Текст книги "Несносный босс (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Тебе же вроде понравился подарок, – улыбнулась я.

– О-очень, но реально не стоило.

Стоило. Несмотря на все потраченные личные сбережения, обнуленный лимит кредитной карты и скандал с Димой. И даже несмотря на противное ощущение, что я так извиняюсь за все пропущенные дни рождения моей маленькой подружки, а значит поступаю не лучше ее родителей – стоило. Потому, что подарок и правда зашел ей.

От воспоминаний о ссоре с Димой внутри снова зажглась обида.

– Ты потратила семьдесят пять косарей на подарок какой-то левой девчонке? Ты совсем офигела? – орал он, сверкая глазами.

– Своих косарей, не твоих, Дим, – в редкий раз не осталась в долгу по тону голоса я. – Своих! Когда тебе машину покупали ты, почему-то, не был против…

– О, припомнила, да? Долго меня этим укорять будешь?

– Пока ты не отдашь мне деньги, как обещал, – выпалила я.

– Ах, вот как, да? А я-то думал, мы семья. А в семье вроде бы взаймы не берут…

– А где написано, что мы семья, м? Вроде бы в моем паспорте нет ни слова об этом.

– Вот, значит, чего ты хочешь, да? Гарантий?

– Я хочу уйти отсюда и пойти на праздник к своей подруге! – сказала я и ушла в ванну, хлопнув дверью.

Услышала, как хлопнула и входная дверь. Ушел… Ну и скатертью дорога! Достал!

Умудрившись не разрыдаться, я тщательно накрасилась, собралась и поехала в ночной клуб, где и планировалось празднование. И вроде бы даже умудрилась скрыть ото всех свое настроение. По крайней мере, не было похоже, чтоб кто-то из гостей Стеф его заметил. Впрочем, и переключиться вышло довольно быстро.

Ночь была в разгаре. Я танцевала уже, кажется, вечность, но не чувствовала ни усталости, ни боли в ступнях, закованных в туфли на высоченных каблуках, как в колодки. Туфли эти пылились на полке пару лет, ведь носить их было особо некуда. До сегодняшнего дня. Все, что чувствовала это какую-то эйфорическую радость и веселье.

Моего партнера по танцу, если можно было применить это понятие к быстрому клубному ритму, звали Костя. Это был высокий молодой человек примерно моего возраста с красивыми орехово-карими глазами, русыми волосами, выбритыми в узкую полоской на макушке, и густой ухоженной щетиной. Стильный. Веселый. Вежливый. И танцевал просто замечательно. Настолько, что и у меня получалось это делать вполне сносно просто глядя на него.

Как же давно я не танцевала. До чего соскучилась по простому веселому досугу и легкому приятному общению. Все это могло бы не исчезать из моей жизни, если бы я не цеплялась так долго за идею “семьи” с Димой, которая не несла в себе ничего кроме…

Я не успела додумать очередную грустную мысль, внезапно вспыхнувшую в мозгу потому, что песня сменилась на более медленную. И Костя, как ни в чем не бывало, привлек меня к себе и низко наклонился к лицу. Стало не по себе, как это бывает, когда к тебе прикасается чужой человек.

Но буквально через несколько минут, за которые я убедила себя, что нет ничего странного в медленном танце и более близком контакте, учитывая, что Костя меня не лапа, стало еще более неловко. А именно потому, что за костиным плечом я увидела Тарновского. Злого, как черт и даже страшного из-за того, как скользили по его перекошенному лицу клубные огни.

– Отвали, – сквозь громкую музыку прорвался его рык. Костя сразу так и сделала, разрушив тем самым все впечатление о себе.

А Тарновский шагнул ко мне и словно тисками ухватил за талию.

– Отпусти, – я уперлась ладонями в его грудь.

– Ему можно, а мне нет, да? – рыкнул, касаясь губами моего уха.

– Мы просто танцевали, – я что оправдываюсь?

– Значит теперь ты просто потанцуешь со мной.

Он прижал меня еще крепче. Настолько, что я, кажется, чувствовала каждый рельеф его твердой, прокачанной груди под стильной черной рубашкой с закатанными рукавами, оголяющими мощные предплечья. Свежий аромат туалетной воды, смешанный с личным запахом мужского тела кружил голову. Жар, исходящий от него кружил голову. А в кровь словно внезапно впрыснули втрое больше игристого, чем я уже успела выпить на этой вечеринке.

Наверное именно из-за этого я не успела среагировать, когда мужчина поймал мои губы своими в жадном поцелуе с горько-сладким вкусом. Поцелуе, забирающем дыхание и затыкающем рот мозгу, орущему о том, что я должна оттолкнуть Тарновского и залепить ему пощечину, а не позволять себя целовать, млея от каждого движения твердых мужских губ и наглого языка, вовсю хозяйничающего у меня во рту.

Всего несколько секунд, может быть минуту…

Замычав, я уперлась в мужские плечи, пытаясь отпихнуть его от себя. В принципе с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места автобус. Или танк.

Но Тарновский почти сразу сам отступил. Поймал мою руку, замахнувшуюся для пощечины и поцеловал костяшки пальцев. Я вырвалась и бросилась наутек, чудом не убившись на каблуках.

Было стыдно до истерики. Да, Дима повел себя как самый настоящий мудак, но это не оправдание тому, что я поцеловалась с другим.

– Алена! А ну подожди! – догнал меня Богдан.

– Отвали от меня, Тарновский! Ну какой же ты гад, а! – завизжала я.

Увидела за его спиной растерянную Стефанию. Она знала, что он приедет? Специально позвала меня, чтоб столкнуть нас? Как-то глупо, учитывая, что и Рома здесь, а значит Тарновский вполне мог застать один из моментов, красноречиво показывающих, что они не “просто друзья”.

– Дан, не лезь к ней! – вмешалась Стефания. – Мы же договаривались, что ты не явишься!

– Это ты не лезь! – рыкнул он на сестру.

А потом просто шагнул ко мне, наклонился и перекинул меня через свое плечо как какой-то мешок с картошкой. От этого маневра вся кровь бросилась в голову, заложило нос.

– А ну пусти меня! Мерзавец! Сволочь! Предатель! Помоги-и-и-те!

Естественно помогать никто не спешил. Все смотрели. И снимали. Из-за этого мерзавца мне грозит уже через несколько часов стать звездой интернета. Просто супер. Замечательно!

Тарновский спокойненько себе донес меня до машины, открыл ее и усадил внутрь!

– Сиди! Или, честное слово, привяжу! – рыкнул он.

А потом захлопнул дверь, в три прыжка обогнул машину и уселся за руль.

– Пристегивайся, отвезу тебя...

– Спасибо, сама доеду!

– Сама и домой или с этим ирокезным дятлом и не домой?

– А тебе-то что даже если и не домой? Ты мне кто такой, а? Муж? Бойфренд? Ах, нет просто зажравшийся несносный босс, возомнивший, что стоит ему захотеть и я стану его. Так вот последнее очень легко исправить. Я в понедельник подам заявление об уходе!

– Хоть десять подавай, я ни одно не подпишу!

– Тогда я на тебя в суд подам!

Тарновский засмеялся. Точнее заржал как взбесившаяся лошадь.

– Мы что-то подобное уже обсуждали…

– А потом ты пообещал, что все изменится. И соврал, как и всегда. А я, дура, поверила.

– Когда мы были вместе, я тебе не врал, Алена. Я тебя любил. Но не понимал этого. Не понимал, насколько сильно. Насколько ты нужна мне, важна. Потому, что я тогда был такой. Считал чувства глупостью. Чувства, желания… Но теперь все изменилось. Ты же сама это видишь.

– Я вижу избалованного мажора, который не способен держать данное слово. И все. Точка.

– А твой нищеброд, значит, способен, ага, – Тарновский разблокировал свой смартфон. Потыкал в экран и развернул ко мне. – Во, смотри.

Незнакомый двор. Димина Королла. Он и какая-то девчонка. Молоденькая, не больше двадцати – двадцати трех лет на вид. Брюнетка с волосами до талии. В коротком платье под распахнутым тренчем.

Он ее обнимает. Целует в губы в машине...

– Таких фото можно в фотошопе сто штук сваять, Дан, – задохнувшись, выпалила я. – Ты напрасно считаешь меня такой идиоткой.

– Он спит с ней, Ален. Изменяет тебе. Сегодня он тоже с ней. И я знаю, где они. Поехали, сама убедишься!

Поехали. Сама убедишься.

Ты же не поверишь ему. Это вранье. Фотошоп. Подделка.

Ты же не поверишь ему…

– Хорошо. Поехали, – чужим голосом проговорила я.

Глава 23

Смартфон все пищал и пищал из-за снова и снова приходящих сообщений в мессенджер и я выключила звук. Дорога казалась бесконечной и с одной стороны это раздражало потому, что поскорее хотелось приехать в загадочный пункт “Б” и убедиться, что Дан солгал. А он солгал, это точно. Дима меня любит. Детей в будущем хочет, на свой дом откладывает. Да, у нас сложности, недопонимания, скандалы. Но у кого их не бывает? Все ссорятся. Это не означает нелюбви и наличия любовницы. Наоборот, если есть конфликты, то значит отношения еще живы. Чувства живы. Потому как в противном случае тратить нервы незачем, потому что уже плевать.

С другой же стороны… Пусть бы дорога и правда никогда не заканчивалась. Пусть бы мы вечно ехали в этой звенящей тишине по пустынной темной дороге. Тогда бы мне пришлось переживать то, что непременно придется, когда мы доберемся.

Если бы Тарновский солгал, то все ограничилось бы фото. Их можно подделать, а квартиру в которой “он с ней” – никак. Не двойника же создать в конце-концов.

Одно дело расставаться с мужчиной в своей голове. Многие из нас это делают, верно? После каких-то скандалов, каких-то разочарований сидят где-то и прокручивают в своей голове как все будет. Что скажет она, что ответит он. Как будут разъезжаться. Сколько она позволит себе горевать. Что будет делать дальше. Позволит ли ему все вернуть, если он этого захочет и что он должен будет сделать.

Потом, прокрутив все это в голове обычно, вспоминаешь хорошие моменты, которых обычно оказывается намного больше. А в такой момент кажется, что случившееся не стоит того, чтоб разрушать отношения. Что можно будет как-то разобраться, решить, договориться. И все снова будет хорошо.

Совсем другое, когда это происходит на самом деле… К такому невозможно подготовиться. Даже, если сама уже этого хочешь, то расставание все равно причиняет боль. А уж если все вот так…

Самый обычный двор, каких сотни в столице. Девятиэтажки, клумбы, теснящиеся возле парадных машины. Тарновский остановился, я сразу вышла наружу. Он следом. Указал рукой к какому парадному идти, а у меня словно ноги к асфальту приросли. Единственное, что заставило все же начать их передвигать, это понимание:если я устрою истерику то будет только хуже. Да, кажется, что хуже того, чтоб твой бывший узнал что тебе изменяет твой нынешний и повез тебя это доказать уже ничего не может быть. Но это не так.

Тарновский набрал какой-то код на домофоне и дверь открылась сама. Ну, конечно… Тот, кого он нанял шпионить за Димой, уж точно выяснил как это сделать, такое проще простого.

Ухоженное светлое парадное. Даже пальма в кадке в уголке на первом этаже у окна. Причем красивая, а не какой-то заморыш на последнем издыхании, как это обычно бывает.

Девятый этаж. Надежная, стильная дверь. Когда Тарновский потянулся к звонку, все мои силы ушли на то, чтоб не схватить его за руку и не попросить не делать этого. А потом не сбежать и не сделать вид, что ничего не было.

К двери подошли не сразу. Тарновский несколько минут жал на звонок.

– Кто?

Голос я не узнала. Наверное, мозг в шоке цеплялся за каждую соломинку. Самую тонкую, самую глупую.

Дверь открылась. На пороге Дима. Взъерошенный и в одних только боксерах.

Ошеломление на его пухловатом лице было таким явным, что в другой обстановке я бы засмеялась. Сейчас смешно не было.

– Зай, кто там? – пискнул из глубины квартиры женский голос.

– А-алена, – Дима подавился моим именем.

– Убедилась? – рыкнул Тарновский.

– Ах ты скотина! – кинулся на него Дима и сразу же был отброшен. Не удержав равновесие, он повалился на пол и заматерился.

Из полутемного нутра квартиры появилась девчонка. Та самая брюнетка с фотографий. Она завизжала, прижимая к тощей фигурке простыню.

А я просто развернулась и пошла обратно. Как биоробот, просто бездумно переставляя ноги. Когда Тарновский поймал меня за локоть, дала завести себя в лифт. А потом – усадить в машину и отвезти… Домой? Какой это дом? Это квартира, которую мы вместе сняли с Димой…

– Ален, может тебя в другое место отвезти? – впервые за всю дорогу нарушил молчание Тарновский.

– Нет.

Вышла из машины. Дошла до парадного, открыла дверь. Мысленно поблагодарила Тарновского за то, что не увязался за мной. Не стал ничего навязывать, никуда тащить.

Квартира. Здесь все по-старому. Так же, как было до того, как я узнала, что моя упорядоченная жизнь полетела к чертям. Интересно, как давно?

– Сволочь! – заорала я в темноту.

Из груди рвались рыдания. Из-за слез я плохо видела. Но это мне не помешало. Скинув с ног опостылевшие туфли, я бросилась в спальню. Открыла там окно настежь, а потом платяной шкаф. И принялась методично и планомерно выбрасывать на улицу Димины вещи. На заднем фоне кто-то всхлипывал и подвывал. Но это не могла быть я, я была спокойна и собрана. Я методично и планомерно избавлялась от всего, связанного с этим предателем.

Шмотки – ерунда. Дима к одежде относился прохладно. А вот в инструментах, которых полон дом, души не чаял. Потому особо удовольствие доставил звук, с которым они ударялись об асфальт за окном.

Дальше ноутбук. Дальше музыкальные колонки.

Я так увлеклась, что не заметила появления Димы.

– Ты что творишь, дура больная? – влетев в комнату, он схватил меня за плечи.

– Что я творю? Что я…, – захлебываясь слезами и соплями, орала я, отбиваясь сжатыми кулаками. – Это ты что натворил? Как ты мог? Сволочь! Мерзавец! Предатель!

В себя меня привела звонкая пощечина. Щеку обожгло огнем и я, потеряв равновесие от силы удара, повалилась на пол. Во рту стало солоно от крови.

Стало очень страшно. Я плохо переношу мужскую агрессию. Она меня дезориентирует и парализует. К счастью, сталкиваться с подобными проявлениями мне пришлось только раз. С Артемом. Теперь два…

Услышав дикий грохот, я зажмурилась и закрыла голову руками, съежившись на полу в позе эмбриона.

‍– Ты что… Ты руку на нее поднял, урод? – сквозь грохот пульса в ушах до меня донесся голос Тарновского.

А потом звук удара. И еще один. И еще. Отняв руки от лица, я увидела, что мужчины сцепились в драке в коридоре.

– Прекратите! – просипела я, потом кашлянула, обретая голос. Кое-как поднялась на непослушные ноги.

– Дан! Дима! Пожалуйста, не надо!

Естественно, меня никто не слышал и не слушал.

– Ой, что же это делается? Что делается-то? – донесся из коридора голос нашей соседки тети Любы. – Люди! Люди! помогите! Убивают!

С моего места было видно маленькую и пухленькую фигуру этой пожилой женщины с серым пуховым платком на плечах и цветастом фланелевом халате. Видимо крики и грохот прервали ее сон и заставили покинуть свою квартиру, чтоб полюбопытствовать что же случилось. С одной стороны, конечно, хорошо, когда хоть кому-то не плевать на крики и звуки борьбы у соседей. Если б таких людей было больше, то трагедий, соответственно стало бы гораздо меньше. С другой же, зачем идти смотреть что происходит, если объективно не сможешь ничем помочь и ничему помешать? Похоже, у некоторых людей любовь к сплетням временно способна затмевать инстинкт самосохранения.

– Я вызвала полицию! – крикнула она и проворно удалилась обратно в общий коридор, громко шаркая тапочками, чтоб наблюдать уже оттуда.

В этот момент Дима свалился на пол от особенно сильного удара и, закрыв руками голову, заскулил “хватит”.

– Еще раз возле нее увижу, челюсть сломаю, понял? – прорычал на него Тарновский опасно нависая со сжатыми в кулаки руками со сбитыми костяшками.

– Понял, я не слышу?!

– П-понял, – чуть ли не прохныкал Дима, отползая к одной из стен.

Жалкий и мерзкий, он сейчас вызывал у меня лишь отвращение. Не только к нему, но и к самой себе. Как я могла не замечать, с кем живу?

Со стороны входной двери донеслись шаги голоса. Похоже, тетя Люба не пошутила и действительно вызвала полицию. А еще, видимо, именно сегодня был тот редкий раз, когда стражи правопорядка в течение нескольких минут приезжают на драку.

Мне везет как утопленнику, честное слово.

– Вломился в квартиру… Драку устроил… Угрожал, – отрывками слышала я голос тети Любы.

– Сейчас во всем разберемся, вернитесь в квартиру, пожалуйста, – перебил ее мужской голос.

А потом они залетели в квартиру.

Глава 24

– Ну хоть какой-то толк от Тарновского. Если бы не он, то ты бы и дальше тратила время на этого…этого… Диму, – Лена не смогла подобрать подходящий эпитет, а потому просто вложила в одно мужское имя целую тонну презрения.

Мы сидели за барной стойкой в кухне их с Владом дома и пили чай с мятой и собственноручно приготовленным сестрой грибным пирогом. Именно туда она меня увезла в приказном порядке после того, как я, дождавшись более-менее приемлемой цифры на часах, позвонила Лене. Предварительно отругав, что я не сделала этого сразу и пообещав, что «если что-то у меня случиться, то я тоже тебе не позвоню». Пожелав сестре типуна на язык, я дала себя увести из похожей на поле боевых действий квартиры, в которой прорыдала часа четыре с перерывами, подперев выбитую дверь стулом, после того, как уехали полицейские.

Диму и Тарновского сразу увезли в участок, даже наручники надели, а со мной осталась одна девушка-полицейский, записать показания. Мне было страшно их давать. Я боялась сказать что-то не то и как-то не так, но выхода особого не было. Потому просто рассказала правду. Как оказалось, девушка тоже недавно пережила измену, а потому свою роль сыграла женская солидарность. Она пообещала, что хоть из-за отсутствия у меня побоев, которые можно снять, Диму нельзя официально привлечь к ответственности, этот факт сыграет свою положительную роль в отношении Тарновского. Ведь по факту он заступился за меня.

– Ладно, доедай пирог, Ален. А потом поедем твои шмотки собирать.

– Господи, квартира, – я уронила голову на руки. – Там же замок…

– Там, Ален уже все решили. И с замком, и с компенсациями, и, – тут она не сдержала улыбку, – с уборкой. Не беспокойся ни о чем.

– Спасибо тебе огромное и Владу…

– Не доставай меня, – перебила она, – Хватит уже того, что ты не позвонила «чтоб не будить зря»! – разозлилась она. – Ешь давай.

И пришлось мне затолкать в себя большой кусок пирога. Вкусного, но это не приносило удовольствия. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, и такой же несчастной.

И это ощущение усилилось, когда я оказалась снова в той квартире. Во дворе все убрали, внутри тоже, а в дверь врезали новый замок, квартирная хозяйка выглядела всем довольной, но даже это не помогало. Все потому, что стыд за ситуацию мерк перед болью из-за нее же.

Но необходимость что-то делать, а именно собирать шмотки, просто не оставляла мне возможности хандрить. И четыре часа спустя, когда все мои «сокровища» были упакованы в какое-то безумное количество картонных коробок, купленных по дороге в квартиру, я чувствовала себя просто уставшей. А потому, едва добравшись к Ленке, сразу повалилась на кровать в выделенной для меня комнате и вырубилась.

Когда проснулась время близилось к вечеру. Нещадно болела голова, а веки – ну чисто утро в китайской деревне. Несколько секунд соображала, где это я, а потом с минуту беззвучно рыдала в подушку.

Как он мог? Ка-а-ак? Как вообще так можно – приходить к одной женщине после другой? Глядя в глаза говорить о том, что хочешь детей и дом, а потом идти к любовнице? Никогда мне этого не понять…

Ни-ког-да!

– Ты проснулась? – Лена сунула голову в дверь. – Отлично. Давай в душ и есть. Давай-давай!

В душ это отлично. Это упругие струи теплой воды, умопомрачительный аромат гелей-шампуней, свежесть и бодрость. После такого всегда хоть немного, не легче.

В кухне меня поджидала китайская лапша с мидиями и бордово-красный напиток в большом пузатом бокале.

– Садись, – распорядилась сестра, накладывая и себе порцию.

– А где Влад? – не увидев на столе третий прибор, спросила я.

– А Влад по дороге в аэропорт. Летит аж в целую Австралию в командировку на пять дней. Я думала, сдохну тут одна от тоски, а теперь со мной ты. Язык не поворачивается назвать это удачным совпадением, – Лена взяла в руки свой бокал, – Ну, за более удачные совпадения.

Невольно засмеявшись, я чокнулась с ней и отпила. Напиток вкусный. И лапша тоже. Как же давно мы ужинали вместе с Леной просто наедине. Вспомнилась та наша первая съемная квартира… Как же много всего произошло с тех пор. Как мы повзрослели, изменились…

– Мне вчера мама звонила, – сказала сестра. – Извинялась наверное уже в сотый раз. Будто бы я демонстрирую, что все еще обижена.

– А это так?

– Не знаю, – Лена пожала плечами. – Толку от обид? Вытряхнуть нас из своей жизни ее право. Наше – принять ситуацию, на которую не можем повлиять и максимально экологично отреагировать.

– Вау! Кто-то, кажется, ударился в психологию?

– Типа того. Случайно познакомилась с очень приятной женщиной еще на островах. И вот уже два раза была на сессии. И, знаешь, очень многое становится понятным…

– Может и мне сходить, – задумчиво протянула я.

– Конечно сходить. Я запишу тебя, – сказала сестра.

После ужина мы разбирали мои вещи. Хоть я и не собиралась обременять сестру и зятя своим слишком длительным присутствием в их доме, на какое-то время все же здесь останусь. Пока немного не приду в себя и не подыщу новую квартиру. Потому часть шмоток перекочевала в просторный шкаф-купе гостевой комнаты.

В какой-то момент, я все же взяла в руки свой смартфон. Там были десятки сообщений. От Стефании с извинениями, с заверениями, что Дан давал слово не приезжать в клуб, с вопросами как дела. Я коротко отписалась ей, извинившись, что долго не отвечала и заверив, что все у меня в порядке. Еще были сообщения от матери Димы. Они были полны яда и угроз подать в суд и все в таком духе. Я даже не стала читать все и просто заблочила абонента. От Дана не было ни слова. Вообще. И, несмотря на понимание – его явно через часик-другой вытащили из полиции адвокаты, все равно было неспокойно. Но не настолько, чтоб звонить или писать с вопросом как дела. Я вообще не представляла как взгляну в его глаза после того, что случилось. Наверное худший позор просто невозможно себе представить. А ведь я на него работаю. И через несколько часов мне придется приехать в офис… Может, ну его? Заболеть? Но я поняла, что не могу так поступить. Не из-за того, что я сотрудник года, но поскольку засев в четырех стенах снова начну себя накручивать и снова буду горевать. А забитый работой день – лучшее лекарство от всего на свете. К тому же, как ни крути, а столкнуться нам все равно придется, так что, как говориться, лучше уж раньше, чем позже. К породе людей, оттягивающих какие-то неприятный, но неминуемые события я не принадлежала от слова совсем.

Именно поэтому, утром в понедельник я потратила полчаса на то чтоб скрыть под слоем макияжа следы недостатка сна и избытка слез, надела черную водолазку, к ней черные же палаццо, но потом, рассудив, что образ, учитывая ситуацию, будет больше траурный, чем стильный, сменила его на кремовую блузку с оверсайз жилетом цвета кэмел и юбку из кофейной экокожи. Ко всему этому темно-коричневые лоферы и тонкие кофейные колготки. Ленка оценила получившийся кофейный тоталлук двумя поднятыми вверх большими пальцами и, как заботливая мама, пожелала хорошего дня и заперла за мной входную дверь.

Мама…Мелькнула мысль, что мы с Леной заменяли ее друг для друга уже долгие-долгие годы. Внутри заныло от какой-то совсем детской обиды. Да, время идет и все меняется. Мы взрослые, у нас свои отдельные жизни. И у нее, и у папы тоже. Но это не означает, что нормально просто отбросить из своей дочерей.

Наверное, Лена права. Надо будет и правда сходить к психотерапевту. Может быть специалист сможет помочь мне разобраться помимо прочего с тем, почему же мне не везет на мужиков.

Глава 25

– Вот здесь будет твое рабочее место, – говорила я Жанне, новой сотруднице моего отдела, нанятой вместо Веры. – Компьютер готов, все канцелярские товары в ящиках. Если что-то еще будет нужно, говори. Идем, покажу все остальное.

Вообще-то экскурсию для нового сотрудника должен проводить эйчар, но Наташа заболела, потому это делала я. Впервые я кого-то брала на работу как начальник. Волнительный момент, который из-за мерзавца Димы я не прочувствовала полностью.

Закончив с Жанной, я включила компьютер и погрузилась в работу. Пришло сообщение от Амины, что Тарновского сегодня не будет и трусливая часть меня вздохнула с облегчением.

Не появился он и на следующий день и через день. И никак со мной не связался. Как и Дима, чего я очень опасалась. Последнее, чего хочешь – это слышать либо видеть предателя-бывшего.

Зато снова написала Стеф. Спросила как мои дела, рассказала, как ее и между делом сообщила, что Дан с кем-то подрался и из-за этого разругался с отцом и спросила, не знаю ли я чего-то об этом. Я плавно съехала с темы не ответив ни да, ни нет. Готовой рассказывать что случилось я уж точно не была.

Когда вечером выходила из офиса, увидела черный “Камаро” на парковке. Возле него, прислонившись к капоту стоял Тарновский и ждал меня. В кожаной куртке вместо привычного плаща поверх делового костюма со ссадиной и припухлостью на правой скуле, он очень сильно походил на себя прошлого. Того, которым был семь лет назад.

Сделав глубокий вздох, я приблизилась.

– Привет, Ален, – улыбнулся он краешком губ.

– Привет. Рада, что тебя выпустили, – выпалила я первую чушь, которая пришла в голову.

– Меня еще утром в воскресенье выпустили, Ален. Сделали бы это раньше, если б адвокат не был в отъезде как на зло. Я сразу к тебе поехал, но там столкнулся с работником Ленкиного Влада. Тот набрал его самого и я узнал где ты что все в порядке. А потом узнал, что ты на работе. Ну и решил тебя пару дней не трогать, дать успокоиться. Потому не писал и не звонил.

– Я абсолютно спокойна, Дан. А писать и звонить ты не должен.

– Ну да, – криво усмехнулся он. – Конечно. Поехали поужинаем?

– Хорошо.

От моего ответа мужское лицо удивленно вытянулось, зато в льдистых глазах появился довольный блеск. Напрасно. Я согласилась поужинать только потому, что должна была поблагодарить его за помощь и не хотела это делать перед бизнес-центром на глазах у сотрудников “Джиникса” и провоцировать дополнительные сплетни.

– Дима больше тебя не потревожит, – сказал Тарновский, выруливая с парковки. – Нужные люди популярно объяснили ему последствия любых попыток встретиться с тобой или как-то иначе связаться.

– Спасибо, – я очень постаралась сказать это как можно более нейтральным тоном.

– Ален, мне не спасибо от тебя нужно.

– А что тогда? – взвилась я.

– Чтоб ты знала, что у тебя все будет в порядке и не беспокоилась ни о чем, – глядя на дорогу ответил Тарновский.

От этих слов и от тона, которым они были сказаны, внутри что-то сладко сжалось и затрепетало.

– Как, кстати, Жанна? Адаптируется потихоньку?

– Да. Она на лету схватывает. Пока, конечно, рано делать какие-то выводы, но думаю, вполне можем сработаться.

– Если это произойдет, то будем искать замену Татьяне, – сказал Тарновский. – От нее больше шума, чем пользы и это не меняется.

– Как скажешь.

– А ты не согласна со мной, Ален?

– Я просто еще не увольняла людей, – призналась я.

– Все когда-то в первый раз. Если хочешь быть боссом, то придется привыкать и к неприятным обязанностям.

Я лишь кивнула. Что тут отвечать. Он прав. Если сотрудник не справляется со своими обязанностями, не желает исправлять ошибки, то его увольняют. И хоть какая это трудная задача, придется ее выполнить.

Тарновский подкатил к очень красивому зданию ресторана. Сказав мне чтоб сидела в машине, вышел сам, обогнул ее и открыл мне дверь. Подал руку. Костяшки были перемотаны тонким бинтом кремового цвета из-за того, что пару дней назад хорошенько поездили по зубам мерзавца-Димы.

И поделом ему! Даже мало! Четыре года на помойку! Четыре! За которые я могла бы полюбить кого-то подходящего, выйти замуж и родить ребенка.

Но тогда бы мы с Тарновским не встретились. Ну и что… Я ведь не собираюсь… Это просто ужин. Не собираюсь, и точка!

Метрдотель проводил нас за симпатичный уединенный столик возле окна с видом на уютную старую улочку с красивой архитектурой. Официант принес меню. Есть особо не хотелось из-за пережитого стресса, но я, зная такую свою особенность, даже не думала ей поддаваться. Потому заказала суп с морепродуктами и к нему парочку брускет. Ну и чай из трав. Пить алкоголь я уж точно не планировала.

Тарновский заказал себе стейк и овощи на гриле, а в качестве напитка выбрал тот же чай, что и я.

Пока ждали заказ, обсуждали работу. И это была, пожалуй, самая безопасная, а от того лучшая тема для беседы. никаких неловких пауз, двусмысленных ситуаций и зарождающихся конфликтов. А вкусный ужин, которым я наслаждалась, должен был стать вишенкой на торте этого неожиданно приятного вечера, но…

– Слушай, я для тебя квартиру подыскал. Вот, фотки кинул, посмотри, – сказал Тарновсикй.

Я машинально полезла в телефон.

– Новенькая и к работе близко. Пешком сможешь ходить при хорошей погоде.

Да, действительно новенькая. Я даже этот жилищный комплекс знала. Несколько высоток с панорамными окнами с видом на старую часть города, закрытой территорией и круглосуточной охраной.

Светлая, очень просторная, хоть и небольшая.

– Ну как? Подойдет? – спросил мужчина.

– Думаю, что не подойдет по цене, – медленно проговорила, внутренне замерев и мысленно умоляя, чтоб оказалось что я ошибаюсь. И мне не предложат сейчас снимать ее для меня.

– Вот, ссылку кидаю, – сказал Тарновский.

Цена была лишь немногим выше, чем та, которую мы снимали с этим мерзким навозным червем. Но тут расположение. И комфорт.

– Странно как-то, – мысленно вздохнув с облегчением, протянула я. – Уж слишком низкая стоимость.

– Так студия же, Ален. Метраж небольшой и техники бытовой по минимуму. Так что?

– Позвоню арендодателю, – благодарно улыбнулась я и выпалила, – Спасибо за помощь. Я обо всем, Дан. Если бы не ты, то я бы и дальше напрасно тратила время и жила во лжи.

– Знаешь, я если честно ожидал другой реакции. Ну, убей посланника, и тэдэ, – прищурился он.

– Ты напрасно считаешь меня такой глупой, Дан.

– Мы все глупы, когда замешаны чувства, – он промокнул губы салфеткой и махнул официанту, чтоб принес счет.

Когда замешаны чувства. Проведя много времени в попытках привести в порядок эмоции я заодно полностью утвердилась в понимании того, что в тот вечер после поездки в гости к Лене сделала правильные выводы. Я давно уже не любила Диму. Я жила привычкой его любить и привычкой быть его женщиной со всеми составляющими этого статуса, хотеть выйти замуж и создать семью. Многие люди живут именно так – привычками. Но даже если бы Дима мне не изменял, то – я поняла это со всей ясностью – такая жизнь была бы для меня ужасной. И самое худшее – существовала такая вероятность, что осознание этого пришло бы лет в шестьдесят, когда поздно уже было бы что-то менять.