Текст книги "Колдовской отведай плод (СИ)"

Автор книги: Натали Синегорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Еще с детства я находила удовольствие в разглядывании городских домов, отмечала особенности архитектуры и пыталась по внешнему виду угадать внутреннее убранство и, естественно, хозяев – их облик, привычки, характеры. Самое забавное, что после приобретения маго-взора угадывание стало почти безошибочным. По той простой причине, что под маго-взором стены домов становились прозрачными. Обнаружив в себе такой побочный дар, а это произошло еще во время учебы, я стала до вечера слоняться по улицам, сканируя дома один за другим. Передо мной разворачивалась тайная жизнь города, и это было настолько захватывающим, что остановиться я не могла. Маленькие квартирки с большим количеством жильцов показывали мне сценки одна забавнее другой. Конечно, маго-взор требовал огромного количества энергии, и я приходила домой буквально валять от усталости. Мама жалела меня, объясняя дрожь в руках и вечно сонное состояние трудностями переходного возраста.

Однажды, правда, произошло то, что и должно было произойти. Я увидела постельную сцену. Мужчина и женщина, оба абсолютно голые, предавались страсти, а я стояла и смотрела на них разинув рот. Вдруг мужчина замер, повернулся и внимательно посмотрел на меня. Усмехнулся, поманил пальцем.

Такого стыда я не испытывала больше никогда в жизни. Кровь бросилась в лицо. Я развернулась и побежала куда глаза глядят. Наверное, мужчина был магом, если сумел заметить мой взгляд.

Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

После этого я прекратила сканирование домов особым взглядом, потому что получалось, будто подглядываю в замочную скважину. Маго-взгляд не просматривал лишь дома, защищенные магическим контуром. И это, в принципе, было хорошо – я могла совершенно точно определить, стоит на здании контур или нет. Конечно, воровство не входило в список моих пороков, но, даже если сильно припрет, ломиться в дом, который не поддается сканированию, я не стану.

Кстати, об этом моем таланте не знает никто. И, надеюсь, не узнает…

На улицах нам не встретилось ни одного старотукумукца. Еще бы, самое начало осени, страда в разгаре. А те, кто побогаче, скорее всего, предпочитают отсиживаться в хоромах, нежели бродить по грязным кривым улочкам.

Наконец трактир был обнаружен. Мы опознали его по большой вывеске: сверху кривоватыми буквами написано «Трактир «У трех ослов»», а чуть ниже той же дрожащей рукой намалеваны два осла, сидящие словно люди за столом ногу на ногу. Они держали по кружке, из которых поднимался густой пар. Морды у животных были странно перекошены, и я засомневалась, стоит ли сюда заходить. Но печеные яблоки уже канули в вечность, и желудок требовал нормальной еды.

– Почему нарисованы только два? – резонно спросил Гвейнард, сразу узрев несоответствие между надписью и рисунком.

– Заходи, третьим будешь, – ответил мужичок, вывалившийся из дверей трактира.

По его неровной походне и слегка блуждающему взгляду заключила: он как раз освободил место третьего.

Еще одна версия данного несоответствия выглядела несколько богохульной, однако напрашивалась сама собой: третий осел, так же как и святой Улия в песенке «Три мага раннею порой», находится где-то в уме.

– Ну что, зайдем или нет? – задумчиво спросил Гвейн, глядя вслед мужичку.

– Отступление невозможно, – мужественно заявила я и открыла дверь.

Темный зал пустовал – два занятых столика в дальнем углу не в счет. Мы уселись за ближайший. Практически сразу подошел кругленький мужчина в некогда белой, а сейчас пятнистой рубахе и поставил перед нами по тарелке с чем-то очень ароматным. Вот это я понимаю, сервис, поднял бровь Гвейн. Я не разделял его оптимизма:

– Желаю радоваться, уважаемый. Спасибо, конечно, но ведь мы еще ничего не заказывали.

– А больше ничего и нет, – резонно отозвался мужик.

– Откуда тогда сие благоуханное яство? – спросил мой спутник.

– Да зашли тут какие-то, – охотно объяснил мужик. – Заказали, а сами ушли. Не пропадать же добру.

Тут он понял, что ляпнул лишнее, и бодрым тоном добавил:

– Но вы не сомневайтесь, ешьте, рагу совсем свежее. А я пока за пайрой схожу.

– Уже сомневаюсь, – мрачно сказала я.

– Может, вернемся и попросим у Сварта по яблочку? – невинно предложил Гвейн.

Меня передернуло. Ну уж нет. Что угодно, только не яблочки.

Оказалось, не что угодно. Совсем свежее рагу оказалось до того острым, что одного кусочка мне хватило с лихвой. Вдобавок я стала подозревать хозяина в неискренности – перец наверняка добавили, чтобы скрыть душок несвежести. Теперь я хорошо понимала, почему те двое ушли, оставив кушанье нетронутым. Не зря, ох не зря Гвейну предложили побыть третьим ослом.

Вернулся хозяин, поставил перед нами две кружки и гордо объявил:

– Лучшая пайра в Старом Тукумуке!

– А вот рагу далеко не лучшее, – мрачно сказал Гвейн.

– Что такое? – всполошился мужик. – Вам не нравится?

– Мира, – обратился ко мне парень. – Я сейчас его подержу, а ты будешь кормить. Если он проглотит хоть ложечку, отпущу. А если заупрямиться…

Хозяин побледнел и жалобно простонал:

– Но больше правда ничего… Лучше вечером приходите. Явится кухарка и приготовит. А сейчас все закончилось. Даже яйца.

Он наклонился к нам и шепотом продолжил:

– Один мист заказал яичницу из десяти яиц. Сидит с самого утра и не уходит.

Трактирщик кивнул вглубь зала, и я обратила внимание на два занятых столика. За одним сидели два мужичка и накачивались чем-то из кружек, второй занимал одинокий мужчина в дорогом пальто и шляпе. Наверняка не местный – состоятельные старотукумукцы не зашли бы к трем ослам даже под страхом телесного наказания.

Мне он определенно кого-то напоминал. Очень хотелось встать и подойти поближе. Но, поразмыслив, я решила, что, во-первых, это неудобно, а, во-вторых, сходство с кем бы то ни было еще не повод для знакомства. Окрестив про себя одинокого мужика яйцежором, я потеряла к нему интерес.

– Пожалуй, мы пойдем, – объявил Гвейн. – А этим рагу накормите кого-нибудь другого.

– Но как же пайра? – робко поинтересовался хозяин. – Лучшая в Старом Тумутуке.

– За нее я, так и быть, тоже не стану расплачиваться, – великодушно объявил Гвейнард, и мы покинули трактир.

– Я умру с голода, – пожаловалась я, усаживаясь в быстроходку.

– Не умрешь, – возразил Гвейн. – Яблок в замке, по-моему, бессчетное количество… Ну что, на холм или прокатимся до следующего села?

Очень сомнительно, чтобы в остальных Тумутуках заведения были намного лучше. Поэтому мы отправились в замок.

Там меня ждали записки мага Утряма, которые не терпелось прочесть. О чем я и сообщила Гвейну. Он поднял одну бровь:

– Что это за записки?

– Описания жизни шести Великих Подпор.

– Подпор? – изумился Гвейн. – Кому понадобилось описывать процессы гниения неких подпорок-переростков? И почему это интересует тебя?

Я аж задохнулась от возмущения. Нельзя же быть настолько темным! Неужели в других странах живут люди, слыхом не слыхавшие о шести великих?

– Не подпорок, а Подпор. Ближайших сподвижников, помощников и соратников святого Улии.

– Ясно. То есть, ничего не ясно. Это подпорки… Э-э-э… подпоры… нужны тебе по работе?

– Понимаешь, в чем дело. Сегодня утром я как тщательно изучила вчерашние кинжалы. Очень любопытные у них рукояти, скажу я тебе. На одной изображена змея, на второй – лягушка, на третьей – мышь. Еще – сова, ящерица и черепаха. Так вот. Каждое из этих животных является символом одной из Подпор.

– И что? – резонно спросил Гвейн.

Действительно, и что. Ну, изваял неизвестный мастер шестерых зверюшек на кинжалах. Где связь с Подпорами?

Нет, это не могло быть простым совпадением. И потом, такой ровный треугольник. Что за металель такой, обладающий идеальным глазомером? Ведь он послал кинжалы в опорные точки треугольника очень ровно. Да еще ночью.

Или это ножи полны магической энергии?

– Слушай, а как тебе удалось повалить ворота? – спросила я, чтобы подтвердить свою догадку.

– Если честно, сам не понимаю, – ответил Гвейн. – В тот момент я совершенно не осознавал, что творю. Словно это кто-то другой, а не я. Ну, вроде бы какая-то сила делает что-то твоей рукой помимо воли. Разум при этом не вмешивается. Тогда я списал это на экстремальную ситуацию. Знаешь такую поговорку – рука художника мудрее самого художника.

– И при этом каждый кинжал летел не только в нужную и единственно верную точку, но еще и с легкостью разбил металлические скобы. Тебе не показалось это странным?

– Еще бы, – ухмыльнулся он. – Сегодня утром, когда осматривал ворота, обратил внимание на срезы. Ровные, будто нож в масло вошел.

Угу. Значит, с кинжалами надо разобраться потщательнее. Я начала продумывать план разборок, как вдруг машина резко остановилась. Меня бросило вперед и практически впечатало в панель.

– Эй! – заорала я. – Ты что творишь?

Гвейн кивком указал вперед.

Глава 10. Приезд нахалки. Обед

«Обед! На первое-второе рассчитайсь!»

Стандартное заклинание, произносимое

после сервировки стола

Попрек дороги лежало толстенное бревно.

– Они совсем обалдели, – сказала я, плохо представляя себе, кто такие «они».

Пришлось нам выбираться из машины и освобождать путь.

Когда бревно, хоть и не без труда, было спихано в сторону, я огляделась. Мы уже преодолели половину подъема. Внизу все так же простирались поля, зеленели, а кое-где уже и желтели леса, озеро поблескивало синью. Свежий ветерок шевелил мои волосы. Пахло чабрецом и ромашкой. Хорошо!

– Садись, поехали, – сказал Гвейн, устраиваясь на водительском месте.

Я покорно уселась рядом.

– А знаешь, – он повернулся ко мне, – утром я снова попытался отыскать ушача. Думал при свете дня обнаружить его логово.

– И что?

Я посмотрела в его глаза. Голубые, как цветущий лен. Глубокие, затягивающие. И почему я решила, что он не красавец? Мне захотелось сию же минуту пригладить его торчащие светлые вихры…

– Эй! – закричал женский голос. – Может, хватит любезничать? Освободите дорогу!

Сзади стояла еще одна быстроходка. Странно, что мы не заметили, как она подъехала.

За рулем сидела девушка. Хорошенькая, с длинными светлыми волосами, она сердито смотрела на нас.

– Прошу прощения, миста, – вежливо произнес Гвейн. – Мы собирались проторчать здесь еще полдня, но ради вас – что угодно.

На слова Гвейна девица расплылась в улыбке, которая тут же погасла, едва она перевела взгляд на меня. Я ответила не менее холодным взглядом.

Мы покатили наверх.

Определенно, это была очередная наследница. Довольно богатая, надо сказать. Быстроходки являлись не столько средством передвижения, сколько предметом роскоши. Изобретенные относительно недавно, они жрали неимоверно большое количество магической энергии, а значит, были по карману только самым состоятельным людям. Данни не в счет, ей машину подарил богатый жених.

Итак, судя по всему, за нами едет та самая Ариенна. Я вспоминала, что про нее говорила Данни – высокомерная, заносчивая, богатая. И, увы, – я вздохнула – стройная и симпатичная. Из тех, что нравятся мужчинам любого возраста и положения.

Зачем Ариенне понадобилось какое-то мизерное наследство – один предмет на выбор – я не представляла. По-моему, любая вещь в замке намного дешевле, чем стоимость элементов, промотанных в поездках туда-сюда. По предположению Данни, маго-штучка из яблочного дома нужна Ариенне лишь в качестве сувенира или памяти. А поездку сюда она наверняка считает легким забавным приключением, о котором непременно поведает на очередном балу магической знати.

Ворота были распахнуты настежь. Во дворе уже торчала давешняя повозка. Мы припарковались рядом с ней, а девица, сделав лихой вираж, обогнула нашу быстроходку и встала впереди. Грейнард выскочил, открыл ее дверцу и, подав девице руку, помог выбраться.

Я с завистью посмотрела на нахалку. Стройная, в модном плаще ярко-синего цвета, она действительно выглядела эффектно. Неудивительно, что из двух представительниц женского пола Гвейн подал руку именно ей. Но мне это очень, очень не понравилось.

Впрочем, на что я надеялась? Из двух зол мужчины всегда выбирают меньшее, в том числе и по габаритам. Пришлось выбираться из быстроходки самой и, не обращая внимание на парочку, затеявшую непринужденную и очень содержательную беседу («Ой, а правда, тут много яблок?» – «Ага» – «А правда, тут много призраков?» – «Ага») отправиться в замок в гордом одиночестве.

В большом каминном зале обнаружились плюшевые дамы и садовник.

Кроме того, присутствовало новое действующее лицо – молодой человек, что полулежал в глубоком кресле, задрав ноги на подлокотник, и листал газету. Приглядевшись, я опознала еженедельник «Маг-инфо», сборник сплетен об интимной жизни магов. Одно время я проработала в нем почти две недели. Больше не выдержала, так как редактор обязывал журналистов не просто сочинять пошлятину о том, как маг такой-то охмуряет девушек по ночам с помощью запрет-амулетов, но и ставить под ней свою подпись. Надо сказать, в еженедельнике работают преимущественно девицы, уже охмуренные магами.

Сварт, сервировавший стол, увидел нас и кивнул. Дамы посмотрели на меня одинаково неприязненно. Меня это нимало не задело.

Зато молодой человек кинул газету на столик, помахал рукой, улыбнулся и сказал:

– Желаю радоваться! Мое имя Крадиф.

Мне понравилась его улыбка, открытая и доброжелательная. Да и вообще весь облик парня располагал к себе. Аккуратная прическа – темные волосы коротко подстрижены по последней столичной моде; зеленые глаза, окруженные густыми ресницами; слегка удлиненное лицо. Сам он был высокий и довольно стройный. Но окончательно покорил меня белоснежный костюм – узкие брюки и френч с золотыми пуговицами.

Я вспомнила рассказ Данни о Крадифе. Несносный и вредный любитель маго-штучек. Вороватый пройдоха, поутихший в последнее время.

Мне почему-то не показалось, что его следует опасаться. Сама поймешь, сказала подруга. Ладно, поживем – увидим. Вдруг и правда за милой внешностью скрывается страшный и ужасный монстр.

– Радуйтесь, – ответила я, – Меня зовут Мира. Мирохарда.

– Давай сразу на ты, ладно?

Я кивнула.

– Ты тоже наследница?

– Еще чего, – вмешалась старшая дама. – Это так, приживалка.

– Не угадали, – я мило ей улыбнулась. – Я представительница мисты Данни, наследницы замка.

При этих словах Сварт удивленно поднял брови:

– О, так вы не… Ага, ага. Значит, представительница. Наследницы замка. Но разве наследница – миста Данни?

Я кивнула. М-да. Забывчивостью он все-таки страдает. Немудрено в его-то возрасте. Да еще и с детской травмой. Бедный Сварт.

– Простите, – тихо сказал он, – я принял вас за… другую.

Гм. И он туда же. За кого они меня принимают, интересно узнать.

– Вот и я думала, что это… – начала было дама, но Сварт перебил:

– Нет, миста Аквинтия, вы ошиблись. Как и я.

– Представительница, значит? Представляю, что она напредставляет, – фыркнула Аквинтия. – Зачем она вообще тут нужна?

– А вы-то сами зачем тут нужны? – не очень вежливо спросил Крадиф. – Наследница, между прочим, не вы, а ваша дочка, э-э-э… как ее… Танти.

– Не твое дело, – отрезала дама, а лицо девицы пошло пятнами.

– Ну, тогда зачем здесь Мирохарда – не ваше.

Определенно, этот молодой человек нравился мне все больше и больше!

– Прошу к столу, – прервал Сварт их препирательства.

Обед, в отличие от завтрака, блистал разнообразием. На столе были: яблоки моченые, под соусом, яблочные дольки в сахаре, яблочная пастила и все те же печеные. В дальнем углу стола я углядела пирог из яблок и нацелилась на него.

Тут мое внимание отвлекли вошедшие Гвейн с давешней девицей. Нахалка буквально повисла на его руке и что-то мило щебетала, он же не менее мило улыбался. Нет, вы только гляньте на милую парочку! Они заняли места за столом, и он представил нам вновь прибывшую:

– Прошу любить и жаловать, это миста Ариенна.

– Всем радоваться! – сказала Ариенна таким тоном, будто не пожелала, а повелела.

Ну вот чего я так реагирую? Хочется Гвейну с ней любезничать – пусть его. А я лучше пообедаю.

Увы, когда я повернулась к пирогу, то увидела лишь пустую тарелку. Гости, сообразив, что только им и можно утолить голод, мигом расхватали все кусочки. Пришлось давиться мочениками.

– А что, любезный, мы так и будем сидеть на яблочной диете? – осведомилась Аквинтия.

– По завету бывшего хозяина – да, – невозмутимо ответил Сварт. – Десять яблок на обед, проживешь всю жизнь без бед!

Крадиф радостно заржал:

– О, да, помню, помню знаменитые папочкины вирши! Сумеете продолжить, Сварт? Нет? Жди еще хоть сотню лет, больше жрачки в замке нет! Кто автор, знаете? Между прочим, я! Всего две строчки, а сколько я за них получил!

Он принялся загибать пальцы:

– Хорошую порку, десять дней изоляции и лишение десерта до окончания отсидки… простите, до конца усыновления.

– Вы были очень талантливым ребенком, мист Крадиф, – сдержанно ответил садовник, глядя в сторону.

Крадиф, заметив внимание гостей к своей персоне, с воодушевлением подтвердил:

– Без вопросов! Весьма способным. Любил и уважал каждый, даже самый зряшный артефакт. Но папенька, увы, не оценил мои способности. Однажды, уже став взрослым, я решил освежить, так сказать, детские воспоминания и приперся в гости. Дражайший родитель устроил мне теплый прием. На радостях закидал яблоками, едва блудный сын приблизился к воротам.

Мы с Гвейном обменялись быстрыми взглядами. Вот и еще один бедолага, пострадавший от грымзика. Значит, хозяин нечисти – все-таки Макер-тот. Не уверена, что создатель, но приказы отдавал, несомненно, бывший хозяин замка. Он же поддерживал стража в работоспособном состоянии.

Однако со смерти Макер-тота прошло довольно много времени. И ушач, не подкармливаемый магическим порошком, должен был давно развеяться. Значит, кто-то его подпитывает.

Но кто?

– Я аж прослезился от умиления, – продолжал Крадиф. – Наверное, мне надлежало слопать весь обрушившийся на мою голову урожай, а остатки распродать тукумукцам. Как вы считаете?

– Считаем, вы получили по заслугам, – проскрипела Аквинтия. – К человеку, посвятившему ребенку три года жизни, надлежит относиться с должным уважением.

– Кто посвятил три года ребенку? – захлопал глазами Крадиф. – О каком святом человеке вы говорите? Единственный контакт, который у нас был – это когда его хлыст охаживал мою задницу. А собственно воспитание он поручил пришлой няньке. Папочка даже свою жену к детям не подпускал. Ну, подтвердите, Сварт!

– Я не вмешивался в отношения отцов и детей, – Сварт упорно смотрел в сторону. – И не имею права обсуждать и осуждать кого бы то ни было.

– А зря не вмешивались! – укоризненно сказала Аквинтия. – Если бы мальчишку пороли ежедневно, глядишь, он не вырос бы таким отщепенцем. Стыдитесь, юноша! Ведь вас включили в наследство!

– Лишь на правах младшего ребенка. Одна вещица на выбор. Неслыханная щедрость, не находите? Да я, глядишь, озолочусь.

– Смотря что выберете, – тихо произнес Сварт.

– Пусть выберет себе хлыст, – посоветовала дама. – И повесит над кроватью! Как напоминание о любимом папочке.

– Я найду ему более достойное применение, не сомневайтесь, – отрезал парень. – Я бы и замку нашел хорошее применение. Организовал бы здесь приют для сирых и убогих. Шучу, шучу, не смотрите, Сварт, так осуждающе. Я бы продолжил дело папочки в лучших традициях злобного колдуна. Интересно, как он дослужился до Магистра Ордена?

– Какого Ордена? – вскинулась Аквинтия.

– А что, тут еще кто-то не знает? – изумился Крадиф. – Ну, как же, как же. Ордена Святого Улии, конечно.

– Во времена безмагии? – спросила Ариенна. – Неужели и тогда Магистром был мист Макер-тот?

– Вот, – сказал Крадиф, обводя присутствующих взглядом, – вот перед нами истинное папопочитание. Называть отца полным именем – верх воспитанности. Остальные-то детки иначе как тираном его не называли. Сколько раз он тебя порол, прежде чем ты перестала заикаться и выучила, как его зовут, а?

– Он никогда меня не порол, – торжественно произнесла Ариенна. – Даже пальцем не притронулся.

Сварт издал невнятный звук, что-то вроде хмыканья.

– Кого ты хочешь обмануть? – хохотнул Крадиф. – Это чудовище, да будет тебе известно, даже родного ребенка услало с глаз долой. Никто, кстати, не знает, что впоследствии сталось с бедным дитятком? Все, надеюсь, слышали, о поправке к закону о наследстве, принятом буквально на днях Сходом магов-придурков? Нет? Что ж, придется просветить. Да будет вам известно, родной ребенок, буде у покойника таковой имелся, может потребовать любую – вы слышите – любую долю наследства. Тем самым Сход удовлетворил хотя бы частично требования этих идиотов одноотцовцев. Чтобы те не так громко орали под окнами палаты Схода и не мешали магам спать на заседаниях.

– Безобразие! – возмутилась Ариенна. – То есть, родной ребенок может забрать себе все наследство, в том числе и нашу часть? Неслыханно!

– Еще как слыханно, – сказал Крадиф. – И мне бы не хотелось, чтобы родной отпрыск папаши заявился к шапочному разбору и потребовал свою долю.

– У него был ребенок? – изумленно воскликнула Ариенна. – Родной?

Крадиф скорчил презрительно-жалостливую гримасу:

– Ой, ой. Поглядите-ка на нее. А то она не знала. У тебя мозги отшибло, сестричка, да? Все об этом знали. Конечно, был.

– Но это невозможно, – сказал Гвейн. – Маги не способны иметь детей.

И вопросительно глянул на меня – хорошо ли, мол, понял ночную лекцию. Я кивнула – все правильно.

– А это еще что за знаток? – спросил Крадиф, кивая на Гвейна. – Тоже отпрыск нашего папеньки? Что-то я такого не припомню. Хотя… дайте-ка подумать. У папы, кажется, был один сыночек, не включенный в наследство. Это он? А если нет, почему он присутствует на семейном обеде, да еще вмешивается в приватные разговоры?

Если сказать, что Гвейн – простой шофер, то наверняка разразится скандал. Поэтому я ответила:

– Это Гвейнард, деловой партнер мисты Данни.

– А-а-а, партнер, – протянул Крадиф. – И наверняка будущий хозяин. Нет?

– Нет, я…

– Пожалуйста, – сказала я, стремясь замять тему, – пожалуйста, угоститесь десертом.

– Точно, давайте подналяжем. О, а вот и мои любименькие в сиропе. Кстати, Мира. Знаешь ли ты, что яблоки способствуют выводу из организма желчи, – ухмыльнулся Крадиф, глядя на Аквинтию. – Поэтому некоторым женщинам они особенно полезны.

– А мне такой обед очень нравится, – радостно объявила Ариенна. – Освежает! Обязательно устрою в своем особняке на Инейской площади яблочный прием!

Так и думала. Инейская площадь – квартал столицы, где проживают самые богатые и обеспеченные граждане страны.

– Слышь, сестричка, – обратился Крадиф к Ариенне, – за каким демоном тебя-то сюда принесло? Разве на Инейской площади чего-то не хватает?

Сестричка слегка поморщилась:

– Всего хватает, не беспокойся. Но свою долю наследства я все равно получу, будь уверен.

– Жадность – это порок, – назидательно сказал Крадиф. – Святой Улия, да будет тебе известно, порицал хапуг. Ты ведь тоже, поди, изучала заветы Великого Святого вместе с папенькой, да? Наверняка он вбивал в тебя знания тяжелым томиком по башке. Иначе как еще объяснить твою частичную амнезию.

Скрип прекрасных ровных зубов Ариенны расслышала даже я, сидевшая от нее дальше всех. Мне даже показалось, девица сейчас запустит яблоком прямо в Крадифа, но она только сжала в кулаке моченое яблоко. Сок брызнул во все стороны, попав прямо в физиономию Аквинтии. Плюшевая дама закаркала что-то возмущенное. Тут я была с ней солидарна. Поведение девицы совершенно не тянуло на светское.

Крадиф громко заржал, обозначая новый виток обмена любезностями. Все-таки в чем-то Данни оказалась права. Бесцеремонность и нахальство перло из парня, как подошедшее тесто из кадушки.

Впрочем, во многом я была с ним солидарна.