасибо; нет, спасибо! Проклятье, вы что, не можете просто оставить меня в покое?

Он вылез из машины, резко хлопнул дверцей и, не оглядываясь, побежал к подъезду по ступенькам лестницы.

– Пусть идет, – пробормотала Джейни.

Найджел назвал водителю адрес: «99, Йоменс-роу», – и они уехали.

По дороге Джейни начала смеяться:

– Очаровательные у вас сегодня спутники. Вам когда-нибудь грубили так откровенно? Вас это должно было развлечь.

– Перестаньте, – возразил Найджел. – Мне плевать. Просто жалко вас обоих.

– Очень мило с вашей стороны. Не волнуйтесь, я не стану устраивать истерику. Вашей Анжеле повезло. Передайте ей мои слова. Впрочем, не стоит. Пожалуйста, не говорите со мной.

Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Провожая ее до двери, Найджел предупредил:

– Я приеду завтра утром. Не очень рано, так что выспитесь как следует. И прошу вас, подумайте о том, что гораздо лучше все рассказать инспектору.

– Откуда вам знать, – возразила Джейни.

Глава 21
Джейни нарушает обещание

Найджел вернулся домой в половине одиннадцатого. И сразу позвонил Аллейну:

– Не спите?

– Сплю? Я только из Скотленд-Ярда.

– Чем вы там занимались?

– Текущей работой.

– Вы всегда так говорите, когда хотите от меня что-то скрыть.

– Правда? А вы чем занимались?

– Шпионил за парой глупцов.

– Вы о них такого мнения?

– И вы будете такого же, когда я все расскажу. Она очень милая глупышка, а вот он – чертовски неприятный парень. Слушайте, Аллейн, Прингл что-то прячет в рукаве. Вчера вечером…

– Стоп! Не называйте имен по телефону. Возможно, ваша домовладелица лежит на животе за дверью.

– Хотите, чтобы я к вам приехал?

– Ни в коем случае. Ложитесь спать и приезжайте завтра утром в Ярд.

– А я ждал, что вы меня поблагодарите. Я прескверно провел время, выбросил кучу денег на шампанское – и все ради торжества правосудия. Честное слово, Аллейн, вечер был ужасный. Прингл под завязку накачался дурью…

– Никаких имен по телефону. Я вам благодарен. Что бы мы делали без нашего мистера Басгейта? Сможете приехать завтра в девять?

– Наверное. Но я хочу, чтобы вы съездили со мной к Джейни Дженкинс. Думаю, если постараться, она расскажет вам о Мо…

– Никаких имен!

– Но почему? Кто может нас подслушивать? А как же вы сами разговариваете с другими? Или, по-вашему, мисс Уэйд забралась на телефонный столб и подключилась к проводам?

– Спокойной ночи, – сказал Аллейн.

Найджел сел за стол и написал статью о красоте и шарме Кары Куэйн. Он собирался проиллюстрировать ее двумя фотографиями, которые нашел в ее квартире. Потом мысленно выругал Аллейна и пошел спать.

На следующее утро он ровно в девять приехал в Скотленд-Ярд и нашел инспектора в его кабинете.

– Привет, – поздоровался тот. – Присядьте и закуривайте. Я сейчас освобожусь. Только что звонили из Нью-Йорка. По их сведениям, мистер Огден невинен как младенец. Я говорил с ними вчера вечером, очень толковые ребята. Золотодобывающая компания «Огден – Шульц» невелика, но пользуется уважением. Они неплохо заработали во время золотой лихорадки тридцать первого, но потом не особенно процветали. О мистере Гарнетте ничего не известно. Парни в Нью-Йорке пытаются разузнать про тот сверхуспешный слет «возрожденцев» в 14-м году. Правда, с тех пор этот прохиндей наверняка раз сто поменял имя.

Он нажал кнопку настольного звонка и вручил появившемуся констеблю конверт и телеграфный бланк.

– Телеграмму в Австралию, – распорядился Аллейн, – и «молнию» во Францию. Но сначала прочтите ее вслух.

Констебль, путаясь в словах, прочел на французском длинное послание графине де Барсак. Судя по тому, что смог разобрать Найджел, в нем сообщалось о смерти мисс Куэйн и о посылке вслед за телеграммой пояснительного письма, а также выражалась настоятельная просьба всей лондонской полиции ни в коем случае не уничтожать какие бы то ни было письма или документы, связанные с мисс Карой Куэйн. Констебль вышел с почтительным, но ошалелым видом.

– И что это значит? – спросил Найджел.

Аллейн рассказал ему о письме к графине де Барсак и новом завещании.

– У меня есть его копия, – добавил он. – Если не считать дома для де Равиньи и трех сотен в год для нянечки, все достанется сиятельнейшему Гарнетту.

– Мисс Куэйн переписала его в воскресенье?

– Да, в половине четвертого. Она даже проставила на нем дату.

– Это очень важно, – заметил Найджел.

– Верно, – сухо согласился Аллейн.

– Примерно за полчаса до этого, – настойчиво продолжал журналист, – она вернулась после загадочного визита в храм, и у нее было время все обдумать и изменить завещание, основываясь на том, что, судя по всему, произошло в квартире Гарнетта.

– Пожалуй.

– Может быть, она узнала о коммерческой сделке, благодаря которой появился Храм Священного пламени? Или услышала что-то нелицеприятное о самом Гарнетте и решила сделать широкий жест, чтобы доказать свою веру в его святость? Разве не на это указывает записка, найденная в портсигаре?

– Я должен ответить, или это риторический вопрос?

– Просто скажите, что вы сами об этом думаете? Насчет нового завещания.

– Если мы правы, предполагая, что беседа с неизвестным лицом, состоявшаяся в воскресенье примерно в два сорок пять пополудни, каким-то образом повлияла на дело, и если неизвестное лицо действительно является убийцей, тогда перемены в завещании, скорее всего, напрямую связаны с тем разговором. Если это и вправду так, все сводится к одному-единственному человеку. Но на самом деле у нас нет ничего определенного. Быть может, мисс Куэйн просто заметила, что Клод прикладывается к бутылочке «инвэлид порт», и написала об этом Гарнетту. А завещание изменила потому, что ей вдруг захотелось все оставить Гарнетту. Возможно, воскресная встреча тут вообще ни при чем. Доброе утро, Фокс.

– Доброе утро, сэр, – ответил Фокс, появившийся в кабинете во время их беседы. – Почему это «воскресная встреча ни при чем»? Доброе утро, мистер Басгейт.

– Потому что это вполне возможно, Фокс. Мы по-прежнему находимся в зыбкой области предположений. Остается только надеяться, что мадам де Барсак не уничтожила письмо мисс Куэйн. Я телеграфировал ей вчера вечером, но не получил ответа. Сейчас отправил вторую телеграмму. Можно обратиться во французскую полицию, но мне бы не хотелось вмешивать ее в это дело. Но и письмо нам нужно позарез.

– Его часть отпечаталась на промокашке, разве нет? – спросил Фокс.

– Отдельные фрагменты. К счастью для нас, мисс Куэйн использовала плотную бумагу и толстое перо. Отсюда большой расход чернил и в результате – хорошие отпечатки на промокашке. Вот, смотрите. Думаю, перевод вам не требуется, старый полиглот?

– А можно мне? – попросил Найджел.

– Да. Но не вздумайте это публиковать.

Фокс достал свои очки и вместе с Найджелом принялся читать оставшиеся на промокашке слова.

 
Raoul est tout-а-fait impitoyable —
Une secousse electrique me bouleversa —
Cette supposition me révoltait, mais que voul —
Alarmé en me voyant —
il pay – a-ses crimes.
le placerent en qualite d’administrateur[28]28
  Рауль совершенно бессердечен…
  Это поразило меня как удар тока…
  Одна мысль об этом приводит меня в ужас, но если…
  Испугалась, что меня увидят…
  Он запла… за свои преступления…
  Вложения, сделанные управляющим…


[Закрыть].
 

– Что такое «secousse»? – спросил Фокс.

– Шок, удар.

– Она хочет сказать, что ее ударило током, сэр?

– Это образное выражение, Фокс. Ее что-то потрясло. Письмо написано в немного взвинченном, можно сказать, истеричном стиле. Не советую вам использовать такие фразы.

– А вы что об этом думаете, мистер Басгейт? – обратился к журналисту Фокс.

– Она была очень взволнована, – ответил Найджел. – Первый отрывок довольно ясен. Рауль – то есть де Равиньи – абсолютно холоден, безжалостен. У нее был шок. Потом ее ужаснула пришедшая ей в голову… как это правильно перевести?

– «Эта возможность приводит меня в ужас», – перевел Аллейн.

– Да. Потом кого-то напугало ее присутствие. Говорится, что кто-то – я предполагаю, что здесь стояло слово «payera» – заплатит – за свои преступления. В конце речь идет о доверенном лице. Тут все ясно. Это Гарнетт, – возбужденно продолжал Найджел. – Он назван доверенным лицом в ее новом завещании. Черт возьми, она все время говорит о Гарнетте!

– Не считая того места, где пишет о де Равиньи? – сдержанно заметил Аллейн.

– Ну да, конечно, – кивнул Найджел. – Силы небесные! Вы думаете, она все рассказала де Равиньи?

– Не хочу строить догадки. Но, по-моему, вы слишком вольно интерпретируете последнюю фразу. Так что там насчет Джейни Дженкинс?

Найджел начал рассказывать о вчерашнем вечере. Оба детектива слушали его молча и внимательно.

– Вы отлично справились, – похвалил Аллейн, когда журналист закончил. – Спасибо, Басгейт. Хочу только уточнить те слова, которые вы услышали из благоуханных глубин своего гардероба. Мистер Прингл попросил мисс Дженкинс придерживаться общей версии насчет воскресных событий?

– Да.

– А мисс Дженкинс спросила, не связано ли это с его сигаретами?

– Все верно.

– Прекрасно! Вы договорились, что приедете к ней сегодня утром?

– Да. Перед судебным заседанием.

– Не против, если я поеду вместо вас?

– Нет, если вы пообещаете, что потом все расскажете.

– Который час?

– Половина десятого, – ответил Фокс.

– Я поехал. Увидимся в суде.

Аллейн взял такси до Йоменс-роу. Дом Джейни находился в конце улицы. Инспектор подумал: это что-то среднее между богемной студией и ночлежкой. На ступеньках сидела кучка обтрепанных детишек.

– Привет, – сказал Аллейн. – Во что играете?

– Мы не играем. Просто болтаем, – ответил сильно замызганный мальчуган.

– Ясно, – кивнул инспектор. – Кто хочет позвонить для меня в дверь?

Произошла небольшая потасовка за право сделать звонок.

– Готово, мистер! – крикнул самый рослый из мальчишек.

Какой-то карапуз свалился со ступеньки и ударился в рев.

– Стэ-энли-и! – донесся женский вопль из верхнего окна. – Что с твоим младшим братом?

– Я ни при чем, это он! – ответил Стэнли, указывая на Аллейна.

– Мне очень жаль, – произнес инспектор. – Он не ушибся?

– Будет орать, пока вы не возьмете его на руки, – сообщил Стэнли.

Аллейн поднял ребенка на руки. Тот немедленно схватил его за нос, завизжал еще громче и начал колотить другой рукой по лицу.

В разгар этой сцены дверь распахнулась, и на пороге появилась Джейни.

Инспектор быстро поставил малыша на землю, дал Стэнли шиллинг за труды, взял свою шляпу и спросил:

– Можно войти, мисс Дженкинс?

– Инспектор Аллейн? – удивилась Джейни. – Да, конечно.

Когда она закрывала дверь, Стэнли воскликнул: «Он коп, кру-уто!» – а малыш заревел изо всех сил.

Джейни молча провела его наверх в свою студию. У газового камина стоял одинокий стул. Комната выглядела опрятно, но слегка уныло.

– Хотите присесть? – без особого энтузиазма спросила Джейни.

– Я принесу второй стул, – предложил Аллейн и, сделав это, занял место у камина.

– Наверное, вас прислал мистер Басгейт? – спросила Джейни.

– Да, верно.

– Я была дурой.

– Почему?

– Потому что подружилась с вашим… другом.

– Напротив, – возразил Аллейн, – вы поступили очень мудро. Если бы это не прозвучало так самонадеянно, я бы сказал, что вы поступили бы еще лучше, подружившись со мной.

Джейни невесело рассмеялась.

– Бла-бла-бла, – сказала она.

– Нет, не «бла-бла-бла». Вы не убивали мисс Куэйн?

– Надеюсь, вы не ждете, что я отвечу «ошибаетесь».

– Я хочу услышать хоть какой-нибудь ответ.

– Что ж, – Джейни пожала плечами, – я не убивала мисс Куэйн.

– А мистер Прингл не убивал мисс Куэйн?

– Нет.

– Вот видите, – улыбнулся Аллейн, – как легко найти общий язык. Где мистер Прингл был в воскресенье в три часа дня?

Джейни еле слышно ахнула.

– Я уже говорила.

– А я спрашиваю снова. Где он был?

– Здесь.

– Это то, что вы решили говорить следствию? – сухо спросил Аллейн. – Жаль.

– Что вы имеете в виду?

– Это неправда. Возможно, он у вас обедал, но не оставался дома целый день. Он поехал в храм.

– Но откуда вы…

– Знаете, что в таких случаях говорят в детективах? «Я не знал, но вы только что мне сказали».

– Вы ужасны! – воскликнула вдруг Джейни. – Ужасны, ужасны!

– Не надо кричать, – мягко заметил Аллейн. – Это просто детективное клише, и я бы в любом случае узнал правду.

– Вы пришли ко мне шпионить! Прокрались в мой дом и нашли больное место! Притворились другом, а сами расставили ловушку, чтобы повредить тому, кто… кто не в силах сам за себя постоять.

– Да, – ответил он, – такова моя работа.

– Наверное, вы гордитесь своей ловкостью.

– Для меня это скорее рутина.

– Я нарушила слово, – пробормотала Джейни. – Я больше не могу ему помочь. Все кончено…

– Глупости! – резко перебил Аллейн. – Не надо сгущать краски.

Что-то в его тоне заставило ее замолчать. Несколько секунд девушка внимательно смотрела на инспектора, потом спросила тихо и серьезно:

– Вы подозреваете Мориса?

– Я начну его подозревать, если вы оба и дальше будете беспардонно врать. Выкладывайте начистоту. Вы знаете, зачем он в этот день поехал в храм?

– Да, – ответила Джейни. – Думаю, что знаю. Хотя он мне не сказал.

– Это как-то связано с его пагубной привычкой?

– Значит, он вам об этом говорил?

– Конечно. Мы сделали анализ сигарет мистера Гарнетта и нашли героин. Но, судя по всему, мистер Прингл не ограничивался одними сигаретами. Верно?

– Да, – прошептала Джейни.

– И, очевидно, во всем виноват мистер Гарнетт.

– Да. – На секунду она замялась, но потом вздернула подбородок и решительно повторила: – Да.

– Хорошо, – кивнул Аллейн. – В котором часу мистер Прингл покинул вашу студию?

Джейни продолжала внимательно и серьезно на него смотреть. Вдруг она опустилась на колени посреди ковра и протянула руки к камину, одновременно повернув голову к инспектору. Это выглядело неожиданно и очень выразительно. Казалось, она приняла какое-то решение и поэтому позволила себе расслабиться.

– Я все расскажу, – произнесла она. – Он вышел отсюда примерно в половине третьего. Точно время не помню. Морис сильно нервничал, и с ним было… трудно. Он выкурил подряд три сигареты, больше у него не было. Потом мы поссорились.

– Вы можете сказать из-за чего?

– Могу. Мистер Аллейн, простите, что вела себя слишком грубо. Наверное, я набралась плохих манер от Мориса. На самом деле я вам доверяю. Может, это не самое подходящее слово, ведь вы вряд ли считаете, что он ни в чем не виноват. Но я знаю, что он не виновен, и верю, что рано или поздно вы это поймете.

– Хорошо сказано, – одобрил Аллейн.

– Ссора произошла из-за… меня. Обычно, накурившись этого зелья, он хочет заниматься любовью. Не обязательно со мной, просто я оказываюсь рядом. Я не собираюсь строить из себя невинную особу, тем более что сейчас таких нет. Меня не пугает страсть, и я могу о себе позаботиться, но в Морисе есть что-то такое, чего я боюсь. Что-то кошмарное… Иногда он сосредотачивает свои… чувства на какой-то одной детали – например, на моем запястье или какой-нибудь точке на руке. Это жутко и приводит меня в ужас.

Она говорила очень быстро, без колебаний и смущения, словно ее радовала возможность выговориться.

– В воскресенье было то же самое. Он крепко держал меня за руку и целовал ее с нижней стороны. В одно и то же место, снова и снова. Я просила его остановиться, но он словно не слышал. Мне стало страшно. Я не могу передать… Я стала сопротивляться, но он не обращал внимания, и тогда я ударила его по лицу. Произошла скверная сцена. Я твердила ему, что он катится в пропасть и тянет меня за собой, и все из-за наркотиков. Потом мы сцепились из-за отца Гарнетта. Я винила его во всем, говорила, что он прогнил насквозь. Вспомнила про Кару.

Она вдруг замолчала.

– Его это рассердило?

– Безумно. Чудовищно. В какой-то момент я по-настоящему испугалась. Он пробормотал, что если они действительно это делали… Вы понимаете?

– Да, – ответил Аллейн.

– Вдруг он меня отпустил. Только что кричал во весь голос, а тут заговорил мягко и спокойно. Сказал, что поедет на квартиру отца Гарнетта и возьмет еще… героина. «Хорошенькую порцию», – сказал он. Морис объяснил, что отец Гарнетт хранит его в спальне и он возьмет, сколько ему нужно. Потом тихо рассмеялся и ушел. Когда вечером мы снова встретились, он, видимо, уже принял новую дозу и делал вид, будто ничего не произошло. Вот как проводит время парочка молодых влюбленных.

Джейни все еще стояла на коленях возле Аллейна. Она сильно побледнела, ее колотил озноб.

– Простите, – пробормотала она. – Как глупо. Не понимаю, что со мной…

– Все в порядке, – успокоил ее Аллейн. – У вас шок из-за всех этих переживаний.

Она положила ладонь на его колено, и через секунду он мягко накрыл ее рукой.

– Спасибо, – поблагодарила она тихо. – Мы увиделись с ним только вечером. Когда вы нас отпустили, я проводила его домой. Он сказал: я должна говорить, будто он весь день провел у меня. Я обещала. Да, я обещала: вот что самое ужасное. Он сказал: «Если они возьмут не того человека…» – и замолчал. Потом я вернулась к себе. Это все.

– Ясно, – кивнул Аллейн. – У вас случайно не найдется бренди?

– Есть немного, вон там.

Инспектор снял с дивана покрывало и набросил ей на плечи. Потом нашел бутылку бренди и налил полную рюмку.

– Выпейте залпом, – посоветовал он.

– Ладно, – ответила она, трясясь всем телом. – Я умею пить.

Она опрокинула рюмку, и на ее щеках появился легкий румянец.

– Какой же я была дурой! Наверное, это потому, что я все держала в себе.

– Вот еще одна причина доверять полиции, – сказал Аллейн.

Она рассмеялась и снова положила руку на его колено.

– Тем более что все мы люди, – добавил Аллейн и встал со стула.

– Боюсь, вы не слишком похожи на человека, которому хочется довериться, – сухо заметила Джейни. – Впрочем, вы все-таки человек, иначе я бы этого не сделала. Нам пора ехать в суд?

– Да. Я могу вас подвезти, если вы не против прокатиться на полицейской машине.

– Не стоит, мне еще надо забрать Мориса.

– Что ж, в таком случае я удаляюсь. С вами все в порядке?

– Не скажу, что я в восторге от предстоящего визита. Мистер Аллейн, мне придется повторить… все, что я сказала… судебному следователю?

– Все зависит от самого следователя. Если бедняга страдает ревматизмом, процесс может оказаться довольно мучительным. Но, насколько я знаю, у этого джентльмена со здоровьем все в порядке. Нас ждет небольшое шоу и отсрочка заседания.

– Отсрочка? Зачем?

– О, – мягко ответил Аллейн, – чтобы наверняка заработать свои деньги, зачем же еще?