Текст книги "Крылья над бездной или Ворона-Царевна (СИ)"

Автор книги: Натали Галигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Крылья над бездной или Ворона-Царевна

Судьба приводит попаданку в ворону к Северусу Снейпу в тот самый момент, когда внутри него уже ничего не осталось, кроме ледяной пустоты и обещания, данного мёртвой женщине.

Глава 1. Чёрная ворона

– Что это… крылья? Почему у меня крылья? Причем чёрные! Так, версию, что я ангел отметаем… И лапки… Боже, это лапки, какие-то сухие, холодные.

И ещё я почти ничего не вешу! Просто какое-то отсутствие веса. Дышу коротко, часто – воздух свистит в какой-то странной внутренней трубке, которая раньше была горлом.

Попробую крикнуть: "Кар! Кар!.."

Приплыли! Я ворон или всё-таки ворона. Ведь осталось же у меня твёрдое чувство, что я должна была быть женского рода. Память была похожа на огромный, залитый чернилами черновик.

Кто я? Как меня зовут? Где я? Ни одного четкого ответа. Только ощущение, что внутри этой вороньей головы заперт кто-то очень большой и очень растерянный. Но кое-что все же было. Обрывки каких-то мыслей…

"Быть или не быть – вот в чем вопрос". Откуда это? Голос в голове звучал уверенно, даже пафосно. Шекспир? Я знаю Шекспира.

А это? "Мыслю, следовательно, существую." Латынь? Зачем я это помню? Я была философом? Учительницей? Кем-то, кто таскал в голове цитаты, как сойка таскает блестящие фантики в гнездо?

Ладно, Шекспир и Декарт в голове у вороны. Чудесно, просто чудесно! Так, мыслим последовательно: я ворона с человеческим сознанием. Попадание в ворону! Вот это везение! Никаких роялей в кустах не предвидится.

Кстати, о кустах… Кусты в наличии. Деревья тоже. Я сижу на ветке огромного раскидистого дерева (даже могу по листьям определить, что это дуб) в старом очень густом, даже хочется сказать, дремучем лесу. За вершинами деревьев возвышается старинный готический замок с многими башенками, уровнями, стрельчатыми окнами, выбитыми камнями на толстых стенах.

Картина, в целом, достойна лучших готических романов. Таинственный Замок – есть, дремучий лес – в наличии, мудрый ворон – кх-кх, и скромный тоже – присутствует. Тревожная атмосфера – на месте! Просто вторая серия Хичкока "Птицы".

В сознании всплывает заунывная мелодия и строчка песни: "Чёрный во-о-рон, что ты вьё-о-шься над мое-е-ею головой…" Интересненько! Кто я – не помню, где я – не знаю! А какие-то обрывки из произведений мировой культуры в сознании роятся. Помню даже умное слово "амнезия"… Я точно очень умная!

– Ух, ты, вот это у меня зрение! Орлиное! Но орлы не каркают, так что возвращаемся к прежней версии: я ворона.

Моё зрение стало острее чем было: я вижу мельчайшие веточки на дальних деревьях, прожилки на их листьях, узоры и выемки на черепице замковых крыш. Я вижу мир вокруг себя с двух сторон сразу, это как панорама, но с мёртвой зоной прямо перед клювом. Цвета приглушены, но зато малейшее движение, будь то мушка или шевельнувшаяся травинка отдаётся в сознании сигналом тревоги.

Но есть ещё какой-то дополнительный слой видения: будто невидимые нити пронизывают воздух. Многие деревья мерцают призрачным светом. Я вздрагиваю всем маленьким чёрным телом, понимая, что лес не просто скопление деревьев. Он дышит.

В одних местах воздух гуще, будто пропитан мёдом. Там потоки света сгущаются в шары, напоминающие светящихся жуков.

В других – пространство дрожит, как поверхность воды, и если присмотреться, можно разглядеть слабые контуры дверей или арок, которые исчезают при попытке сфокусироваться на них.

Где‑то вдали слышится гул – не звук, а скорее вибрация, проникающая в кости. Он совпадает с пульсацией потоков. Это гудит Замок. Он словно трансформаторная будка… хм, опять крутое словечко!

Суммируя ощущения, можно сказать: Замок, Лес, и Я – волшебные!

Словно в подтверждение моих мыслей из-за дерева выходит Единорог! Он не был просто белым, внутри него пульсировал золотистый свет, и воздух вокруг дрожал как марево в жаркий летний день. Со своим новым зрением я могла рассмотреть это чудо-чудное во всех подробностях! Самые странные в Единороге были его глаза: вместо зрачка лишь вихревые спирали энергии, и этим странным взглядом он будто видел насквозь, сквозь тело и сквозь душу.

Я замерла в немом восхищении, забыв себя и свои недавние проблемы.

Единорог стал удаляться, оставляя после себя запах свежескошенной травы и морозного утра. Невозможное сочетание – подумала я и встряхнулась от наваждения!

На стволе соседнего дерева остался золотистый волос из его гривы. Я слетела и подобрала клювом частицу волшебства. Мне до одури хотелось оставить эту золотинку в полном своём владении. Наверное, подобное чувство испытывают сороки, несущие к себе в гнездо блестящие предметы. Или не только сороки, но и все врановые (откуда я только знаю это слово?), что связывают с высоким уровнем их интеллекта.

Гнезда у меня не было, а потому я несколько неуклюже, с нескольких попыток обмотала правую лапку этим волосом, помогая себе клювом и левой лапкой. Представляю это зрелище со стороны! Но жадность победила законы физики, и в результате моя правая лапка выглядела как окольцованная.

В голове возникла фраза: "Аттракцион неслыханной жадности"! Понятия не имею, откуда появляются все эти словечки. Пассивный словарь мой достаточно богат и разнообразен, а вот активный? Я поднапряглась и выдала: "Кар-раул!"

– Хм, неплохо! Могу привлечь внимание и позвать на помощь!

Суета с волосом единорога и вербальные упражнения вызвали у меня сильный аппетит. Ну, с пропитанием проблем не должно возникнуть. Я видела на ветках деревьев и кустах какие-то незнакомые ягоды, а под моим деревом лежали жёлуди. Некоторые из них были расколоты, и я склевала их. Своим новым магическим зрением я наблюдала лёгкую светимость вокруг этих плодов, но цвет этой светимости был настолько приятен и вызывал такие радостные чувства, что я решила, что такая еда мне полезна. И не ошиблась! Каждый жёлудь словно "маленькая батарейка" зарядил меня силой, бодростью и воодушевлением.

– Хорошие жёлуди! – решила я и добавила вслух: "Кр-р-асота!"

Ну, вот и прекрасно, получаются слова с "кар" и "кр", буду этакой Элочкой-Людоедочкой в вороньем обличии.

Теперь, когда энергия переполняла меня, я решила лететь к прекрасному Замку на разведку, но некое чувство осторожности заставило меня не торопиться и обдумать риски.

– Если Замок волшебный, в нём могут быть волшебники. Волшебники вам не единороги, они пуляются разными заклинаниями. Что я могу им противопоставить? Пока ничегошеньки!

Однако переполняющая энергия и дикое любопытство гнало меня вперёд. Я пришла сама с собой к компромиссу: полечу, но на глаза показываться никому не буду.

Лететь оказалось легко и приятно, тело само знало, что делать, а картина, открывшаяся мне сверху потрясала воображение своей красотой и торжественным величием.

С одной стороны от Замка расстилались горы, с другой – чернело большое озеро. Лес, из которого я вылетела остался позади, как и небольшая хижина на его опушке. Сверху были видны обширные теплицы и какой-то странный стадион с кольцами на высоких шестах.

Сам Замок имел множество разноуровневых башен и башенок, многие из которых были украшены каменными изваяниями гаргулий, красивые витражные стрельчатые окна добавляли готического колорита.

Смеркалось. Почему-то это слово вызвало у меня приступ безудержного веселья. Мысленно похихикивая, я облетела Замок и выбрала для снижения самую высокую из его башен.

– Упс, как неудачно! В глубине открытой площадки, прислонившись к каменной стене, даже слившись с нею, стоял человек. Он не просто грустил, он выглядел так, будто ищет причину не сделать шаг со стены. Был он в черном балахоне с черными волосами, висевшими тяжёлыми слипшимися прядями, и крючковатым носом.

– О, мне нравятся такие носы, – успела подумать я, но и только, потому что сразу же при моём приближении к перилам Башни, в меня полетел луч света, вылетевший из какой-то палки, которую в одну долю секунды выхватил этот резкий человек. Луч, пронзивший меня, однако не причинил никакого вреда, хоть и затруднил моё приземление на вышеупомянутые перила.

– Ккур-р-ратно! – вылетело из моего клюва.

Незнакомец пробормотал: "не анимаг", рассмотрел моё золотистое колечко на лапе и обратился ко мне уже не так грубо:

– Послание? От кого?

Меня прошиб флешбэк, фу-ты, опять непонятное словечко, смутное воспоминание, что я знаю этого мрачного гота, и если и оставлять ему послание, то предупреждение о грозящей смертельной опасности.

И я "каркнула во всё воронье горло":

– Кар-р-рида! Кар-р-рамба! Кар-р-ма! – я точно помнила, что там ещё должно было быть "Чёрт побери!" или даже "Чь-орт побь-ери!", но мой артикуляционный аппарат такое пока не осилил. Интересно, есть артикуляционные упражнения для воронов? Ведь учат же их как-то говорить?

Чёрный-чёрный человек в чёрном-чёрном плаще, тем не менее, понял главную мысль моего послания, потому что произнёс как бы сам себе:

– А я и не страшусь этой твоей Кармы, даже желаю её уже поскорей, вот только одно дело надо закончить… Дождусь, когда мальчишка поступит, отучится, и вот тогда…

Он глубоко погрузился в свои мысли, а я сочла за лучшее убраться в более безопасное место. Нашла под одной из множества крыш уютное укрытие и задремала.

* * *

Ночью началась гроза.

Небо над Замком разорвало в клочья. Чёрные тучи закрутились, как заколдованные, сливаясь в гигантскую воронку. Молнии как белые когти вонзались в шпили, на миг выхватывая из тьмы зубчатые контуры замка. Гром ударил так, что задрожала каменная кладка: бум‑бум‑бум – будто кто-то колотил в гигантский барабан.

От этого удара я очнулась. Я сидела, прижавшись к холодному камню под карнизом башни. Здесь, в узкой щели между черепицей и стеной было почти тихо. А там, наверху – хаос.

Постепенно под шум дождя стал вспоминаться сон, который успел мне присниться.

Сначала всплыли лишь отблески: тусклый свет сквозь тьму. Потом – линии, знаки, непохожие на птичьи следы на снегу или трещины на старом камне. Это были руны, только не скандинавские, что шепчут о битвах и крови, а русские, славянские, наполненные светлыми энергиями ещё не наступившего времени.

Они висели в пустоте, не привязанные ни к чему: просто светящиеся знаки, сложенные в причудливые узоры. Они пульсировали, дышали, переливались – и каждый имел свой цвет и своё имя.

Я видела их одну за другой, и каждая была как вспышка озарения:

– Моё имя Путь, – словно бы говорила мне первая Руна, светящаяся мягким белым светом. – Я указываю направление в дороге, в жизни, в поиске предназначения. Иди за мной – и не собьёшься.

Я хотела спросить: "Куда идти?", но не успела, так как второй знак вспыхнул золотом. Он кружился на месте, как солнечный зайчик, и от него веяло теплом и лёгкой, пьянящей радостью.

– Меня зовут Удача, – пропела эта Руна. – Я складываю обстоятельства самым благоприятным образом. Со мной даже падая – встаёшь, и даже проигрывая – выигрываешь.

– А со мной легко! – поделилась своей особенностью следующая Руна оранжевого цвета. – Я Лёгкость, я снимаю тяжесть с плеч, с души, с перьев. Я делаю дальние полёты короткими, а трудные решения простыми. Возьми меня с собой и не устанешь.

Я заворожённо смотрела на эту оранжевую пляску, но четвёртый знак уже приковывал внимание. Он переливался всеми цветами радуги сразу: краски струились по его линиям, как живые, встречались, смешивались, расходились, и в этом движении чувствовалась бесконечная глубина.

– Я Портал, – произнёс он. – Я вижу кротовые норы Пространства и открываю двери там, где их нет. Со мной ты будешь везде лететь "коротким путём".

Пятый появился не сразу. Сначала я почувствовала уютное тепло как от печки в зимний вечер, и только потом увидела его. Он светился мягким зеленовато-голубым светом. Линии его были плавными, округлыми, они словно обнимали сами себя.

– Я Мир Линий, – сказала Руна тихо. – Я усиливаю магическое зрение, а ещё сшиваю и лечу разорванное: отношения, раны и судьбы.

Я хотела подойти ближе, рассмотреть их всех, потрогать, но знаки вдруг закружились вокруг меня, быстрее, быстрее, сливаясь в световой вихрь. Цвета смешались в белый, белый распался на искры, искры впились в меня со всех сторон, прожигая перья, проникая внутрь, в самую суть…

– Запомни, – услышала я напоследок многоголосый шёпот. – Ты знала нас раньше. Ты вспомнишь.

Я откуда-то знала Руны, каких еще нет в этом времени и в этом мире.

* * *

Дождь лил стеной. Струи били по крыше, отскакивали, превращались в брызги-искры при каждой вспышке молнии.

Я втянула голову в плечи и всё равно смотрела на разбушевавшуюся стихию, потому что это было красиво.

Ещё одна молния. На этот раз совсем рядом. Свет был такой яркий, что на миг ночь стала днём. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела на карнизе рядом со мной упавшую сову. Она тяжело дышала, перья слиплись от дождя, один глаз залит водой.

Рядом с ней, прилипшее к черепице, лежало письмо. Мокрая пергаментная трубочка, перевязанная тонкой шёлковой лентой, уже почти расползлось от воды.

Я осторожно подвинулась, подцепила когтем край письма. Сова лежала с закрытыми глазами, ей сейчас не до церемоний. Я развернула пергамент клювом, осторожно, чтобы не порвать. Буквы поплыли, но при свете молний был различим такой текст:

"Директору Школы Магии и Волшебства Хогвартс

профессору Альбусу Дамблдору

Доклад‑отчёт № 47/ГП/20

Объект наблюдения: Гарри Джеймс Поттер (10 лет)

Место пребывания: дом № 4, Тисовая улица, Литтл‑Уингинг

Физическое здоровье объекта неудовлетворительное. Мальчик выглядит худым, истощённым и испуганным. Наблюдаются синяки на предплечьях. Питание его продолжает быть скудным. Часто бывает лишён ужина.

Гарри так и продолжает жить в чулане под лестницей, крайне тесном. Постельные принадлежности чистые, но изношенные.

Настроение мальчика подавленное. Эти маглы ужасные люди. В очередной раз прошу принять меры!

Миссис Арабелла Фигг,

наблюдатель по району Литтл‑Уингинг"

Ветер снова взвыл, молния рассекла небо надвое. В её свете я увидела, как дрожит письмо в моих когтях, как капли дождя размывают чернила, превращая важные строки в тёмные ручьи.

Сова открыла глаза, выхватила клювом свиток из моих лап и полетела к соседней башне, где стала стучаться в одно из окон, куда её скоро и впустили.

Я же стала делать выводы из свалившейся на меня информации. Первое – Замок оказался Школой Волшебства.

Второе: за будущими учениками ведётся наблюдение, причём результаты этого наблюдения попадают к будущему директору школы, а не в Органы Опеки. Я откуда-то знала, что это словосочетание уместно в случае издевательств над детьми.

Третье: у меня всё равно нет личных целей и планов в этом мире (ну, не вить же мне гнездо!), слетаю, посмотрю, что за Литтл-Уингинг такой.

В-четвёртых, ну не зря же мне во сне Руны показали, попробую использовать для быстрого и лёгкого перелёта, естественно, когда дождь закончится.

Я еще немного подремала под стук утихающего дождя. Но теперь вместо тайных Знаков у меня в голове вертелся глупый детский стишок:

Ворона на свалке

Отрыла корону,

Теперь я, наверно,

Ворона-Царевна!

Я точно помнила, что существует Царевна Лягушка, и никаких Царевен Ворон, от этого мне было смешно: буду первой в истории Вороной Царевной. И пусть никаких корон я еще не находила (хотя всё у меня ещё впереди), я решила, что таинственные Руны из сна и есть моё настоящее сокровище.

Надо их как-то активизировать. Начертить лапкой? Клювом? Выложить маленькими камушками? Последнее показалось мне самым фундаментальным способом, и скоро вокруг меня красовались символы из выпавших камушков замковой кладки.

Я Ворона Достигатор – использую сразу всё по-полной, любые способы и побольше! Ага-ага, "дайте мне таблеток от жадности и побольше-побольше!" – опять спонтанно всплыло в памяти!

Как только последний камушек лёг в задуманную мной композицию, как Руны озарились каждая своим цветом, а потом вдруг Замок откликнулся! Статуи ближайших ко мне Гаргулий повернули головы, их каменные глаза замерцали таинственным блеском. Тонкие нити света протянулись от стен Хогвартса и образовали кокон вокруг моего рунного круга.

Всем своим птичьим телом я почувствовала как наполняюсь теплом – мягкой силой, словно Замок участвовал в ритуале, принял меня за свою.

"От радости в зобу дыханье спёрло" – возникла мысль (и, кажется, опять не моя), и от этой радости я снова каркнула во всё своё воронье горло: "Кар-Кар-Кар!", отчего мои камушки словно втянулись в перекрытие замка, на котором я сейчас находилась.

Хогвартс принял мой подарок, а одно из перьев у меня на груди приобрело серебристую каёмку. Возможно, это ответный подарок Замка? Я и так, и сяк подёргала за это пёрышко, но никаких новых волшебных свойств у себя не обнаружила. Ну и ладно! "Для полного счастья чего-то всё время должно не хватать!" – возникла у меня в сознании ещё одна мудрая мысль.

Дождь тем временем уже кончился, занималось утро хорошего нового дня.

Где-то там, за горизонтом жил мальчик в чулане под лестницей.

– Ну что, Ворона-Царевна, – сказала я себе. – Полетели. Посмотрим, что там за Гар-р-ри такой.

Я сосредоточилась на подсмотренном адресе (дом № 4, Тисовая улица, Литтл‑Уингинг) и каким-то шестым птичьим чувством почувствовала направление своего полёта. Вперёд! Навстречу тайнам и приключениям!!!

Глава 2. Гар-р-ри!

Радость полёта! Скорость! Ветер! Всё это полностью завладело моим существом.

Первый портал открылся передо мной как трещина. Я и глазом моргнуть не успела, как нырнула в мерцающий прорыв реальности. Время застыло, пространство свернулось в спираль – я была в каком-то другом измерении. Если это работа Руны Портал, то моё почтение!

Когда я вынырнула из "кротовьей норы", оказалось что я серьёзно сократила время полёта, так как внизу простирался утренний Лондон. Я видела сверху как поднимается влажный туман над Темзой, слышала отголоски городской суеты. Благодаря своей новой зоркости, разглядела трещинки на циферблате Биг-Бена, фигурки моих сородичей воронов на крепостной стене Тауэра, в щели между камнями старого здания заметила спрятанную там кем-то монету, видела капли прошедшего дождя на высоких шпилях.

Во второй портал я влетела, уже понимая, что это. Там было пространство, где законы физики были лишь намёком, игрой теней. Здесь я расправила крылья и полетела быстрее мысли, наслаждаясь скольжением между искрящихся частиц.

Вылетела я в аккуратном пригородном городке. Сверху я видела ряды однотипных домов. Пахло свежескошенной травой и пирогами. Всё было чинно-мирно, обычно и скучно.

Только крыша одного домика привлекла моё внимание: там в странном порядке были расставлены старые разномастные ботинки и из ржавого чайника время от времени вырывался дымок. Рядом мелькнули силуэты очень крупных котов. Я бы приняла этот дом за обитель городской сумасшедшей, но над дымоходом этого домика витали еле заметные магические завихрения.

Недалеко от здания, которое я опознала как школу, разворачивалась неприглядная сцена.

Пухлый мальчик с раскрасневшимся лицом навалился на худого черноволосого, прижав его к земле. Еще двое его друзей не старше десяти лет поддерживали пухляша криками и возгласами. В глазах нападавшего была не злоба, а странное торжество, будто он доказывал что‑то самому себе.

У маленькой жертвы лицо прижато к асфальту, но он упрямо пытался вывернуться – тонкие лопатки двигались под рубашкой, как крылья пойманной птицы. Одна пуговица, видимо оторванная от его курточки, катилась по тротуару, тихонько подпрыгивая.

Полный мальчик занёс ногу для удара. В этом движении было что‑то механическое, будто он повторял увиденное где‑то, не до конца понимая смысл.

Я поняла, что ненавижу буллинг (опять странное слово!), и немедля спикировала молнией.

Мой клюв, твёрдый как кремень, ударил точно в макушку обидчика – не до крови, но достаточно, чтобы тот вскрикнул и отшатнулся.

Я приземлилась на асфальт в трёх шагах, распушив перья, и уставилась на толстого мальчика немигающим взглядом – будто говорила: "Дальше будет хуже"!

Я не ожидала лёгкой победы, но нападавшие вмиг побледнели и с криками "Вот, ненормальный!" бросились прочь. Хм, даже камнями не стали кидаться, какие-то странные хулиганы!

Черноволосый тем временем рывком поднялся, отряхнул рубашку, но не убежал, а стал шарить руками вокруг себя. Я увидела еще одну его потерю, кроме пуговицы – на асфальте поблёскивали покорёженные очки с треснувшим стеклом.

Мальчишка нашарил очки и водрузил их себе на нос, перекошенные дужки придавали его лицу совсем уж жалкий вид. Кроме того, его растрёпанность дополнял довольно свежий на вид шрам на лбу странной формы.

Я подняла клювом пуговицу и подала ее пацану. Мы с ним уставились друг на друга, беззастенчиво друг друга разглядывая. Я видела магическим зрением тёмный сгусток в его шраме, к счастью, закапсулированный магией самого мальчика. Передо мной явно был юный волшебник, возможно, тот самый, которого я прилетела проведать.

Когда мальчишка взял протянутую ему пуговицу и сунул её в карман, я каркнула, слегка кивнув головой: "Кар-р-руна!"

Да, вот такое имя я себе присвоила, состоящее из самого доступного мне слога и намёка на мои любимые руны. Пацан сообразил, что это моё имя и произнес своё:

– А я Гарри! Спасибо, Каруна, что прогнала Дадли с компанией. Я знаю, что умею говорить со змеями, теперь выходит, что с воронами тоже!

– ДиКарр-ри! – охарактеризовала я испарившихся хулиганов.

– Мне теперь опасно возвращаться домой рано, – грустно продолжал рассматривать оторванную пуговицу Гарри, – кузен нажалуется тёте и будет скандал! Каруна, а пойдём, я покажу тебе моё тайное дерево! Дадли с дружками еще не пронюхали про него! Я отсижусь там какое-то время…

Я с важным видом уселась на плечо мальчишки – везите меня, везите! И мы направились в дальний уголок ближайшего парка. Там Гарри действительно остановился перед причудливо согнутым деревом, эка его покорёжило! Но лезть наверх было удобно, а в густой кроне листьев можно было найти неплохое убежище.

– Карр-рабкайся! – крикнула я уже сверху, мигом взлетев повыше.

Гарри ловко взобрался на дерево и удобно устроился в широкой развилке рядом с моей веткой.

– А знаешь, Каруна, ты гораздо умнее тех ужиков, что заползали в садик тёти Петуньи! Их интересовала только еда: "жирные мыш-ш-шки и лягушки", – Гарри явно спародировал змеиное шипение.

Я блестнула хитрым глазом:

– Карр-ртошка! Карр-рамель! Карр-равай!

– Каруна, ты тоже хочешь кушать!? Жаль, я не могу тебя ничем угостить!

И мальчик с горечью стал рассказывать о том, что воспитательное воздействие его тёти и дяди часто заключается в лишении еды. С каждым его искренним словом во мне разгорался праведный гнев!

– Кар-р-руна кар-р-рмить Гар-р-ри! – я снялась с места.

– Куда ты!? – донеслось мне в след.

Где-то здесь я пролетала кондитерскую, из которой, как ещё раньше заприметила, выходили люди с пакетами и пакетиками, источающими вкусные ароматы. Мне повезло: дверь кондитерской как раз выпустила толстого господина с огромным количеством съедобных покупок. Я на лету подхватила один из его пакетов клювом и под его причитания быстренько взмыла на приличную высоту.

Что делать, буду перстом судьбы, Вороной – Робин Гудом, что отнимает еду у сытых и раздаёт её голодным!

В пакете оказались два еще тёплых пирога. В животе у Гарри громко заурчало, когда он разглядел мою добычу, но мальчик не спешил набрасываться на еду.

– Каруна, что ты наделала! Где ты раздобыла эти пироги?

Упс! Я могла выговорить слово "укр-р-рала!", но вдруг осознала, что это как-то не-пе-да-го-гич-но (всплывающие в моей голове слова становились всё сложнее и длиннее!). Но мальчик уже и сам догадался о происхождении еды и резко погрустнел.

– Каруна, – волнительным шёпотом поведал он мне страшную тайну, – я ведь тоже вор! Правильно дядя грозит мне Школой Святого Брутуса для малолетних преступников! Я однажды украл из магазина шоколадку, а еще раз яблоко у Дадли.

Я хотела бы сказать, что преступники те, кто морят детей голодом, но выдала только:

– Гар-р-ри ка-р-роший! Кар-р-рма кар-р-раул! – имея в виду, фразу "Это не мы такие, это жизнь такая"!

Как ни странно, даже такая неказистая поддержка подействовала, и скоро мы с удовольствием уплетали доставшееся нам угощение. Однако, как быть дальше? Подкармливать мальца время от времени – решение недостаточное, не решающее проблему в целом. Надо думать!

* * *

После нашего странного времяпрепровождения (ух, ты, какое словечко!) на дереве я проводила Гарри до дверей его дома номер четыре и думала, что моя миссия на сегодня окончена. Посижу на ветке, прослежу, чтобы всё было тихо, и можно будет искать ночлег.

Но то, что я увидела в щель между шторами гостиной, заставило мои перья встать дыбом.

Три силуэта (два круглых, как шары, и один долговязый, лошадиный) надвигались на маленькую съёжившуюся фигурку. Они что-то кричали, размахивали руками, а Гарри стоял, вжав голову в плечи, и становился всё меньше и меньше.

Я заколотила клювом в стекло изо всех сил. Кар-р! Кар-р-раул!

Эффект был нулевой, вернее, отрицательный. Истерические вопли внутри стали громче, толстяк (кажется, дядя) задёрнул штору поплотнее. Последнее, что я увидела – как тётя с лошадиным лицом замахнулась на Гарри своей длинной рукой.

Всё. Конец. Сейчас они его там…

Я отлетела на ветку, тяжело дыша. В голове (вороньей, но с человеческими закидонами) лихорадочно заметались мысли. Кому нужен этот мальчик? Кто может ему помочь? Полиция? Соседи?

И тут перед моим внутренним взором возник Он. Чёрный человек на башне. Тот самый мрачный гот, который смотрит в пропасть с таким видом, будто выбирает место спрыгнуть поудобнее. Он же ждал поступления Гарри в ту школу. Выбора не было и я взлетела.

Обратная дорога к Замку далась легче: я уже знала, куда лечу, и не отвлекалась на красоты полёта. Солнце клонилось к закату, когда я снова вцепилась когтями в знакомый парапет.

Он стоял там же, как будто и не уходил. Ветер трепал полы его чёрной мантии, длинные сальные волосы хлестали по бледному лицу, а во взгляде, устремлённом в пустоту, читалось такое отчаянное, такое страстное желание сделать шаг вниз, что у меня оборвалось сердце. Воронье, крошечное, но очень сочувствующее.

Чёрт возьми, он тут свои проблемы решает, а там ребёнка убивают!

Я спикировала прямо к его лицу, едва не врезавшись в нос, и заголосила, используя весь свой небогатый вороний, но усиленный человеческим отчаянием лексикон:

– Кар-р-р! Кар-р-раул! Гар-р-ри! Гар-р-ри! Варр-вар-ры!

Не знаю, как бы я донесла свою мысль, особенно адрес, по которому срочно требовалась помощь, если бы не догадалась заглянуть в глаза – эти чёрные колодцы. Я вытолкнула образы сегодняшнего дня на поверхность и особенно явственно представила табличку с адресом на доме, а также сцену ночного возмездия.

Вот табличка на садовой калитке: "Тисовая улица, дом 4". Вот трое, нависающих над Гарри родственничков, вот его испуганное лицо, вот замах тётиной руки.

Я вложила в эту мысленную картинку всю свою боль, всю ярость, весь ужас.

Человек вздрогнул, его взгляд сфокусировался на мне, и впервые в нём мелькнуло что-то, кроме бездонной тоски. Удивление, потом гнев.

К моему облегчению, реакция чёрного человека была именно такой, на которую я рассчитывала: он резко развернулся, полы мантии хлестнули меня по клюву, и он почти побежал вниз по винтовой лестнице.

Через несколько минут я увидела, как он выходит из главных ворот Замка и направляется… пешком? Серьёзно? Он что, собрался топать до этого Литтл Уингинга ногами? Пока он дойдёт, от Гарри мокрое место останется!

Я догнала его и бесцеремонно бухнулась на плечо, вцепившись когтями в плотную ткань. Человек дёрнулся, бросил на меня недовольный взгляд, но сбрасывать не стал. Потерпел.

Мы пересекли какую-то странную, видимо, защитную линию, видимую моим магическим вороньим зрением, границу – словно сквозь мыльный пузырь прошли. И вдруг человек крутанулся вокруг своей оси.

Это было отвратительно. Меня сжало со всех сторон, сплющило, перекрутило, перемололо, будто я застряла в гигантской кофеварке, нет – в кофемолке, и с оглушительным хлопком выплюнуло прямо перед знакомой калиткой.

Я еле удержалась на его плече, судорожно перебирая лапами. Человек же выглядел так, будто только что прогулялся по парку. Ноль эмоций, кроме разве что лёгкого раздражения на мою тушку. Он мягко, но решительно толкнул калитку, подошёл к двери и просто… взмахнул своей палочкой. Дверь открылась без звука.

В доме было тихо. Телевизор бубнил где-то в глубине. Человек, не колеблясь, направился в гостиную. А я рванула в другую сторону. Меня вёл запах. Металлический, тошнотворный запах крови.

Каморка под лестницей… Дверь приоткрыта… Я влетела внутрь и чуть не задохнулась от ярости и жалости. Гарри лежал на куче тряпья, скорчившись в комок. На бледном лице запёклась струйка крови из разбитой губы, под глазом расплылся синяк. Он был без сознания.

Меня затрясло. Я вылетела обратно в коридор и ворвалась в гостиную.

Картина маслом: на диване, как три мешка с картошкой, сидели дядя, тётя и тот жирный уродец, их сынок. Сидели не шевелясь, с остекленевшими глазами, уставившись в одну точку. На их лицах застыло выражение животного ужаса. Парализованы? Хорошо. Так им и надо!

Чёрный человек стоял посреди комнаты и смотрел на них с брезгливостью, словно на тараканов.

Я дёрнула его за полу мантии клювом, потянула к двери. Он понял сразу.

Увидев Гарри, он замер. На секунду его лицо исказилось – то ли от гнева, то ли от боли, то ли от того и другого вместе, потом он молча подхватил мальчика на руки, бережно, почти невесомо, прижал к себе.

И снова крутанулся. Я едва успела вцепиться когтями в край его мантии. Кофемолка провернулась снова, выплюнув нас на этот раз в полумраке какого-то странного жилища.

Пахло здесь так же, как от нашего спасителя: горькими травами, пылью, старыми книгами и ещё чем-то… застарелой тоской. Человек опустил Гарри на потёртый диван и скрылся за дверью, откуда сразу же донёсся звон склянок.

Я огляделась. Мрачно, темно, везде банки с непонятными субстанциями, книги, пыль. Но это было убежище.

Он вернулся быстро, с несколькими флаконами в руках и ловко, уверенно, напоил мальчика какими-то пахучими жидкостями, протёр раны, наложил на разбитую губу что-то, отчего кровь остановилась мгновенно. Гарри вздохнул во сне, расслабился, и личико его разгладилось.

Человек выпрямился, посмотрел на спящего мальчика, потом перевёл взгляд на меня. В его чёрных глазах больше не было той бездонной тоски, с которой он смотрел с башни. Там была усталость. И, кажется… он внимательно изучал меня как феномен (вот еще словечко!).