Текст книги "Взрослые сказки (СИ)"

Автор книги: Наталья Изотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Спасибо, – сделав большой глоток кофе, она подняла на меня глаза. – Не расскажешь, что ты там раскопал?

– Ты же знаешь, я не рассказываю о статье, пока ее не напечатают, – ответил я.

– Ты же знаешь, я буду нема, как могила, – тем же тоном ответила жена, и это была чистая правда – вопреки женской природе она умела хранить тайны.

– Сказки, – пожал я плечами, прекрасно понимая, что большинство из того, что там произошло, я не расскажу никому и никогда. – Местный старожил, врач, рассказывал мне сказки.

– Например? – она все не унималась. – Расскажи хоть одну, у меня еще час до выхода.

Я замялся. Нет, не потому, что верил предупреждениям Дамиана не рассказывать никому вслух эти истории, а потому, что они действительно были странными. Но ведь только у меня были такие проблемы с кошмарами, жене-то ничего не грозит. К тому же, до этого я с готовностью делился с ней собранной информацией, интересуясь ее мнением, было бы странно делать из этого тайну сейчас.

– Хорошо.

И я рассказал, как мне показалось, самую безобидную для города сказку – о русалочке.

Жена слушала внимательно, ни разу не перебив, и, когда я, наконец, замолчал, задумчиво опустила взгляд в свою чашку, где на дне еще оставался кофе.

– Так значит, она может появиться из любой водной поверхности, даже из чашки? – совершенно неожиданно для меня поинтересовалась она.

– Нет, чашка очень мала, да и неужели ты веришь в эту чушь? Обычная страшилка.

– Я всего лишь спросила, – в голосе, которым была произнесена эта фраза, я вдруг уловил уязвленные нотки. – Но спасибо, что рассказал, а теперь мне пора собираться.

Она вернулась в комнату, откуда послышался звук открываемой дверцы шкафа.

– А я вернусь к работе… – пробормотал я и вдруг кое-что вспомнил. – Скажи, а Фабрис не звонил? Как там Марго с Люси?

Последовала долгая пауза, после чего жена, уже одетая и бледная, как полотно, медленно вышла в кухню.

– Звонил, – тихо ответила она. – Твой мобильный не работал, и он звонил сюда.

– Так как там Люси? – переспросил я.

– Она… она умерла. Марго сейчас в больнице, на успокоительных, этот удар подкосил ее психику, – я стоял, как громом пораженный, даже не зная, что сказать, но моего ответа, впрочем, никто и не ждал. – Фабрис спросил, где ты, я ответила, что уехал по работе, и я не знаю, куда. Сказала, ты перезвонишь, когда вернешься, но он наоборот просил больше не звонить ему. Никогда.

Она стояла, опустив голову, пока я все еще осознавал смысл сказанного. Одна фраза резанула слух больше других.

– Ты… сказала, что не знаешь, где я? – переспросил я.

– А разве это не было правдой? – после пары лет семейной жизни учишься определять истинный смысл всей речи, выраженный, порой одним совершенно невинным предложением. И я указал именно на то, что задело ее. – Ты в сотый раз рванул из дома почти на неделю, чтобы по возвращении запереться у себя в кабинете…

– Но так же было всегда.

– Всегда, но это не значит, что это меня хоть когда-то устраивало. Твоя жизнь – не в этом доме и не рядом со мной. Она где-то… – она неопределенно взмахнула рукой, – где-то там, в твоих рабочих поездках!

Мне нечего было возразить. Она ушла, мягко закрыв за собой входную дверь – время бурных ссор миновало нас пока что – а мне ничего не оставалось, как отправиться вновь к клавиатуре. Она была права, я всегда стремился домой, скучал… как только понимал, что набрал достаточно материала, работа захватывала меня с головой. И ее фраза странным образом опровергала то, что я говорил про свое возвращение Рите, причем почти теми же словами. "Скорее всего, это просто обида за вчерашнее. Она ведь скучала, а пришлось вновь засыпать одной". И все же тяжелое чувство от размолвки с женой и потери хорошего друга оставалось, поэтому я, как смог, попытался его заглушить – работой.

Я писал теперь не только сами сказки, но то, в какой атмосфере мне пришлось их слушать. Описание деревни заняло много времени; в основном, не притрагиваясь к клавиатуре, я раздумывал над тем, как лучше ее изобразить, передать ощущение не запустения, а тайного, невидимого, но неизменного уже который век течения жизни. Ближе к вечеру, когда пришлось зажечь настольную лампу, мой слух стал улавливать тихие звуки и шорохи в остальной квартире. Вначале, привыкший к деревенскому дому, я не придавал им значения, но потом вспомнил, что я уже вернулся домой, и в городе их быть не должно. Разумное объяснение могло быть только одно – к нам забрались воры. И, хотя где-то в глубине души я понимал, что правда далека от того, что готов принять разум, я осторожно выглянул из кабинета.

Квартира была безлюдна, но не пуста. Я понял это сразу, по тому холодку, что пробежал по спине: они были здесь. Они все, о ком рассказывал мне Дамиан, ожидая лишь удобного момента, чтобы появиться – как Мара ждала дождь. Там, в деревне, Рита оберегала меня от них, отгоняла каким-то образом, хотя я всегда подозревал, что рядом с ней я просто не думаю о кошмарах, и со временем, с привычкой, эта ее способность исчезла бы. Но тут ее не было, а страхов стало больше, и я должен был справиться с ними сам. Я заперся в кабинете, отошел от двери к столу, почему-то не включая верхний свет. Дамиан предупреждал, что каждому человеку предназначена лишь одна, его сказка, а сам рассказал мне их целый букет. Неожиданно мои мысли вернулись к Люси и Марго, и я увидел все случившееся совсем иначе: Эстер рассказала ей свою сказку и девочка не справилась с ней, а мать… успела ли и она ее услышать или сошла с ума от того, что случилось с ее дочерью? И почему Фабрис так ополчился на меня? Или просто предвидел, что я буду задавать вопросы, такие болезненные для него сейчас, и поэтому ограничил общение? Да, я бы многое отдал, чтобы узнать факты смерти Люси, чтобы выяснить причину помешательства Марго… но я не стану этого делать, потому что отлично понимаю – это уже не статья, это нужно лично мне, чтобы разобраться, осознать свои страхи. Одно дело – странные люди в захолустной деревне, свято верящие во всяких духов, другое – жители большого города. "Ты тоже житель большого города", – напомнил я себе, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. Щелчок, еще один – это провернулся в замке ключ, жена вернулась с работы. Беспокойство за нее вынудило меня покинуть свое "убежище" и выйти встречать.

– Чего в темноте-то сидишь? – удивленно спросила она, передавая мне пакеты с покупками и скидывая в коридоре туфли. – Послушай… – Да-да, узнаю ее манеру говорить все важное с порога. – Прости меня за утро…

– Я сам хорош, – пакеты отправились на пол, пальто исчезло с ее плеч за минуту, а возможность что-то говорить отобрана поцелуями. – Пойдем…

– Дай хоть душ принять после работы, – делая вид, что отбивается, произнесла жена. Впрочем, она сама не хотела меня отпускать, это было видно даже при слабом освещении, по расплывшейся на губах улыбке.

– Вот потом и примешь.

Ответ был засчитан, обида забыта, покрывало с кровати сброшено. Страхи и монстры разлетелись по углам, напуганные любовью сильнее, чем лесные звери огнем. Хотя, при чем тут страхи, я делал это не для того, чтобы от них избавиться. Она моя жена, черт побери, и восхитительная женщина.

Глава 7

Из ванны были слышны тихие всплески, а я понемногу впадал в дрему. Возможно, я еще вернусь к работе сегодня, но точно не сейчас, когда в голове была приятная пустота, а организм простил бы мне бокал хорошей выпивки, но никак не кофе и попытку сосредоточиться. Да и когда в последний раз я нормально спал? Кажется очень, очень давно. Комната слабо освещалась ночником, делающим тени еще более густыми, и я услышал их даже раньше, чем снова вспомнил о них. Шорохи, поскрипывания, скрежет когтей. «Уходите», – мысленно приказал я. Бесполезно, уставший от долгого бодрствования и напряжения мозг не мог сконцентрироваться, и приказ вышел безвольным. Не думал, что управление детскими страхами будет вновь забирать столько сил. Я открыл глаза, глядя прямо перед собой, и вскоре различил их: черное, худое тело с узкой головой и длинными пальцами, с белыми пустыми глазами затаилось между стеной и шкафом, а еще ближе к кровати уже приготовилось к прыжку обросшее шерстью чудище, чьи глаза горели золотом. Ужаса больше не было, осталось спокойное принятие их как данности, но и прогнать их я не мог. Из ощерившегося рта послышалось похожее на хрип рычание, и тут в ванной закричала жена. Я рванул с кровати так быстро, что монстры будто испарились с моего пути, влетел в ванную комнату, распахнув занавески.

– Что случилось?!

Она испуганно отфыркивалась, мотая головой и пытаясь отдышаться.

– Я, уснула, кажется… Видимо, сползла в воду…

– Все в порядке?

– Да, надо уже вылезать. Прости, что напугала.

Она поднялась, выдернула затычку и вода устремилась в сток. Я подал ей полотенце, прислушиваясь к вновь появившемуся странному бульканью в трубах. Когда ванна опустела, из стока опять запахло каким-то болотом. Все, завтра точно этим займусь.

– Ты спать или работать? – донеслось из комнаты.

Она не видела их. Странно, потому что Рита и ее сестры видели – в глубине души я всегда верил, что их не я так напугал. Или… это все из-за самой деревни? В любом случае, это к лучшему.

– Спать, – ответил я, потянувшись к зубной щетке. – Сегодня точно – спать.

Забытье без сновидений покинуло меня после полуночи. Я все еще лежал, закрыв глаза, когда почувствовал на ногах легкую тяжесть, и это могло быть только одно существо на свете, один человек. Рита. Я поднял веки и посмотрел на нее, сидевшую на моих ногах так же, как в ту ночь, в точно том же задравшемся сером платье. Но сейчас в ее глазах не было и намека на страсть, что я видел тогда. Она плакала, поспешно оттирая лившиеся по щекам слезы, плакала все сильнее, пока это не стало беззвучной истерикой – она уже не вздрагивала, не всхлипывала, она кричала, в бессильной обиде и боли поднимая голову к потолку, но я не слышал ничего, ни хрипа, ни шепота, ни стона, будто она была не здесь, а у меня на ногах сидело видение. Постепенно на ее скулах и руках я различил темные пятна, какие оставляют грубые мужские руки, и меня прошиб пот от ужасной догадки. Не имея возможности произнести ее имя рядом со спящей под боком женой, я подался вперед, но моя рука, не встретив препятствия, прошла сквозь девушку, как сквозь легкую дымку. Она обхватила голову руками, вцепившись в волосы, согнулась, сжимаясь в комок, и исчезла.

Я больше не мог оставаться в кровати. Пытаясь не потревожить жену, я прошмыгнул в ванную, включил свет и заперся там. Сердце колотилось как бешеное, на глаза невольно наворачивались слезы, что бывало со мной очень редко – репортер, как и врач, быстро учится становиться черствым. Я уговаривал себя, что это всего лишь сон, Рита, помнится, уверяла, что и в первом была не она. Хотя нет, она никогда не говорила этого прямо, она лишь смотрела с укоризной. Неважно. Я просто волновался за нее, я представил худшее – и вот оно явилось мне видением. Но кому я врал? В глубине души я прекрасно все понял, хотя и не хотел верить, не хотел принять. Вместе с ней мы создали моего двойника, которого я просил стать ей мужем – что он и сделал, не спросив ее согласия. Я понял, что мерю ванную быстрыми шагами, и с трудом заставил себя остановиться, вцепившись в раковину. Я должен был ехать, вернуться немедленно, спасти ее, бросив все в этой, городской моей жизни – и справиться с этим порывом было во сто крат сложнее, чем со всеми монстрами разом.

Кое-как я вернулся в кровать, а ближе к утру даже провалился в жалкое подобие сна, проснувшись от тихого звука закрывающейся двери, когда жена ушла на работу. Сегодня пятница, у нее короткий день, а у меня куча дел – прежде всего я хотел разобраться с трубами, а ближе к полудню сходить в издательство, где меня, наверное, уже потеряли. То, что ночью казалось ужасным и требовало немедленных действий, при солнечном свете стало похожим на забытый кошмар, отзываясь лишь смутной тревогой где-то в глубине сознания. Позавтракав, я отправился в ванную, где, перебирая слив, постепенно успокоился и убедил себя в том, что никакого двойника существовать не может, а Рита мне приснилась потому, что я привык видеть ее каждый день – и невольно вспомнил. Трубы оказались забиты какой-то травой, грязью и чешуйками, будто моей жене пришло в голову в мое отсутствие содержать в ванной живую рыбу. Хорошо промыв все и собрав обратно, я с удовлетворением прислушался к тому, как свободно и тихо теперь вода уходит в слив, и стал собираться на работу. Отпуск у меня был до понедельника, я надеялся успеть доработать материал за это время, но хотел заранее выяснить, что я пропустил, находясь так долго вдали от цивилизации, какие темы сегодня наиболее горячие. Конечно, для этого можно было просто посмотреть телевизор, но куда быстрее, приятней и проще для меня казалось встретить старых приятелей, окунуться на час в атмосферу "последней минуты", бешеного ритма, попытки предугадать событие и оказаться в нужном месте за мгновение до того, как оно произойдет.

Едва я ступил в офис, ощутил запах десятка работающих компьютеров, краски в принтерах и копирах, услышал шорох голосов с громкими всплесками телефонных звонков и мерным, тихим стуком пальцев по клавишам, как меня охватило легкое, приятное волнение, побуждающее тут же влиться в эту работу, писать, подбирать материал, выискивать новости…

– Уже шесть. Ланс, ты идешь домой или еще останешься? – раздалось над самым ухом, приводя меня в себя.

Как шесть? Ведь только что был полдень!

Закрыв письмо с новым материалом, что подкинул мне шеф, и поспешно накинув плащ, я отправился домой, где меня уже, наверное, заждалась жена.

Добраться удалось довольно быстро. Дверь была закрыта лишь на нижний замок, на кровати виднелась ее одежда, а из-под двери ванной пробивался свет. Ну что ж, я был полностью согласен с ней в том, что нет более расслабляющего средства после суматошной недели, чем ароматная горячая ванна. Постучав, я вошел внутрь, кинул беглый взгляд на задернутые занавески и стал мыть руки.

– Привет. Зашел на работу и, как всегда, еле вырвался. Ты давно пришла?

Ответа не последовало. Уснула она там что ли опять? Говорил же, что вредно столько сидеть.

Я отодвинул клеенчатую занавеску – и резко рванул ее в сторону, подхватывая ушедшую под воду жену за плечи и вытаскивая ее из ванной на коврик. Следующие несколько минут начисто стерлись из моей памяти. Я знал, что делал ей искусственное дыхание, массаж сердца, что – судя по сорванному горлу – в отчаянии кричал что-то, но она была уже безнадежно мертва. И не потому, что захлебнулась, я просто не сразу заметил и осознал то, что увидел – на шее виднелись явные следы от чьих-то пальцев и несколько царапин от ногтей. Кто мог попасть в нашу квартиру? Кто и зачем убил ее и скрылся? Я был не в состоянии об этом думать. То, что должно было стать истерикой, криком, слезами, хоть каким-то выходом моей боли, просто упало на меня, придавило немым камнем, внутри оборвалось что-то, оставив лишь ощущение пустоты и прострации. Я бездумно гладил ее светлые волосы, разметавшиеся у меня по коленям, и вдруг под пальцами что-то блеснуло. Я выловил из тонких прядей рыбью чешую и поднес к глазам. Сказки – я действительно не мог забыть из них ни одного слова – сами подсказали мне ответ. Это было невероятно, неправильно, нереально, но это ставило все на свои места. Я рассказал ей сказку про русалку. И она смогла ее видеть. Но почему так, ведь русалки забирают жизнь только в обмен на очень серьезное желание?! Я оглянулся, сам не зная, чего ищу, и тут мой взгляд упал на лежавший на полу у ванной и потому сразу не замеченный мною продолговатый белый предмет. В специальном окошечке, хоть и потускневшие порядком, еще виднелись две розовые полоски. Выдох застрял у меня в горле. Так вот почему русалка забрала жизнь, но не тронула тело. Господи, как же глупо было загадывать такое!

Надо было что-то делать. Я не мог просто оставить ее здесь. Аккуратно встав на ноги, казавшиеся мне сейчас ватными, я отыскал телефон и вызвал скорую, сообщив, что моя жена утонула в ванной. Конечно, они попросили меня оставаться на месте, и они непременно явятся вместе с полицией. Никто не поверит мне, даже если все случилось еще в то время, когда я ехал домой. Сказки, русалки – что за чушь! Меня посадят по обвинению в убийстве собственной жены.

Не то, чтобы я боялся этого – мне было все равно, но теперь у меня появилась еще одна жизненная цель: спасти Риту и выяснить, наконец, что же за чертовщина здесь творится. После стольких дней сомнений, страхов, боязни оказаться психом – сегодня я полностью и безоговорочно поверил.

Взяв с собой лишь ноутбук и деньги, я помчался на автовокзал, ловить последний автобус, следовавший в ту проклятую деревню. За моей спиной к нашему дому уже подъезжали машины с проблесковыми маячками.

Дорога не осталась в моей памяти, наверное потому, что голова была забита десятками мыслей и вопросов, и я не знаю, как не свернул шею, пробираясь по тропе в темнеющем лесу. Все это было похоже на плохой сон, который никак не хотел заканчиваться, но только теперь я понимал, что реальность, которую я сам себе выдумал, пытаясь логически объяснить увиденное, и была настоящим сном. Деревня вынырнула среди ветвей светлым пятном, я на секунду остановился, решая, куда прежде всего пойти – в наш дом или к Дамиану – и все же остановился на втором варианте. Подойдя ближе к его странной хижине, я увидел, что врач уже ждет меня у забора. Едва я шагнул за калитку, он схватил меня за шкирку и затащил внутрь.

– Что вы делаете?! – выпалил я, удивленный таким его поведением, ведь старик ни разу даже не прикасался ко мне, а сейчас вел себя очень странно. Я придумал десяток вариантов разговора, вопросов, что я ему задам, но теперь все смешалось в моей голове.

– А что вы с этой рыжей сделали? – зло ответил врач, нервно расхаживая по маленькой комнате и не выпуская трубки из уголка рта. – Призвали в наш мир демона, какого в этой деревне еще не видели!

– Демона? – Я не верил своим ушам. И уже не потому, что не допускал существование подобного, а потому, что Дамиан никогда открыто не говорил, что он сам в это верит. – Мы… да, мы провели какой-то обряд, Рита сказала, это создаст моего двойника из болотной глины и грязи… – забормотал я, оправдываясь как школьник.

– Вот именно, тело из грязи, но без души все это работать не будет! – Врач наконец уселся напротив меня на шкуры, яростно сверкая глазами. – А в болоте водятся злые духи!

Я молчал, не зная, что и ответить. Конечно, никто не рассказал мне об этом, но это не снимало с меня вины. Дамиан вздохнул, сбрасывая с себя эмоции и вновь превращаясь в спокойного, мудрого врача.

– Ты приехал спасти ее? – Неожиданный вопрос и резкий переход на "ты" снова заставил меня растеряться. Но я тут же вспомнил, что хотел высказать Дамиану.

– Моя жена умерла. Ее убила русалка…

– Соболезную. Но ведь это твоя вина.

– Но это вы рассказали мне эту сказку! – выкрикнул я.

– И я предупредил, что нельзя ею ни с кем делиться, – невозмутимо ответил врач.

– Я не верил… Вы сами рассказывали их так, будто это обычные байки, будто вы сами в них не верите!

– Это выбор каждого, верить или нет, – я готов был взорваться, но он совсем не обращал на это внимания.

– Но какой прок в выборе, если все это происходит на самом деле?! Зачем вы рассказали мне столько сказок, если они опасные, если нельзя знать больше одной, если вы знали, черт возьми, что за этим последует?!

Честное слово, я готов был его придушить в тот момент, пусть он и был сильнее.

– Потому что ты сам попросил, несмотря на все мои предупреждения. А вдаваться в подробности и прослыть сумасшедшим я не хотел.

Ну да, так и есть, я сам навлек на себя беду. У меня опустились руки и вся ярость куда-то улетучилась.

– Хорошо, теперь расскажите, что тут происходит на самом деле, – попросил я, – и кто вы такой.

– Хранитель Сказок, – все так же ответил врач, пожимая плечами.

– Да откуда взялись-то эти сказки? И почему вам от них ничего нет?

Дамиан просто молча задрал свой свитер, вместе с рубахой. Вы видели когда-нибудь вздувшиеся вены на висках или мышцах перекачанных атлетов? Вот именно подобные вздутия, похожие на корни, переплетаясь, расходились по груди врача от небольшого бугра посередине. Я невольно отшатнулся, обескуражено глядя на поправлявшего одежду Дамиана.

– Сказка про Захари… это было мое первое имя. Это знание, – он приложил руку к груди, – что дал мне, умирая, лесной дух, оказалось еще и проклятьем. Я долго думал, что ж это за место такое… Может тут зона падения метеорита, разлом в земной коре, врата в Ад или мы все – тщательно отобранные грешники, разными путями попавшие в западню. Но, если ты заметил, в большинстве случаев именно люди приводят сюда чудовищ. После гибели лесного духа некому стало их сдерживать и поддерживать жизнь, все могло закончиться тем, что, пытаясь выжить, жители леса попросту поубивали бы всех живущих в деревне. Надо было найти способ льву жить с ягненком. Тогда я использовал сказки – а по сути, реальные истории – я рассказывал каждому жителю по одной, таким образом связывая его с одним существом. Вера одного человека позволяла им жить, но не давала достаточно сил, чтобы как-то вредить. Человек же, соблюдая простые правила, мог оставаться в безопасности…

– А что со мной не так? Уже после первой сказки я увидел чудовище!

– Ты искренне поверил в них, сам захотел увидеть, а потом попробовал давать приказы – и они пришли к тебе. Случайные люди никогда не задерживаются тут надолго.

– Это просто совпадение, – хмуро отрезал я.

– Совпадение, как и все, что произошло после твоего приезда. Как и вся наша судьба.

– И что теперь? Они убьют меня? – Кажется, это было наиболее логичным выводом.

– Давно бы убили, если хотели. Ты сам пишешь сейчас свою сказку.

– А Риту? – В горле от всего этого уже пересохло, но чай врач не предлагал. Хотя я бы сейчас выпил чего покрепче.

Дамиан промолчал. Он отложил трубку и пристально посмотрел на меня.

– Этот демон гораздо хуже, чем все, о чем я тебе до этого момента рассказывал. Его единственная цель – сеять вокруг себя зло и, получив тело, он уже не зависит от того, верит в него кто-то или нет.

– Его можно остановить? – Ведь именно за этим я и пришел сюда.

Врач протянул мне длинный широкий нож, с которым он ходил в лес.

– Ты – можешь. Как двойник, ты можешь убить его, но при этом погибнешь сам.

После всего, что сегодня произошло, такая альтернатива меня уже совсем не пугала. Кивнув, я засунул оружие за пояс.

– Хорошо, – произнес я, поднимаясь на ноги, но Дамиан поймал мою руку. – Что-то еще?

– Возможно, есть способ остаться живым. Если ты его примешь.

Я молчал, ожидая его дальнейших слов.

– Ты не случайно попал сюда, расспрашивая про сказки. Выслушав несколько, ты смог уцелеть. В тебе есть сила управлять ими, даже большая, чем у меня. У духа не было времени, поэтому я получил этот рисунок на груди, у меня, позже, будет – рассказать тебе все, что я знаю. Но уже сейчас ты сможешь попросить их о помощи, если займешь мое место.

Я лишь непонимающе смотрел на него.

– Что я должен сделать?

– Пожелать стать Хранителем Сказок. И они, возможно, помогут тебе один раз. За вознаграждение.

Я мотнул головой. Просить помощи у чудовищ? Точнее, приказывать им помочь мне? Да они скорее разорвут меня в клочья! Это не стоит того, чтобы навсегда связывать свою жизнь с этой жутью, когда можно сделать все самому!

– Я подумаю, – холодно ответил я, только чтоб не обижать старика, и вышел из дома. Объяснения закончились, пора было исправлять свои ошибки.

Когда я сделал шаг за калитку, от дома Эстер отделились два силуэта и двинулись мне навстречу. Мы встретились как раз на дороге, что пересекала всю деревню, под темным, набухшим от грозовых туч небом, предрекавшим скорые сумерки, и холодным, бьющим наотмашь порывистым ветром – верным спутником наконец вступившей в свои права осени. Я думал, что был готов их увидеть, но понял, что ошибался, едва мой взгляд различил Риту, в своем длинном сером платье и с развевавшейся копной огненных волос казавшейся сейчас горящей спичкой: она шла, изредка спотыкаясь, с заломленными за спину руками; и мужчину рядом с ней, того, что я привык видеть каждый раз при взгляде в зеркало, похожего не только внешне, но каждым, самым мельчайшим движением.

– Добро пожаловать! – радостно воскликнул он, остановившись метрах в пяти от меня и перехватив за талию девушку, чтобы она оставалась на месте. – Мы одновременно с Ритой почувствовали, что ты приехал, не забавно ли? Любовь и желание убить оказались так солидарны.

Меня невольно передернуло, когда я встретился с ним взглядом – неужели у меня такие же злые, холодные глаза?

– Рита, поздоровайся, – он чуть толкнул ее, и девушка подняла лицо, еще более бледное, чем обычно, на котором отчетливо проступали синяки именно в тех местах, где я видел их ночью. Она что-то пробормотала, с отчаяньем глядя на меня, но ветер унес эти слова.

– Отпусти ее, – пытаясь сдержать нарастающую ярость, приказал я. Хотелось повалить его на землю и месить кулаками до тех пор, пока он сам весь не превратиться в сплошной синяк. – У нас с тобой свой разговор.

– Разговор? – демон в моем обличье гадко изогнул бровь. – Я думал, ты не говорить сюда пришел. К тому же, как я могу отпустить ту, что ты сам назначил мне в жены.

Рита, вновь опустившая было голову, вскинула на меня умоляющий взгляд: "Скажи, что он лжет!". Но что я мог ответить, когда это была чистая правда, ведь даже не веря в колдовство, даже допуская мизерный шанс его существования, я выбрал не ее? И теперь, как ни ужасно, не жалел об этом, не хотел вернуться и изменить свое решение. "Прости, моя девочка, но моя жена не должна была встретить это чудовище" – это я должен был сказать?

– Наши жизни связаны! – выкрикнул я. – Умрет один – погибнут оба!

– Это Дамиан тебе рассказал? Поверь, я знаю об этом и поведаю тебе то, о чем старик умолчал: если я убью тебя, то вернусь домой, в свое первичное состояние, забрав с собой твою душу, и она будет вечно скитаться, не зная покоя, постепенно становясь злым духом, подобно мне. Если ты меня победишь, то я вернусь один, а уж твою участь решит Страшный суд. Ну что, есть за что бороться, как считаешь?

Он наклонился к ноге Риты, приподнял ее подол и достал у девушки из сапога уже знакомый мне нож – тот самый, с помощью которого мы призвали его в этот мир. Рита дернулась, но со связанными за спиной руками сделать ничего не могла.

Я нащупал на поясе тот, что дал мне Дамиан, но все же убрал руку.

– Хочешь драки – будь по-твоему. Но сначала отпусти ее.

– Да сдалась тебе эта девчонка! – рявкнул демон, и Рита тихо вскрикнула, неестественно выгнувшись вперед и непонимающим, испуганным взглядом уткнувшись в появившееся у нее из груди окровавленное лезвие. У меня в глазах потемнело. Двойник выдернул нож, равнодушно стряхивая кровь, пока девушка медленно опускалась в дорожную пыль. Я бросился к ней, но он встал у меня на пути, выставив вперед оружие, на которое я, не остановись вовремя, напоролся бы без его помощи.

– Сначала дело, потом все остальное, – назидательно произнес демон, и чужая улыбка на моем лице казалась сейчас гаже оскала той рыжей бестии, похожей на паука, что являлась мне ночью. Я заставил себя перевести взгляд от рыжих волос Риты, которые ветер трепал по земле, на его лицо и медленно достал свой нож. Он легко сейчас читал в моих глазах желание, готовое стать целью всей жизни – убить его, во что бы то ни стало – и радовался этому своей темной душой. Но ухмыляться ему оставалось недолго.

В той, другой моей жизни, что я безвозвратно утратил, у меня было нелегкое детство, о котором я не любил рассказывать, даже жене. Потом все наладилось, я сам выстроил свою судьбу так, как того хотел, впрочем, прошлое наложило отпечаток на мой характер. Но оно же дало мне навыки, что, спустя десяток лет, оказывались полезными вновь, порой в самый неожиданный момент какого-нибудь путешествия. Вот только мог ли я хотя бы представить, что когда-нибудь мне придется драться не для того, чтобы просто дать отпор, а с четкой целю убить человека, нисколько не колеблясь в своем выборе, черпая силы не из древнего страха смерти, а из холодной, расчетливой ярости? Я сам уподоблялся ему, будто меняясь местами и становясь двойником этого демона, с ухмылкой уворачивавшегося от моих выпадов. Но в его уверенности была его слабость. Я вдруг понял, что он в мгновение ока запоминает и повторяет то, что я делаю, но никогда не нападает первым. Он не помнил. Не помнил или попросту не знал, что было в детстве, пока я сам не вспоминал этого, возможно потому, что тот кулон я носил не более пяти лет. И если так будет продолжаться, то сейчас я попросту обучу демона всем уловкам, и справиться с ним мне станет не по силам, ведь нельзя же победить свое зеркало, свою тень? Стало быть, надо не думать и просто нападать.

Я резко кинулся вперед, применяя все то, что в этот момент приходило мне в голову из глубин памяти, защищаясь лишь от самых опасных ударов и тесня его назад. Да, он попятился от такого напора, совсем забыв о равновесии, уходя в защиту, теряясь, выпуская нож из порезанной руки и, наконец, падая на землю, к которой его тут же пригвоздило мое лезвие. Стоило мне вспомнить, и все произошло быстро, как и должно было быть. Рана была тяжелой, но не смертельной, не такой, как у Риты, и я, выдернув нож, приставил его к горлу двойника.

– Ну, давай, чего ты ждешь? – хрипло произнес он, заметив мое колебание. – Ты победил. Или трусишь убить человека?

– Не так быстро, – процедил я, срывая у него с шеи свой кулон и вонзая нож глубоко в ногу, чтобы лишить возможности убежать. Слушать свой собственный крик было жутко, но сейчас меня не заботило ничего, кроме лежавшей на дороге девушки, даже жажда убийства отступила.

Я бросился к Рите, перевернул ее на спину, приподнял, ощущая рукой насквозь промокшую от крови ткань платья, убрал с лица волосы. Она еще дышала, но очень слабо, почти незаметно, в ее маленьком теле догорала последняя искорка жизни, а я даже не мог помочь, не мог вызвать скорую, а без немедленной и современной медицинской помощи…

– Ланс, – девушка открыла глаза и посмотрела на меня. Во взгляде не было боли или страха, только теплота и нежность к тому, кто этого не заслужил, – ты приехал. Теперь мы будем вместе.

Последние слова слетели с посиневших губ еле слышным эхом, как будто уже с той стороны – и Рита спокойно опустила веки. Я осторожно прижал ее к себе, понимая, что все кончено, что ее уже нет в этом мире, и никогда больше не сверкнут в ночном мраке эти странные глаза, не раздастся рядом ее голос. Я сам создал чудовище, что убило ее, так же, как был повинен в смерти жены, погибшей всего несколько часов назад. Мое неверие стоило мне дорого, дороже собственной жизни, и, если жена унесла с собой в могилу половину моего сердца, то эта девушка – забрала вторую.