Текст книги "Несносный босс (СИ)"
Автор книги: Надежда Борзакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Никакие это не “чувства”. По крайней мере, не те, за которые может быть стыдно женщине, пребывающей в отношениях с другим мужчиной. И скоро все устаканится. Уже начала устаканиваться. Мы просто будем работать вместе. И все.
Успокоенная этими мыслями, я ослабила ремень, сунула в уши наушники, опустила спинку кресла и закрыла глаза.
Глава 16
К скуле нежно прикасались теплые мужские пальцы. Знакомое ощущение. Давно забытое. Давным-давно. Открыв глаза, я обнаружила в десятке сантиметров прямо над собой лицо Тарновского. Льдисто-синие глаза смотрели с нежностью, губы слегка улыбались, а огромная лапа пребывала в еще более интимной близости от моего лица.
– Ты что делаешь? – отпрянув, выпалила я. Поняв, что не слышу себя, я вспомнила о наушниках и вытащила их. Поймала на себе взгляды, сидевших по диагонали от нас пассажиров. Видать слишком громко крикнула. Нервно улыбнувшись, снова перевела взгляд на Тарновского. Гневный взгляд, на который он, естественно, не обратил ни малейшего внимания.
– Сейчас снижаться начнем, Ален, – невозмутимо произнес мужчина. Словно это совершенно нормально приближаться ко мне на расстояние поцелуя. – Решил тебя разбудить до того, как это сделает стюардесса.
– Угу, – сипло хмыкнула я.
Выпрямила спинку кресла, затянула потуже ремень безопасности. Потерла лицо, прогоняя сонливость. Ой, мамочки, на ресницах же тушь. Включив фронтальную камеру на телефоне, провела кончиками пальцев под глазами. Ну, как-то так. Надо было умыться перед вылетом, но я не успела.
Объявили посадку. И я прилипла к окну, пытаясь в кромешной темноте разглядеть, как мы приближаемся к родным “Жулянам”. Естественно, кроме огней, было особо ничего не видно.
Когда вышли из самолета, я поежилась от холода. Улетали мы из жаркого лета, а прилетели в весьма прохладную осень. Парочка сотен километров всего и на тебе.
– С первым днем осени, – сказал Богдан.
Первое сентября. Это сегодня. Лето закончилось. И очень символично пришла осень, принеся с собой пробирающую до костей сырость и моросящий дождь. Несколько секунд и на мои плечи легла теплая и мягкая ткань, а нос окончательно и бесповоротно заполонил запах туалетной воды Тарновского.
– В рукава надевай, – скомандовал он, кутая меня в свое худи на молнии. Сам надел на меня капюшон отцовским жестом. А вот взгляд был совсем не отцовский. Так смотрят перед тем, как поцеловать. От такого взгляда ускоряется пульс и сбивается дыхание, заставляя приоткрыть губы, чтоб глотнуть воздуха.
– А на будущее бери в самолет теплую одежду. Что глазами хлопаешь? Идем, трансфер ждет!
Трансфером был, конечно же, не обычный автобус, который возит простых смертных от трапа самолета к зданию аэропорта, а новенький седан. Три минуты и мы оказались на паспортном контроле в сухости и тепле.
Эскалатор. Вестибюль.
Взгляд сразу же выхватил из толпы встречающих Димину фигуру. Он мерял шагами помещение, держа в руках букет хризантем в целлофановой обертке. Сонный, растрепанный, на косухе, надетой поверх худи с капюшоном, капельки воды.
При виде меня на лице мужчины расцвела улыбка. Но сразу же завяла. Черт. Худи Тарновского. И он сам с таким видом, словно мы…
– Здравствуй, Дима, – металлическим голосом отчеканил Тарновский, буравя Диму убийственным взглядом и протянул руку.
Дима пожал ее, отведя взгляд.
– Добрый вечер, Богдан.
Отнял руку и протянул мне букет, а когда я взяла его, сразу заключил в объятия. Поцеловал в губы нарочно долгим и страстным поцелуем. Стало неловко. Вокруг люди, а нам с ним все-таки уже не по двадцать лет. Улучив момент, я вывернулась из Диминых рук и отступила на шаг.
– Спасибо, милый, цветы очень красивые, – широко улыбнувшись, чтоб сгладить этот жест, сказала я. Взяла букет в одну руку, а второй расстегнула “молнию” на худи, намереваясь отдать его Тарновскому.
– Завтра, то есть уже сегодня в офисе отдашь, – увидев это, сказал он. – Можешь приехать на час позже, но не более того. Все, до встречи.
А потом обогнул нас и размеренным шагом направился к выходу из аэропорта.
– Какой заботливый руководитель, – скривился Дима.
– Дима, погода резко изменилась. А я не взяла с собой ничего теплого и он отдал мне свою кофту. Что здесь такого-то? Простая вежливость.
– Да ничего. Если бы я с какой-то телкой был так же просто вежлив, то ты бы тоже только обрадовалась этому, ага. Ладно. Идем уже в машину. Спать охота.
– Мог бы меня не встречать, если так сильно устал, – выпалила я, разозлившись.
На него, на Тарновского, на себя. Надо было не додуматься снять дурацкое худи раньше, м? Или, еще лучше, собственную шмотку на случай изменения погоды взять!
– А что такое? Хотелось еще немного времени побыть рядом со своим бывшим, да? Ой, прости, просто руководителем!
Дождь успел стать уже вполне себе полноценным. Потому от дверей аэропорта к машине, мы бежали. Это слегка отвлекло, остудило пыл и дало возможность немного взять себя в руки.
– Дима, я сказала тебе, что готова уволиться, – проговорила я, когда Дима, положив чемодан на заднее сиденье, следом за мной забрался в салон. – Ты – что не надо этого делать потому, что трудно будет найти такую же работу, а нам нужны деньги на оплату квартиры. Так было или нет?
– Я ж не думал, что и ты не против…
– В смысле не против? – я чувствовала, что снова завожусь, но пытаться взять себя в руки не хотелось, – Из-за дурацкого худи такой вывод? Ты в своем уме вообще?!
– Так, ладно, поехали…
– Нет, Дим! Не ладно, – понесло меня, – Ты бросаешься беспочвенными обвинениями в то же время используя меня.
– Используя? – крикнул он, сверкая глазами.
– Тебе удобно, что мы платим вдвоем за аренду квартиры, а иногда это делаю и вовсе только я. Как, например, в этом месяце из-за сережек, “гигантскую” стоимость которых ты решил для меня уточнить! Удобно, что все себе сама покупаю и тебе при надобности докидываю на ремонт тачки и бензин. Я пашу как ломовая лошадь, при этом еще за домом слежу. Жрать готовлю и убираю.
– Типа я ничего по дому не делаю!
– Делаешь, почему же! Раз в месяц или в два! Но даже не об этом речь сейчас. Дальше что будет? Тарновский мой начальник, а значит мы будем сталкиваться. И в командировки вместе тоже ездить будем. Я что за каждую мелочь буду виновата, да? Но при этом ты будешь против, чтоб уволилась?
Дима растер побагровевшее лицо, еще сильнее взлохматил волосы на голове.
– Алена, я очень хочу дать тебе все лучшее. И все услилия прилагаю для этого, – глухо сказал он, после паузы. – Но пока, к сожалению, сам не тяну. Хочу, но не могу. Желания мало, нужна возможность, а ее пока нет. Мне противно что не могу тебя полностью обеспечить, но это временная мера, которая нужна чтоб на свой угол собрать. На наш с тобой угол. Где мы детей растить будем.
Детей. Он хочет завести со мной детей. А я как дура цепляюсь к каким-то мелочам… Стало очень стыдно. До злых слез. Я настоящая идиотка.
– Извини, если я как-то неправильно сказал… С этими сережками. Я очень хотел тебе приятное сделать и последние деньги отдал. Насчет работы… Ты права. Абсолютно права. Я неправильно реагирую, цепляюсь к ерунде. Но это потому, что боюсь тебя потерять, ревную…
– Дим, – я обхватила ладонями его лицо, – я же не против жить так, как мы живем хоть вообще всегда. Это же не главное. Но мне обидно, что ты обвиняешь меня в несуществующих вещах.
– Я больше так не буду, – сказал он и прижался к моим губам своими. Обнял, крепко прижимая к себе. – Прости меня пожалуйста.
– И ты меня прости, – всхлипнула я.
– Ну плачь, пожалуйста, – он стал целовать мои скулы, собирая слезинки. – Не плачь. Давай поедем домой? Я нам ужин приготовил. Картошку с курицей. Поедим и спатки. Тебе нужно отдохнуть с дороги, на работу ведь завтра.
Очень стараясь не разрыдаться от эмоций, я глубоко вздохнула и села ровно в кресле. Пристегнула ремень. Дима завел мотор и мы покатили по ночной дороге. В груди щемило, но в то же время было сладко. Он меня любит. Хочет детей. Это самое важное. А с остальным как-нибудь разберемся, ничего страшного. Главное желание, а оно есть у нас обоих.
Глава 17
– Нет времени поговорить с собственной матерью, да? – мамин голос в телефоне был полон негодования.
– Да, мам. Сейчас рабочий день и я очень занята, – изо всех сил стараясь сдерживаться и говорить спокойным тоном, сказала я, усаживаясь за стол в кухне, куда пришлось выйти для разговора. Пусть я и планировала что тот будет короткий, но давать малейший повод для обсуждений моих семейных трений подчиненным не хотела.
Когда в четыре часа пополудни я увидела на дисплее смартфона ее фото, то подумала, что мне почудилось. Но нет. Родительница звонила узнать как мои дела и как дела у Лены, которая “почему-то” не берет трубку. И нет, я не была очень занята, более того как раз собиралась спуститься вниз за кофе, но это не отменяло нежелания с ней говорить.
– Ладно, скажи тогда Лене чтоб перезвонила мне. Я же волнуюсь.
– Мама, Лена сейчас в свадебном путешествии на островах. И, наверное, не очень хочет с тобой разговаривать. Почему? Наверное из-за того, что ты не только не приехала на ее свадьбу, но даже не позвонила в этот день.
– Я же объяснила почему не могу приехать...
– Да, я помню. Потому, что не можешь оставить своего драгоценного нового мужа на денек чтоб разделить со своей младшей дочерью такое событие, как свадьба. Он, наверное, не может сам поесть и боится спать в пустой квартире, да?
– Алена, я не позвонила потому, что нужно было помочь Ричарду на работе, а я забыла зарядку от телефона дома. Мне очень за это стыдно. Я написала потом Лене...
– Мама, эта ложь звучит очень жалко. Просто скажи честно – у меня новая жизнь, новый муж и мне на вас плевать, девочки.
– Это все отец, да? Это он тебя накручивает против меня. За столько лет все не успокоится никак!
– Это не папа забил на Леныну свадьбу, мам. Не он не удосужился не то что приехать, как обещал, а хотя бы позвонить! Понимаешь? Это все сделала ты. И ответственность за последствия этого поступка тоже лежат на тебе, мама. А теперь, извини, мне надо возвращаться к работе. Хорошего дня!
Прервав соединение, я тихо взвыла. Нет, ну надо, а? Звонит как ни в чем не бывало! Волнуется она, ага!
– А я все думал, чего это ее не было на свадьбе, – совсем рядом произнес Тарновский, заставив меня подскочить.
Уединилась в пустой кухне для частного разговора, ага!
– Извини, не хотел подслушивать. А если бы прервал, то ты бы не высказала ей все, что думаешь. Передумала бы из-за привычки избегать конфликтов, – проговорил он.
– Мог бы просто выйти, – пробурчала я, очень пытаясь прогнать щемящее чувство, возникшее от понимания того, насколько хорошо он меня знает. – И ничего я не избегаю конфликтов.
– Только если припечет так, что другой бы на твоем месте разнес квартиру, – усмехнулся он. – А я хотел понять что у тебя происходит. Сама же ты ни за что мне не расскажешь.
А с какой стати должна, пронеслось в голове, пока я наблюдала как мужчина садиться возле меня за стол.
– Я помню каково это, когда родители забивают на важные для тебя события. Только в моем случае это всегда был папа, а не мама. Лет до шестнадцати я расстраивался, а потом привык.
– Наверное, я должна была бы предположить, что она может не приехать на свадьбу к Лене, учитывая что в последние несколько лет морозилась от приглашений в гости, не звала сама и на Дни рождения часто ограничивалась двухминутным звонком.
– Ленка сильно расстроилась?
– Да нет вроде бы. Ее закрутила свадьба, да и мы все отвлекали ее как могли, – губы дернулись в улыбке. – Включая тебя с твоим неожиданным визитом на свадьбу.
– Угу. С тачкой, между прочим, обидно. Я от чистого сердца как бы.
– Ты бы как поступил в такой ситуации?
– Ну да, справедливо, – пожал плечами мужчина. – Но я все же хочу, чтоб она у них осталась. В знак дружбы.
Дружбы. Мысленно я посмаковала это понятие и почему-то почувствовала тоску внутри.
– И сам скажу об этом Владу как прилетят. Кстати, он вроде бы адекватным выглядит. Я рад за малую.
В этот момент дверь кухни открылась и зашла Татьяна. При виде нас ее глаза загорелись любопытством и забегали пытаясь ухватить все детали происходящего. Очень хотелось сказать о чем-то связанным с работой и ретироваться, но я промолчала. Потому что так будет палевнее.
Избежала сплетен, называется.
– Татьяна, вы что-то хотели? – насмешливо прищурившись, спросил Тарновский у так и стоявшей в дверях женщины.
– А? Нет… То есть да. Чай сделать, – залепетала она, заливаясь краской.
– Так делайте, чайник свободен, – Тарновский поднялся из-за стола. – Через полчаса жду тебя внизу. Голова квадратная после перелета, уверен, у тебя тоже. Так что закончим рабочий день пораньше.
Сказав это он вышел даже не дожидаясь ответа. Вот, скотина. Специально же так сказал, дав повод для сплетен. Теперь Таня по всему офису разнесет, что мы спим вместе, то как пить дать. Ну, Тарновский! Это какой же дурой мне надо было быть, чтоб поверить в его лживые извинения!
Почувствовав Танин взгляд, повернулась к ней. Держа в руках чашку, женщина насмешливо смотрела на меня.
– Что-то хочешь сказать? – я изогнула бровь.
– Да нет. Ничего, – многозначительно улыбнувшись, она выплыла из кухни.
Очень хотелось что-то разбить. И лучше об голову Тарновского! Избегаю конфликтов, да? Может быть так было семь лет назад, но не теперь. Потому, вылетев из кухни, я бросилась к кабинету Тарновского намереваясь прямо сейчас высказать ему все, что думаю про его поступок. Но уже возле двери остановилась. Добавить к Таниным сплетням еще Аминины, которая обязательно растрезвонит о том, как Алена с боссом ссорились в его кабинете? Ну уж нет.
Поэтому, круто развернувшись на каблуках, я откинула волосы назад и размеренным шагом направилась в кабинет.
– Коллеги, я сегодня ухожу в половину пятого. Если будет что-то срочное – пишите, звоните. Завтра в течение дня жду от вас отчет за август. Напоминаю, послезавтра мне сдавать зарплату, потому кто опоздает с отчетом и я не успею посчитать «кипиай»-останетесь без бонусной части до следующего месяца.
Проигнорировав очередной Танин многозначительный взгляд, я зашла в сеть. Ответила на письма, просмотрела текучку по заказам… В принципе на сегодня все. Так что спасибо Тарновскому за полчаса дополнительного свободного времени.
И за дополнительные сплетни, ага.
Попрощавшись со всеми, я взяла сумку и вышла из кабинета.
Возле лифта, конечно же, как на зло был Тарновский. Стоял с довольным видом и в наглую пялился пока я приближалась. Буквально обжигал взглядом своих льдисто-синих глаз каждый сантиметр моего тела, заставляя кожу покрываться мурашками, а кровь приливать к лицу. Только он, только Тарновский, умел смотреть так. Осязаемо. Страстно. Словно касаясь взглядом. Пожирая им.
И, конечно же, кроме нас ехать не собирался никто. И в лифте тоже никого не было.
–Как хорошо, что ты вовремя.
–Как хорошо, что теперь весь офис будет говорить, что мы спим вместе, -прошипела я, заходя в лифт. Злость от воспоминания о его поступке мигом рассеяла все… Лишнее.
–Что?-изобразил удивление мерзавец.
–Дан, не прикидывайся, ладно? Ты специально сказал при Тане и так, чтоб поползли сплетни. А всего-то вчера извинялся… Зля я поверила.
Двери лифта сомкнулись, оставляя нас наедине. Здравствуй омерзительно приятный запах Тарновской туалетной воды и вся гамма ощущений, возникающая от того, что…
–Алена, я сказал только то, что сказал – а именно отпустил свою подчиненную раньше с работы из-за того, что мы ночью прилетели из командировки. А уже твоя задача как руководителя в числе прочего сделать так, чтоб подчиненные сто раз подумали прежде чем какие-то сплетни о тебе разводить это раз. Второе-Татьяна лично меня как сотрудник не особо устраивает по результатам работы, а если она еще и по сплетням, то вполне можно задуматься о том, чтоб ее заменить. Ума не приложу почему ты до сих пор этого не сделала… Снова избегаешь конфликтов?
–Если бы я избегала конфликтов, то и сейчас промолчала бы, не находишь?-начала закипать я.
– Ну это же я. Тут ты ни за что не промолчишь, а знаешь, почему? – льдисто-синие глаза встретились с моими, – Потому, что до сих пор влюблена в меня и это тебя так бесит, что все привычки идут к черту.
Глава 18
– Или меня бесит твоя беспардонная самоуверенность и полное отсутствие совести, – прошипела я. – Так бесит, что все привычки идут к черту.
– Главное, что я тебе не безразличен, – хмыкнул Тарновский. – Уже отличное начало. А теперь поехали. Не знаю, как ты, а я с ног валюсь.
– Поеду на метро, – прищурилась я.
– Н-да-а-а? Ну, как хочешь.
И, вместо того, чтоб направиться к своей машине, зашагал со мной к метрополитену.
– Тарновский, ты издеваешься? – от бессилия хотелось покричать и потопать ногами.
– Нет, Ален. Это ты издеваешься предпочитая провести полтора часа в вагоне метро вместо пятнадцати минут в моей тачке, – беззаботно ухмыльнулся мерзавец.
Злобно зашипев под его довольный смешок, я ускоренным шагом, насколько это возможно в туфлях на каблуках, зашагала к метро. Вонзила ногти в ладони, чтоб хоть попытаться взять себя в руки и не устроить скандал в разгар дня посреди улицы.
Так мы и шли. У меня буквально дым из ушей шел, а Тарновский кайфовал от моего бешенства.
– Слушай, Богдан…
– Дан…
– А тебя не смущает то, что у меня есть жених? Что, вот вообще не смущает, да?
– Вот если бы любимый мужчина, то смущало бы. А жених это так…
– То, что жених и любимый мужчина то синонимы в голову не приходило? – резко затормозив, я развернулась к нему, преграждая дорогу. Чтоб грозно выглядеть, ага. Как моська перед слоном. Огромным, мощным, горячим как печка. С насмешливым и пронзительным взглядом глаз, которые как лед. А еще пожирающим. Словно вот прямо сейчас набросится и съест.
– Я видел тебя когда ты любишь, Аленка, – очень тихо проговорил он. – Сейчас ты не такая.
– Да-а-а? А может быть мне просто уже не двадцать два года и я не та глупая девчонка, в розовых очках диаметром с колеса на твоей “Камаро” и потому веду себя иначе?
– Когда любишь всегда ведешь себя одинаково. Глупо, да. Вот, например, я… Зависаю днями в “Джиниксе” вместо того, чтоб уделять время более масштабным бизнесам, теряя бабло просто затем чтоб видеть тебя. Давно уже взрослый мужик, а таскаюсь за тобой, как пацан. Терплю твои капризы…
– Бо-о-ожечки, Дан Тарновский теряет ради меня драгоценное бабло. То самое, за которое когда-то продал свою “любовь” ко мне. Что на это папа говорит, м? Наследства там не лишает, не? – к концу фразы я уже кричала. И было плевать на то, что на нас оборачиваются немногочисленные из-за середины рабочего дня прохожие. Любому терпению, любому самоконтролю в какой-то момент приходит конец.
Тарновский как-то сжался, словно от удара. Насмешливое выражение растаяло на его лице, уступив место болезненной гримасе. Стало не по себе. Столько лет мечтая сделать ему хоть капельку так же больно, как он мне, сейчас я не испытывала от этого радости.
– Мы с ним уже года три особо не общаемся, Ален, – глядя в сторону, глухо сказал мужчина. – Так, по не многим вопросам бизнеса, которые еще остались, и насчет сестры. Что смотришь? Удивлена, да?
– Удивлена, – честно ответила я.
– Большая часть холдинга у отца и Ореста. Мое практически только то, что уже самим создано. Де факто я сам по себе и уже давно. Особенно после расторжения брака, который был самой большой ошибкой в моей жизни. Фатальной ошибкой…
– Знаешь, а ты молодец, – перебила я. – Все-таки, как получается, смог вырваться из отцовского кулака. Я серьезно. И, честно говоря, я сейчас горжусь тобой. Несмотря ни на что.
– Уже хорошее начало.
– Богдан…
– Тч! – теплые пальцы легли на мои губы. Сил отступить почему-то не нашлось. Я замерла не дыша и во все глаза смотрела в лицо мужчины. – Ничего не говори. Что бы ты не сказала, я не отступлю. Докажу тебе, что я изменился. Может быть не стал достойным тебя, но стремлюсь к этому. И я не отдам тебя ему. Даже если он наконец проснется и сводит тебя в ЗАГС. Не отдам и все. А теперь иди в свое метро. Увидимся завтра на работе.
Словно завороженная, я развернулась и зашагала прочь. В ушах снова и снова звучали его слова и заставляя сердце колотиться быстрее. Что, если… А что, если? Я разорву многолетние стабильные и гармоничные отношения, причиню боль Диме, от которого видела только хорошее чтоб погнаться за одними лишь словами? Ну уж нет. Оно мне сто лет не надо. От слова совсем – не надо. Временное помутнение скоро пройдет и все будет как прежде. А Тарновский… Он пусть что хочет, то и делает. Это его проблемы, а не мои.
Почему-то вспомнился Орест. Двоюродный брат Дана, с которым его семья, помнится, была чуть ли не на ножах из-за бизнеса, к которому он по праву наследства тоже имел отношение. Единственный из всех, кроме Стефании, который не был против меня как девушки Дана. Как же много изменилось, раз Сергей позволил ему, фактически занять место своего сына в иерархии фирмы. Неужели из-за того, что Дан пошел против его воли и развелся? Хотя, а мне-то какая разница. Все, что связано с Тарновским меня не касается.
Семь лет назад
– Толя, Лиза, – Анжела, мама Дана, растянула губы в приторной улыбке, адресованной очередной холеной паре примерно их с Сергеем возраста, кажется уже десятой по счету, – как дела? Как доехали?
– Ой, Анжелочка, ты все хорошеешь, – расплылся в ответной улыбке Анатолий и поцеловал воздух возле ее щек, – Все отлично! А где Сережа?
– Вечер просто замечательный, – включилась Елизавета, – Ой, Богдан, как я давно тебя не видела, целую вечность. А кто это с тобой.
– Это подруга Богдана, Алена, – ответила вместо Дана Анжела. – А Сережа едет. Задержался из-за Ореста.
– Очень приятно познакомиться, – окинув меня сальным взглядом, проговорил Анатолий, протягивая мне руку под гневное шипение своей жены.
– Взаимно, – отозвалась я, легонько пожимая его пальцы и сразу же отнимая руку.
Елизавета ограничилась кивком головой и пристальным, неприязненным взглядом. Было ощущение, что она рассматривает какое-то редкое и омерзительное насекомое, раздумывая стоит ли наступить на него носком своей брендовой туфли или лучше ее не пачкать.Примерно так же на меня смотрели абсолютно все женщины и девушки, присутствующие на этом благотворительном вечере, которым я попадалась на глаза. И это огорчало и злило одновременно. Что такого я вам сделала? И разве виновата, что Дан выбрал именно меня. Ту, которой среди вас не место.
⁃ Богдан, поздравляю с приобретением. За уличными кофейнями будущее, это очевидно.
⁃ Спасибо, – сквозь зубы отозвался Дан уже в десятый раз. Изо всех сил скрывая, как устал от этого дурацкого представления под названием “Идемте поздороваемся со всеми” , устроенного его матерью. Которой – это стало понятно с первых нескольких минут нашей первой встречи, случившейся неделей раньше – я не понравилась от слова совсем. Она этого скрыть не пыталась. Дан на отмахивался от моей тревоги за это тем, что женщина просто с осторожностью открывается людям.
– А чем вы занимаетесь, Алена? – спросил Анатолий.
– О, она официантка, – ответила за меня Анжела. И прозвучало это так, словно я занимаюсь какой-то постыдной деятельностью вроде бытности уличной девушкой.
Возникло ощущение, что Анжела прям ждала возможности кому-нибудь озвучить мой род деятельности и получить “понимание”. Какой-то официантке рядом с ее сыном-блестящим успешным бизнесменом не место.
– Да, пока что так. Ну, уверена, что Богдан поможет в будущем устроиться лучше, да, сынок?
– Обязательно, – поддакнул ненавидящий мою работу Дан.
– С этим не стоит медлить, время-то идет, – продолжала Анжела наслаждаясь моим очевидным дискомфортом от этого разговора.
– Именно поэтому ты двадцать лет занималась только тем, что украшала своим присутствием дом Серого, да, Анжела? – донесся сбоку насмешливый низкий мужской голос.
Его обладатель был высоким широкоплечим и подтянутым мужчиной лет тридцати пяти на вид. У него были темные волосы, завязанные в небольшой хвост на затылке, живые синие глаза, крупный нос и короткая щетина на подбородке. Одетый в кожаную куртку, синие джинсы и тяжелые ботинки он выделялся среди по-вечернему одетых гостей как черный ворон среди разноцветных павлинов.
У Анжелы на скулах проступили алые пятна. Даже слой профессионального макияжа не спас.
– Орест, ты не забываешься…
– Не бычься, братишка, я же не в обиду. Только правда и ничего кроме правды, – беззаботно перебил он и протянул ему руку.
Дан нехотя пожал ее, сверля мужчину взглядом. А мне стало обидно, что за меня он даже не попробовал заступиться, а наоборот, принял сторону матери.
За спиной Ореста я увидела отца Дана. В том, что это он не могло быть сомнений, ведь их с Даном очевидное сходство сразу бросалось в глаза. Тот же высокий рост, мощная фигура, квадратная челюсть и сверкающие льдисто-синие глаза. Только у Сергея был более тяжелый и проницательный взгляд, как у всякого человека, который высоко поднялся в жизни и обладает очень большой властью.
– Дорогой!-изобразив на холеном лице безумно счастливую улыбку, двинулась к нему Анжела.
Тарновский-старший склонился к ее лицу и поцеловал воздух возле щеки. Потом пожал руку сыну и остановился взглядом на мне.
– Папа познакомься, это Алена-моя девушка,-проговорил Дан.
–Здравствуйте, рад познакомиться,-сказал Тарновский старший, мазнув по мне ничего не значащим взглядом.
Потом вместе с Анжелой сразу переключился на Антона с Елизаветой.
–Алена, значит,-проговорил Орест, приветливо глядя на меня. Вблизи он казался старше из-за появившихся вокруг глаз морщинок. Ему, наверное, сорок, а может быть и больше.
–Я-Орест, двоюродный брательник этого пацана и паршивая овца в стаде Тарновских, – он протянул мне руку, а когда я взялась за нее, то не пожал, а легонько поцеловал пальцы.
Я невольно улыбнулась. Доброжелательность и свойское поведение этого мужчины сглаживали гамму ощущений от поведения матери Дана и его реакции на него.
–Орест, это моя девушка, если что,-рыкнул Дан.
–Да-да, я слышал. Именно поэтому ты притащил ее в этот серпентарий, но, походу не снабдил противоядием, – и уже мне,-Красотка, забей на каждую из здешних анаконд. Все, чем они есть-это набор дешевых понтов в дорогой обертке.
– Орест, в какой-то момент терпение отца лопнет и тогда тебе не поздоровится.
– Вот как, – Орест с угрозой навис над Даном и мое сердце пропустило удар, – А как насчет твоего терпения, м? Или пока папочка не скажет, твой рот будет на замке?
– Можешь даже не пытаться провоцировать меня, – прошипел Дан, – Я не поведусь и не позволю тебе испортить важный для нашей семьи вечер.
– Точнее разрушить репутацию счастливого семейства, да. Меня же для этого и позвали, как-никак. Чтоб все увидели, насколько нерушимы семейные связи Тарновских, – ядовито бросил Орест в полголоса и, переведя взгляд на меня добавил, – Подумай, надо ли оно тебе, красотка.
А потом, круто развернувшись, направился к бару.
– Извини его, Алена. У нас с ним сложные отношения и…
– Да все в порядке, – пробормотала я.
Тебе надо извиняться не за Ореста, Дан. А за себя и за свою мать, которая всеми силами пытается унизить меня, а ты не препятствуешь.
Но вслух я этого не сказала. Не думала даже. У Дана сложная семья. Кому как не мне это понимать. Сама же знаю, насколько трудно бывает с родителями. Да и, по большому счету, чувства Анжелы вполне понятны. Я не из их круга. Она меня не знает. Думает, как это часто бывает, что я с Даном ради его денег, вот и беспокоится. Но потом, когда узнает меня поближе…
– Да-ан, приве-е-ет, – пропел рядом женский голос и через секунду у Дана на шее повисла какая-то белобрысая девчонка. Тощая, как счастливая обладательница пищевого расстройства, что еще больше подчеркивало облегающее черное платье-макси на тоненьких бретельках с белоснежными волосами до талии.
– Привет, Влада, – Дан снял с себя тонкие, как спагетти руки с убийственно длинными бледными ногтями. – Не знал, что ты вернулась.
– Так соскучилась по дому, что упросила папу разрешить мне доучиться здесь, а не в Лондоне, – тоненьким голоском пропищала девчонка, хлопая длинными наращенными ресницами и глядя на Дана так, чтоб было понятно, что соскучилась она по нему, а не по дому.
– Ну и напрасно, Влад. Тебе два года всего оставалось, – проговорил Дан, – А, впрочем, дело твое. Кстати, знакомьтесь. Влада, Алена.
– Алена? – русая бровь презрительно изогнулась, а неправдоподобно васильковые из-за линз глаза презрительно окинули мою фигуру.
– Да. Это моя девушка.
Вечно можно смотреть на три вещи. Как течет вода, горит огонь и как скисает кукольное личико этой наглой блондинки.
– Ой, кого я вижу! Вла-а-адочка! Как ты выросла, моя девочка, – пропела Анжела и пришло время скисать мне.
– Анжела, а вы совсем не изменились. Выглядите шикарно, – отозвалась “Владочка”.
– Как мило! Спасибо, дорогая.
К нам подошла еще одна пара. Судя по всему, родители “Владочки”. И пришла пора нового обмена любезностями и, между делом, представлению меня в качестве девушки Дана. Владочкины предки скрыть удивления не смогли, заставив меня укрепиться в предположении, что она вполне может быть бывшей Дана. Либо нынешней. От последнего стало очень больно.
Мне вообще весь вечер больно. И неловко. Погано до желания просто взять и сбежать без оглядки из этой сверкающей, как бриллианты в ушах каждой первой гостьи, залы этого дорогого отеля.
Но я, конечно же, и не думала этому желанию поддаваться. Я понимала, что будет непросто. Не дурочка ведь чтоб думать, что меня примут с распростертыми объятиями. Самое главное, что Дан захотел познакомить меня со своей семьей. Это ли не знак того, что у него ко мне все серьезно? Что он действительно любит меня. По-настоящему.
– Богдан, посмотри, кто вернулся, – пропела Анжела с таким видом, словно не заметила, что Владочка уже успела поприжиматься к нему своими обтянутыми люксовой тряпкой мощами. – Официант, принесите нам шампанского, пожалуйста! Выпьем за встречу.
– Ох, встреча так встреча, – пробасил Владочкин папа, имя которого я пропустила мимо ушей, – когда она сказала, что возвращается, я был просто в шоке. Но потом рассудил, что это к лучшему. Как-никак здоровье у меня уже не то. Не знаю, как скоро придется отходить от дел, а к этому времени хорошо бы ей войти в их курс. А еще лучше обрести спутника жизни, который сможет взять на себя управление нашим семейным бизнесом.
– Па-ап, – театрально пропела Владочка, – ну что ты говоришь? Ты еще такой молодой…
По правде говоря Владочкин папа больным и старым не выглядел. Ему лет пятьдесят максимум, а ожирение, которым он страдал, конечно, тоже болезнь. Но степень еще не такая, чтоб это могло помешать ему сидеть в кресле начальника.
