Текст книги "Лихорадка в ритме диска"

Автор книги: Наталия Яровая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Мамусик открыла дверь, но обомлела лишь слегка и ненадолго – видать, начинает привыкать. Пока мы топтались в прихожей (слава богу, она у нас приличных размеров), она в несколько заходов освободила «мальчикам» руки, после чего предложила отведать кисленького борща со сметанкой.

– Кушать хочется! – охотно признался Лохматый. – А кисленького в особенности.

Он пошел искать ванную, чтобы вымыть руки, и Алик услужливо вызвался его проводить. В результате в достаточно сжатый срок Лохматый в полном объеме получил информацию о том, что ванных у нас две, спален – три, а также есть гостиная и кабинет, ремонт у нас «евро», с пластиковыми окнами и зимним садом на двух совмещенных лоджиях и делала все это Олька, еще когда богатая была. От обилия новостей Лохматый появился в кухне слегка приторможенный – переваривал. Но Алика явно залюбил и похлопал по спине, правда не сильно:

– Братан! – и добавил: – Я же говорил – меня детишки любят.

Борщика откушали довольно скромно: Лохматый с Аликом (братаны же!) по две тарелки, остальные – по одной, так что Мишку не обделили, на дне кастрюли оставили. После чего распаковали коробки с пиццей, и Лохматый смачно вскрыл жбанчик с пивом. Замахнув залпом сразу два стакана, он простонал:

– А-а, хорошо! Особенно после вчерашнего, – и подмигнул мамусику, на что та сделала вид, что все поняла, и кивнула. Нет, она развивается просто гигантскими шагами!

Я съела кусок пиццы и отправилась с дисками в кабинет, оставив маму потягивать пивко в веселой компании. Вернувшись минут через двадцать, я нашла общество весьма повеселевшим, мамины глаза поблескивали легким хмельком и теперь уже метались в сомнениях между молчаливым Вадиком и измазанным зеленкой Борей, пытаясь не прогадать, кто же из них представляет для меня наиболее достойную партию.

Идиллию пришлось нарушить грустной вестью о том, что хоть все диски и открылись, но искомого среди них, увы, нет. Лохматый вспомнил о своей основной контролерской функции и потребовал, чтобы я предъявила ему доказательства. Мы вдвоем вернулись в кабинет, и я продемонстрировала ему все десять дисков с записями каких-то дебильных мотогонок и аварий. Он прихмурел, и мы снова нарисовались в гостиной. К тому времени Вадик уже немного посоображал и спросил:

– А ту, другую коробку, Лидка в мусорку выбросила?

– Ага, – охотно подтвердила мамусик и, заподозрив неладное, пояснила: – Ее уже явно либо бомжи растащили, либо на свалку свезли.

– А свалка у нас где? – не сдавался Вадик, но тут уже не выдержал Лохматый:

– Это нереально, Вадя! – и, опрокинув в себя еще стакан пива, решился: – Звоню братве!

С этой целью он уединился с телефоном в прихожей. Мы молча ждали за столом. Вадик вдумчиво догрызал кусок пиццы, мама, стараясь не шуметь, собирала грязные тарелки, я потягивала пивко из ее стакана. Минут через десять Лохматый вернулся и отрапортовал:

– Завтра в двенадцать «стрелка», Вадя. Поедем вместе. Там и определимся.

В общем, трапезу закончили в молчании. Вадика мне было жалко, мамусику, видимо, тоже, потому что к концу семейного обеда она предложила:

– Поезжай уже с ним, а то убивается вон как! Мальчишкам скажу, что ты к друзьям на море до завтра уехала.

Я, конечно, малость офонарела – раньше такое в нашей пристойной семье не приветствовалось и друзей у моря мы с Валюшкой обычно сочиняли сами.

Воистину, глядя на мир, нельзя не удивляться!

Мы на машине Вадика добрались до моей, оставшейся возле университета. Вадик достал из багажника «крокодилы», соединил с их помощью аккумуляторы наших автомобилей, завел двигатель моей машины. Потом мы отогнали ее в гараж и занялись «развеиванием грусти».

Мы пошли в кино, и Вадик трогательно весь сеанс держал меня за руку. Мы смотрели «Жесть», мне очень понравилось, а Вадик сказал, что чушь какая-то. Потом покатались по городу, потом посидели в сумерках в кафешке на берегу моря, где не спеша выпили бутылочку сухого вина. Пожилой кавказец, хозяин и основной сотрудник по совместительству, умело и незаметно подавал нам всякие причудливые восточные закуски. Мы сидели за столиком у самой воды, волна в сумерках шуршала мелкой галькой, а где-то недалеко играла музыка – летний город со вкусом жил вечерней жизнью. Влажный воздух пах морем и дымком. Мы почти не разговаривали, но было хорошо.

Когда совсем стемнело, мы поехали к Вадику домой, где я была приятно удивлена порядком и чистотой.

Квартирка у него хоть и небольшая, но довольно стильная и уютная. В ванной висели пушистые полотенца, в кухне уверенно поблескивала всевозможная бытовая техника. Когда я вылезла из сверкающей ванны, куда Вадик поналивал каких только мог масел и пен и натянула его красивенький халат цвета морской волны, то нашла хозяина в кухне. Он в тишине варил кофе.

– Ты один живешь? – усомнилась я, с удовольствием ступая по белоснежному мохнатому полу.

– Один, – уверенно ответил он. – И даже не вожу сюда никого.

Я вспомнила о комнатах Петровны и поверила ему, а он взялся целоваться.

В общем, ночь провели, забыв о неприятностях, в молчаливой любви и согласии.

Первой проснулась я. Вадик мирно сопел рядом, растянувшись на спине. Момент показался мне удачным. Я тоже улеглась на спину, придвинулась к нему вплотную, сравнялась с ним пятками и стала водить ладонью по нашим с ним головам. Ага, сантиметра три, не больше.

– Что ты делаешь? – Он внезапно поймал мою руку.

Пришлось признаваться:

– Меряюсь.

– Чё?

– Смотрю, насколько ты выше.

– На четыре сантиметра, – уверенно заверил он. Соврал, конечно.

– Зато я толще, – утешила я его.

– Не-а! – Он снова полез целоваться. – Ты самое то, что надо!

Вот тебе и здрасте! А мы с Валюшкой уже замучили себя диетами! Особенно сразила меня так называемая японская диета. На диету мы сели в понедельник. Дни потянулись очень медленно. Не то чтобы я голодала, но до чего же это было скучно! Когда мы, дожив до четверга, сварили себе на ужин по 400 граммов молочной колбасы, запили все это дело пакетом кефира, я сдалась. Валюшка продержалась до конца недели, потеряла четыре килограмма и очень этим гордилась. По утрам она доставала из гардероба очередную тряпочку и демонстрировала, как свободно теперь сидят на ней брюки и болтаются юбки. Дней через десять все это прошло, потому что потерянные килограммы благополучно вернулись на исходные позиции.

Где-то часиков в одиннадцать Вадик доставил меня к дому, отметив при этом:

– Опять солнце. Сколько мы уже солнечных дней пропустили?

Если честно, то я не считала, не до того было.

– Свожу сегодня своих на море, – решила я. Вадик кивнул, и мы простились. – Ну, не убьют же тебя! – напутствовала я его.

– Н-не думаю… Не должны. Я позвоню тебе. После…

Он уехал, а я велела домочадцам собираться на пляж. Собирались, конечно, так, как будто едем на неделю. Наконец, сложили все полотенца, козырьки, кремы для и против загара, надувной матрац для детей, покрывало для нас, книжку для бабушки и подались.

Дети радовались морю, а мама долго бухтела, что кругом одни камни и невозможно войти в воду. Потеряв терпение, я отвела ее в VIP-зону, заплатив за то самое место под солнцем, которое располагалось на огромном белом шезлонге рядом со сходнями в море. Мамусик торжественно отселилась и намекнула, что для полного ощущения себя белым человеком ей не хватает сущего пустяка – бутылочки того вкусного пива, которое приносили вчера «мальчики». Пришлось купить ей «Асахи» и орешков.

Таким образом в бюджете была пробита небольшая брешь, но все остались довольны, а я вернулась к детям.

Вадик со своим блестящим джипом появился возле нас часа через два. Я так и знала, что он не позвонит, а приедет, и с удивлением обнаружила, что обрадовалась.

– Чё машину опять за шлагбаумом бросила? – первым делом укорил он, потом, видать, вспомнил о моих сумасшедших заработках и затих. Выудил из джипа свой шезлонг, переоделся в красивенькие шортики и сандалики. – Купнусь, – виновато объяснил он и отправился нырять с Мишкой и Аликом. Такой весь из себя фигуристый. В спортзал, видать, каждый день ходит. Девчонки по соседству сначала было зашевелились, но потом остыли, приняв нас за дружное семейство и возмущенно бросая на меня оценивающие взгляды. Думаю, я проигрывала.

По возвращении Вадик вытряхнул воду из ушей, обтерся одним из своих шикарных полотенец, наконец, упал в шезлонг и отрапортовал:

– Все разрулили. Вошли в положение. Лохматый поддержал вовремя. На десятку, в общем, загрузили, но в друзьях оставили. А это, знаешь, в моем бизнесе – самое главное.

Сраженная длиной монолога, я все же попросила уточнить в том месте, где «на десятку загрузили».

– Ну, десять штук баксами отдам им, и закроем тему.

Я попросила еще более детализировать. Вадик собрался с мыслями и ошеломляюще многословно пояснил:

– Хабаровские нашим штраф предъявили в двадцатку зеленью за то, что такой косяк упороли. У них там вокруг этого диска крутой замес вышел. Но наши справедливо рассудили и попилили пополам: десятку они сами соберут, десятку – я. Деньги приличные, конечно. Не скоро отработаю. Ну да ладно. Зато работать дадут, кислород перекрывать не станут.

Ответ показался мне удовлетворительным. Расшифровать все можно было примерно так: наши и хабаровская братва собрали какой-то великий компромат на кого-то из «слуг народа». Материал этот почему-то был передан из Хабаровска через независимого курьера – Вадика. В силу случившегося курьеза диск был утерян, отчего хабаровские очень огорчились и оштрафовали наших на двадцать тысяч долларов. Наши же, разобравшись, что диск действительно утерян, а не похищен конкурентами, разделили вину с Вадиком пополам, в результате чего все остались относительно довольны. Короче, по понятиям разобрались. Но диск жалко – очень важный, видать.

Уф, во мне умер Достоевский! Или, наоборот, обрел вторую жизнь. Однако я возмутилась:

– Что за дикость! Тебя, дурака, подставили, всучили бесценный диск, не предупредив о его важности. В конце концов, могли бы и встретить с таким грузом! Теперь ты же и виноват!

– Да ладно! – отмахнулся Вадик. – Денег жалко, ясный перец. Но не смертельно, не раздели же до нитки, из обоймы не выкинули. А ведь имели право, по понятиям. Вот тогда бедный бы я был!

Нет, определенно, добрые вести делают его говорливым. Тут и мамусик материализовалась, заскучав на платном пляже. Вадик засуетился, уступил маме свой шезлонг и, всполошившись, что дети голодные, помчался покупать шашлыки. Мама таяла на глазах:

– Какой заботливый! Хорошо родители воспитали!

Я опять хотела напомнить про недочитанные книжки, но передумала. В общем, объединенные освобождением от проблем, мы проторчали в идиллии на пляже до вечера.

При расставании Вадик, как мог, намекал мне, что хорошо бы единиться не только душой, но и телом, но я по-честному призналась, что я уже старенькая, оттого, видимо, и устала немного. Вот отдохну…

– Какая ты старенькая? – всерьез удивился Вадик.

Оставив его в недоумении, мы отбыли домой. А дома нас ждал приятный сюрприз – Валюшка вернулась.

– Мама! – как резаный завизжал Алик, будто его лет десять держали в холоде и голоде, и облепил собой Валюшку. Как-то он это умел, облеплять, – вроде его среди осьминогов воспитывали.

Мы тоже обрадовались, но и удивились:

– Ты чего так рано? Еще неделя не прошла.

– Да, – поморщилась она. – Костик поднадоел, нудный он какой-то.

Не могу сказать, что это было для меня открытием.

– И потом, – она терпеливо отклеивала от себя Алика. Умело, надо отметить, – я думала там поработать немножко, мне заказчик денежный подвернулся, проект ему доделать надо. Взяла с собой диск с исходниками…

– А у Кости компьютера на даче не оказалось, – подсказал Мишка.

– Нет, у него ноутбук всегда с собой. Так в коробочке вместо моего диска чужой оказался. Там документы какие-то записаны, откуда он у нас? Да и вообще соскучилась я без вас!

Мы с мамой переглянулись, а Алик тем временем взялся живописать Валюшке события последних дней: про Вадика и Лохматого, про пиццу и зеленый борщ, про то, что опять сломался скейт, а Мишка чинить не торопится, а Олька вчера с утра ругалась за грязный стакан, а потом сама ночью не ночевала дома, с Вадиком уехала, сказала, к друзьям на море, ха-ха!

Мне кое-как удалось вклиниться в этот поток информации, и то лишь потому, что Алику понадобилось набрать свежую порцию воздуха в легкие:

– Валек, а ты этот диск обратно привезла?

– Ну конечно!

– И по пути не выбросила, не выронила, не поломала?

Валюшка встревожилась и полезла в сумку.

– Да вот он, чего вы?

Я бережно открыла коробочку – целенький! Тут же меня сдуло в кабинет.

– Он!!! – заорала я как сумасшедшая, а мамик пустилась в пляс. Остальные опасливо молчали, но мы не стали вдаваться в подробности, и я бросилась к телефону звонить Вадику.

– Не спеши, – вдумчиво изрекла мамусик. – Сколько там наши готовы заплатить хабаровским?

И опять, глядя на мир, нельзя не удивляться. Мы с мамой всего с минуту молча буравили друг друга взглядом, после чего, кажется, стали еще роднее. Звонить Вадику расхотелось, домочадцы так и остались в недоумении, но ничего не спрашивали, а я удалилась курить в «зимний сад», против чего мама, как ни странно, возражать не стала.

Через сорок минут я нашла все семейство чаевничающим в гостиной. Почти не сомневаюсь, что мамусик избавила меня от необходимости посвящать их в предшествующие подробности и уже успела сделать это сама. На меня взирали с надеждой, и я изрекла:

– Нам нужен независимый телефонный номер, красная повязка на рукав, милицейский жезл и мужчина.

За мужчину сразу решено было выдать Костика, красную повязку с надписью «Дежурный» приволок Алик, а Мишка почесал за ухом и порадовал:

– Женька из двенадцатой квартиры вчера возле гаражей сим-карту нашел. Может, у кого-нибудь телефон сперли, а карту выкинули. Или просто потеряли.

– Тащи, – велела я. – Хотя она, скорее всего, заблокированная, проверим. А Женьке, скажи, шоколадку купим.

Мишка смотался за пять минут и приволок заветную картонку. Мы вставили ее в Валюшкин мобильник, ну а нажимать кнопки доверили, конечно, мне.

Посредством несложных манипуляций мне удалось определить номер, а также телефонную компанию, к которой принадлежала наша сим-карта. После нажатия еще пары кнопок выяснилось, что «на нашем лицевом счете осталось восемь долларов сорок четыре цента». Нам подозрительно везло в этот вечер! Надо покрепче держать удачу за скользкий хвост! Оставался милицейский жезл. Я повздыхала и набрала сотовый Сидорчука.

– Алло! – настороженно ответил он.

– Валера, – проблеяла я. – Это Оля.

– Я определил. – Голос его все еще отдавал сталью.

– Валера, я вот что-то все думаю и думаю о нас. – В этом месте сделала томную паузу и продолжила: – Куда-то я и правда не в ту сторону подалась. Связалась со всякой ерундой. С тобой вот отношения натянулись. – Я громко вздохнула.

– Да ладно ты! – Валерка плавился, как лед на солнце. – Ну, чё ты в самом деле?

– Все равно, – настаивала я. – Грустно как-то мне! Нехорошо у нас вышло.

– Оль, да прекращай! Ну, давай посидим вместе, кофе попьем, а?

Я еще погоревала для порядка и согласилась через полчаса быть в «Кофе-тайм». Домочадцы ликовали и требовали изложить подробности моего плана. Невзирая на сопротивление, детей из гостиной пришлось удалить, после чего я открылась и изложила свою гениальную, но несколько рискованную задумку. Мама и Валюшка внесли в план некоторые полезные коррективы. Все-таки одна голова хорошо, а три – гораздо лучше. Мы утвердили окончательный план, присвоили операции кодовое название «Бомба», и я с легким сердцем удалилась на свидание.

Встреча прошла тоскливо. Я каялась, Валерка утешал и клялся в вечной любви и дружбе. На второй бутылке шардонэ запутались до такой степени, что каяться начал он. В общем, из кафе вышли веселенькие и дружные.

– Ух ты! – притворилась я, глядя на Валеркин автомобиль. – Тебе хорошо, у тебя палка милицейская сзади лежит, всем видно. Пей – не пей, а гаишники сразу сообразят – свой.

– Ха! – как по нотам ответил Валерка. – Да мне и без палки каждый постовой честь отдает!

Кто бы сомневался! Сидорчук, кряхтя, влез в машину, достал жезл и протянул мне широким жестом:

– На вот! Брось у себя. Срабатывает. А если не сработает, – он нахмурился, – сразу звони мне!

После этого настал черед прощального поцелуя… Да-а, до Вадика ему, конечно, еще расти и расти. Кое-как удалось отбояриться от продолжения вечера, сославшись на отсутствие в доме Валюшки (действительно ли сладкая ложь настолько хуже горькой правды?) и мою в связи с этим многодетность. Короче, расстались нежно и в полном взаимопонимании.

Потрясая полосатым жезлом, я явилась в дом. Детей, слава богу, уже запихали спать, остались только, военачальники.

За период моего отсутствия мама набросала на бумажке нужную нам для заведения часового механизма в «Бомбе» вступительную речь, а Валюшка связалась с Костиком, который заверил, что он весь с потрохами наш навек и готов ввязаться в любую аферу на благо семьи. Однако! Я не ожидала от зануды Костика такой активности.

Мы приступили к расстановке фигур.

В памяти своего сотового я нарыла телефонный номер Лохматого, с которого он звонил мне, когда я маялась в очереди за деньгами. Его-то мы и набрали, но уже с «независимого телефона», куда вставили найденную сим-карту. Ответили сразу.

– Алло, – томно протянула Валюшка (молодец!), которой отвели роль телефонного террориста. – Мне нужен Борис. Ах, это вы!

Дальше она с выражением считала речь, которую мама составила по всем законам жанра. Суть вкратце была такова: у нас (а кто мы – не так уж важно) случайно оказалось то, что вы потеряли. Ну, вот так как-то случайно получилось (пауза). Мы готовы продать это за пятнадцать тысяч долларов, подумать разрешаем ровно час (без паузы), в противном случае звоним хабаровским и докладаем, что вы не просто потеряли важную вещицу, а еще и лоханулись, позволив ей попасть в руки конкурентов. Еще пауза. В ожидании ответа.

На мой взгляд, сделку мы им предлагали выгодную: во-первых, для них – прямая экономия в пять тысяч, если они заплатят нам, а не хабаровским. Во-вторых, заполучив диск, наши братишки снова обретали деловое лицо, да и информация на диске, видать, им не лишняя. Ну и в-третьих, они просто должны испугаться, что дело принимает совсем не тот оборот, который они преподнесли друзьям из Хабаровска. Некрасиво получается.

В процессе разговора меня переполняла гордость за мамусика, которая просто гигантскими шагами осваивала бандитские понятия, о чем свидетельствовала ее очень грамотно составленная (в смысле понятийного подхода) речь. В финале разговора Лохматый пообещал связаться, и Валюшка отключилась.

– Йес-с! – дружно выдохнули мы.

Предоставленное браткам для раздумий время мы решили использовать с толком: мама ушла варить кофе, Валюшка – в ванную, а я немножко похимичила с нашими телефонами, в результате чего удалось организовать связь таким образом, что разговор могла слышать не только Валюшка, но и я. На всякий пожарный. Кажется, это называется конференц-связь, а может, и по-другому.

Мы отпили кофейку и уже начали нервничать, когда раздался звонок. Мы с Валюшкой схватили каждая свою трубку, к моей тут же приклеилась мама.

– Алло, – все тем же ночным голосом отозвалась Валюшка.

– Ты? – уточнил Лохматый.

– Фу, как некультурно! – Входя в роль, Валюшка томно развалилась в кресле.

– Не вы… (в смысле «не выпендривайся» – перевод мой)! – отрезал он. – Говори, чё делать, мы, согласные!

– На что согласные? – Если бы мы совсем впали в нищету, то Валюшке стоило бы попробовать себя в работе «Секс по телефону».

– На пятнашку согласные! – рявкнул Лохматый. – Какие гарантии?

– Боря, что вы так кричите? – протянула Валюшка и, войдя в раж, закинула ногу на ногу. Я показала ей кулак. – Будут гарантии.

– Хорошо, – сдался Лохматый, а я вспомнила о его травмах и прониклась жалостью. – Где?

– Завтра, в десять. – Валюшка перешла на интимные полутона. – У вокзала. В машине будешь один. И чтоб без вариаций!

– Стою в десять у вокзала, – как урок повторил Лохматый. Какой послушный! – Жду тебя.

– Один, – уточнила Валюшка.

– Один, – охотно согласился он.

– Зачем нам третий лишний? – игриво закончила Валюшка и отключилась.

– Я сдам тебя в дом терпимости! – пригрозила я сестре. – У меня там связи есть.

На этом с чувством исполненного долга мы дружно отправились спать и, как ни странно, крепко уснули.

В восемь утра нас разбудил звонок в дверь – для инструктажа прибыл Костик. Под мышкой он держал пожилую таксу Люську, пояснив:

– Она одна скучает.

Наш кот Семен возмущенно зашипел и выгнулся дугой. Пришлось изолировать его в зимнем саду, а мне показалось, что такса нам совсем не помешает. Пока я, не вдаваясь в ненужные подробности, зубрила с Костиком его роль, мамусик колдовала над красной нарукавной повязкой. Надо отдать должное, Костя лишних вопросов не задавал, заучил свое, и мы двинулись на дело.

На выходе мама чинно нас перекрестила.

Была суббота. Это я учла заранее, потому что в субботу, тем более с утра, город был пустым и машин на дорогах почти не наблюдалось. Лохматый на своем джипе припарковался, как и было велено, на привокзальной площади без пяти десять. Я к тому времени оставила нашу машину в нужном мне месте и заняла наблюдательный пост, затерявшись среди ларьков. Лохматый послушно сидел в машине один, но в подозрительной близости от него стояла еще парочка авто с крепенькими пацанами в салонах. С конспирацией у «наших» явно было напряженно. В общем, все шло по плану. А по-честному никто и не рассчитывал.

Ровно в десять Лохматый поднес к уху телефон. Почти не сомневаюсь, что это был звонок от Валюшки. Ее задачей было сообщить ему маршрут дальнейшего следования. Лохматый хмурился, но телефону кивнул и тут же начал набирать на нем какой-то номер. Я перевела взгляд на соседние авто и не ошиблась – крепыши зашевелились, отвечая на его звонок. Короче, маршрут был передан по цепочке. Кто бы сомневался? Все-таки ты, Боря, сволочь изрядная! А ведь договаривались, что будет по-честному!

В общем, через пару минут джип Лохматого и еще два автомобиля плавно стартанули к указанному пункту. Причем Лохматый строго следовал по продиктованному ему Валюшкой маршруту, а остальные – напрямки, чтобы оказаться на месте раньше и успеть там спрятаться. На что и было рассчитано.

Я, в свою очередь, резво пересекла виадук и оказалась в запланированном месте за минуту до появления там Лохматого. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, что и требовалось доказать. Мы оба оказались в нужном месте в нужный час. Только я – рысью и ножками, потому как по пешеходному катету. А он – по гипотенузе. Но – на авто.

С высоты виадука мне было видно, как на дороге, по пути следования Лохматого, возник упитанный мужичок с милицейским жезлом в руке. На другой руке у него красовалась красная повязка с крупными буквами «ДПС» (мамина работа! Она просто перевернула «Дежурного» наизнанку и немного поработала белым маркером).

Со своего места мне было все хорошо видно, но ничего не слышно. По сценарию гаишник (Костя) должен был тормознуть джип ничего не подозревающего Лохматого, невинно доложить ему, что ранее оговоренный маршрут изменен и ехать нужно совсем в другую сторону. После чего Костик должен был вежливо попросить у Бори вытащить сим-карту из своего телефона. Чтобы оставить последнего без связи с группой поддержки. Костя, конечно, мало был похож на стража дорог. Без формы, без зеленого жилета, но он же не собирался никого штрафовать, а просто остановить машину получится наверняка – на полосатую палку мало кто из водителей рискнет не отреагировать. А больше ничего и не надо.

Судя по тому, что мне было видно, все шло по плану. Лохматый остановился, открыл окно, растерянно выслушал речь «гаишника», попытался что-то сказать, но Костя пожал в ответ плечами и постучал по циферблату своих часов. После чего Лохматый нехотя протянул свой телефон, Костя вытащил оттуда чип и вернул бесполезный аппарат владельцу. Получилось! Часовой механизм «Бомбы» отсчитывал последние минуты.

Тем временем сопровождавшие ранее Лохматого автомобили мчались по намеченному маршруту, ни о чем не подозревая, а сам он вынужден был рвануть в ближайшую подворотню, как ему и велели. Ну а дальше я уже не видела и не слышала. Все – со слов очевидцев.

Лохматый припарковался в тихом дворике возле указанного дома. Навстречу ему неспешно двигалась тетя с авоськой и таксой на поводке. Тетя, потряхивая бигуди под косынкой, неспешно поравнялась с джипом и мимоходом осведомилась:

– Бабки привез?

Лохматый слегка обалдел, но виду не подал.

– Диск, – лаконично ответил он. – И гарантии.

Тетя неспешно вытащила из авоськи ноутбук. Демонстрация диска заняла две минуты. Лохматый выдохнул и нехотя достал пачку баксов, перетянутую резинкой. Тетя привередливо просмотрела купюры, вытащила из компьютера диск и выдала его взамен денег, после чего чинно удалилась в подъезд дома, захлопнув за собой дверь с кодовым замком. Бах!

– Погнали! – скомандовала Валюшка три секунды спустя, запрыгивая в нашу машину в обнимку с таксой и стягивая на ходу парик с бигуди.

И мы погнали. Лохматый нас не преследовал. Даже если через несколько минут он справится с кодом и проникнет в подъезд, то его будет ожидать еще одна неожиданность, поскольку обнаружится, что подъезд проходной. А вторая дверь прямо на тротуар проспекта выходит. Тут-то я и поджидала Валюшку в заранее припаркованной (вопреки всем правилам) машине. Еле успела добежать с виадука! А про этот хитрый подъезд я давно знаю. В нем Алка живет.

Бабах! Операция «Бомба» завершена с итоговой оценкой пять баллов.

Дома нас с нетерпением ожидала мама. Мы вкратце доложили ей об успешном исходе операции, после чего пообедали, а потом пересчитали свою добычу. Пятнадцать тысяч – копейка в копеечку. Мамусик придирчиво рассматривала купюры на свет, изображая из себя опытного валютчика. Я чувствовала себя героем дня, в голове уже роились планы по написанию гениального детектива.

– Надо Вадику его десятку как-то вернуть. А пятерочка наша, законно, – справедливо рассудила мамусик. Никто и не спорил, семейство преображалось на глазах. Вопрос был один – как вернуть деньги Вадику?

– Позвони, – посоветовала мама. – Пусть приедет, и отдадим.

– Так нельзя, – объяснила я. – Придется рассказать, где мы их взяли и каким путем. В этом случае получается, что мы его подставили, и по всем их понятиям начнутся опять разборки и… Короче, по-честному не получится.

– Ладно, – отмахнулась мамусик. – Ты что-нибудь придумаешь.

Придумаю, конечно. В силу этого я традиционно отправилась в зимний сад на вдумчивый перекур. Не жизнь, а малина! Мамусик перестала хмуриться на мои перекуры. Даже кофе мне туда притащила. Уважуха!

Вернулась я вскорости и снова озадачила домочадцев:

– Нужна строительная машина, бетономешалка какая-нибудь или кран, спецодежда и опять – мужчина.

Домочадцы не задавали ненужных вопросов, что свидетельствовало о безграничном моем авторитете, а Валюшка сразу сообразила:

– У Костика тьма знакомых строителей, это же его хлеб – стройка. А что, кого-то в бетон закатывать будем?

– Только тебя, – парировала я. – За глупые мысли. Валюшка надулась, но ненадолго. И я изложила свой план. План был одобрен безоговорочно и получил название «Лох».

На следующий день мы договорились с Вадиком о встрече. Местом свидания я выбрала уютное кафе, располагавшееся в небольшом дворике старой части города.

В назначенное время я невинно стояла на крылечке кафе и наблюдала, как во дворик въезжает джип Вадика. Завидев меня, Вадя расплылся в улыбке и достал с заднего сиденья букет нежных белых роз. Я тоже ответила ему улыбкой, вполне искренне. Он подошел ко мне, галантно вручил букет и одарил невинным поцелуем. Пастораль!

Тем временем во дворик урча и пыхтя вкатился КамАЗ. Мотор его громко фыркал, выбрасывая в атмосферу облака выхлопного газа. Бока были измазаны глиной, а загружен он был каким-то строительным мусором. Появление этого чуда отечественного машиностроения в тихом дворике, претендовавшем на аналогию с французским, было очевидно нелепым. Водитель грузовика, видимо, тоже это осознал и стал разворачиваться, дабы покинуть сей «уголок Франции».

Сдавая назад, КамАЗ нежно, но ощутимо ткнулся левым бортом в джип Вадика. Первым делом сработала сигнализация, и машина заверещала на сотню голосов.

– Е-мое! – охнул Вадик. – Ты чё, гад, делаешь?!

Грузовик затормозил, фыркнув напоследок. Из кабины вылез усатый крепыш в оранжевой рабочей жилетке и принялся задумчиво рассматривать нанесенный им урон. А Вадик не унимался:

– Ты чё?! Не протрезвел, что ли? Чё вытворяешь, козел? Кто ремонт оплатит? Камикадзе, блин!

Усатый флегматично почесал под замасленной кепкой. Нет, определенно в Костике погиб великий актер. Я начала кардинально менять свое мнение о нем. Камазист удался ему не хуже, чем гаишник. В результате он важно и неспешно изрек:

– Не ори, пацан! Рассчитаюсь как-нибудь.

– Чем?! Придурок! «Рассчитаюсь»! Тебе и не снились такие бабки! Нашел пацана!

Дело запахло мордобоем. «Как бы чего не вышло», – стала побаиваться я и крепенько взяла Вадика под руку. Вроде как в знак поддержки и единения.

А Костик снова флегматично поскреб затылок, слазил в кабину «своего» грузовика, выудил оттуда полиэтиленовый пакет и небрежно бросил его Вадику:

– Держи. Жмот. И заткнись.

Вадик натурально онемел от такого хамства. Костик же вскарабкался за руль, и грузовик, рыча и воняя, очень ловко выбрался из дворика.

– Эй! – очнулся Вадик. – Ты куда, гад? Я номер запомнил!

– Да не горячись ты, – успокоила я его. – Царапина на джипе – ерунда! В автосервисе запросто заполируют.

– Не в этом дело, Оль! Ясен пень, что денег у него как летом снега. Но он же, паразит, даже говорить со мной не стал! Я бы ему хоть морду начистил! Не, ну беспредел! Развел, как лоха!

Однако как тонко мы с Валюшкой угадали название нашей операции!

Вадик начал успокаиваться и поднял, наконец, пакет, который ему бросил лихой водила.

– Шоколадка, что ли? – Он оскорбленно взвесил его в руке и заглянул внутрь. – Блин, да тут бабки!

Я заинтересованно засунула туда нос и присвистнула:

– Ого! – Солидная пачка баксов, перетянутая резинкой. – Тыщ десять, наверное!

Вадик взмок от растерянности:

– Что за хрень? Откуда у водилы такие бабки? И бросает не думая.

– А может, он и не водила вовсе? – «сообразила» я. – Знаешь, сейчас модно – игры для богатых. Одеваются как люди и погружаются в экстрим. То бишь в народ идут. Я сама рекламу видела. Бешеных денег, кстати, стоит. Кто в поломойки переодевается, кто в домработниц, кто – вот, в шоферюг. И им моделируют реальные ситуации. Денек так поживут, потом возвращаются в свою шкуру и крестятся: Господи, упаси!