Текст книги "Война чувств"

Автор книги: Наташа Колесникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12

Травников положил черный дипломат на журнальный столик, зачем-то поправил его. Людмила сидела на диване, призывно глядя на него и не понимая, почему Стас не бросается на нее, а возится с каким-то дурацким кейсом?

– Ста-ас, – не выдержала она. – Зачем ты притащил его сюда? Не мог оставить на кухне?

– Прости, дорогая, не мог. Я примчался из офиса, в дипломате важные документы, их нельзя выпускать из виду.

– Боишься, украдут? Я? Или, может, Лерка?

– Береженого Бог бережет, это очень важные документы, прости, Люси…

Травников присел рядом, обнял Людмилу, нежно коснулся губами ее губ. Дрожа всем телом, Людмила крепко обхватила его широкие плечи, прижалась грудями к его груди. Она со стоном покусывала его губы, с некоторым удивлением чувствуя, что они уже не такие сладкие, как ей представлялось, не такие мягкие и шаловливые. Она отстранилась.

– Ты не хочешь меня, Стас?

– Напротив, я так сильно тебя хочу, что… просто теряюсь. В последнее время много думал о тебе, и вдруг эта встреча… Ну прямо чудо. Прости, мне нужно привыкнуть к мысли, что это реальность, ты моя, ты рядом со мной.

Людмила подумала, что мог бы уже привыкнуть, разве она не доказала, что хочет быть с ним? Но тут же мысленно пожурила себя. Это же не грубый, бесчувственный Дмитрий, а Стас, мужчина утонченный, конечно же, он волнуется. А сама она разве не волновалась?

– Все нормально, Стасик. – Она легла на диван, притянула его к себе. – Мы вместе, и все будет замечательно. Помнишь, как ты меня раньше целовал? Сначала дурачился, просто долго чмокал меня в губы. Я уже хотела вцепиться в них зубами и не отпускать, а ты все чмокал и чмокал, прямо-таки до белого каления меня доводил. Помнишь?

Травников ласково откинул ее светлые волосы, провел ладонью по щеке, а потом усмехнулся и чмокнул Людмилу в губы. Потом еще и еще. Она застонала, выгнула спину.

– Ох, Стас… А потом ты вдруг начинал целовать только верхнюю губу, мне хотелось, чтобы обе, а ты не слушался, смеялся и говорил, что сразу две тебе не осилить. Ты просто нахалом был, Стас… Издевался надо мной, а я… я просто балдела от этого.

Он сжал губами ее верхнюю губу, принялся медленно расстегивать пуговицы на красной блузке, раздвигая ладонью красный шелк и обнажая ее набухшие груди. Он тяжело дышал, а увидев молочную белизну нежной кожи на фоне красного шелка, судорожно вздохнул и уже целовал Людмилу по-настоящему, неистово впиваясь в ее жадные губы, касаясь языком ее языка, отрываясь, чтобы полюбоваться уже не только красивой женской грудью, но и чуть припухшим животиком Людмилы, таким соблазнительным и возбуждающим!

Все пуговицы были расстегнуты, Людмила приподняла плечи, позволяя снять блузку, и снова легла. Счастливая улыбка блуждала на ее ждущих, зовущих губах.

– Ты очень красивая, я всегда это знал, – пробормотал Травников.

– А я всегда хотела только тебя, – простонала в ответ Людмила.

Она избавила его от пиджака, потом расстегнула ремень на его брюках, дернула вниз молнию.

– Не спеши… – пробормотал Травников.

– Я не могу, уже хочу тебя.

– Люси… я еще не готов…

– Я тебя приготовлю…

Травников откинулся на спину и внезапно захохотал.

– Что, Стас? – удивилась Людмила.

– Как… приготовишь… – сквозь смех выговорил он. – Под… красным соусом?

Людмила тоже засмеялась, прижалась к его груди, сперва сняла галстук, а потом стала расстегивать пуговицы рубашки. Травников перестал смеяться и сосредоточенно занялся молнией на ее юбке. Она не сразу поддалась, но спустя пару минут юбка поползла к коленям, потом к ступням, а потом Людмила дрыгнула ногами, сбросив ее на пол. Она лежала, согнув ноги в коленках и чуть раздвинув их, а он с восторгом смотрел на лобок, прикрытый черным шелком.

– Ты просто фантастика, Люси…

Она стащила с него рубашку, отправила ее вслед, за юбкой и стала снимать брюки. Травников лежал ближе к спинке дивана, Людмила с краю, а напротив, на журнальном столике, лежал черный дипломат. Травников, поглядывая на него, разворачивал Людмилу так, чтобы она предстала во всей своей полуголой красе, и всем своим видом показывал, какому нравится смотреть на нее. А ей нравилось, что он так смотрит, она медленно стягивала его брюки, блаженно жмурясь и постанывая.

Травников снова поцеловал ее в губы, и Людмила, вцепившись ногтями в кожу его обнаженной спины, протяжно застонала, оставив брюки приспущенными. Сам снимет, уже пора, уже готов, и она готова.

Он и вправду был готов и напряженно думал, как быть дальше. Неожиданно ее страсть передалась ему, неожиданно эта давно забытая женщина стала вдруг желанной, но только на миг, на этот вот миг, а Даша отпустила его с условием, что потом она первая просмотрит всю запись. И глупо было бы хитрить, пытаться стереть то, что будет после того, как он раздел Людмилу, – Даша уйдет. Значит, ничего другого не оставалось, как успокоиться и что-то придумать. Все уже записано, что нужно для дела. Но поди успокойся, когда рядом почти голая женщина, страстно желающая его!

– Ста-ас… – бормотала она.

– Да, Люси, – растерянно отвечал он.

Епифанов мысленно чертыхался, попав в пробку. Сколько же машин стало в Москве, просто невозможно ездить! Из «фольксвагена», стоящего рядом, смотрела симпатичная женщина лет сорока, с явным интересом смотрела. Епифанов улыбнулся ей, мол, друзья по несчастью. Женщина улыбнулась, явно желая продолжить немое знакомство, а может, превратить его в звуковое и всякое другое, когда они выберутся из пробки, но Епифанов отвернулся. Все мысли его были о Лере. Что там в доме, кто там?! Неужели она могла предать его?

Кареглазая красавица, предмет вожделения всех мужчин, которые встречались им в ресторанах и ночных клубах, но предпочитавшая его общество. Жена, страстная любовница, верный друг, несмотря на все испытания, которые им выпали. Было время, когда он ничего не мог принести в дом, благо жили тогда у родителей, питались на их пенсию, и она терпела и по-прежнему верила в него, любила его. Анфиска родилась, такая желанная, и страсть… она, конечно, осталась, но главным в их отношениях была нежность друг к другу и, конечно же, к Анфиске. Он оправдал ее надежды, он выбрался из кризиса и смог отблагодарить всех, кто верил в него. Друзей, родителей, Анфиску, но в первую очередь – свою красавицу-умницу. А она воспринимала все без особых эмоций, повторяя, что главное для нее – это он, любимый мужчина, муж, отец Анфиски. Они уже решили, что, когда заработают пивные и колбасные цеха при его магазинах, купят новую, более просторную квартиру. Анфиска будет жить с ними, а Лера уйдет из школы и все свое педагогическое умение посвятит дочери. Это было не просто мечтой, а воплощением самых заветных желаний Епифанова: жена с дочкой провожают его на работу, жена с дочкой встречают… Любимые, самые дорогие люди… Ну что еще можно желать?

И вдруг все изменилось, в одночасье. Лера стала какой-то странной, чужой. Что-то скрывает от него. Неужели… Но тогда – все! Конец. Она ведь не просто жена, любимая женщина, мать Анфиски, она – стержень его будущего. Нет стержня – нет будущего, ничего нет!

Разве такое возможно?

Почему бы и нет? Кто застрахован от этого? А может… следует закрыть глаза и не пытаться понять, что там стряслось? Каждый человек имеет право на ошибку, Лера тоже, ошибка, она и есть ошибка… Куда он мчится? Что хочет узнать? А нужно ли ему знать это?

Нужно. Иначе так и свихнуться можно. Что бы там ни было, он должен знать. А там – видно будет… как жить дальше.

Автомобильная пробка понемногу рассасывалась, Епифанов уже на две машины был впереди «фольксвагена» с сорокалетней красавицей. Да нет, разумеется, она не была красавицей, просто холеная дама в иномарке, и не прочь познакомиться с импозантным мужчиной в «вольво». В другое время – почему бы и нет? Но только не сегодня. Епифанов обернулся, нашел ее в потоке машин, развел руками, показывая: мол, не судьба, она понятливо улыбнулась, кивнула – понимаю, может, и выпадет более удачный случай, будем надеяться. Приятно общаться с интеллигентными людьми.

«Вольво» медленно двигалась в плотном потоке машин. Минуты казались часами, ибо каждая минута могла изменить его жизнь в ту или иную сторону. Смотря в какую минуту он вернется домой.

Лера стояла на кухне у окна, задумчиво глядя на черный асфальт перед домом. Из гостиной доносились протяжные стоны, что ж тут поделаешь? Приходится слушать. Ничего плохого в общем не происходит – люди любят друг друга. Только почему эти стоны слышатся в ее доме, да еще в тот момент, когда она вот уже три дня почти не разговаривает с собственным мужем? Странная ситуация, у них все замечательно и в чужом доме, а у нее все плохо – в своем… Как это понять? Предзнаменование или что? Говядина по-испански, шпигованная салом, томилась в духовке в винном соусе. Гречку сварила, потом сделала шкварки, смешала их с кашей, добавила приправу. Ужин готов, ждал хозяина, на кухне все прибрано, чашки, из которых пили кофе, вымыты и убраны в шкаф, а она… Стояла у окна и смотрела вниз, слушая томные вздохи в гостиной.

Дурацкое состояние. Третья лишняя. Все понимает, все слышит, но вынуждена стоять на кухне и ждать… Когда это кончится, выпроводит гостей, что останется? Пустота. И на кой черт она согласилась на это? Теперь и сама не понимала.

Проще было закрыться в спальне, включить телевизор на полную громкость, но… не стоит расслабляться. А вдруг Жорка появится раньше, чем обещал? Отсюда, из кухонного окна, хорошо видна дорога к подъезду, если муж вернется раньше, она успеет хоть что-то сделать, дабы спасти… Что? Да свою семью, ни больше ни меньше! Она вздохнула и в который уж раз пожалела о том, что согласилась впустить Людку с любовником.

Прошло еще минут пять, Лера подумала, что пора уже им и честь знать, сколько можно валяться на диване в гостиной? Ей ведь нужно будет еще прибраться там! Бросив сердитый взгляд в сторону кухонной двери, она повернулась к окну и оцепенела. Из-за угла выезжала на дорожку перед домом синяя «вольво» Жорки, уж эту машину она могла различить из тысяч других, ее же машина, собственная, только Жорка на ней ездит! «Вольво» медленно катилась к стоянке у подъезда.

А ведь она чувствовала – что-то может случиться! И точно! Жорка действительно вернулся раньше времени! Господи, что будет, если он увидит здесь… Что подумает… И представить себе страшно!

Но что-то представить себе Лера уже не могла, времени не было. Она побежала в гостиную, резко открыла дверь, остановилась, увидев Стаса и Людмилу, они были в трусах. То ли еще не успели раздеться (чего тогда стонали?), то ли уже все случилось и начали одеваться (по их виду не скажешь), но черт с ними!

– Все! – закричала Лера. – Прекращайте немедленно! Жорка приехал, убирайтесь быстро, быстро!

Травников сразу все понял. Муж Леры вернулся, и это плохо, очень плохо! Если начнется выяснение отношений, могут пострадать видеокамеры в дипломате, а то и вообще обнаружатся, и тогда вся тщательно спланированная операция полетит к чертям! Дело сделано, пора сматываться! Он стремительно вскочил с дивана, на ходу одеваясь, схватил дипломат с тумбочки и рванулся к двери, забыв даже попрощаться со своей «прекрасной Люси». А та принялась одеваться, испуганно поглядывая на Леру, словно ожидала помощи от нее.

– Бегом, Людка, бегом, чего ты копаешься? – крикнула Лера. – У тебя минута на сборы.

Людмила дернулась к двери, потом назад, к дивану, снова к двери, растерянно остановилась.

– Я не могу, Лера, – простонала она. – Как же я так… явлюсь домой? Дмитрий сразу все поймет, если окажется дома… Мне нужно привести себя в порядок, все, понимаешь… В машине не получится.

В прихожей хлопнула дверь, это выскочил из квартиры Травников. Хорошо, что успел до прихода Жорки!

– Ничего не знаю, дорогая. Убирайся! Мне надо хоть диван разгладить, хоть посмотреть, не забыл ли твой Стас носки или что-то еще. Иди, чего стоишь?!

Людмила медленно опустилась на колени.

– Ты же знаешь, как он присматривается, принюхивается ко мне… Убьет ведь, Лера… Пожалуйста, дай время привести себя в порядок! Ну не получится в машине, не получится…

– Как ты себе представляешь это? – теряя терпение, крикнула Лера. – Ты пришла ко мне помыться, привести себя в порядок? Что подумает Жорка?!

– Давай вместе закроемся в ванной, а потом он пойдет на кухню, ты выйдешь, включишь на кухне телевизор погромче, а я потихоньку уйду. Прошу тебя, Лерочка, умоляю!

– Вот дура! – в сердцах сказала Лера, и сама точно не зная, к кому это относилось. Наверное, к ним обеим. Внимательно посмотрела на подругу – и правда, вид неважнецкий, косметика размазалась по щекам, тушь поплыла. Лера махнула рукой: – Ладно, бегом в ванную! А я тут посмотрю…

Людмила, прижимая к груди вещи, помчалась в ванную.

– Цветы не забудь взять! – крикнула вдогонку Лера.

Епифанов остановил машину у подъезда и замер, положив ладони на руль. А ведь страшновато было идти домой, черт побери! А если оправдаются его худшие опасения и там любовник, что делать? Морду ему набить? А толку-то? Все равно ведь прежней жизни уже не будет и Леру он потеряет навсегда. И Анфиску, наверное, тоже… Готов он к этому?

Честно говоря – нет.

Но и жить в сомнениях тоже нельзя.

Неужели вот так просто все и бывает? Приезжаешь с работы раньше времени… Вспомнился рассказ Макса, анекдоты, которые начинались словами «вернулся муж из командировки раньше срока…». Наверное, да. Анекдоты… сам рассказывал, сам смеялся, а ведь на самом деле это страшно.

Но что сидеть? Приехал, так нужно идти домой. Епифанов взялся за ручку дверцы, но не открыл ее. Из подъезда выскочил всклокоченный рыжий мужик, одной рукой он пытался попасть в пустой рукав черного пальто, другой застегивал ширинку. Ни то, ни другое сразу не получалось, но это не отразилось на скорости его передвижения. Почти бегом мужик помчался вдоль дома на Можайку.

У Епифанова кольнуло сердце. Почти не сомневался: мужик выскочил из его квартиры, от его жены! Как она узнала, что он приехал? А что тут сложного? Соседку попросила, мол, позвони, если увидишь машину мужа. Та и позвонила, мужик выскочил, а сама она… В ванной сейчас?

Мрачно усмехаясь, он вышел из машины, включил сигнализацию и неторопливо пошел в подъезд. Теперь-то куда торопиться? Вряд ли Лера сидит на кухне и ждет его к ужину…

В сером «жигуленке» тоже удивились появлению рыжего мужика, застегивающего ширинку. Булкин открыл дверцу, но тут же закрыл ее, схватил мобильник, рассказал об увиденном боссу.

– А тачка Людки стоит, прикинь? Ну и что нам делать? Догнать и наказать чувака?

– Нет! – жестко приказал Зеленин. – Я должен знать, кто он, что он. Сегодня же. Упустишь – пеняй на себя, Миша. Расклад такой: оставь Игоря, пусть возьмет тачку, дождется Людку и за ней. Куда она дернется, я должен знать. А ты за мужиком. Держи меня на связи, если он поедет на машине – я должен знать маршрут. Попросим ребят из ГАИ тормознуть козла.

– Все понял, босс, какие дела! Значит, трогать нельзя? – Булкин жестом приказал Игорю выходить из машины.

– Сомневаюсь, что ты понял! – заорал Зеленин.

– Ясно. Конец связи.

Наскоро объяснив Игорю задачу, Булкин оставил его у дома. Серый «жигуленок» круто развернулся и двинулся по Можайскому шоссе вслед за Травниковым. Булкину хотелось спросить Зеленина, как быть, если мужик поедет на метро, там не тормознешь, не проверишь документы, но не стал этого делать, Дмитрий и так был зол дальше некуда. На месте разберется, что-нибудь придумает. Первый раз, что ли?! Но как же хотелось набить морду этому шакалу – за всех обманутых мужиков!

Глава 13

Епифанов долго звонил в дверь своей квартиры, надеясь, что жена откроет ему, но тщетно. Пришлось отпирать замки своими ключами.

– Лера! Ты дома? – спросил он, войдя в квартиру. – Лера?!

Тишина. Только в ванной из душа хлестала вода. Он подошел к двери, дернул за ручку – закрыто. А ведь она никогда не запиралась в их новой квартире, когда принимала душ. Посторонних тут нет, стесняться некого. Но и своих, наверное, теперь тоже нет.

– Лера! – крикнул он. Шум воды на мгновение стих.

– Жора, это ты? Я душ принимаю. Иди на кухню, ужин на плите, я позже присоединюсь.

Она, видите ли, позже присоединится! Да с каких это пор Лера стала принимать душ незадолго до его прихода с работы? Обычно она мылась перед тем, как лечь в постель. Но сегодня… Ну что, действительно, вернулся муж из командировки раньше срока?

Епифанов помчался в спальню – кровать была тщательно заправлена и – холодная. В его кабинете стоял диван – тоже вроде бы в порядке. В гостиной… а вот там диван выглядел странно, будто его спешно разглаживали, но так и не разгладили. Епифанов провел рукой по серому велюру – теплый. В ужасе отдернул руку, будто с кипятком соприкоснулся. Теплый! Так вот где все это произошло… происходило непонятно сколько раз, пока он занимался своими магазинами, расширял бизнес, чтобы обеспечить любимую жену, красавицу-умницу… С ненавистью посмотрел на диван, словно тот был виноват во всем случившемся. Разумеется, диван не виноват, но теперь даже садиться на него было противно. Может, выбросить, к чертовой матери?!

Возиться не хотелось. И вообще – ничего не хотелось. Какая-то непривычная пустота в душе – ни тревоги, ни сожалений, ни даже ревности. Предательство человека, в которого он верил, который был стержнем его бытия, более того – смыслом жизни и работы, настолько ошеломило, что ничего не хотелось.

Епифанов пошел на кухню, включил телевизор, достал из холодильника остатки курицы Панченко, понятное дело, холодной, отломил кусок и стал есть, слушая сообщения о криминальных новостях в столице. Новости были обыкновенные – кого-то убили в подъезде собственного дома, кого-то задержали… он не любил такие передачи, надоела эта беспрестанная чернуха, но сейчас смотрел на экран и жевал курицу. Она и холодная была вкусной, да что из этого? Все деликатесы мира, вместе взятые, не могли вывести его из состояния ступора.

В ванной хлопнула дверь, на кухню вошла Лера в длинном халате поверх спортивного костюма.

– Жора, ты почему ешь курицу? Я же приготовила мясо по-испански… Извини, пока готовила, извазюкалась вся. Мясо надо салом шпиговать, брызги, решила помыться перед твоим приходом.

Перед его приходом… Врет. Откуда она знала, что он приедет сегодня раньше?

– Помылась?

– Да. Ой, слушай, а что это передают? Кого-то убили? Кажется, этот человек был знакомым Людкиного мужа.

Лера взяла пульт, увеличила громкость.

– Выключи, – поморщился Епифанов.

– Нет, это жутко интересно. Неужели тот самый, про которого Людка говорила? Я хочу послушать. А ты курицу…

– Надо же доесть ее, черт побери! – заорал Епифанов. – Сделай потише, устроила тут какофонию!

– Ничего я не устроила. А ты почему такой злой? Неприятности с твоими магазинами, да?

Вот дура, а! Да нет, не дура, прикидывается. Неприятности есть, от злобного Канарца можно чего угодно ожидать, но дело не в этом, не в этом, мать твою!..

Показалось – в прихожей хлопнула дверь… Да нет, показалось, это, наверное, из телевизора послышалось. Лера уменьшила громкость, вышла из кухни. Но через минуту вернулась.

– Жора, что с тобой происходит? – спросила она.

– А с тобой?

– Ничего. Я работаю в школе, потом бегу домой, готовлю ужин любимому мужу. Стою у плиты, придумываю всякие экстравагантные блюда, а муж приходит и жрет холодную курятину из холодильника!

«Любимый муж», «стою у плиты», «придумываю…» – какая пошлость! И как у нее язык не отвалится после этих слов?! Не отвалится, вон Макс Бородулин тоже верил своей…

– На сей раз муж вернулся раньше… из командировки, – с намеком сказал Епифанов.

– Что ты имеешь в виду?

– А что бывает в таких случаях, не знаешь, да?

– Ты меня подозреваешь, Жора? Знаешь, мне надоело все это! – Громко хлопнув дверью, Лера ушла из кухни.

Епифанов торопливо вытер руки полотенцем, пошел за ней в спальню.

– Лера, это не шуточки! Я тебя предупреждаю! У нас дочка растет, не стоит ее травмировать. Ты должна все честно рассказать мне, пусть все будет цивилизованно.

– Мне нечего тебе рассказывать!

– Значит, не хочешь?

– Я уже сказала.

– Ну, смотри! Отправишься в свой Оренбург! Я тебе устрою это, можешь не сомневаться! – закричал Епифанов.

– Ты угрожаешь мне?! – возмутилась Лера. – Как ты смеешь говорить в таком тоне? Я… я ни в чем не виновата перед тобой! Не смей так говорить! А то сам поедешь отсюда!

– Ладно, там видно будет, кто куда поедет, – сказал Епифанов и выбежал из спальни.

Лера упала на кровать и заплакала, уткнувшись лицом в покрывало. Конечно, она сама виновата, но разве можно говорить ей такое – отправишься в свой Оренбург? Неужели она заслужила эти слова? Готовила, старалась… А он приехал раньше времени и стал орать… Дурак!

Епифанов вернулся на кухню, растерянно огляделся, будто где-то здесь мог скрываться виновник всех его неприятностей. Никого не было, но кухня все равно казалась чужой, как и вся эта квартира. Неуютная, холодная… Зря он сказал, что отправит ее в Оренбург, это неприлично, нервы, нервы… На пределе. Нужно что-то сделать, но что? Для начала выпить. Вот это дельная мысль, а иначе – как все это вытерпеть?

В баре стояла бутылка «Хеннесси», и в ней еще плескался дорогой коньяк. Епифанов взял ее и пошел в свой кабинет. Там плеснул в фужер граммов сто коньяка, залпом выпил. Легче не стало. Умники говорят, что в стрессовых ситуациях не следует пить: только усугубишь свое состояние. А они хоть раз были в такой вот ситуации, эти долбаные умники? Вот когда побывают, другое запоют! И он по новой наполнил фужер.

Зеленин сидел один в офисе. Всех отпустил домой, даже секретаршу, потому что дело было очень уж личное. Более личного не бывает. И опасное. Если клиенты узнают, что у него увел жену какой-то шакал, это отразится на бизнесе. Как человек может решать чужие сложные проблемы, если свои личные не решил? Все просто и понятно.

Внешне он казался совершенно спокойным, хотя в душе творилось черт знает что. Телефон включил на громкую связь, дабы не хватать каждый раз трубку.

– Але, босс? Игорь. Людмила Сергеевна едет по направлению к дому. Следую за ней. Провожать до упора?

– Да. Позвонишь от моего подъезда.

Сволочь он, этот Епифанов, у него на хате Людка встречалась с каким-то говнюком! Может, сам и ни при чем тут, жена все устроила, сучка, вдвоем обслуживали рыжего ублюдка, но это дела не меняет. Ответишь за свою сучку, мудак! Сбила с панталыку Людку, уговорила участвовать в оргиях, падла! Все ответите за эти дела, все!

– Але, Дима, это Михаил. Мы на Ленинском проспекте, следуем за тачкой, которую взял рыжий. «Шестерка» зеленого цвета. Сидим на хвосте.

– Понял. Номер машины?

– Ща, присмотрюсь… Записывай.

– Я запомню. Нормально. Не торопись, когда «шестерку» тормознут. Проедешь вперед, остановишься. Дальше скажу, что делать.

– Понял.

Зеленин выключил связь, быстро набрал телефонный номер:

– Саша, привет, Зеленин тебя беспокоит.

– Дима? Как живешь?

– Нормально. Саша, по Ленинскому тащится зеленая «шестерка» с пассажиром, нужно тормознуть, выяснить личность пассажира. Запиши номер… Записал? Возможно, пассажир причастен к одному серьезному делу, ты узнай, кто такой, где живет. «Заряди» своих орлов на постах. Думаешь, он опасен?

– Пока нет. С меня двойной… коньяк, Саша.

– Спасибо за ценную информацию, Дима. Сделаю. Тебе перезвонить в офис? Или домой поедешь?

– В офисе подожду. Спасибо, Саша. Зеленин откинулся на спинку кресла, увлажнил кончиком языка пересохшие губы. Очень скоро пост ГАИ остановит зеленую «шестерку», личность рыжего мужика станет известной. Что делать с ним дальше… ну вот тогда и можно будет об этом думать. Если важная птица, нужен подход, если нет – пусть на себя обижается и проклинает тот час, когда лукнулся на Людку. Падла!

А она – просто тупая телка. И ведь не красавица, не бог весть что. Познакомились, думал – пару, от силы тройку ночей покувыркается с ней и пошлет… А оно вон как получилось – притянула, будто магнит, не оторваться! Пришлось жениться, чтобы удержать. Думал, еще лучше будет, а получилось наоборот. Чем больше старался для нее, тем хуже она относилась к нему. Но хотелось вернуть ту, которая так поразила его, больше старался… А семейная жизнь становилась все хуже и хуже. Тогда стал суровым и жестким, надеясь, что это испугает ее, – ни хрена подобного! Теперь даже разговаривать с ним не хочет! Ну прямо невероятная загадка! И уже вон до чего дело дошло. С рыжим козлом встречается на хате у Епифанова, падлы! За такие дела отвечать нужно. Все ответят! И Людка. К едрене фене такую бабу! Хотя… если станет прежней – может, и простит. Дура она, и все дела. Связалась с этой сучкой Епифановой…

Он ждал прежде всего звонка из ГАИ. То, что Людка едет домой, не вызывало сомнения. Неожиданный, судя по всему, приезд Епифанова напугал ее. А может, ничего там и не было? Не успело случиться? В любом случае Игорь скажет, что она вернулась домой. Мишке он даст отбой после того, как получит данные о рыжем шакале из ГАИ. Саша сработает быстро, двойной «коньяк» – двойной гонорар за мелкую услугу: не пятьсот баксов, а тыща, кто ж откажется от этого?

Позвонил Игорь, подъезжает к набережной Тараса Шевченко, что не вызывало сомнения. Позвонил Булкин, сказал, что «шестерку» тормознули гаишники, он ждет. Жди, дорогой, видимо, твоя работа закончена. Ну а где Саша?

– Привет, Дима, ГАИ тебя беспокоит.

– Не пугай, Саша, я правила не нарушаю.

– Я тоже. Твои подозрения оказались беспочвенны, пассажир «шестерки», Станислав Травников, который живет на улице 26 Бакинских комиссаров, по оперативным сводкам не проходил. Бизнесмен, но, судя по деталям, не очень удачливый.

– Спасибо, Саша, завтра приезжай на коньяк.

Итак – бизнесмен, может быть, прогоревший. И такой говнюк встречается с его женой?! Что там может быть? Неистовая любовь? А она что, совсем дура? Бегает к человеку, который ездит на «шестерке», чужой, ее поймать еще нужно! Маскируется? Ладно, завтра он будет знать все об этом человеке. Или почти все, но этого будет достаточно для принятия решения. Станислав Травников, живущий на улице доблестных комиссаров бакинских, ты чувствуешь, что живешь последние дни на своей улице? Нет? Никто не виноват, что ты такой придурок.

Зеленин велел Булкину возвращаться домой, предупредив, что завтра того ждет оперативное задание. Игоря тоже отправил домой и сам стал собираться. Интересно было посмотреть на Людмилу после этого происшествия. Будет возмущаться, кричать или прикинется овечкой? Ее реакция – тоже интересная и нужная информация, от которой зависит принятие решения. Может, и вправду крутой этот рыжий, но маскируется.

Если так, сегодня Людка опять будет кричать на него. Кричи, дорогая, кричи о том, что ты не рабыня, не должна, не обязана! Скоро у тебя будут другие права и обязанности!