Текст книги "Горькая брусника (СИ)"

Автор книги: Наталья Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

***

   У калитки я долго кричала, вызывая хозяйку. Из-за угла дома вальяжно вышел кот и лениво потрусил в мою сторону.

   – Где твоя владелица? – обратилась я к животному.

   – Что тебе нужно? – послышался неласковый голос позади меня.

   Я оглянулась. Феодора с корзиной полной трав неслышными шагами подошла ко мне.

   – Хотела расспросить вас о Лешем и девушках, которых называют в селе ведьмами.

   – Всего-то, а больше тебе ничего не нужно, шнурки там погладить... – заявила бабка, насмешив молодежным жаргоном.

   – У меня мокасины на липучках, но за предложение спасибо, – улыбнулась я.

   – Нахалка! – смягчилась старуха, усаживаясь на хлипкую лавочку и пристраивая корзину около себя.

   Я опустилась рядом, котяра тут же залез ко мне на колени, потоптался немного и свернулся калачиком.

   – Скажите, они, правда, что-то могут или слухи об их умении колдовать вранье? – Я пощекотала кота за ухом, он вытянул лапу и легонько царапнул мою коленку.

   – Аглая и Варька две дуры, заморочившие парню голову. Раньше Семен был просто красивым лоботрясом, но девки сумели внушить ему мысль об его особой миссии на земле. Свернули бедолаге мозги набекрень, а дальше он и сам поверил в свою особость. Девки силятся выполнить Обряд крови и стать настоящими ведьмами. Обе балуются черной магией и почти переступили последнюю черту, – на полном серьезе сообщила Феодора, нюхая какую-то травку.

   Я покосилась на спокойное лицо старухи. Неужели она верит в то, что говорит? Такое ощущение, что я попала из современной цивилизации в дремучее средневековье.

   – А что такое Обряд крови?

   Старуха замялась, пошамкала губами и ошарашила меня:

   – Убийство человека и переход на новый уровень от обычных ворожей до черных ведьм.

   – Вы серьезно говорите о превращении девушек в ведьм? А по-моему они просто станут убийцами и преступницами. Их нужно остановить, – заволновалась я. – Сообщить о их намерениях в полицию.

   Мне показалось: в глазах Феодоры сверкнули злые и насмешливые огоньки.

   – И кто тебе поверит? Пока они не убили – ловить их не за что, а убьют следов не оставят, – усмехнулась бабка и глянула так, что мое сердце ухнуло от страха в низ.

   "Да она точно сумасшедшая!", – подумала я, но вслух сказала другое.

   – А если они уже переступили черту и все эти убийства девушек дело их рук?

   – Нет. Убийства совершены не ими. Я видела Аглаю, Варвару и Леньку-Лешего – они еще не продали души дьяволу, – возразила Феодора. – Она растерла в пальцах несколько стебельков незнакомой мне травы. В воздухе поплыл приятный запах свежего огурца.

   "Огуречная трава, – сообразила я, наблюдая за ее действиями. – А ведь она и правда верит в то, что говорит. Действительно считает, что можно превратиться в ведьму"

   – Ты думаешь, я сумасшедшая? Не хочешь признать, что помимо этого видимого мира есть и другой – невидимый. И там действуют свои не менее строгие, но совсем другие законы. – Старуха поднялась с лавочки и добавила: – не приходи ко мне больше! Тяжело быть рядом с такой, как ты.

   – Какой такой? – опешила я.

   – Глупой жертвой, – буркнула Феодора, поднимая корзинку с травами. – Думала никогда больше не столкнусь с вашей семейкой, а вот, поди ж ты... Хотя, мне очень интересно посмотреть на его потомков, только из любопытства я и разговариваю с тобой.

   Я недоуменно посмотрела на старуху. О чем она говорит? На чьих потомков ей интересно смотреть? И уже собралась задать вопрос, но Феодора отрицательно покачала головой. Ехидно окинула меня с ног до головы и заявила:

   – Хочешь ночью посетить кладбище? Сходи обязательно, тебе полезно. Авось что и заметишь. – Старуха глянула на кота и что-то прошипела.

   У бедного животного шерсть стала дыбом. Он подскочил, оцарапав при этом мне колени выпущенными когтями, и спрыгнул на траву. Феодора открыла калитку и направилась к дому. Кот пошел за ней. Я, открыв рот, смотрела им в след. Откуда она узнала, что собираюсь на кладбище?

   Всю дорогу до улицы Озерной меня преследовало ощущение чужого взгляда. Не иначе Феодора заразила своим сумасшествием, и теперь мне чудится: за мной следят!

   В комнате я обнаружила новую странность: вещи лежали немного не так, как их оставила. У меня хорошая зрительная память, поэтому всегда замечаю, если что-то сдвинуть хоть на сантиметр. Явно кто-то побывал в комнате и обыскал ее. Вот и ноутбук, и записи лежат по-другому. Что происходит? Зачем кому-то рыться в моих вещах? Если это сделала Полина Андреевна то, что хотела узнать? Я проверила шкаф и сумку – там тоже вещи лежали иначе. В недоумении почесала макушку. Неудобно как-то спрашивать хозяйку: что она искала?

   Потратив на раздумья почти час безо всякого результата, я отправилась в магазин за конфетами и чем-нибудь вкусненьким: надо угостить бабу Полю, не все же ее продукты лопать. А за чаем глядишь и выясню, что старушка забыла в моей комнате? Но прежде я решила навестить участкового и кое-что у него выяснить.

   В опорном пункте Александра Васильевича не оказалось, зато его помощник был на месте. Он обрадовался мне, словно увидел лучшую знакомую, вскочил навстречу. Я с трудом вспомнила, как его зовут – Владимир.

   "А ведь это даже лучше, что застала именно его. Еще неизвестно захотел бы участковый отвечать на мои вопросы", – сообразила я.

   – Здравствуйте, Володя. Егор Петрович сказал, чтобы обращалась к вам за помощью. – Я улыбнулась растерянному парню как можно шире и приветливее.

   Володя одернул китель и молча кивнул. При этом его лицо медленно заливала краска. Трогательная лопоухость придавала его лицу некоторую наивность.

   "По-моему, он младше меня", – решила я.

   – Можно присесть?

   Мой молчаливый собеседник покашлял в кулак и, наконец, произнес первое слово.

   – Конечно.

   – Володя, я пришла к вам с просьбой. Вы не могли бы мне показать карту окрестностей села. Если можно?

   Владимир облегченно выдохнул и суетливо полез в ящик стола. Минут пять он перебирал бумаги. Издал еще один громкий вдох-выдох и с довольным лицом вытащил лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернул карту на столе и посмотрел на меня вопросительно. Я тут же одарила его еще одной улыбкой и нагнулась над картой. Прекрасная подробная карта Вереево и окрестностей.

   – Володя, покажите мне, где именно в лесу нашли тела девушек? – Я посмотрела в глаза парню, наклонившемуся рядом со мной над пожелтевшим листком бумаги. Он покраснел еще больше. Уши приобрели бардовый оттенок. Капельки пота усыпали его лоб и верхнюю губу. Голубые глаза стали виноватыми.

   "О нет! Только не это. Сейчас заявит мне, что-то о тайнах следствия" – запаниковала я и быстро прошептала:

   – Все жители села в курсе. Эти сведения ведь никому не повредят?

   Володя утвердительно махнул головой.

   – Так почему и я не могу узнать, где их нашли?

   Видимо, мой довод показался ему резонным. Володя ткнул пальцем в точку с надписью "Чертово урочище". Я постаралась запомнить карту.

   – А где выловили первую утопленницу?

   Палец парня медленно двинулся по схематичному изображению реки.

   – Здесь, – произнес он второе слово с начала нашей беседы.

   – А мою сестру?

   Володя показал точку значительно выше по течению реки.

   – Спасибо, Володя вы мне очень помогли, – искренне сказала я и в знак благодарности пожала ему руку.

   – Пожалуйста, – ответил он и стал торопливо складывать карту.

   "Как он с такой стеснительностью собирается работать в полиции?" – посочувствовала я парню.

   Покидая кабинет участкового, я еще раз поблагодарила Володю. Теперь можно отправляться и за покупками.

   Из магазина навстречу мне вывалился новый знакомый Серега. Он отсалютовал мне зажатой в руке бутылкой водки.

   "Силен мужик, сколько же ему требуется выпивки", – промелькнуло у меня в голове. Заметив мой красноречивый взгляд, он ответил на не высказанный вслух вопрос.

   – Чем больше пью, тем быстрее соображаю.

   – Не может быть! – Я притормозила у двери.

   – Точно!

   Его взгляд действительно показался мне цепким и осмысленным.

   – Десантура сильнее всех, – хмыкнул он. – Нам нет равных ни в выпивке, ни в драке.

   Почему-то мужчина вызывал у меня чувство безграничного доверия. И я рискнула:

   – Серега, а что вы делаете завтра часика в два пополудни, – поинтересовалась я.

   – Хочешь куда-то отправиться, и нужно мое сопровождение? – удивил меня Сергей своей догадливостью.

   – Я хотела обследовать дольмены и Чертово урочище, но думаю, одной ходить туда не стоит. А кроме вас и еще двух старушек, никого в селе не знаю.

   – Понял. Буду рад сопроводить. Я в отпуске, и мне все равно делать нечего. Только знаешь что, давай на ты.

   – Мне неловко взрослого человека на ты называть, – возразила я.

   Серега присвистнул и округлил глаза странного неуловимого цвета. Тогда у полицейского участка мне они показались карими, а сейчас оказались серо-желтыми.

   – Мне тридцать пять, а не сто лет, – усмехнулся он.

   "Ни фига себе! Я думала ему за пятьдесят, а он еще молодой оказывается".

   – Да, Серега, алкоголь тебе не друг, – сделала вывод. – Только ты не обижайся, – исправилась я, заметив, что он расстроился. – Водка еще никого не молодила.

   – И не говори. Ладно, замяли для ясности. Где встретимся? – спросил он, деловито засовывая чекушку в карман ветровки.

   – В конце улицы Озерной, у реки.

***

   В свою комнату я отправилась в десять вечера, сообщив бабе Поле, что у меня режим – привыкла ложиться спать вовремя. Я экипировалась в черный костюм и уже привычно вылезла в окно.

   Интересно, почему я попросила Серегу днем сопроводить меня в Чертово урочище, а по ночам брожу сама? Ответ нашелся сразу – боюсь одна идти в это урочище. Страхом что ли заразилась от местных. Все-таки двух убитых девушек там нашли. А еще меня мучило дурное предчувствие, и я ничего не могла с собой поделать. Кажется, моя вера в то, что сверхъестественного в мире не существует, грозила лопнуть, как мыльный пузырь.

   А вот покойников я не боялась совершенно, поэтому и кладбища не вызывали у меня страха. Прививку бесстрашия нечаянно мне и Кире сделал сосед Юрка. Дело было летом. Он подбил нас посетить погост в полночь, чтобы мы увидели блуждающие над могилами огоньки. Юра уверял: он самолично ходил на кладбище и видел не только огоньки, повстречал и парочку привидений. Если повезет, мы тоже сможем увидеть их. Мы восхищались Юркиной храбростью и смотрели на него, как на героя.

   В половине двенадцатого ночи я вылезла в окно и помчалась к месту встречи. Кира и Юрка уже ожидали меня на лавочке. Мы, подбадривая друг друга, добрались до скорбного места. Я сгорала от любопытства, нетерпения и страха, по-моему, подруга испытывала то же самое. Возле ворот кладбища нас обуял жуткий страх, но мы храбрились. Оглядываясь по сторонам, мы робко ступили на центральную аллею. Стояла гробовая тишина. Гравий шуршал под нашими ногами, хотя мы шли буквально на цыпочках. Полная луна ярко освещала гранитные памятники и простые деревянные кресты. С боку раздалось тихое мяуканье, и на дорогу вышел котенок. Он стал тереться о мои ноги. На Киру напал нервный смех, сначала подруга смеялась тихо, потом стала хохотать громче. Мы с Юрой невольно стали подхихикивать ей, и страх нас отпустил. Подруга взяла на руки котенка и принялась гладить его влажную от росы шерстку. Ни огоньков, ни приведений мы не встретили, но ощущали какое-то торжественно-мистическое очарование этого последнего пристанища людей. Мы уже отправлялись на выход из кладбища, когда услышали громкие пьяные голоса нескольких человек. На аллее показались трое забулдыг, освещая фонариками могилы, они что-то искали.

   – Есть улов! – послышался крик одного из мужчин. – Закусон и беленькая.

   – А у меня пирожочки и винцо, – сообщил радостно еще один кладбищенский посетитель.

   Третьему, видимо, повезло меньше, он молчал.

   Появление этой троицы разрушило мистическое очарование погоста, вернуло нас на грешную землю. Страх исчез совершенно. Мы еще немного понаблюдали за поисками выпивки и закуски завсегдатаями этого места, и отправились домой. С той поры я поняла: россказни о таинственном и сверхъестественном часто на поверку обычные выдумки и объясняются просто и обыденно.

   Вот и теперь я не трусила и спокойно, ну почти спокойно, намеривалась посетить местное кладбище.

   Пробираться к погосту пришлось огородами: слишком ярко светила луна. По мере приближения к реке, приходилось останавливаться все чаще и затаиваться в кустах. Сначала встретились парочки, возвращающиеся после ночного купания, потом пришлось обогнуть подростков у костра. Их я не опасалась: они так орали песни под гитару, что заглушали все звуки. Возле самой реки тоже слышались голоса. Осторожно приблизившись к берегу, я глянула в низ. Маленький песчаный пляж освещала луна. Блестели гребешки небольших волн, лунная дорожка пересекала водную гладь от одного берега до другого. Три девушки и двое мужчин плескались в реке. Громкий смех женщин разносился далеко по берегу, голоса мужчин звучали глуше. Накупавшись, компания вышла на берег. Дамы элегантно закутались в большие махровые полотенца, мужчины энергично растерлись маленькими полотенцами и все присели к импровизированному столу: пледу или покрывалу, расстеленному на песке. Громко хлопнула пробка от шампанского, девушки взвизгнули, снова весело засмеялись, подставляя стаканчики. Мужчина повыше ростом разлил шампанское и произнес тост.

   "Вот так и становятся любителями подглядывать", – укорила я себя и собралась покинуть укрытие, как неожиданно узнала во втором незнакомце Ангела. Сердце подпрыгнуло, чувство досады и злости охватило меня.

   "Пижоны, днем катают клиенток на лошадях, ночью купают в реке. Смотрите, какой сервис устроили. Прямо высший уровень романтики. Хорошая у них работка, неплохо устроились", – разозлилась я.

   Во втором мужчине я узнала напарника Матвея. Олег усердно наливал дамам шампанское, в ход пошла уже третья бутылка. А я все не могла заставить себя уйти от этого места. Зазвучала музыка, кто-то включил магнитофон. Женщины сбросили полотенца и устроили танцы на пляже. Одна из девиц активно флиртовала с Матвеем, две других с переменным успехом пытались поделить Олега. Мне почему-то было очень неприятно наблюдать, как девушка, смеясь, обнимает Ангела, а тот с удовольствием отвечает на ее заигрывания.

   "Еще немного и превращусь в вуайеристку, подглядывая за чужой жизнью. Только это подсматривание никакого удовольствия не приносит. Вечно я делаю неудачный выбор, – отругала я себя. – Мне на фиг не нужен этот бабник".

   Ехидина, сидящая внутри, присовокупила: "Да ты ему тоже не больно-то нужна". Так, препираясь сама с собой, я вылезла из кустов и медленно двинулась в сторону кладбища. Прошел час, но я все еще не пересекла дорогу, ведущую к месту последнего упокоения.

   Черт, неужели я заблудилась, отойдя от реки? Ведь это просто невозможно. Кладбище находится на возвышении рядом с рекой. Но я действительно заплутала в ночном лесу, чуть удалившись в сторону. Какой-то странный звук послышался впереди, я остановилась и прислушалась: сквозь стрекот цикад и писк комаров раздавалось заунывное пение или монотонный речитатив. Осторожно, боясь наступить на сухие ветки, я пробралась вперед и замерла: что-то огромное и черное торчало передо мной. Еле сдержав крик ужаса, внимательно присмотрелась – дольмен. Плутая по лесу, я набрела на каменные могилы древних людей. Чуть в стороне от дольмена горел костер, а вокруг него двигались, как сомнамбулы Леший и его подружки-ведьмы. К узнаваемым персонажам добавился еще один незнакомый мне мужчина. Он, как и я, был во всем черном, капюшон, закрывал лицо – разглядеть его внешность не удавалось.

   "Еще один приверженец темных сил, – подумала я.

   Поклонники дьявола водили хоровод, что-то пели и бормотали. Потом Аглая высыпала из мешочка в костер какую-то траву, ветер донес до меня приятный, сладковатый запах. На ум пришел анекдот про деревни. О том, как в одной из деревень сожгли коноплю, а другой сильно повезло – ветер дул в их сторону. Вот и я сейчас нанюхаюсь всякой дряни.

   Компания поскакала вокруг костра веселей, тряся головами и руками. Леший подсыпал еще травки, пляски возобновились с новой силой. Я невольно вдыхала этот ароматный дымок, через пять минут с трудом еле сдерживалась, чтобы не хихикать, глядя на их Соловецкие пляски. Аглая сняла блузку, Варвара последовала ее примеру. Леонид достал из мешка петуха.

   "Ага, значит, будут приносить в жертву эту птицу-бедолагу", – сообразила я.

   Аглая вцепилась в голову петуха, Варя взялась за тушку, а Леший начал пилить шею птицы ножом. Но или нож забыли наточить, или парень, нанюхавшись дыма, не мог осилить несчастное петушиное горло. Птица отчаянно вырывалась и била крыльями, наконец, ее мучения закончились. Голова петуха полетела в костер. Под текущую из горла птицы кровь, девушки подставили ладони и начали себя мазать. Все это действо походило на пародию африканского обряда Вуду, подсмотренного в кино. Мужчина в черном прикиде забрал у Лешего обезглавленного петуха и хозяйственно положил его в холщевый мешок.

   "И правильно, – хмыкнула я. – Чего зря добру пропадать. Завтра лапшу сварит".

   После обмазывания кровью, Аглая подсыпала в костер еще травки и вся четверка, бодро запрыгала вокруг огня. Это выглядело комично и совсем не страшно. Почитатели нечистой силы пыжились изо всех сил, но со стороны их потуги смотрелись более чем забавно. Их танцы продолжались долго, меня начало клонить в сон, заболела голова. Очнулась я от тишины и сопения. Мужчины слизывали с обнаженных бюстов ведьм подсохшую кровь.

   Тьфу, гадость. Меня затошнило. Я начала догадываться, чем закончится обряд по недвусмысленным движениям мужчин. Пора покинуть эту обкуренную компанию, никакого желания созерцать дальнейшее у меня не было. Я знала, как добраться от дольменов к кладбищу. Выбравшись на дорогу, не удержалась и выплеснула содержимое желудка в траву. Голова нещадно болела, перед глазами крутились звездочки. С трудом удалось разглядеть стрелки часов.

   "Ничего себе, половина третьего ночи".

   Добралась до кладбища только из упрямства. Проходить внутрь не стала, решила постоять у ворот. Дело в том, что я помнила одну старую байку, рассказанную мне бабушкой – матерью отца. Есть поверье, будто после полуночи все неупокоенные души, погибшие насильственной смертью, обязательно проходят через ворота погоста на места своей гибели, а потом в "мертвый час" возвращаются к своим могилам. Ворота служат проходом в потусторонний мир мертвых. Честно сказать я не верила ни в эту байку, ни вообще в подобный бред, щекочущий нервы. Но почему бы не проверить самой. Где-то в самой глубине души мне очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Тогда бы смогла увидеть сестру и расспросить ее. Я находилась еще довольно далеко от ворот кладбища, когда со стороны реки показался неясный белесый силуэт. Пришлось закусить губы до крови, чтобы не огласить окрестности своим диким визгом. Одно дело рассуждать, а другое встретить что-то чуждое и страшное от невозможности понять и объяснить его. Медленно, как бы плывя над землей, к воротам кладбища приближалась девушка с распущенными по плечам волосами. Что-то очень знакомое почудилось в ее фигуре, чертах лица. Я не верила своим глазам: в открытые ворота погоста заходила моя сестра. Вот она медленно повернула голову в мою сторону, словно могла видеть, где я нахожусь. Алена замерла на миг и глянула прямо на меня. Такого ужаса я никогда не испытывала. Каждый волосок на голове и теле стал дыбом. Я моргнула несколько раз и попыталась отступить назад, но ноги не слушались. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло. Я не могла отвести взгляд от ее бледного лица с черными впадинами глаз. Наконец Алена все также медленно повернула голову в сторону ворот и вплыла в них. Пока я приходила в себя от страха, она исчезла.

   Так, пора прекращать походы по ночам, а то свихнусь, от кошмаров на яву. Что-то не так в этом Вереево. На одно село целая стая ведьм и колдунов. По кладбищу призраки шастают, в лесу маньяки орудуют. Дольмены зачем-то рядком стоят – полный набор аномалий. И тут меня осенило: Алена не похоронена на этом кладбище, она вообще еще не похоронена. Тогда почему ее призрак здесь бродит?

   Чуть успокоившись, но все равно перепуганная и порядком подрастерявшая веру в свою храбрость, я отправилась домой. Теперь я пугалась каждой тени и каждого куста. Добравшись к дому Полины Андреевны, с облегчением вкарабкалась на подоконник и шлепнулась на пол своей комнаты. Хорошенько прикрыла раму на шпингалет и быстро разделась.

   Вот, гадство, придется идти в душ, от меня несло потом, как от рабочей лошади – видимо, я испугалась сильнее, чем предполагала. Тело отреагировало, выделив липкий пот и неприятный запах. Чтобы не разбудить бабу Полю, снова выбралась через окно и потопала в летний душ. Вода была еле теплая, но принесла огромное облегчение. Уже привычным путем вернулась в комнату. Мне или показалось, или так было на самом деле, но в комнате пахло ландышами. Я недоуменно принюхалась и пожала плечами. Ложась в постель, впервые в жизни перекрестила подушку, бормоча "Отче наш".

   Проснулась я от голоса бабы Поли. Добрая старушка снова звала меня завтракать. У нее уже вошло в традицию будить меня по утрам.

   – Попозже, я еще не выспалась, – пробормотала я, глядя на дисплей телефона. "Господи, только девять утра".

   За дверью послышались ворчливые слова Полины Андреевны.

   – Впервые вижу таких сонь. Спит половину суток, как сурок.

   Проснувшись, я побрела на кухню и попила чаю с конфетами. Бабы Поли рядом не оказалось, и помешать моему сладкому пиру было некому. Происходящее ночью, теперь белым днем показалось бредом.

   "Наверно дыму нанюхалась у костерка будущих колдуний?"

   Пришлось стирать черный костюм, пропахший всякой дрянью. Вдруг еще пригодится? Со стиркой я провозилась почти час: постирала пару футболок, костюм, сарафан и джинсы. От непривычки стирать руками грубые джинсы, растерла пальцы. Довольная от хорошо выполненного дела, повесила мокрое белье на веревке в саду. Потом уселась с ноутбуком за стол во дворе. Из открытого окна кухни доносились голоса бабы Поли и бабы Зои. Они вспоминали чьи-то похороны. Фраза соседки о том, как красиво лежала Анна в гробу покоробила меня и напомнила о кладбище. Я старалась не слушать их пересуды, но потом насторожилась, услышав слова Полины Андреевны.

   – Хорошо, что моя новая квартирантка не гулена. Никто не задурит ей голову. Правда поспать любит, дрыхнет по двенадцать часов.

   – Это все умственный труд. Коля тоже спит полдня. Сама знаешь, какая у него сложная работа. Вся бухгалтерия леспромхоза на нем.

   Ага, значит внучек Зои Ивановны бухгалтер. То-то он выглядит, как ботан.

   – Сравнила, у Николая ответственность, а вот с чего Настя такая соня. Зоя, ты слышала, что бабы болтают насчет наших ведьм и Леньки?

   – Нет, не слышала. Я седни в магазин не ходила.

   Я насторожилась и навострила уши. Что там местное сарафанное радио передает?

   – Леонид как связался с Варькой и Агнешкой совсем с катушек съехал. Девки воображают себя ведьмами, и парня с панталыку сбили. Тьфу! – сплюнула баба Поля. – Так вот бабы спозаранку за малиной в Дальний кут отправились и видели, как из лесу сначала выбежал черт, а спустя время за ним с того же места, где дольмены, вышли девки и два мужика. Одного-то мужика признали – это был ваш Ленька, а другого не смогли. У него капюшон все лицо закрывал. Видать они черта вызвали, что-то просили у него.

   Так, значит, местные кумушки меня за черта приняли. А я думала, что удалось проскочить в село незамеченной. И сколько же времени женщины просидели в кустах, если дождались выхода поклонников нечистой силы? Словно отвечая на мой вопрос, послышался взволнованный голос Полины Андреевны.

   – Бабы так перепугались, что ноги отнялись, они в орешнике почитай час просидели.

   Я тихонько фыркнула, усердно делая вид, что печатаю на ноутбуке. У обоих старушек я была, как на ладони. Из окна кухни прекрасно просматривался весь двор.

   Почему сборщицы малины не подумали, что у черта должен быть хвост? Неужели воображение женщин само его дорисовало?

   – А все девки виноваты. Учились в какой-то Академии магов в Москве, всем стали говорить, будто у них третье око открылось и они теперь способны на многое: будущее видеть, талисманы на богатство спроворить, порчу снять, чакру открыть, – добавила баба Зоя.

   Послышалось звяканье ложек о фарфоровые чашки. Бабульки добавили себе чайку.

   – Чакры, – поправила подругу Полина Андреевна. – Я фильм про Индийских йогов видела, чакры – это энергетические центры на теле человека.

   – Вот-вот их и открывают. Аглая на кофе и костях гадает, Варька с духами разговаривает. Сама видела: к ним люди на прием идут. – Досада чувствовалась в голосе пожилой женщины. – А Ленька, как телок, на веревочке за ними ходит. Не по душе мне это все.

   – Самое смешное, что находятся такие люди, что им верят, – возмущалась Полина Андреевна.

   – А ведь доиграются, попадут дьяволу в лапы. Боюсь я за Леньку, все-таки какой никакой, а родственник. И Маша мне говорила: совсем сынок от рук отбился. Твердит одно и тоже: "Каждый зарабатывает на жизнь, как может".

   – Вот идиотки! Поглядели бы на судьбу Феодоры, может, расхотелось бы становиться ведьмами.

   – А и правда, Поля, расскажу Леньке, как Феодора свою жизнь поломала. И умение колдовское не спасло ее. А ведь она ведьма природная не то, что эти свиристелки.

   "Ничего себе. Леший – родственник бабы Зои", – удивилась я. И, заинтересовавшись разговором, подошла к окошку.

   – Можно и мне с вами чайку попить? – умильным голоском хорошей девочки спросила я.

   – Заходи, Настя, – обрадовалась новому собеседнику Полина Андреевна.

   – Я тут краем уха услышала про ведьму Феодору. Расскажите мне очень интересно

   – Все женщины их семьи – ведуньи. Людей лечили, скоту помогали. И Феодора такой была, столько добра сделала. Как-то к нам в село в тридцать четвертом году прислали в колхоз нового ветврача. Он приехал в Вереево с молодой женой. И вот влюбилась наша Феодора в него. Все сделала, чтобы разлучить их. Приворот сделала на крови, присушила его. Он жену беременную бросил, а та с горя ребеночка-то и скинула. А ветврач чахнуть и болеть стал. Присушить-то Феодора присушила, да видать он сильно жену любил. Поэтому его душа с телом не в ладах находилась. Жена ветврача пожила здесь еще несколько месяцев одна, да и уехала домой к родителям. А там через некоторое время умерла. Ветврач, как узнал об этом, в петлю полез. Пришла Феодора из лесу и вынула из петли уж хладный труп. А спустя два месяца сама родила двух мертвых младенцев. Больше она вредительством не занималась, да поздно: жизнь отомстила ей за чужую исковерканную судьбу. С тех пор она помаленьку лечит и живет бобылкой почитай уже лет пятьдесят. Всех родных схоронила, осталась в роду последней.

   – А ведь Феодора ездила на родину ветврача покаяться и прощения у его семьи попросить, – вдруг заявила баба Зоя.

   – Да ты что! – удивилась Полина Андреевна.

   – Знаешь, что ее добило? Феодора узнала, что жена ветврача уже дома родила второго ребенка-мальчика и умерла родами. Значит, они как-то преодолели ведьмины чары и сумели увидеться без ее ведома. Кстати, у него была фамилия как у тебя, Настя, странная такая. Я еще подумала: где ее раньше слышала? – Зоя Ивановна пристально посмотрела на меня.

   Баба Поля смутилась.

   – Это я Зое сказала. К слову пришлось. Уж больно занятная фамилия. Ты ж мне паспорт сама показывала, – напомнила мне Полина Андреевна.

   – Вы хотите сказать, тот ветврач носил фамилию Зима? – мое сердце колотилось, как перепуганная птица в клетке.

   – Точно. Не твой ли родственник это был? Фамилия-то редкая, – предположила баба Зоя. – Ты на всякий случай держись подальше от Феодоры. Мало ли чего.

   – Нет, вряд ли, – покачала я головой. – В наших семейных преданиях нет такой истории. Или... мне никто не рассказывал. Хотя... я знаю, что дед Иван рос сиротой. Он потерял родителей в младенчестве. Его воспитали бабушка с дедушкой. А вы не знаете, как звали ветврача? – поинтересовалась я у Зои Ивановны.

   Бабулька пожала плечами.

   – Не припомню. А ты, Поля?

   Полина Андреевна покачала головой.

   – Давно это было. Разве все упомнишь.

   – Понимаю теперь, почему Феодора нелюдимая, – заявила я. – К ней, наверно, никто не обращается за помощью или лечением?

   Обе старушки смутились и отвели глаза.

   – Ходят люди к ней, чего же не ходить. Если помогает, – озадачила меня баба Зоя и потянулась за очередным пряником.

   А Полина Андреевна добавила:

   – Лекарка-то она неплохая, знающая.

   – Баба Зоя, а Феодора моложе вас?

   Несмотря на устрашающую внешность, походке и фигуре ведьмы оставалось только позавидовать.

   – Какой моложе! – возмутились бабульки хором.

   – Нам с Полей по семьдесят два, а Феодоре под девяносто, – добавила соседка.

   – Извините. У нее вид бабы яги без возраста – трудно угадать, сколько ей лет.

   – Это точно, а ведь в молодости она красавицей считалась, – сообщила Полина Андреевна и, добавив мне в чашку кипятка, протянула заварной чайничек. – Еще чашечку?

   Я обреченно кивнула. Напившись чаю, так что он плескался в горле, встала из-за стола.

   – Спасибо за чай и интересную беседу, пойду прогуляюсь к реке.

   Я переоделась в бриджи и рубашку. В два часа меня будет ждать Сергей у кромки леса. На этот раз я вышла из двора парадным входом и направилась к реке.

   На высоком берегу сидел Серега с неизменной бутылкой водки в руке, увидев меня, ухмыльнулся.

   – Куда сударыня изволит направить свои ходули? – спросил он и, не морщась, отхлебнул из чекушки.

   "Как молоко пьет. Вот она сила привычки", – я поглядела на его манипуляции с бутылкой.

   Он любовно вытер горлышко чекушки и сунул ее во внутренний карман ветровки.

   – Не жарко? – показала я на куртку.

   – Нормально. Куда все же идем?

   – В Чертово урочище. – Я показала направление, будем придерживаться реки.

   Вскоре мы углубились в лес, но его пересекали многочисленные тропки и все время приходилось сверяться с компасом, чтобы не заблудиться.

   – Зачем? – он посмотрел на меня внимательным взглядом совершенно трезвого человека и тут же дурашливо ухмыльнулся.

   – Что зачем? – усмехнулась я.

   – Зачем мы идем в урочище?