Текст книги "Месть пахнет кровью (СИ)"

Автор книги: Наталия Доманчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Месть пахнет кровью

Глава первая

Тревожное возбуждение охватывает мое тело, учащает сердцебиение и заставляет мозг работать.

У меня такое чувство, будто я забыла что-то сделать. Что-то большое. Важное. Сейчас середина ночи. По крайней мере, где-то ближе к трем, а я не могу заснуть. Это чувство беспокойства не дает мне расслабиться. Подпитывает меня дрожью, колет изнутри иголками, взбивает кипящую кислоту в моем желудке так, что его скручивает. Я выдыхаю и пытаясь стряхнуть назойливые мысли, которые больше нельзя заглушить. Они прыгают, стучатся в мое сознание, требуют быть услышанными – и на этот раз я им позволяю.

Кто-то может назвать это интуицией. Для меня же это голос в глубине моего сознания. Как долго ты собираешься это терпеть? Сколько еще раз ему нужно облажаться или солгать, прежде чем тебе это надоест, осточертеет, прежде чем обида взорвется в тебе, распавшись из одного комка на миллионы кусочков?

Нет, больше терпеть нельзя! Нужно сегодня же все выпустить наружу. Никаких ограничений! Рычание срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его остановить. Я не знаю, чего я хочу больше: побить сама себя или своего мужа.

Плюхнувшись на спину, я смотрю на сводчатый потолок нашей спальни.

Прохладные простыни, очень дорогие и нежные, раздражают мою кожу. Одеяло из шелка и атласа душит меня. Подушка из пены с эффектом памяти – будто просто кирпич. Я снова переворачиваюсь на другой бок и на мгновение задумчиво останавливаю взгляд на спящем муже. Дыхание у него тяжелое, не совсем храп, но и не тихое: он спит очень крепко.

Конечно, из-за чего он-то должен был бы лишиться сна? У него все прекрасно! И с сердцем, и с совестью, и с мыслями! Мой муж вернулся с работы поздно и пьяным. Обычно он этого не делает. Не пьет. Но иногда позволяет себе такое, и тогда вся его жгучая язвительность, которую он так старательно пытается скрыть от мира, вырывается наружу.

И я – его главная цель. Он достаточно умен, чтобы не пачкать воротничок губной помадой и не пропитываться ядовитыми духами любовниц.

Он изменяет мне с умом, этого-то у него в наличии много.

Спрашивается: зачем? Если тебе нравится другая женщина – разведись да и живи с ней, разве я неправильно рассуждаю?

Но нет же, черт возьми, он продолжает жить со мной, с женщиной, которую уже давно не любит.

– У тебя снова эта отвратительная гулька на голове? – прорычал он и кивнул на мои штаны для йоги: – Неужели нельзя надеть сексуальный пеньюар и встретить любимого мужа при полном параде? Ты можешь хотя бы попытаться выглядеть как та красивая женщина, на которой я женился?

Я ушла в спальню, и мне даже удалось уснуть, но он вошел, разбудил меня своим ртом, руками и телом. Деньги, уплаченные психотерапевту на консультациях, убедили меня остаться работать над нашим браком и позволить моему мужу прикасаться ко мне, а его члену входить в меня, когда он захочет.

“Это поддержит страсть. Когда есть страсть, есть надежда”, – говорит мне мой психотерапевт.

И все же каждый раз, когда он прикасается ко мне, я испытываю отвращение. Должно быть, и сегодня в последний раз я лежала под ним как дохлая рыба, потому что именно так я себя сейчас и чувствую. Мертвая. Безжизненная. Бездушная. Этот последний раз, возможно, худший из всех. Было время, когда я думала, что умру без его любви. Теперь я понимаю, что его любовь была оружием.

Сейчас же у него этого оружия нет!

Я ненавижу своего мужа за то, в какую женщину я позволила ему превратить себя, и, глядя на его прекрасное тело, задаюсь вопросом, посадят ли меня за убийство во сне.

Мне даже смешно от этого вопроса. Я представляю себе судью – красивую женщину, которой муж тоже долго изменял. И почему-то верю, что она бы меня оправдала. Все те женщины, которые знают, чем пахнет мужская измена – меня бы оправдали!

Только жаль, что прямо сейчас, когда я смотрю на спящего мужа, я почти ничего не чувствую.

Во мне недостаточно ненависти, чтобы убить его. Недостаточно боли, чтобы закричать. Во мне даже нет слез, чтобы зарыдать.

Я пуста.

Я наблюдаю за ним еще мгновение, а затем говорю ему:

– Я тебя больше не люблю. Думаю, что уже очень давно не люблю.

Тишина. Мужчина даже не шевелится.

Я прочищаю горло, повышая голос:

– Я хочу развода. Ты поблагодаришь меня за это однажды, когда найдешь другую бедную, ничего не подозревающую овцу, которую можно деморализовать и уничтожить.

Я фыркаю, закатывая глаза, уже чувствуя жалость к ней.

– Ты волк в овечьей шкуре. Я сделаю все возможное, чтобы не ненавидеть тебя. Я даже не буду поносить тебя перед таблоидами или новостными страничками, когда они начнут стучаться в мою дверь.

Я вздыхаю, довольная тем, что высказалась.

Выбираясь из постели, я снимаю с зарядки свой телефон.

Ровно три часа. Ночи? Утра?

Нового дня!

Я не хочу провести еще один день в этой квартире.

Я не хочу больше тратить впустую ни минуты в этой жизни. В этой постели. С этим мужчиной.

Как может мужчина, который утверждает, что бесконечно любит тебя, относиться с таким пренебрежением? Как может мужчина любить и одновременно изменять?

Подойдя к своему шкафу, я снимаю с верхней полки спортивную сумку и начинаю набивать ее всем, что попадается мне под руку. У меня нет ни малейшего представления о том, что именно я беру с собой.

Я застегиваю молнию и иду в нашу спальню.

Глядя сверху вниз на своего мужа, который все еще мертв для этого мира, я улыбаюсь ему.

– Я ухожу и обещаю, что ты пожалеешь о том, что изменял мне!

Перекинув сумку через плечо, я покидаю этот дом.

Глава вторая

Я просыпаюсь утром от яркого солнца и сразу хватаюсь за телефон. Девять утра?

Я вскакиваю, но, вспоминая, что сегодня воскресенье, сажусь на кровати. Дел у меня и на выходных полно, но все же сегодня в офис я не поеду. Нужно уделить время жене.

Кажется, я вчера перебрал и снова нагрубил ей.

– Соня! – кричу я громко, чтобы жена меня услышала.

Ответа нет, и я тащусь на кухню.

Там пусто, все идеально убрано и завтраком даже не пахнет.

Странно.

Я набираю жену в телефоне, но номер отключен. Хмурясь, я повторяю еще два раза и подхожу к окну.

Ночью выпал первый снег. Красиво. Мне нравится зима за городом, всегда красиво и невероятно свежо. Может, даже на лыжах удастся походить? Так и хочется произнести: «Сонь, намыливай лыжи!»

В этот дом мы перебрались всего пару месяцев назад. В основном жили в квартире в центре. Там престижней и к офису близко.

Но этот дом мне очень нравится.

Вздыхая, еще раз набираю номер жены, но абонент недоступен.

Интересно, где же Соня тогда? Неужели взяла машину и уехала куда-то по своим делам?

Хотя какие у нее могут быть дела? Все продукты она заказывает на дом, по магазинам гулять не любит. Я много раз предлагал и даже компанию составить хотел, но шопинг – явно не ее стихия.

Надо спуститься в гараж и проверить, на каком автомобиле она укатила. Иду в прихожую и ищу в карманах пальто ключи от машины. Я точно помню, что положил их в карман, но оба кармана пусты. Неужели Сонька взяла мой “Майбах”?

Куда же она тогда могла поехать?

Хоть мне неохота идти в гараж, но сделать это надо.

Я накидываю дубленку, сую ноги в ботинки и выхожу на улицу. Надо было сделать вход в гараж из дома, как советовала Соня. Зря я ее не послушал – сказал ещё, что это барские замашки.

Место, где всегда стоит мой «Майбах» в гараже, пустое. Зато Сонин оранжевый «Мини Купер» тут.

Значит, моей обожаемой женушке захотелось прокатиться именно на моей машине, а телефон она отключила, чтобы пощекотать мне нервы.

Вообще, конечно, это мне надо злиться на нее! Женился я совсем на другой девушке: веселой, светлой, умной! А сейчас она превратилась непонятно в кого.

Да, два выкидыша и одна внематочная беременность на пять лет выбили ее из колеи. Меня, впрочем, тоже.

Но я же как-то нашел силы, живу дальше и терпеливо жду, когда она снова сможет забеременеть.

С моими деньгами и связями я бы уже давно другую нашел, но Сонька – реально хорошая жена. Терпеливая, нежная, верная. Я в первом браке обжегся, так что вторую жену выбирал не сердцем, а головой. Ну и бумаги подготовил такие, чтобы она не брыкалась и не надеялась, что сможет у меня что-то оттяпать. Хватило первой жены, которой я оставил и квартиру, и машину. Мне пришлось заново подниматься!

Но иногда и Сонька вытворяет, конечно.

Вот куда она сейчас поехала? Да еще и на моей машине?

Можно позвонить моему начальнику безопасности и попросить проследить по маячку, который, естественно, есть в моем автомобиле, но нет, я не буду этого делать. Слишком много чести для нее. Да и времени тратить на это не хочется.

Она хотела меня наказать? Ну так и я ее накажу!

Ни завтрака мне не приготовила, ни записки не оставила! Да она в конец оборзела!

В кармане вибрирует телефон, я смотрю на экран и улыбаюсь: вот куда я сейчас отправлюсь!

– Федя, ну ты как? – звучит бодрый голос Руслана. – Ты зря вчера уехал, мы продолжаем праздновать мою днюху.

– Сейчас приеду, – с готовностью отвечаю я. – Вы там же?

– Нет, мы на дачу переехали. Заказываем новых девочек, старые уже испортились, – ржет он. – Тебе блондинку или брюнетку?

– Мне рыжую, и чтоб с большим ртом! Моя жена работать ртом не умеет! – выцеживаю я.

Да, я зол! Потому что меня нельзя наказывать, как маленького мальчика!

Через полчаса я уже сижу в «Мини Купере» и мчусь на дачу к Киру.

Не вернусь домой сегодня! Сразу оттуда завтра поеду в офис.

Надо проучить эту сучку, а то уже на голову залезла и ножки свесила!

День проходит весело и насыщенно: я много ем, развлекаюсь по полной не только с рыжей, но и с брюнеткой и блондинкой, и заваливаюсь спать в комнате для гостей.

Мой телефон весь день отключен. Пусть теперь и она побесится!

Утром я встаю с головной болью и понимаю, что придётся ехать сначала домой, а уж потом в офис.

Мне нужно переодеться, привести себя в порядок, прежде чем предстать перед подчиненными.

Я включаю свой телефон, и сразу сыпятся кучи пропущенных звонков и сообщений.

Но нет ни одного от Сони!

Глава третья

Я не просто зол, я взбешен! Я набираю номер жены, а мысленно уже разрываю ее на кусочки! Если еще и окажется, что она не ночевала дома – точно развод!

Оставлю ее без единой копейки в кармане, пусть возвращается к своим бедным родителям в Мытищи!

Ее номер всё ещё отключен, и я набираю начальника безопасности:

– Срочно пробей, где мой “Майбах” сейчас. Даю три минуты.

Я отключаю звонок и просматриваю пропущенные вызовы и сообщения: два послания от любовниц, одна нотация от отца и пять звонков с неизвестных номеров. Разных, вот что подозрительно. Где-то расчехлилась Пандора с коробкой спама?

Все же, чтобы убедиться в этом, я нажимаю на последний номер, тот отображается красным цветом, я слышу гудки и сразу же мужской голос:

– Уголовный участок…

Дальше я уже не слышу. Я сразу понимаю, что с моей Соней что-то случилось, и ору:

– Вы мне вчера звонили, я не мог ответить…

Дежурный перебивает меня:

– Ваша фамилия?

– Полонский. Полонский Федор Борисович.

В то время, пока дежурный что-то проверяет, ко мне пытается дозвониться Архип – мой начбез. Но я терпеливо жду, что мне скажут.

– Полонский Федор Борисович? – еще раз уточняет в трубке мужской голос.

– Да, – рычу я.

– Ваш автомобиль вчера был найден недалеко от Калужского шоссе, возле поселка Ярцево. Вы могли бы подойти к нам в участок?

У меня сразу в голове проскакивает мысль, что жена бросила его где-то на обочине специально. Но не слишком ли много чести для этого ехать в участок?

– Зачем? – не понимаю я. – Что с автомобилем?

– Он сгорел. Возможно, за рулем была ваша жена. Так вы подойдете? – снова спросил дежурный. – Лучше сегодня.

Сгорел? Вместе с Соней? Я взъерошиваю волосы. Какой кошмар! Только этого мне не хватало сейчас! Неужели она сгорела в машине, а мне сейчас хотят прилепить убийство?

Меня бросает в жар и дрожь! О Соне даже не думаю, а вот за себя жутко обидно!

– В качестве кого? – сиплю я.

– Пока в качестве свидетеля, – отвечает мужчина.

– Номер участка давай, – сглатывая липкий ком, говорю я и мечусь по комнате в поиске карандаша или ручки.

Впрочем, номер легкий, я его запоминаю и сразу набираю моего друга адвоката. Он помогал мне с первым разводом, и я уверен, что и сейчас справится.

Миша спокойно слушает мою возбужденную речь и ровно отвечает:

– Давай через час возле участка. А пока вспомни никто тебя не пытался припугнуть в последние пару месяцев?

Я еду и всю дорогу думаю. И так усердно это делаю, что чувствую, как закипаю. Кровь по венам бежит не просто горячая – кипяток!

По разговору с дежурным я все же понял, что жена была за рулем и эту машину подожгли. О Соне я решаю не думать, но не получается. Все же какая нелепая судьба – она один раз решила показать характер – и вот… сгорела в машине. Мрак!

А мой адвокат – умный мужик. Сразу понял, где собака зарыта.

Месяц назад я действительно получил письмо на имэйл: “Не суйся, пожалеешь!”. Такое послание мне могли прислать только по одной причине: я влез в государственный тендер и благодаря связям имел большие шансы на выигрыш. Впрочем, я и сейчас имею этот шанс и все равно не уступлю!

Когда я подъезжаю в участок, мой адвокат уже на месте и даже кое-что узнал.

– Там очень странное дело, – качает головой Миша. – Говорить буду только я, чтобы ты не наболтал лишнего.

Через пару минут нас провожают в кабинет, где двое оперов начинают жесткий допрос.

Я почти всё время молчу, вопросы задает Миша, он же на них отвечает, я только киваю в подтверждение – мол, и сам бы это сказал, и очень скоро становится понятно, что в машине не нашли никакого обгорелого трупа.

– То есть Соня жива? – не могу удержаться я от вопроса оперу, который передо мной разложил фотографии автомобиля.

– Человеческих останков в машине не обнаружено, – подтверждает мне Михаил и смотрит как на идиота.

Я бы хотел увидеть, как бы он себя вёл, если бы это все произошло с ним!

– А где тогда она? – спрашиваю я у своего адвоката.

– Это мы и пытаемся выяснить, – разводит руками один из оперов.

Я пытаюсь сконцентрироваться, и мне это удается.

Оказывается, автомобиль вела не моя жена, а я, как утверждает следователь, и показывает мне фотографии с камер, где на пассажирском сидении сидит моя Соня в белой шубе, а за рулем какой-то мужик. В точно такой же, мать её, куртке, как я сейчас.

Автомобиль доехал до озера, пассажиры вышли, и шубу Сони нашли на берегу в пятнах крови.

– Так ее что, убили? – вопрошаю я, когда до меня наконец-то доходит.

– Что вы делали позавчера ночью? – спрашивает меня опер, – а именно в четыре тридцать утра?

Миша сразу же делает мне знак, чтобы я закрылся, а оперу отвечает, что я пока не готов отвечать на вопросы. Нам с ним разрешают выйти в коридор.

– Где ты, мать твою, был позапрошлой ночью? Все до минуты рассказывай! – рычит мой адвокат.

Я сбивчиво начинаю свой рассказ:

– Я приехал домой заполночь, отымел жену и уснул. Утром встал в девять, Сони не нашел и поехал продолжать праздновать день рождения Кирилла. Весь день был у него на даче, утром встал – и вот такой сюрприз.

Миша молчит, анализирует.

– Ты погоди, они что, мне хотят впендюрить смерть Сони? – выпучив глаза спрашиваю я у друга.

– Ты ерунду не мели, – зыркает на меня адвокат. – Нашли только обгоревшую машину и шубу в крови на берегу реки. Но ты первый подозреваемый, да.

Миша чешет нос и в упор смотрит на меня:

– Камеры в доме есть? На чем ты добирался к Киру?

– В доме? – переспрашиваю я. – Есть, конечно есть! Добирался на Сонькином рыжем «купере». Это тоже легко доказать, на всех камерах по дороге я должен быть.

– Хорошо, – кивает друг, – ты, главное, не проболтайся, что с женой были проблемы. Надо показать, что ты ее любишь и очень страдаешь.

Он смотрит в пол и качает головой:

– Нет, не думаю, что они смогут тебе что-то предъявить, но нервы потреплют, да. Где может быть твоя Соня, если она сбежала от тебя? И второй вопрос – зачем она сбежала?

Я нервно моргаю:

– Ты не веришь в то, что она могла утонуть?

– По собственной воле? – поднимает брови Миша.

Я киваю.

– А это ты мне расскажи, – просит друг.

Глава четвертая

Я не знаю, что рассказывать другу.

Ну да, что-то у нас разладилось в последнее время. Ну, как последнее – скажем так, последние лет пять уже. Возможно, и моя вина есть, что я не уделяю ей внимания, но Соня могла бы и сама найти себе развлечения, когда я на работе.

Кстати, я ни в чем ее не ограничиваю, ей просто самой ничего не интересно. Я даже не могу точно сказать, что хотел бы продолжать с ней семейную жизнь.

Мы вместе с ней уже десять лет. Ей было двадцать, когда мы познакомились, и, кстати, она и тогда не была двественницей! У нее был до меня какой-то упырь, но он укатил работать куда-то в Африку, а ей нужно было закончить свой художественный институт. Она не полетела с ним – и через месяц встретила меня.

Да, десять лет назад у моей Сони были амбиции, мечты и планы.

И то, во что она превратилась сейчас, совершенно не сравнить с девушкой, которую я встретил. И уж в этом изменении точно не я виноват! Если я и изменял ей, то тщательно это скрывал.

Она сама себя загнала в угол. Да, неудачные беременности – не очень приятные события, но я же много раз предлагал ей сделать ЭКО, а она ни в какую.

Свое художество она забросила года три назад. Если раньше по всей квартире были ее кисточки, карандаши и краски, то сейчас этого вообще нет. Все отнесла на мусорку и целыми днями читала.

– Она пыталась покончить собой? – тихо спрашивает меня Миша, хотя в коридоре полицейского участка никого кроме нас нет.

– Нет, – ошарашенно отвечаю я.

– На измене был пойман?

Я снова мотаю головой:

– Да нет, ну ты что! Я редко и очень аккуратно.

– Тогда что? – продолжает выпытывать Миша.

– Да не знаю я! – отвечаю честно. – Все нормально было вчера. Ну да, немного дулась, что я поздно пришел, но я, между прочим, в тот вечер никого и не поимел. Она ушла в комнату, я пришел к ней через полчаса, выполнил свой семейный долг и все. Уснули мы. Проснулся – и ее нет.

– Во сколько ты встал?

– В девять, в начале десятого.

Тот кивает, будто это ему подходит.

– Тогда надо срочно поехать и проверить камеры. Где они у тебя стоят? – спрашивает Миша.

– Да везде: в гостиной, на входе, по периметру всего дома, – перечисляю я.

– Кто мог быть за рулем твоего “Майбаха”, если ты в это время спал? – задает мне вопрос друг, и только сейчас я начинаю понимать, что моя женушка могла меня целенаправленно как-то подставить.

Ну реально! Я же видел фото с камер: за рулем мужик в куртке, как у меня, рядом она в своей белой шубе. Лиц не видно, подняты светозащитные козырьки, но вот одежда хорошо различима и узнаваема.

– У нее есть друзья? – летит следующий вопрос от Миши.

– Да, лучшая подруга Клара.

– Почему ты ей еще не позвонил и не спросил, где Соня? – прожигает меня взглядом друг.

Я теряюсь с ответом, но все же выпаливаю:

– Да потому что она меня задолбала!

Миша понимающе кивает:

– А может, и ты ее тоже задолбал, и она решила тебя проучить?

Я не удерживаюсь от хохота:

– Чтобы моя Соня пошла против меня?

Но Михаил не веселится вместе со мной.

– Поехали к тебе домой, надо проверить камеры. Если они не работают, а лично я думаю, что они по какой-то причине отключены, то у тебя будут большие проблемы! – выдает друг.

– В смысле? – восклицаю я. – Даже если предположить, что она их отключила, когда ушла, там стоит аккумулятор, который держит заряд. Уж этого она точно знать не могла. У баб же как? Вытащил из розетки – и все, кина не будет.

– Поехали! – рычит Миша.

По пробкам мы добираемся до дома почти за час.

Друг ворчит:

– Я думал, что ты купил себе дом в охраняемом участке, а у вас тут даже шлагбаума нет!

– Все будет, – успокаиваю его я. – Мы два месяца как въехали, земля уже распродана, через пару недель тут будет и шлагбаум, и ЧОП.

Мы подъезжаем к дому, я открываю ворота, и машина въезжает на огромную территорию.

Миша внимательно смотрит по сторонам, а потом на меня:

– Вижу, камер ты напихал дохрена.

– А то! Все делаю по уму.

Гараж пустой, мы въезжаем и затем заходим в дом. Друг смотрит на черный корпус камеры в углу, подходит ближе, проводит рукой и спрашивает:

– Она должна мигать на движение. Ты когда уехал – поставил дом на охрану?

Я мотаю головой:

– Не до этого было.

Я уже и не помню, как и почему не сделал этого.

Мы молча спускаемся в подвал, где стоит щиток, и видим, что он отключен.

– Погоди, но сервер должен хранить информацию! – испуганно сообщаю я.

– Сколько дней?

– Сутки, вроде. Или три часа… Я не помню…

Мы поднимаемся в мой кабинет – там все подсоединено, но так как питания с щитка нет, то все камеры на компьютерах неактивны.

Я ошарашенно моргаю и смотрю на друга.

– Когда ты в последний раз проверял камеры? – спрашивает он.

– Мы всю неделю были в городе, в квартире. Приехали сюда только в субботу. Соня – с самого утра, а я приехал заполночь. Даже если она отключила их, когда сбежала, они должны были работать на аккумуляторе! – взволнованно рассуждаю я. – До десяти точно!

– Тебе должны были сообщения прийти, когда отключилось питание, – выдвигает версию Миша.

– Точно! – восклицаю я. – Я был на совещании, как мне пришло сообщение. Так и есть. Я позвонил Соне, она сказала, что закоротил тостер и выбило пробки.

– Когда это было?

– В субботу утром, как только она добралась сюда. Кстати, это не в первый раз. На прошлой неделе тоже пробки выбило.