Текст книги "Черное белое"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть вторая
БЕЛАЯ СКАЗКА

ПРИНЦЕССА

– Соня!

Кто это? Ах, сестра! Склонилась над ней с озабоченным лицом, трогает за плечо:

– Соня, ты проснулась?

Она же пообещала вчера: когда ты проснешься, я буду рядом. Старшая сестра. А ведь похожи! У нее глаза, как у отца. Такие же яркие, синие. Только у него были такие необыкновенные глаза, больше ни у кого. Да еще у Валерии. И светлые волосы. Волнистые, коротко остриженные. Если вглядеться внимательно, черты лица становятся узнаваемыми. Она похожа на отца больше, чем Соня. Даже завидно. Папа был очень красивым мужчиной. Валерия – очень красивая женщина. А Соня дурнушка. В кого – не понятно. А в детстве ведь была хорошенькой! «Научи меня, как быть красивой, старшая сестра!»

– А-а-а…

– Что, Сонечка? Тебе плохо?

– Ты пришла…

– Я же тебе обещала!

– Посиди со мной.

– Да-да.

Сестра садится на стул у кровати. Улыбается ласково:

– На днях тебе снимут гипс с правой руки. Ты сможешь одеваться сама. И кушать тоже.

– Как хорошо!

– Врач говорит, что с тобой все в порядке. Только левая рука…

– Меня выпишут?

– Сонечка, тебя переведут в другую больницу…

Куда? Ах, в другую! Это хорошо. Там ей вернут память. Настоящую. Потому что не было никакой Севильи, цветущих апельсиновых садов, и Марко тоже не было. Как же он выглядел? Ах, да! Высокий, светлые волосы, прямой нос и голубые глаза. Красивые глаза. Он ездил на мотоцикле, на нем же и разбивался. Ему тоже накладывали гипс. На левую руку. Нет, на ногу. Она тогда забирала Марко из больницы. Нет, это уже из какого-то кино. Девушка приходит в больницу к парню, разбившемуся на мотоцикле. В голове все перепуталось.

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что, Сонечка?

– Значит, мы жили в пятиэтажном доме? Лавочки были выкрашены в зеленый цвет, а по двору ездил мальчишка девяти лет на двухколесном велосипеде. И в него я была влюблена. Полезла на дерево, упала с него, заработала шрам на левом плече. Мне зашивали рану?

– Рану? – А чего ты так переполошилась, сестра? – Да. Зашивали.

– Я это помню. Было очень больно. А потом мама купила мне конфет. Меня хотели отдать в детский сад, но я заболела. И каждый раз, когда оказывалась в детском саду, заболевала. Так? Так. А бабушка? Была у меня бабушка? Бабушка была, ты киваешь. Она тоже страдала наследственным заболеванием. Все женщины в нашем роду этим страдали. И я тоже. Возможно. Так? Так. Потом была школа. Я хорошо училась. А после школы… Не было никакого колледжа в Англии. Был институт. Там я стала принимать наркотики. И дальше провал. Дальше – только мои фантазии. Это все потому, что я учила английский язык. С самого детства, когда на последние деньги вы с мамой нанимали мне репетиторов. И все эти яркие картинки, что показывала учительница, они ожили. Лондон, Сити, Биг Бэн… Темза… Я придумала этот мир взамен того, который мне навязали. А почему я ушла из дома?

– Мне не хотелось бы об этом говорить…

– Из-за мужчины, да? Да. Из-за мужчины. У меня был роман с мужчиной. Он что, был женат?

– Соня… Откуда ты…

– Знаю? Но ты же много чего про меня знаешь! Я тоже хочу знать! Мне интересно: почему я ушла из дома? Не взяв ни денег, ни документов. Почему? И куда ушла?

– Не будем об этом.

– А ты, значит, меня искала.

– Да. Конечно.

По лицу видно, что врет! Но почему у старшей сестры такая неприязнь к младшей? И заботится, и говорит ласково, но Соня все равно чувствует: эта женщина желает ей зла. Будто и не сестры, а соперницы. Соперничать две женщины могут из-за мужчины. Кто он?

– Ты говори. Сестра.

– Я… Сонечка, тебе лучше отдохнуть.

– Я не устала. Знаешь, я люблю тебя.

– Что?

– У меня ведь никого не осталось. Только ты. Ведь мы сестры?

– Да. Конечно.

– Обними меня. Крепче.

– Нельзя. У тебя ребра только-только срослись.

– Все равно обними.

Сестра. Садится на кровать. Прижаться к ее груди. Пахнет так сладко. Посидеть, поплакать. После стольких мучений прибиться к родному берегу. Никому не была нужна. С самого детства. А ей? Ей нужна. Вон как она заботится! Может, и нет никакой неприязни? Соне это только кажется? Как разобраться?

– Сонечка…

– Я тебя очень, очень, очень люблю.

– Милая… О, Господи!

Теперь рыдает она. Валерия. В палату заглядывает тетя Тоня. Пугается:

– Что? Что случилось?

– Все в порядке, тетя Тоня, – всхлипывает Валерия. – Папу вспомнили.

– Папу? – Как он умер? Я этого не помню.

– Утонул в реке. Ты сидела на берегу.

– Я все видела?

– Да.

– Кричала? Звала на помощь?

– Конечно!

– А может, не звала? Ты ведь знаешь, как все было.

– Я… О, Господи! Что сегодня такое? У меня голова болит. Может быть, я пойду?

– Нет. Не уходи. Ты обещала!

– Сонечка…

– А ты? Расскажи о себе. Где ты работаешь?

– Я? В паспортном столе. А раньше работала в фотостудии.

– Понятно. А мама? Кем работала мама?

– Она преподавала музыку. В школе.

Звонит мобильный телефон. В сумочке у старшей сестры. Кто бы это мог быть? Валерия косится на нее, отвечает короткими, отрывистыми фразами:

– Нет. Я в больнице. У Сони. Не могу ее сейчас оставить. Пробуду здесь до вечера. Понимаю. Тебе лучше приехать сюда. Да. Обещала. Не могу. Это не последний шанс. Жду.

– Кто это, Лера?

– Один человек.

– Тот самый?

– Что?

– Тот самый мужчина? Из-за которого мы…

– С чего ты взяла?

А ты чего так испугалась? Слезы сделали тебя мягче, податливей. А ты, оказывается, не из железа, старшая сестра! Ты человек. Че-ло-век!

– Лера, ты не могла бы принести мне наркотики?

– Соня!

Пробный шар. Мимо лузы. Ударился о бортик и отскочил на середину. Бездарность! Сколько учили тебя играть в бильярд, и никакого толку! Бездарность!

– Где я играла в бильярд?

– Соня, какой бильярд?

– Значит, это было после. После того, как я ушла из дома.

Это надо запомнить. Надо шаг за шагом восстановить потерянные годы. Или выдумать.

– Значит, ты будешь меня сторожить? И не дашь никаких наркотиков.

И тут… Сестра воровато оглядывается. И шепчет:

– Если будешь хорошей девочкой, и поедешь, куда скажут…

– Куда?

– В другую больницу.

– А там что? Ты будешь приносить мне наркотики?

– Если ты очень этого хочешь. Если тебе так плохо.

– Да я без них умру! Не хочу я так жить! Не хочу!

– Соня!

– Хорошо, хорошо. Я вижу: ты человек. Ты моя сестра. Все правда.

А дальше… Дальше поток воспоминаний. Валерия рассказывает о детстве. О городе, где они жили. С Соней. С какой? С ней? Надо запомнить. Или вспомнить. Она – Софья Алексеевна Летичевская тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения. Валерия говорит, говорит. Без остановки. Так проходит час.

– Может быть, мы погуляем, Сонечка? Дождь кончился.

Ах, да! И в самом деле: кончился дождь! А с утра лил как из ведра! Все ближе к настоящей осени. Погода переменчива: то дождь, то солнце. Какое сегодня число? Август кончился. Начался сентябрь. А она этого даже не заметила!

– Я принесла тебе теплую кофту. Пойдем. Тебе надо погулять.

– Ну хорошо. До обеда.

Они выходят на улицу. Валерия суетится, поддерживает сестру под локоть, выказывает участие и сестринскую заботу. Неплохо у нее получается. Они медленно огибают здание больницы. Лавочки мокрые от дождя. Сестра невольно морщится:

– Сыро. Сесть нельзя. Но ничего. Мы походим тут, посмотрим на цветы.

Цветы! Соня задерживается у клумбы. Сестра трогает за рукав:

– Пойдем же!

– Смотри, какие они красивые…

– Нет!

– Что такое? В чем дело?

– Ты и цветы… Нет… Мне что-то нехорошо.

Теперь уже она поддерживает старшую сестру. Валерия сегодня ведет себя странно. Особенно возле этой клумбы. А нервы у нее не в порядке! Получасовая прогулка заканчивается, когда из-за угла выходит мужчина, среднего роста, широкоплечий, темноволосый. Это же… Следователь Жуков! Олег Максимович. Старшая сестра моментально меняется в лице.

– Добрый день, – здоровается следователь. – Гуляете? Это хорошо.

– Прогулка уже заканчивается, – деревянным голосом говорит Валерия.

Похоже, надо дать им минуты три для объяснения. Она отходит к клумбе, делает вид, что любуется цветами. Ха-ха! Чем там любоваться? Прошел дождь, астры прибило к земле. А георгины просто отвратительны! Валерия негромко говорит:

– На чем ты приехал? – Так и есть: они на ты.

– На машине.

– На какой машине?

– На «Вольво».

– Ты что, с ума сошел?!

– Возьми себя в руки. Ничего не будет. Как она?

– В порядке. Лучше, чем ты думаешь. Она не глупа. Поэтому будь осторожнее. – И к ней: – Соня, пойдем в палату? Скоро обед.

Какой сладкий голос! Не надо себя выдавать. Было бы очень интересно послушать их разговор дальше. Но она велела следователю быть осторожным. «Я не глупа. Я хочу вернуться к прежнему. Я хочу денег, хочу свободы, хочу наркотики. Меня не устраивает такая жизнь. Надо их обмануть».

– Лера, я очень устала. Хочу есть. И спать.

– Хорошо, милая.

– Только ты не уходи, пока я не усну.

– Хорошо.

Переглядываются. Следователь, похоже, раздражен, но выбора у него нет. Поднимаясь на крыльцо, Соня улавливает сказанную им фразу: «Мне срочно надо с тобой поговорить. Очень срочно!»

Обед. Требует принести его в палату. Теперь нельзя дать им шанс остаться наедине и объясниться. Хоть какая-нибудь информация. Срочно. Нужна.

– Ну как? Вкусно? – Утвердительный кивок. А на самом деле отрава, потому что пища кажется пресной. Никакого стимула. Как они все живут? Глупцы! Человечество должно снять табу и почувствовать, наконец, что такое настоящее счастье! Ну ничего, до этого еще дойдет!

– Сонечка, тебе надо принять лекарство.

Так выпьем же за прозрение человечества! Снотворное, конечно. Сонечке надо поспать. Но не в этот раз. Не в этой жизни. Послушно берет таблетку, делает вид, что глотает, потом выплевывает тайком. Эти двое поглощены друг другом. Ничего не заметили. А Сонечка – деточка, бедняжечка. Она допивает компот, ложится и закрывает глаза.

– Я приеду к тебе завтра. Ты проснешься, и я буду рядом. Спи, милая. Вечером посмотришь телевизор. Тетя Тоня о тебе позаботится.

Да уж! Она позаботится! Получится или не получится? Сколько они смогут вытерпеть? Пять минут? Десять?

– Кажется, уснула, – негромко говорит старшая сестра.

– Пойдем?

– Погоди. Как это будет выглядеть? Еще несколько минут. – Целуются, кажется. Пауза, прерывистое дыхание людей, которые соскучились друг по другу и соединились в страстном поцелуе.

– Она точно спит?

– Смеешься? Это сильное снотворное.

– Лера, я поверить не могу!

– Во что?

– Неужели он убит? Этот Мошкин? Ты представить себе не можешь, как это все осложняет!

– Отчего же? Могу.

– Милиция ищет труп. А что будет, если они его найдут? Кого в первую очередь будут подозревать? Наследницу! Или тебя.

– Меня?

– Думаешь, им трудно будет проверить некоторые факты из биографии Сони? Не смеши! Все настолько прозрачно, что…

– Значит, они не поделили наследство…

– Это версия, которая первая возникнет у следствия. Деньги, огромные деньги. У него не было ни малейшего повода исчезнуть бесследно. Он мертв, Лера. Мертв. Какое отношение ты имеешь к его смерти?

– Никакого.

– Мне-то не ври! Я тебя хорошо знаю. Ты можешь потом и не вспомнить, что натворила. Я вынужден задержаться в Москве. Потому что ты подставила под удар и меня. Если бы я только знал…

– Перестань! Никого я не подставляла! В любом случае, надо идти до конца. Нет трупа, нет убийства. Он просто сбежал.

– Постой… Она спит. Крепко. Почему мы должны здесь торчать?

– Хорошо, пойдем. Теперь уже можно.

Когда они выходят из палаты, Соня открывает глаза. Неужели эти двое – любовники? И давно? Мужчина, который стоял между сестрами. Забавно. Значит, она Соня Летичевская, родившаяся за тысячу километров отсюда. Но тогда… А если попробовать? Память-то иногда возвращается! Что будет, если она вдруг все вспомнит? Как отреагируют эти двое? Ха-ха! Человек, который страдает жаждой, весьма изобретателен. Он и в пустыне отыщет воду, даже если копать придется день и ночь. День и ночь. День и…

ДОБРАЯ СЕСТРА

Наконец-то! Они с Олегом остались наедине! Оглядевшись в квартире, он подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел вниз:

– Второй этаж. Неплохо!

– Ты это о чем?

– О том, что если придется прыгать с балкона, у меня есть шанс выжить. Отделаться сломанной ногой.

– Перестань!

– А вдруг он решит сделать тебе сюрприз? А? Вернется с работы пораньше, с букетом алых роз, с коробкой конфет и бутылкой шампанского.

– Твой стандартный набор. Не суди обо всех по себе, Олег.

– Что, он оригинал? Этот твой…

– Ну, хватит!

За то время, что они не виделись, в Олеге накопилось много усталости и злости, Валерия сразу это почувствовала, когда приникла к его губам. Поцелуи вышли горькими и какими-то отчаянными. Или она просто не замечала раньше? А не придуманная ли это любовь? Вымученная – это уж точно.

– Как я по тебе соскучился…

– Я тоже.

– Ну, ты-то не скучала. А вот у меня уже месяц не было женщины. Жена на даче. Да и не поехал бы я к ней.

Она знала до мелочей все, что будет дальше. Как он раздевается, что говорит перед тем как раздеть ее, причем всегда делает это сам, как первым делом касается губами ее груди, почему-то всегда левой. Чуть трогает сосок, а потом сразу же принимается за дело. Миллион лет. С ума можно сойти! Почему именно она? Но именно эта привычка делала ее абсолютно раскованной. Еще вчера все было по-другому. Тот мужчина был, словно ребенок, очень мягкий, добрый. Слишком уж мягкий. Она доминировала полностью, а теперь вынуждена подчиняться.

Он действительно соскучился, и насчет того, что уже месяц не был с женщиной, не соврал. Все кончилось слишком быстро, она этому даже обрадовалась.

– Извини, – сказал Олег и потянулся за сигаретами.

– Все в порядке.

– И как он в постели? Этот твой… Психоаналитик?

Это тоже было привычно. Олег хотел знать, что он лучше всех. Всегда и во всем.

– Не очень.

– Что так? – усмехнулся он. – Все в мозги ушло?

– Просто не мой тип мужчины.

– Ах, вот оно что! А я, значит, твой. Это радует. Хочешь, повторим?

– Позже.

– Но ты же ничего не получила. Хочешь добрать у своего психоаналитика? Или откажешь ему сегодня ночью? А вдруг он догадается, в чем причина? Лера, каково это, в обед спать с одним, а вечером – с другим? Должно быть, зажигает.

– Тебе лучше знать.

– Я этими вещами не занимался.

– И детей другой женщине наделал случайно. Во сне, должно быть. Олег, давай прекратим это бессмысленное выяснение отношений. У нас серьезные проблемы, а ты лезешь со своей глупой ревностью.

– Хорошо. Давай поговорим о наших проблемах. Что ты собираешься делать?

– Мне надо съездить домой. Я хочу уволиться и поменять Сонин паспорт. На Российский. Пока есть такая возможность. Пока я еще работаю, и все можно будет сделать быстро. И без особых проблем. С новыми документами она поступит в другую больницу.

– А там ты ее прикончишь.

– Я не могу этого сделать,

– Что?!

– Во мне словно сдвинулось что-то. Я вдруг поняла, что у меня есть сестра.

– Ты смеешься?

Олег уставился на нее с откровенным удивлением.

– Лера, но если она останется в живых… Это может закончиться плохо. Для нас с тобой. Ведь не до конца жизни ее будут признавать невменяемой?

– Нам хватит и полугода. Кстати, тебе нужны деньги?

– Кому они не нужны, – рассмеялся следователь Жуков.

– У меня есть.

Валерия вскочила, побежала к шкафу, покопавшись там, вытащила коробку из-под обуви. Из коробки плотный сверток. Кинула его на кровать. Развернув, он увидел деньги. Стодолларовые купюры.

– Лера… Сколько же здесь?'

– Почти пятьдесят тысяч долларов, – равнодушно сказала она. – Нет, меньше. Кое-что отдала этой вздорной девчонке. Надо же ее подкармливать.

– С ума сошла! Держишь здесь такие деньги! В коробке из-под обуви! В чужой квартире!

– А ты что предлагаешь?

– Такие деньги! – Он повертел в руках перетянутую аптекарской резинкой пачку. – Никогда столько не видел! А может, ну его? Бросим все, уедем? Сегодня, сейчас.

– Зачем, когда есть возможность получить больше? И куда уедем? Нет, Олег, я не хочу прятаться. На днях я сфотографирую Соню на новый паспорт. Куплю хороший фотоаппарат. Давно мечтала. Оборудую здесь маленькую студию. Может быть, буду брать заказы. Займусь, наконец, тем, к чему у меня призвание.

– И сколько ты так протянешь? И какую роль в этой жизни отводишь мне?

– Хочешь денег? Много. Бери половину. Потом дам еще.

– Значит, хочешь откупиться, – задумчиво сказал следователь Жуков. – Отправить меня на историческую родину, остаться с господином психотерапевтом. Может, и замуж за него выйдешь? А что? Парень видный, хоть и моложе тебя на пять лет, но ты невеста богатая. С приданым.

– Я еще не окончательно потеряла совесть, чтобы сломать жизнь хорошему человеку.

– Ну что, что в нем хорошего?! – взвился вдруг Олег. – Мальчишка, розовый романтик! Мать его… Как он на тебя смотрит! Не понимаю… Дожить до тридцати лет и испытывать щенячий восторг, оттого что спишь с бабой, пусть даже красивой, и…

– Замолчи! Ты! Что для тебя всю жизнь были женщины? Что была я? Ты сильный. Захотел – ушел, захотел – пришел. И никаких нравственных терзаний. Ты за луной на небо не полезешь для любимой женщины. Зачем? Луна далеко, женщина близко. Ты рационалист, мужчина-гора, которая никогда не пойдет к Магомету. Если подождать немного, расстояние само собой сократится. Так, Олег? Так. Потому что ты молчишь. Я знаю, о чем ты думаешь. «Пройдет время, и она успокоится». Нет, не успокоюсь. Теперь уже нет. Я устала от тебя. Вот теперь, наконец, поняла, что устала.

– Значит, ты меня бросаешь. – Он не спросил, а словно бы констатировал факт. С чувством глубокого удовлетворения. – А не боишься? Нас так много связывает.

– Я знаю.

– Хорошо. Ты права в одном: надо идти до конца. Ты уедешь на несколько дней, я останусь здесь, пригляжу за Соней. Потом вернешься, и мы договорим. О том, как нам с тобой жить дальше. Надо успокоиться. Нервный выдался месяц. Тут и у здорового человека крыша поедет.

– На что ты намекаешь?

– Ты знаешь. И нашему общему другу, нашему доктору Айболиту будет приятно это узнать. Как же! Такая практика! Может, поможешь ему накропать докторскую?

– Олег, да что с тобой? Я тебя поняла, зачем же добивать?… – После паузы она сказала: – Мне надо съездить в Москву. В магазин, где продается аппаратура для фотостудии. Раз уж я все решила.

– А я на дачу. К знакомым Валентина.

– Олег, я тебя прошу, не бери ты эту машину!

– А что такое? – усмехнулся он. – Боишься? Ну ладно, отгоню на место. Соблазн был велик, решил прокатиться.

– Если бы тебя увидели соседи…

– Ладно, не переживай так. Я все сделаю.

Он встал, не торопясь начал одеваться. Валерия накинула халат. Уходить следователь Жуков не спешил, а ей не терпелось остаться одной.

– Когда мы еще увидимся? – поинтересовался он.

– До моего отъезда вряд ли.

– Как? И это все? – Он глянул на нее так выразительно, что Валерия поспешно стала застегивать халат. Настроения заниматься любовью у нее не было. – А, может, еще разок?

– Нет. Я нервничаю, разве ты не видишь? У нас еще будет время. И потом, неужели за столько лет я тебе не надоела?

– Как видишь, нет. Я по натуре однолюб. Кстати, о деньгах. Я возьму несколько тысчонок? Не возражаешь?

– Нет, конечно!

– А остальные припрячь. Как следователь знаю: наобум не полезут. Грабители пасут долго или действуют по наводке. Если только хозяева заглянут.

– Мне показалось, они порядочные люди. Не будут копаться в чужих вещах. Я тебя провожу.

– Может, вместе выйдем?

– Вот этого как раз не надо. Чтобы нас видели вместе. Будь осторожен, прошу тебя.

– Я позвоню.

В дверях она вдруг спохватилась:

– Я тебя даже не накормила!

– Ничего. Любовью сыт. – В его голосе прозвучала откровенная ирония. – Перед тем как отогнать машину обратно в гараж, заеду куда-нибудь поужинаю. А что? Крутой мужик, на крутой тачке, при деньгах…

– Олег! Я тебя прошу!

– Буду осторожен. Ну, все. Целую. До встречи.

Смотрела в окно, как он садился в зеленую «Вольво». Пижон! Нежданно-негаданно свалившееся богатство ударило в голову! Но ничего. Олег справится.

Она стала прибираться в комнате. Тщательно, как никогда. Не хотелось, чтобы у Саши возникло хотя бы малейшее подозрение. Аккуратно заправила кровать, проверила, нет ли темных волос на подушке, потом принюхалась. А вдруг он чувствителен к запахам? У Олега резкий одеколон. И запах сигарет ощущается. Можно, конечно, соврать, что курила она, но… Открыла форточку, стала проветривать комнату. Только проверив все и убедившись, что следов пребывания в квартире другого мужчины не осталось, начала собираться. Насчет покупки аппаратуры она сказала правду. Не везти же Соню в местную фотостудию? И сколько придется ждать снимков? Два дня? Три? А время не терпит. Раз приняла решение уволиться с работы и переехать в Москву, надо его выполнять. Ах, да! Она же теперь может купить квартиру! Да хоть эту. Надо бы поговорить с хозяевами. А чтобы не возникло подозрений, по-прежнему будет говорить Саше, что снимает жилье. Он же намерен деньги давать!… Ничего, как-нибудь все решится. Перед отъездом надо заехать в коттеджный поселок и побеседовать с девчонкой. Выяснить детали, что там происходило, дать ей инструкции, как себя вести.