Текст книги "Новая хозяйка собаки Баскервилей"
Автор книги: Наталия Миронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Тебе не позавидуешь, – сказала как-то Варвара Сергеевна, мать Вадима и Юры.
Ей – не позавидуешь?! Они не знают, о чем говорят! Она самая счастливая – она поет, любит, и любят ее! О чем беспокоится ее будущая свекровь?! О том, что страдает Вадим? Но он, скорее всего, не любит ее, он просто привык заботиться о ней и привык, что она принадлежит ему, со всем своим свободным временем, делами, мыслями, заботами. Впрочем, она не справедлива – Вадим не эгоист, не собственник. Она ему нравится – может же она нравиться просто как друг?! Аля помнила этот взгляд Варвары Сергеевны, когда она произнесла эти слова. В нем было столько беспокойства и печали, что Аля обиделась – не хотят ее счастья!
Как хорошо, что она тогда не поссорилась со свекровью! Как хорошо, что Вадим оказался великодушным – он все понял про эту страсть Али, он пожалел брата, пожалел Галю, свою жену. Именно его поведение, его поступок сохранили отношения в их семье и ее карьеру.
– Я предоставляю тебе полную свободу выбора. Отныне ты совершенно самостоятельно можешь решать вопросы, связанные с контрактами и гастролями. Ты не связана обязательствами с нашим агентством, но мы по-прежнему будем тебе помогать в любых спорных ситуациях.
Все это великодушие она, увлеченная и поглощенная своим чувством, воспринимала как должное. Ее мир был полон счастья и гармонии, а Вадим с его жертвенностью и благородством был лишь одной из составных частей этого мира.
Что из той жизни она запомнила, что решила сохранить в душе?
Воспоминание первое. Счастье на улице Шерш-Миди.
Свадьбу устроили в перерыве между первыми ее гастролями.
– Так уж получается, что мы будем подчиняться расписанию жены. Я – что? Я сижу за своим столом и бумажки перекладываю.
Юра скромничал – он делал головокружительную карьеру. Приятный в общении, умеющий убеждать и наделенный мужским обаянием, он чрезвычайно быстро находил общий язык с людьми.
– Юра в меня пошел. Он – человек светский, – говорила иногда его мать Варвара Сергеевна. К старшему, Вадиму, она относилась строго и предвзято. По ее мнению, Вадим был слишком мрачен и нелюбезен.
– Ты какую хочешь свадьбу? – Юра, улыбаясь, смотрел на нее, и Аля поняла, что, пожелай она сейчас банкет на Луне, – будет ей банкет. Но дело в том, что она вообще не хотела никаких торжеств – так ей надоело огромное количество людей, неизменно окружавших ее.
– Юра, я понимаю, что у нас родственники, друзья… Что они ждут этого события. Но… как бы сделать так, чтобы само торжество было… ну, как бы это сказать, поскромнее?
Говоря это, Аля с ужасом представляла, как надо будет отвечать на все шумные поздравления, разговаривать с многочисленными гостями, улыбаться и вообще целый день быть на виду. Это, в силу ее характера, было непривычно и мучительно неловко. И, пожалуй, главная причина – ей надоело делить Юру со всеми многочисленными родственниками. Не проходило дня без визита к Варваре Сергеевне, встречи с Вадимом, болтовни с Аней, самой младшей из семьи Спиридоновых. А еще были друзья, коллеги, многочисленные приятели.
– Я не могу больше, Юра! Я через два дня улетаю! Ты остаешься в Москве – можно хоть пару часов побыть без свидетелей! – Аля чуть не плакала.
Юра все понял, и, когда Аля улетела на гастроли, он все устроил так, чтобы свадебное торжество произошло в маленьком ресторанчике, который на это время закрыли для посетителей, а из гостей присутствовали только самые близкие люди – матери новобрачных, Вадим с женой и Аня. Впрочем, даже на маленьком пространстве Юра умудрился удивить размахом. Позвонив знакомым дизайнерам, он вкратце описал требуемое.
– Так, человек входит в ворота, – тут Юра указал на красивую чугунную ограду ресторана, – и сразу же попадает в волшебный лес. Под ногами трава, вокруг столетние дубы, кроны у них огромные, раскидистые…
Главное дизайнерское лицо понимающе кивало головой, ассистентка держала в руке диктофон, чтобы не пропустить ни одного слова этого выгодного клиента.
– У нас гостей будет не очень много, но торжества будут длиться два дня, и необходимо сделать так, чтобы, во-первых, никто не заскучал, а во-вторых, никто не устал.
– Анька уже сшила себе платье! – Юра звонил Але в Рим, где у нее должно было состояться еще два концерта. Аня, младшая сестра Юры, была свидетельницей со стороны Али.
– Красивое? – Аля как-то не очень интересовалась подготовкой, но сестра Юры была приятной и дружелюбной девушкой.
– Красивое, но твое – лучше!
Свадебное платье Аля заказала у московского дизайнера.
– Я хочу, чтобы оно было простое, но расшитое жемчугом. По подолу, больше ничего не надо, никаких украшений.
– Платье будет тяжелым. И дорогим.
– Пусть. – Аля проявила упрямство: почему-то этот жемчуг на белом шелке был ее свадебной мечтой. А еще она хотела маленькую шляпку.
– Аля, у тебя очень густые и длинные волосы. Надо будет сделать прическу, шляпка может не сесть, – убеждала ее мать.
– Она хочет шляпку – пусть будет шляпка, – смеялся Юрий, – пусть будет, разберемся потом с прической…
Шляпку изготовили, и надеть ее Аля не смогла. Прическа мешала. В самый последний момент она нашла белую гипюровую ленту и обвязала ею низкий узел волос, который был искусно уложен на шее.
– Ничего, шляпка не пропадет. Будешь ее носить в свадебном путешествии. – Юра загадочно улыбнулся, он так и не сказал, куда они отправятся после свадьбы.
Для второго дня свадьбы Аля приготовила голубоватое платье из тонкой парчи. Голубой цвет она носила редко – считала, что ей больше идут теплые тона. Но это платье приглянулось свежестью – парча переливалась и сверкала, словно льдинка на солнце. «Пусть будет голубое», – подумала Аля, купила платье и улетела в Рим. У нее там были запланированы выступления, после которых она должна была вылететь в Москву на собственную свадьбу.
«Одинокая невеста в Риме», – смеялась про себя Аля и целые вечера висела на телефоне – Юра каждый вечер отчитывался ей о московских событиях. Он говорил загадками, не желая выдавать свои сюрпризы.
– Ты меня не расспрашивай, все равно ничего не скажу… – отвечал он на все ее расспросы.
– А ты не дразни меня…
Аля засыпала с телефоном в руке, уже сквозь сон слыша ласковые слова, которые ей говорил Юра.
В последний день Аля пошла прогуляться по городу. Район старых палаццо был всегда оживлен. Аля любила здесь гулять – атмосферу города прочувствовать можно в жилых районах. Этим днем она пришла сюда, чтобы купить маме немного знаменитого сыра, который, впрочем, в Москве был в изобилии, но римский сыр – это римский сыр. Найдя знакомую улочку, она сделала несколько шагов и остолбенела. Этот магазин она до этого не видела, как и не обращала внимания на витрину. Впрочем, может, витрина и была, но не было в ней манекена в изумительном облегающем платье. Аля завороженно смотрела сквозь стекло, в котором отражалась она сама и узкая улочка. «Красивое», – выдохнула Аля. Она даже не могла понять, что именно так притягивало взгляд. Цвет – нежно-абрикосовый, тот самый, который считается «пудровым», словно светился. Но этот свет был теплым, мягким, волнующим. Сшито же оно было крайне просто – по фигуре, с чуть свободными короткими рукавами. На рукавах Аля заметила чуть-чуть блесток. Фактура ткани – очень широкий рубчик – напоминала широкий бинт, которым обернули женское тело. Оторваться от платья Аля не могла. Она зашла в магазин.
Ох уж эти итальянские торгующие матроны! Можно подумать, им покровительствует сам Гермес. Вот и эта тут же обрушила на Алю поток восклицаний, уверений и обещаний. Аля даже не успела ничего сказать, как манекен при помощи худого молодого человека вытащили из витрины, стащили с него платье и препроводили Алю в большую примерочную, напоминающую будуар. Только спального ложа там не хватало, а так было все – огромное резное зеркало, мягкие кресла на гнутых ножках, ковры, пуфики, столики и козетка. Аля, оглянувшись на звук закрываемой двери, только сейчас сообразила, что она ни слова не произнесла про это платье. «Она видела меня через стекло!» – догадалась Аля, пытаясь застегнуть длинную молнию.
– О синьора… – послышалось откуда-то сбоку, и появилась хозяйка, прошедшая сквозь стену. Во всяком случае, так показалось Але. Только приглядевшись, она поняла, что в стене есть потайная дверь, которую практически нельзя различить. Что-то восклицая, хозяйка помогла застегнуть платье, и Аля, пораженная, замерла перед зеркалом. Это платье было волшебным. Оно заключило фигуру в нежный, чуть поблескивающий футляр и превращало в золотую статуэтку. Но цвет этого золота был нежным и давал отблеск на лицо. Аля превратилась в богиню.
– О! – Итальянка театрально заломила руки, но в этом жесте была искренность. Аля и сама видела, что это платье ей очень идет.
– Сколько оно стоит?
– Дорого! Но такие вещи не могут стоить иначе, – итальянка улыбнулась.
– Я его куплю, но мне нужны туфли к нему.
– Завтра будут туфли, я привезу…
– Я улетаю сегодня, у меня послезавтра свадьба.
Римляне с одинаковым энтузиазмом женят, крестят, хоронят. Все вехи человеческой жизни в этом месте приобретают особенный смысл – Вечный город умеет ценить преходящее.
– Где вы живете?
Аля назвала один из самых дорогих отелей города, на итальянку это не произвело впечатления, она только сказала:
– Мы доставим вам их в номер. Какой у вас размер?
– Но я бы хотела посмотреть…
Итальянка улыбнулась:
– Как вы думаете, если мы продаем такое платье, неужели мы не сможем найти соответствующие туфли?
Аля улыбнулась, а через десять минут вышла из магазина с большим красивым пакетом.
Туфли привезли за десять минут до того, как Аля покинула отель.
– Это для вас, синьорина, – посыльный вручил коробку и маленький пакетик.
– А это что? – Аля указала на пакет.
– Это вам, поздравление со свадьбой.
– Что там…
– Посмотрите…
Аля развернула хрустящую бумагу и достала тоненькую золотую цепочку с подвеской в виде солнца.
– Это наш старый герб, семейный. Мама просила еще раз вас поздравить…
Аля вздохнула – уезжать из города, в котором хозяйка модного магазина имеет свой герб, почему-то очень не хотелось.
То ли Юра всех убедил, то ли организовано было все точно, но регистрация прошла быстро и почти весело. После официальной части все отправилась в ресторан.
Большие кованые ворота распахнулись, как только у них притормозили машины. Новобрачные и гости вошли на территорию ресторана и ахнули. Все они оказались в тенистом лесу из старых пышных деревьев. Их ветки сплетались где-то наверху и образовывали высокий шатер.
– Здесь же не было деревьев. Здесь были клумба и стоянка для машин… – Аля растерянно посмотрела на свои туфли. Их острые шпильки утонули в траве, которая возникла на месте мелкой брусчатки, прежде устилавшей дворик ресторана.
– Не было, – весело согласился ее муж, – а теперь – есть.
– И деревья, их тоже не было…
– Выросли…
– Юра, а откуда здесь столики?
– Тоже выросли… – Юра довольно рассмеялся. Удивление на лице жены было неподдельным. Она-то видела и ресторан, и дворик, когда они заказывали свадебный обед.
– Послушай, это же сколько все стоит?! – шепнула она совсем тихо.
– Как тебе не стыдно?! О деньгах на свадьбе!
– Не стыдно. Ты просто транжира, – шептала рачительная жена смеющемуся мужу.
– Подумаешь, миллион-другой!
– Юра! – Аля задохнулась от возмущения. – Я так и знала, стоило мне уехать, как ты во все тяжкие пустишься.
Гостей было немного, но все это были люди родные или близко знакомые. Они держались просто – как будто приехали на обычный праздничный обед, и не было того самого неловкого шума, которого так опасалась Аля. Звучали поздравления, подарки преподносились без помпы, танцевать начали уже на импровизированной лесной опушке, а когда стемнело, всех пригласили в зал ресторана.
– Ты просто удивительный… – Аля не смогла сдержать слезы.
– Это ты удивительная. Я тебя очень люблю.
Они танцевали, и все смотрели на них – высокий светловолосый мужчина и девушка, хрупкая, тонкая, с темными глазами в поистине королевском платье. Эта пара была так хороша, что никто не решился потревожить их соседством – никто больше не пошел танцевать. Все стояли и смотрели на это воплощение любви и счастья. Те, кто постарше, жалели о быстротечности времени, те, кто помоложе, мечтали… А они танцевали…
– Мы завтра уезжаем. – Юра прикоснулся губами к волосам Али.
– Как?! Завтра же тоже будут гости?! – Аля чуть отстранилась.
– Мы улетаем вечером.
– Куда? Скажи, куда?
– Эх ты, кошка моя любопытная. – Юра обнял ее сильнее. – В свадебное путешествие. Вот куда!
Только в самолете, когда запахло горячим завтраком, Аля поняла, что на собственной свадьбе не проглотила ни кусочка. Ни тарталетки с икрой, ни заливной рыбы, ни даже свадебного торта.
Аля помнила, как все поздравляли их, что-то говорили, помнила, как Вадим, краснея, обнял ее и вложил в руку маленькую коробочку:
– Это тебе. На счастье.
Она эту коробочку сразу же спрятала в сумочку – оставлять на столе, куда сложили все подарки, не хотелось. И не забыла про нее – как только сели в самолет, Аля открыла ее и ахнула – там было кольцо с черным жемчугом в обрамлении мелких бриллиантов.
– Как красиво!
– Что это? – Юра оторвался от иллюминатора. – Да, очень! Кто это подарил?
– Твой брат.
– Вадим?! Он делает успехи. Кольцо – со вкусом. Такой увалень – и поди ж ты…
Аля пропустила эту колкость мимо ушей. Кольцо ей очень нравилось, и она только сейчас осознала, что в ее жизни произошло важное событие – она сделала выбор. И теперь этот выбор будет определять многое вещи в ее судьбе.
– Твое платье всех ошеломило? – Юра лукаво посмотрел на нее. – Ты просто провокатор какой-то!
– Это почему же? – спросила Аля, но сама уже знала, о чем речь.
То самое персиковое платье-бандаж, которое просто неприлично ее облегало, действительно заставило гостей ахнуть.
– Алечка, ты просто обнаженная, – сказала ей свекровь.
– Варвара Сергеевна, я вам обещаю, впредь я буду очень скромна в одежде, – улыбнулась Аля.
Рейс самолета «Эр Франс», на котором они летели в Париж, был самым ранним – в аэропорт отправились прямо из ресторана, только переодевшись в удобную дорожную одежду.
– Так вот какой сюрприз! Мы летим в Париж! – Аля счастливо рассмеялась. Она, учившаяся в Зальцбурге и уже выступавшая во многих европейских городах, никогда не была в Париже. Аля благодарно поцеловала Юру.
В самолете они спали: свадьба – мероприятие утомительное. Только когда перед посадкой стюардесса прошла по рядам, проверяя ремни, они оба открыли глаза.
– Муж и жена, – Аля вдруг приникла к его плечу, – и это – мы с тобой.
– Да, я сам себе удивляюсь. Мне казалось, что женюсь очень не скоро.
– Мне говорили, что не женишься вовсе… – Аля потерлась щекой о его рубашку.
– И кто же тебе говорил?
– Так, люди…
Аля не хотела говорить, что это был Вадим. Старший брат только однажды в самой резкой форме предостерег ее. Аля выслушала молча и ничего не ответила. Вадим потом извинялся, а она сделала вид, что ничего не произошло.
Париж встретил их хмурым небом. «Сейчас получим багаж и поедем в отель». Аля вздохнула – отели она терпеть не могла. С шестнадцати лет она не жила дома больше одной недели подряд.
– Ты не замерзнешь? Не дай бог, я простужу свою поющую жену, – Юра посмотрел на Алю.
– Нет, не холодно, просто пасмурно.
Они вышли из здания аэропорта и направились к стоянке такси.
– Сейчас доедем на такси, а потом надо будет взять машину в аренду. Удобней будет.
Аля кивнула – она была рада оказаться в городе, в котором никогда не была, но который неплохо знала.
– Устала?
– Да нет, вроде в самолете спали…
– Все равно, после дороги хочется отдохнуть. Вот мы с тобой и будем это делать – у нас целая неделя счастья.
Юра вдруг остановился и повернулся к Але:
– Жена. Так странно. И очень хорошо. – Он наклонился и поцеловал ее. Аля почувствовала, как забилось ее сердце, как вдруг жарко стало от запаха этой знакомой туалетной воды.
– На нас смотрят. – Аля попыталась высвободиться из объятий, но Юра даже не дал ей пошевелиться.
Он опять приник к ее губам, и Алю вдруг совсем перестали волновать какие-то сенегальцы, которые сидели на багажных тележках и с интересом наблюдали за ними.
– Юра, поехали, тут столько зрителей…
– Они нам завидуют…
Такси неспешно двинулось в сторону центра, Аля и Юра, сидящие сзади, держались за руки, а водитель, пожилой, седой, поглядывал на них в зеркало.
Город был серым. Никаких знаменитых лиловых и розовых тонов, никаких элегантных женщин и стильных мужчин.
– Послушай, интересно – так везде здесь? – Машина притормозила на светофоре, и Аля указала на свалку мусорных пакетов, которые загромождали узкую улочку.
– Мусорщики бастуют. Такое тоже бывает. Мусор, как известно, – бизнес очень прибыльный. Правда, мы с тобой еще другим путем едем. Более длинным – плутаем по улочками окраины, вместо того чтобы сразу на место. Ну что ж… На чай не дадим, номер такси запишем. – Юра недовольно пожал плечом, а Аля пожалела, что поделилась впечатлением. Она испытывала какое-то неудобство при общении с любым представителем сферы обслуживания. И ей очень не хотелось, чтобы Юра сейчас выяснял отношения.
– Может, не заметим? – Аля посмотрела на мужа.
– А может, не заметим, – ответил Юра и вдруг произнес по-английски: – Все, спасибо, мы на месте!
Аля оглянулась вокруг себя. Только что они ехали по большому бульвару, затем свернули в улицу, которая имела несколько ответвлений – улочек еще меньше, и тут Аля вдруг поняла, что перед ней тот самый Париж, о котором все знают. Вот эти старые деревья, вот эти мостовые, покатые, узкие и гулкие, вот эти дома – с узкими высокими окнами, за которыми так свободно развеваются тонкие занавески, вот красивые парадные двери, за которыми силуэты консьержек, этих парижских сторожей покоя и источников слухов и сплетен. Аля вышла из машины и покрутила головой – вокруг были одни узкие дома, несколько магазинчиков и вывеска.
– Улица Шерш-Миди, «Ищу полдень», – Аля улыбнулась, – знакомое название.
– Да, Атос, Портос и Арамис.
– А где наш отель? – Аля огляделась – поблизости не было ни одного здания, похожего на гостиницу. Вокруг лишь небольшие дома.
– Да нет тут никакого отеля. – Юра взялся за чемоданы.
– Как нет? И такси уехало…
– Здесь нет отеля, а жить мы будем именно здесь. В самом центре старого Парижа. Гулять будем в Люксембургском саду, навестим Сен-Жермен-де-Пре, это рядом, за углом. А на Эйфелеву башню можно, думаю, посмотреть из окна, если чужие мансарды нам вид не закроют!
– Мы будем жить не в отеле?
– Нет, это тоже мой сюрприз! Я снял квартиру, маленькую совсем. Спальня, гостиная, кухня. Может, это и не так шикарно, как в отеле, но мне хотелось. Мне казалось, что нам сейчас будет приятнее жить так… Вдвоем. Никого больше. Мы вдвоем – в Париже.
Аля посмотрела на Юру, и он не так истолковал взгляд:
– Нет, если ты хочешь в отель – никаких проблем! Любой, самый дорогой! У нас есть деньги, мы себе многое можем позволить. Я просто думал, что тебе захочется самой настоящей парижской жизни. Знаешь, это же совсем другое дело – приехать в Париж со своими ключами. Готовить тебе не обязательно – завтракать будем в бистро, обедать и ужинать в ресторанах…
– Господи, как же это здорово! – Аля смотрела на мужа и понимала, что вот это действительно сюрприз, это подарок, который надо было не только придумать, нужно было понять, что он будет по сердцу. Ведь проще всего поразить дороговизной. – Я тебя так люблю… – Аля увидела, как лицо Юры расплывается в улыбке. – Люблю за эту улицу Шерш-Миди.
Дом был в три этажа с типичной парижской мансардой. Окна мансарды представляли собой одновременно и балкон. На окнах немного цветов. Юра и Аля подошли к большой светлой двери.
– Нам на третий этаж. Мы живем на самом верху – как бедные художники и студенты. – Юра пошел вперед.
– Вот и отлично! – Аля поднималась вслед за Юрой по узкой винтовой лестнице. На первом этаже была квартира консьержки, которая выглянула из дверей и поздоровалась без улыбки и какого-либо интереса. На малюсенькую площадку второго этажа выходило две двери, а на третьем этаже была одна дверь с большой латунной ручкой и молотком в виде сидящей белки.
– Вот мы и пришли! – Юра повернул ключ в замке.
Они вошли в квартиру, и Аля восхищенно ойкнула – квартира была маленькая и очень светлая. Вся в голубовато-бежевых тонах, с деревянными светлыми половицами, большие окна смотрели на те самые парижские крыши, о которых так много писали и пели. Аля прошла по квартире – спальня уютная, с широкой кроватью, накрытой светлым вязаным покрывалом, на стене в рамке рисунок – букет цветов.
Гостиная с диваном и двумя креслами перед телевизором, коврик под ногами, большой стол, маленький столик. Кухня же поражала компактностью и цветовым решением: все было в бело-серых тонах – столы, буфеты, стулья, все было аккуратно выкрашено, но Аля поняла, что предметам лет сто.
– Холодильник пустой, – она хлопнула дверцей.
– Ну да, будем хозяйничать сами.
– Так давай развесим одежду, приведем себя в порядок и пойдем куда-нибудь обедать. – Юра посмотрел на Алю.
– Хорошо, – она отвела взгляд, – ты пока чемоданы разбери, а я в душ…
Она зашла в просторную ванную комнату, повернула краны и стала раздеваться. Потом встала под душ и… почувствовала легкий сквозняк.
– Жена, я к тебе. Пустишь? – Юрий оказался совсем близко, рядом, и он был совсем раздетым. Его руки стали гладить Алю, а тело прижалось к ней. Аля открыла глаза и, подняв лицо, прошептала: «Муж».
Огромная махровая простыня, в которую ее закутал Юрий, была теплой и уютной, но ей все равно хотелось ее сбросить как можно быстрее, и уже совсем не стеснял яркий дневной свет, который лился в окна, обнаженность собственного тела и сила мужского. Аля выдохнула с каким-то птичьим клекотом, выгнулась и утонула в объятьях.
…Она открыла глаза от шума голосов – шум был другим, совсем непохожим на привычные. Не так шумела Москва – с ее эхом широких улиц и пронзительностью звуков, и не похоже это было на Зальцбург, который журчал горными водами, и Рим перекликался тепло и бесцеремонно. Здесь звуки были мелкими, гулкими, спешными, здесь слышался стук каблучков и изредка по улочке проезжала машина. Аля посмотрела на окно и увидела то самое розовато-лиловое небо Парижа, которое было ей обещано книгами, музыкой, чужими воспоминаниями. Теперь это небо принадлежало и ей. «Я замужем, и мы в Париже!» Аля перевела взгляд на спящего Юру. Его светлые волосы чуть намокли, светлый загар и румянец щек могли бы превратить лицо в детское, но подбородок, упрямый и сильный, принадлежал взрослому красивому мужчине. «Он красивый, и я его очень люблю». Аля вдруг захотела его поцеловать и уже было потянулась, но в это время он во сне пошевелился. Она застыла – ей не хотелось сейчас разговоров, ей хотелось побыть в тишине наедине со своими чувствами. «Он проснется… Он проснется голодный!» Аля глянула на часы, потом тихонько вылезла из кровати и юркнула в ванную… Через полчаса из дома по улице Шерш-Миди вышла молодая красивая женщина. Она шла за покупками – дома спал ее муж, и она должна была позаботиться об обеде.
Одеваясь второпях, стараясь не потревожить спящего Юру, Аля неожиданно и безошибочно выбрала парижский шик – коротенькие узкие брючки «в моем городе идет дождь», черную шелковую кофточку с рядом мелких пуговичек и отложным воротничком. Кофточка была чуть свободна в плечах и заужена на талии. На ногах Али были туфли без каблука, но с бантиками. Волосы она заплела в две косы. Захватив кошелек, Аля на цыпочках вышла из квартиры. На первом этаже ее уже ждала консьержка, которая точно так же, как и утром, промолчала, но взглядом одарила настороженным. Аля же улыбнулась и вышла на улицу. Ее ждал Париж. Это завтра она вольется в толпы туристов, которые, используя отпущенное им время, дотошны и бесцеремонны. Это завтра она будет дышать музейной пылью и стараться запоминать имена и даты, а сейчас она, как самая настоящая парижанка, идет по магазинам, чтобы купить продукты и хозяйственные мелочи. Аля дошла до угла улицы, свернула на бульвар и вдруг увидела себя в зеркальной витрине маленького магазинчика. «Я хорошо выгляжу. Семейная жизнь идет на пользу», – мелькнуло у нее в голове, а сердце забилось от мысли, что ночью они опять будут близки.
Бульвар был широким, оживленным, старые деревья большими кронами образовывали густую тень. В воздухе витали ароматы бензина и чего-то вкусно-гастрономического. Витрины лавочек были притягательны своей загадочностью – только с близкого расстояния обнаруживался обычный табачный магазин или газетный киоск. Аля шла квартал за кварталом, разглядывая город. Только на пересечении бульвара и большой широкой улицы она вспомнила, зачем вылезла из уютной мягкой постели. «Так, надо найти какой-нибудь магазин. Или рынок». Аля остановилась и осмотрелась. Потом решительно подошла к даме, которая стояла у светофора и готовилась перейти улицу. Аля прекрасно знала немецкий, хорошо английский и совершенно не знала французского. Общение с пожилой француженкой не принесло никакого результата. На вопрос Али дама улыбнулась, что-то пробормотала, а потом кинулась на проезжую часть, словно собиралась броситься под машину. Аля растерянно смотрела ей вслед. Оглянувшись, она обнаружила, что ни одного продуктового магазина нет, только мясная лавка. «Этак я долго буду бродить, а Юра умрет с голоду. Такси – вот что меня спасет, хотя, вероятно, и слегка разорит. Здесь, видно, любят зарабатывать на приезжих простаках, как у нас у трех вокзалов. Стоянка такси встретилась ей не скоро – возле указателя, что через несколько метров будет Дом инвалидов.
– Мне нужен большой универмаг, супермаркет, где можно купить продукты… И что-нибудь для кухни, – Аля вдруг вспомнила, что на их кухне она не видела ни одной кастрюли, ни одной сковородки, ни одной миски.
Таксист кивнул, и уже через полчаса Аля находилась в «Галерее Лафайет» – огромном магазине, который все посещают с одинаковым удовольствием – и парижане, и приезжие.
В огромном отделе хозяйственных товаров Аля купила плетеную корзинку – с такими ей уже встретились парижанки, и в их случае знаменитая Шанель «2.55» на плече совершенно не входила в противоречие с грубой плетеной соломой. Плетеная корзинка удобно висела на руке, и Аля теперь отправилась в отдел посуды. Одна маленькая, но очень дорогая медная кастрюлька, ковшик («Кашу утром варить»), чугунная сковородка, дуршлаг и сотейник. Аля еще долго рассматривала поварешки, столовые приборы, перечницы и солонки. Она пересмотрела все скатерти, салфетки и полотенца. В конце концов она выбрала маленькие красные салфетки, зачем-то взяла нож-колесико для резки пиццы и маленькую хлебницу, обтянутую холстинкой в цветочек. Пакеты оттягивали руки, а еще надо было купить продукты.
Французы любят хорошо и красиво поесть, Аля это поняла по мясным, колбасным, сырным прилавкам – они были живописнее палитры. От розового к красному, от бледно-сливочного до ярко-желтого, от темно-коричневого до нежно-терракотового. Аля вдохнула запахи и задумалась. Дело в том, что готовить она умела, но это умение распространялось на блюда, принятые в их семье. Они были просты – обычные супы, макароны, котлеты, каши. Еще они часто варили говядину с жирком и прожилочками – мать подавала ее холодной, порезанной на ломтики, с черным хлебом и луком. Еще у нее в активе были омлет и рисовая запеканка. Глядя сейчас на прилавки, Аля растерялась. Она никак не могла сообразить, что же все-таки можно приготовить сегодня на обед или на ужин. «Омлет отпадает – в самолете кормили. Мясо будет вариться долго, суп – нет, Юра вряд ли будет его есть. Суп можно и дома сварить. Надо что-то вкусное и необычное». Аля еще раз прошлась мимо прилавков и стала набирать все подряд.
Через два часа в ее плетеной корзинке лежали огурцы, баклажаны, лук-латук, масло, сыр, который завернули в три бумажки, два пакета и одну коробочку и который все равно издавал оглушительный запах перебродившего козьего молока. Аккуратно, на пластиковом лоточке в вощеной бумаге лежала светлая ветчина, а в баночках был легкий фромаж – домашний творожный сыр. Отдельно в сеточках лежали виноград и персики. Аля, совершенно забывшая, что она еще хотела одним глазком взглянуть на отдел женского белья, вышла из магазина. Опять такси, опять пробки, опять город, который все так же удивлял своими неожиданно возникающими фрагментами. Аля, сидевшая на заднем сиденье и придерживающая свои покупки, придумывала обед, но никак ничего придумать не могла – оказывалось, что какого-то компонента обязательно не хватает. «Есть молоко, нет сливок, есть баклажаны – не купила репчатый лук, да, говядину все-таки надо было купить… – Она посмотрела в окно. – Боже! Хлеб!» Аля оглянулась по сторонам – такси уже въезжало на Шерш-Миди. Из окна машины Аля увидела пекарню-булочную, в которой были выставлены большие овальные булки темного цвета.
– Стойте, я выйду! – Аля засуетилась. На тротуар она выгружалась долго – пакетов, пакетиков, сумок было много, а еще плетенка-корзинка, а еще телефон, который не помещался в кармане брюк. Аля неуверенно сделала несколько шагов, но поняла, что что-нибудь сейчас уронит. Она покачала головой и вдруг увидела, что из пекарни за ней наблюдает парень. Аля постаралась непринужденно улыбнуться, но это ей удалось с трудом – руки неловко вцепились в сумки и свертки. Но хлеб был обязательно нужен. Она в нерешительности постояла, и в это время на улицу выскочил этот самый парень.
– Пуалан?! – прокричал он ей.
– Что? – растерялась Аля.
– Пуалан?! – повторил парень и указал на огромные серые буханки.
– Да, – кивнула Аля. Хоть она и знала, что Юра не любит серый хлеб, но сейчас было не до пристрастий. Хлеба не было никакого.
Огромный круглый хлеб не вмещался ни в одну из сумок, ни в один из пакетов. Аля положила его под мышку и сделала несколько шагов к своему подъезду.
– Привет, жена, сейчас помогу…
Аля задрала голову и увидела Юру, который свесился через перила балкона.
Через пять минут он был внизу.
– Я думал, ты сбежала. Жена сбежала…
– Нет, я хотела тебя покормить. Вот даже кастрюлю купила… – Аля с облегчением отдала сумки мужу.
На кухне они все аккуратно сложили в холодильник, с тем чтобы в последний день все это почти нетронутое выбросить в мусорное ведро. В этот вечер они вышли на улицу, и город проглотил их – заманил огнями, запахами, пейзажами. Город позволил им притвориться парижанами, позволил испытать все прелести этой суетной, неяркой и очень элегантной жизни. Город приветил их и вовсе не собирался отпускать. Дворцы и музеи, бульвары и парки, магазины, бары, рестораны, наконец, просто улицы и улочки – город подарил им это все, включая страстные ночи в мансарде на улице Шерш-Миди.
