Текст книги "Ангелы живут на небесах"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 7

Я заранее обреченно вздохнула. Если бы дом не был таким новым, кодовый замок не представлял бы для меня серьезной преграды, потому что я сумела бы разглядеть и выбрать из десяти цифр именно те, на которые часто нажимают. А здесь, как я ни приглядывалась, никакой разницы между кнопками не заметила.

– Вот, приехала издалека к подружке, а номер кода спросить забыла, – пожаловалась я. – Вы не подскажете?

– Не подскажу! Много вас тут таких ходит, которые номер кода спросить забыли! – заявила она безапелляционно.

– Каких таких? – сразу обозлившись и сбросив надоевшую маску кротости, уточнила я.

Вопрос мой повис в воздухе – женщина подошла к подъезду и, закрыв своей широкой спиной дверь, набрала код и тут же нырнула внутрь, словно боясь, что я в три прыжка одолею расстояние, нас разделявшее, и протиснусь в подъезд вместе с нею.

Я удрученно огляделась по сторонам. Никаких признаков жизни, несмотря на то что время самое подходящее для того, чтобы жители дома возвращались с работы. Хотя какая работа, сегодня же воскресенье, подумала я с досадой, это только для меня календарь ничего не значит.

Попасть внутрь подъезда мне все же удалось спустя некоторое время вместе с парой мальчишек – на вид им было лет около десяти, и они не оказались столь недоверчивыми, как та женщина.

– Я к подружке, а номер кода не знаю, – просияла я вымученной улыбкой. – Пустите, ребята?

– Угу, – ответил один и пропустил меня вперед.

Я дождалась, когда мальчишки поднимутся вверх на лифте, и нажала на кнопку одного из звонков на первом этаже, справедливо рассудив, что приезд нового жильца наверняка должен был быть замечен именно жителями первого этажа, у которых окна выходят во двор и происходящие возле подъезда события видны из овального окна, словно с большого экрана телевизора.

– Кто там? – услышала я и вздохнула: сколько же мелких преград на пути к цели!

– А мне Свету…

Дверь открылась – с той стороны на меня смотрел пожилой мужчина.

– Какую Свету?

– Назарову, она позавчера вселилась…

– А с чего вы взяли, что она сюда вселилась?

– А куда?

Оглядев меня с головы до ног медленным и пристальным взглядом он, видимо, не нашел во мне ничего подозрительного и выдал ответ:

– Позавчера вселялись на пятый этаж в тридцатую квартиру. Там спросите.

Я чуть не расцеловала этого человека и бегом помчалась по лестнице, игнорируя работавший лифт. Прискакав на пятый этаж, отдышалась и позвонила в дверь квартиры номер тридцать. Минута, отделявшая меня от встречи с хозяйкой, была потрачена мною на раздумья – каким образом мне следует действовать? Когда Назарова открыла, дверь, я решила, что буду действовать напролом, блефовать и давить на нее изо всех сил.

ГЛАВА 8

Светлана Назарова оказалась низенькой, я бы даже сказала, приземистой, девушкой лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, широко поставленными карими глазами и в очках, болтавшихся на переносице.

– Вам кого?

– Мне – вас, если вы Назарова.

– Ну Назарова, допустим, только я вас что-то не помню.

– Не удивительно. Меня зовут Надежда Александровна, я частный детектив и расследую убийство Марины Гордеевой. Думаю, нам с вами есть о чем поговорить.

Она старалась держать себя в руках, но это было слишком заметно для того, чтобы принять ее спокойную реакцию за естественную. Я-то сразу заметила, как она побледнела и сжала в кулаки пальцы.

– Не знаю никакой Марины Гордеевой, – решительно заявила она. – Вы, наверное, ошибаетесь…

– Это вы очень сильно ошибаетесь, отрицая ваше с ней знакомство. Разрешите мне все-таки войти.

Она посторонилась. Планировка и в самом деле была фантастической, я это сразу оценила, однако внешний вид жилища пока впечатления не производил. То, что в квартиру только что вселились, было сразу заметно.

– Светлана, вы знаете о том, что шантаж это уголовно наказуемое преступление? Вымогательство, сто двадцать третья статья, за него дают пять лет тюрьмы. Но за убийство, Светлана, дают еще больше!

Последнюю цифру я немного преувеличила, потому что, согласно этой самой статье, за него давали не пять лет, а четыре года, и это максимальный срок, который мог ожидать Назарову. Однако моя ложь оказалась эффективной – я сразу же заметила, что Назарова больше не может держать себя в руках. Она достала из кармана коротенького халатика пачку сигарет, нервно закурила и сбросила первый образовавшийся пепел на пол. Потом, опомнившись, принесла из кухни пепельницу и поставила ее на явно кухонный стол, который стоял в комнате.

– Я не понимаю, почему вы все это говорите.

– Не понимаете? Хорошо, я вам объясню. Шесть месяцев назад вам удалось узнать о Марине Гордеевой нечто такое, что вы посчитали возможным использовать к качестве компромата. Марина попалась на удочку, и в течение этих шести месяцев добросовестно выплачивала положенную сумму, добывая деньги всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Однако настал момент, когда платить вам она больше не смогла. Несколько дней назад она сказала вам об этом, и вы, разозлившись, аж четыре раза воткнули ей в спину нож настолько глубоко, что первый же удар оказался смертельным.

– Я не убивала Марину! Правда, не убивала! – принялась она защищаться с таким отчаянием и дрожью в голосе, что я сразу поняла – в этом сражении победа будет за мной.

– Правда? Но минуту назад вы, кажется, говорили мне, что вообще не знаете никакой Марины Гордеевой.

Она сникла и опустилась в кресло, вернее, даже не опустилась, а упала как подкошенная. Минута прошла в полной тишине, а потом она повторила:

– Я правда ее не убивала.

– Но шантажировала, это уж точно, – возразила я.

– У вас нет доказательств… – неуверенно произнесла Светлана.

– Ошибаетесь! Если бы у меня их не было, я бы к вам не пришла. Ведь в ювелирном магазине, том самом, в который вы сдали для продажи Маринино колье, черным по белому написана в журнале не только ваша фамилия, но и все ваши паспортные данные. А колье своей жены уже опознал и, кстати, выкупил обратно, супруг Марины. Я, между прочим, не совсем понимаю, почему на этот раз именно вы пошли сдавать в магазин очередную Маринину драгоценность? Ведь обычно она делала это сама, а вам просто отдавала деньги за проданную вещь…

– Мне просто колье понравилось. Я и не думала его продавать, сама носить собиралась, но обстоятельства так сложились, что мне срочно деньги потребовались, вот я его и решила продать, – окончательно сдавшись, наконец раскололась она.

– С этим понятно. Ну а почему вы ее все-таки убили?

– Да не убивала я ее, клянусь вам, не убивала. Ну не верите – спросите у соседки, я в тот вечер у нее сидела, пирожки ей лепить помогала. Правда не убивала! – она смотрела на меня с мольбой.

Но моя уверенность была напускной, потому что я не могла знать наверняка то, что именно Назарова убила Гордееву. Только вот показывать этого я ей не собиралась.

– Послушайте, Светлана… Возможно, и не вы убили Марину. Но знаете, особенность работы наших милицейских структур такова, что они вряд ли захотят копать слишком глубоко и искать истинного виновника того, что произошло. Им вполне достаточно будет и вас, ведь то, что вы шантажировали Гордееву, доказано, доказано и то, что у вас вполне могла быть причина, чтобы ее убить. А все остальное они доказывать не станут. Так что в данном случае ваша невиновность вряд ли кого-то будет интересовать. Для капитана Ноготкова, который ведет это дело, гораздо важнее просто найти козла отпущения – человека, которого можно представить виновным, закрыть дело и, возможно, получить очередное звание. Вы уж мне поверьте, я отлично знаю капитана Ноготкова.

Моя тирада оказалась, видимо, настолько убедительной, что Назарова заломила руки от отчаяния.

– Что же мне делать! Ведь я правда ее не убивала!

Сделав вид, что призадумалась, я некоторое время помолчала, а затем немного нерешительно произнесла:

– Я могла бы вам помочь. Но для этого вы должны мне рассказать абсолютно все – все, что вы знаете о Марине. Чем вы ей угрожали?

Она сдалась сразу, это было видно по ее глазам. Мой тактический прием сработал – сначала представив ее положение как безнадежное, я затем подкинула ей соломинку, за которую она и уцепилась.

– Это случилось полгода назад… Может, чуть больше. Я тогда работала горничной в гостинице «Азия» на проспекте Пирова. Было лето, я и убиралась в одном из номеров. Створки окна были открыты настежь, и я протирала пыль с подоконника, когда услышала, что в соседнем номере, в котором тоже открыто окно, разговаривают двое. Сперва я не придала этому значения, но потом голос женщины – а разговаривали мужчина и женщина – показался мне знакомым, но в тот момент я так и не вспомнила, кому он принадлежит. Я остановилась и прислушалась. Они говорили о ребенке.

– О ребенке? О каком ребенке?

Она вздохнула.

– Об Аленке, дочери Марины и ее мужа. Только дело в том, что она не его дочь…

Теперь настала моя очередь вздыхать. Очередной сюрприз из жизни непорочного ангела.

– Марина… Вернее, в тот момент, как я уже сказала, я не знала, что это была она, говорила о том, что вышла замуж уже беременной и что не надо проводить никакой экспертизы для того, чтобы подтвердить отцовство. Но мужчина на экспертизе настаивал. В общем, я поняла, что слышу разговор двух любовников, которые встретились после долгой разлуки. Мужчина жил в гостинице, потому что был приезжим, и именно там они и встречались. Но это я узнала уже потом. Возможно, все бы так и осталось, если бы спустя некоторое время я случайно не увидела, как Марина выходила из номера с тем мужчиной. Я сразу ее вспомнила – ведь мы с ней учились какое-то время в одной, школе в параллельных классах. Она, слегка смутилась, это было заметно. Я не подала виду, что что-то знаю, мы поболтали некоторое время и я попросила у нее телефон.

Через пару дней мы созвонились, я напросилась к ней в гости. Там в первый и, кстати, в последний раз увидела ее мужа и дочку. Дочка на самом деле была сильно похожа на того самого мужчину, который был с Мариной в гостинице…

Она глубоко вздохнула и некоторое время помолчала.

– Знаете, я, конечно, понимаю, что с моей стороны было крайне жестоко поступать так с Мариной. Но я выросла без отца, в семье нас было трое детей, и эта вечная нищета… Я с детства привыкла за все хвататься зубами, поэтому упускать такой шанс не захотела. Я увидела, что Марина живет обеспеченно, в квартире дорогая обстановка… Увидела я и то, что ее муж считает свою жену невинной овечкой, этакой непорочной девой, прямо-таки боготворит ее, а она…

В общем, я посчитала, что от Маринкиного мужа не убудет, если он поделится со мной некоторой суммой денег, которой мне должно было бы хватить на покупку квартиры. Он с первого взгляда производил впечатление обеспеченного человека, и я даже подумать не могла, что на самом деле это не совсем так. Да вы его и сами видели – такой весь напыщенный и начищенный, на шикарной машине ездит, да еще и с шофером… Кстати, именно тогда я и увидела его шофера. Хорошо, что он меня не разглядел, а, возможно, не узнал…

– Почему он должен был вас узнать, если раньше никогда не видел?

– В том-то и дело, что видел. Тогда, в гостинице. Ведь это был он, тот самый мужчина, отец Маринкиной дочки…

Первая мысль, которая посетила мое сознание после услышанных слов, была немного отстраненной. Оказывается, между Тагиром и Аленкой неспроста возникло такое взаимопонимание и выполнять обязанности няньки параллельно с обязанностями шофера у него были свои, достаточно веские причины.

Так, может, это он ее и убил? Но, кажется, в тот вечер он ездил в какую-то командировку в областной центр…

Я схватила телефон и набрала домашний номер Гордеева. Он ответил сразу, даже первый гудок в трубке не успел прозвучать до конца.

– Алло! – срывающимся голосом произнес он и тут же почему-то разочаровался. – А, это вы, Надежда Александровна…

Мне некогда было выяснять причину его разочарования, потому что в данный момент меня волновало другое.

– Скажите, куда ездил ваш водитель в тот самый вечер, когда убили вашу жену?

– В Пугачев, за сертификатами, – торопливо проговорил он. – Послушайте…

Мне показалось, что он станет сейчас занудно выяснять причину моего внезапно возникшего интереса, поэтому я его перебила.

– У кого он брал сертификаты? То есть я хочу сказать… – мысли мои путались, а нужные слова никак не приходили, – тот человек, который отдавал Тагиру необходимые документы, знал, что это ваш шофер?

– Знал…

– Он его видел когда-нибудь?

– Видел? – Гордеев на минуту задумался, а затем произнес: – Да нет, откуда он мог его видеть, мы же в разных городах живем, я и сам с ним по факсу общаюсь. А что?

– Дайте мне номер его телефона!

Гордеев не стал задавать больше никаких вопросов и через минуту выдал мне номер в Пугачеве.

– Это – домашний?

– Рабочий.

– Зачем мне рабочий?! Сегодня же воскресенье!

Его медлительность меня просто бесила.

– Откуда я знаю его домашний номер? Да в чем дело?

Немного поостыв, я поняла, что и в самом деле веду себя сейчас не вполне адекватно. В конце концов, все то, что меня интересует, я могу выяснить и завтра, когда человек, общавшийся с Тагиром, появится на работе. И если мои подозрения подтвердятся…

– Да ни в чем, – миролюбиво произнесла я, – так просто, интересуюсь. Как у вас дела?

Я задала последний вопрос не из любопытства, а из вежливости, потому что была уверена в том, что услышу в ответ очередную зануднейшую тираду по поводу какой-нибудь ерунды.

Однако то, что я услышала, заставило меня буквально подскочить с места.

– Знаете, я что-то не могу понять, куда пропали Тагир с Аленкой… Я пришел, а их нету. Сперва подумал, что они гулять пошли, но как-то странно, у нее же поднялась температура… И до сих пор не вернулись…

– Не вернулись?! А вещи, вы вещи в шкафу смотрели?

– Какие вещи? – не понял он.

– Аленкины вещи!

– Зачем?

– Сейчас же посмотрите, слышите! Быстро, трусы, колготки, кофточки, что там она еще носит…

Услышав в трубке, как открываются дверцы шкафов, я поняла, что Гордеев повиновался. Наверное, он догадался, в чем причина моего беспокойства.

– Нет, все на месте… Неужели вы думаете, что… Но зачем?

– Поверьте, у него есть причина. Но об этом позже. А теперь лучше скажите мне вот что. Тагир… кстати, как его фамилия?

– Мусаев…

– Мусаев ведь приезжий?

– Ну да, приезжий, он родом из Дагестана, лезгин по национальности…

– Срочно заявите в милицию о пропаже ребенка! Вы слышите, обязательно! Пока все. Позвоню, как только что-нибудь узнаю! – с этими словами я бросила трубку, чтобы набрать другой телефонный номер.

– Справочная железнодорожного вокзала слушает!

– Скажите, во сколько отходит поезд на Махачкалу или любой другой в сторону Дагестана?

– В сторону Дагестана отходит только один поезд, Москва – Махачкала, транзитный. Он уже прибыл, отходит в девятнадцать десять.

Девятнадцать десять… Я посмотрела на часы. Без пяти минут семь. Пятнадцать минут… У меня есть всего лишь пятнадцать минут для того, чтобы успеть помешать Мусаеву вывезти девочку за пределы города. Это в том случае, если он решил ехать на поезде. А если на машине? Если я сейчас упущу время, найти Мусаева в Дагестане будет слишком сложно, даже если объявят всесоюзный розыск. Ведь в этой республике сотни маленьких селений. В горах никакой паспорт ему не понадобится.

Моментально кинувшись к выходу и даже не попрощавшись с хозяйкой квартиры, я пулей вылетела во двор. Пятнадцать минут… Хватит ли мне этих пятнадцати минут, чтобы успеть доехать от набережной до вокзала? Если ехать достаточно быстро, то доехать можно и за пять, максимум за семь минут, расстояние не такое уж и большое.

Остановив первую попавшуюся машину, кинувшись ей буквально наперерез, я сразу положила на колени совершенно обалдевшему от неожиданности и моей наглости водителю «шестерки» сторублевую купюру и произнесла умоляющим голосом:

– Пожалуйста, на вокзал, как можно быстрее.

С водителем мне повезло. Не задавая лишних вопросов, он резко нажал на газ и помчался, лихо обгоняя ехавшие впереди машины, среди которых достаточно часто попадались иномарки.

– Что, на поезд опаздываешь? – поинтересовался он наконец, не переставая внимательно следить за дорогой. Я в ответ только кивнула, продолжая мысленно молиться о том, чтобы успеть. И тут я перевела взгляд на панель приборов, где располагался круглый циферблат, и сердце у меня упало. Они показывали ровно 19.10.

– У вас часы, что, спешат? – затаив дыхание, спросила я с надеждой.

– Да нет вроде.

– Черт! – выругалась я, почувствовав, что мои молитвы, наверное, не будут услышаны. – Так нет или вроде?

– Ну может быть, минут на пять, не больше…

Как выяснилось, они спешили даже не на пять, а на четыре минуты, потому что в тот момент, когда я оказалась перед зданием вокзала, электронное табло возле входа высвечивало цифры 19.08. До отправления поезда оставалось две минуты.

Мимо здания я помчалась в ту сторону, где располагался мост через пути, сбивая на ходу прохожих и игнорируя проклятия, которые так и летели мне вслед.

– Поезд Москва – Махачкала отправляется с пятого пути. Будьте внимательны и осторожны…

Какая тут, к черту, осторожность! Я только успела подняться на мост и сразу увидела, как стоявший на пятом пути поезд лениво, словно гусеница, пополз подо мной, постепенно набирая скорость. За считанные доли секунды прикинув, что спуск по лестнице вниз займет у меня гораздо больше времени, чем прыжок, я не стала дальше раздумывать и перекинула ногу через железные перила. Рассчитав приземление, прыгнула и опустилась в нескольких сантиметрах от того места, где между вагонами зияла дыра. Мысленно поблагодарив судьбу за спасение и отругав себя за неточный расчет, я растянулась пластом и принялась медленно ползти по направлению к той самой пропасти, в которую едва не свалилась.

С некоторым трудом все же преодолев это небольшое расстояние, так же медленно развернула корпус и, ухватившись за железные поручни, спустилась вниз.

На мое счастье, дверь в вагон была открыта. Не раздумывая, я резко ее распахнула, решив для начала пройти ту часть поезда, которая была более короткой и состояла всего из пары вагонов.

Как оказалось, они были плацкартными, поэтому я смогла увидеть всех пассажиров, которые в них находились. Мусаева не было. Сидевшие на чемоданах мужчины и женщины, по преимуществу кавказских национальностей, смотрели на меня, как на инопланетянина, а проводница смерила меня недоумевающим взглядом и поинтересовалась:

– Девушка, вы из какого вагона?

– Из соседнего, – ответила я неопределенно и промчалась мимо нее как ошпаренная, услышав вслед:

– А билет свой показать не хотите? Эй, стой, куда помчалась-то?

Но я ее проигнорировала и понеслась дальше, в следующий вагон. Еще два плацкартных вагона – результат поисков тот же. Поезд уже набрал приличную скорость – бросив мимолетный взгляд в окно, я заметила, что он уже движется по территории Промышленного района.

Следующий вагон был купейным, и это немного осложнило мои поиски, так как теперь мне приходилось открывать дверь каждого купе и осматривать всех пассажиров, которые находились внутри. Некоторые купе были закрыты, и в них нужно было еще предварительно постучаться.

– Девушка, вы кого ищете? – поинтересовался молодой проводник очередного плацкартного вагона с легким приятным акцентом.

– Мужчину с ребенком. С девочкой, приблизительно двух лет.

– А что случилось-то? – встревожился он, а я, подумав, что ввести проводника в курс дела, в общем-то, не помешает, молча достала из сумки свою лицензию и протянула ему.

– Я частный детектив, как видите. Этот мужчина похитил ребенка и хочет вывезти его за пределы города. Мне необходимо его найти и снять с поезда.

– В моем вагоне нет мужчины с ребенком. В соседнем, кажется, тоже… – задумчиво произнес он. – Знаете что? Как его фамилия?

Я отрицательно покачала головой.

– Фамилия вряд ли что-нибудь даст, он наверняка едет без билета, просто попросил кого-то из проводников. Да и вообще, я, честно говоря, не до конца уверена в том, что он едет на этом поезде.

– Пойдемте со мной.

Повернувшись, он решительно зашагал вперед, и мне больше ничего не оставалось делать, как идти следом. Он проводил меня в свое купе.

– Насколько я понимаю, хвостовую часть поезда вы уже проверили, – предположил он, и я подтвердила.

– Тогда посидите здесь, а я пройду вперед и потихоньку выясню у проводников, сажал ли кто-нибудь в свой вагон мужчину с ребенком. А выяснив, вернусь.

Я согласилась.

– Только, пожалуйста, постарайтесь выяснить это незаметно и не предпринимать никаких активных действий.

– Он может быть вооружен? – предположил проводник.

– Не думаю, – с сомнением в голосе ответила я, – но он наверняка сейчас начеку и может просто попытаться скрыться.

– Хорошо, ждите меня здесь, – снова сказал проводник и скрылся за дверью купе.

Не было его минут, наверное, пятнадцать, а к тому времени, как он появился, я уже начала с ума сходить от нетерпения.

– Ну что?

– Кажется, нашел. Через четыре вагона отсюда, в одиннадцатом, спальном вагоне. Там было свободное купе, и его занял мужчина с ребенком, девочкой приблизительно двух-трех лет. Я сам его видел, только знаете что… – прежде, чем закончить фразу, он с некоторым сомнением оглядел меня: – Что-то не похоже, чтобы он ее похитил, она так мирно сидит у него на руках, а он называет ее дочкой.

– Номер купе! Номер купе скажите!

– Первое.

Я резко вскочила с места.

– Вам, может, помощь нужна? – спросил он вслед.

– Спасибо, я справлюсь, – поблагодарила я его и неожиданно резко хлопнула дверью в тамбур.

Четыре вагона… Казалось, я никогда так и не доберусь до того, который мне нужен. А добравшись, я прислонилась к стене в тамбуре, отдышалась и попыталась прийти в себя. Пистолет лежал в сумке, я вытащила его и переложила в карман куртки. Честно говоря, в глубине души я все-таки очень рассчитывала на то, что он мне не понадобится.

В узком проходе между стеной и дверями купе никого не было. Первое купе было ближе к противоположному концу вагона, почти напротив того места, где находился дорожный «самовар» и как нельзя кстати висел стоп-кран. Это расстояние, которое отделяло меня от цели, я уже прошла совершенно спокойно. Мысли работали четко, и, кажется, моя боевая готовность была в полном порядке.

Слегка потянув за ручку двери, я поняла, что она закрыта. Прислушавшись, смогла расслышать детский смех.

Положив одну руку на кобуру пистолета, другой рукой решительно постучала и, не дожидаясь встречного вопроса, бойко затараторила:

– Чай, кофе, конфеты, сигареты…

– Кафеты, кафеты, – услышала я с той стороны детский голос-эхо, и в этот момент дверь распахнулась.

Аленка – маленькая, пухлая девочка с розовыми щеками, черными как смоль волосами и белой кожей, курносым носиком, вокруг которого примостилась стайка веснушек, была точной копией своего отца. Надо же, как это Гордеев сразу не заметил – мелькнуло у меня, но потом я поняла, что и сама Марина Гордеева, судя по фотоснимку, была женщиной восточного типа, значит, наверняка супруг просто считал, что дочь похожа на мать.

Она сидела на руках у Тагира и смотрела на меня с откровенным любопытством. С трудом оторвав взгляд от малышки, я перевела его на Тагира и не смогла разглядеть в его лице ничего, кроме отчаяния. Медленно потянувшись к ручке стоп-крана, я дернула ее вниз. Поезд встряхнуло, громыхнули колеса…

– Кажется, мы приехали? – спросила я, глядя ему в глаза, а он, пошатнувшись, ничего не ответил, только крепче прижал к себе девочку. Облегченно вздохнув, я поняла, что пистолет мне, кажется, не понадобится.

Вылетевший из купе проводник смотрел на меня с возмущением.

– Свяжитесь с милицией, этого человека необходимо снять с поезда.

Я вернулась домой совершенно разбитая. Устала я не только и не столько физически – хотя прыжки с пятиметровой высоты на движущийся объект приземления, надо сказать, тоже дело не из легких, – сколько морально. Странно, но на этот раз у меня почему-то даже не было никакого чувства удовлетворения от того, что дело завершилось, причем успешно.

Для того чтобы преодолеть эту усталость, мне понадобилось целых три дня, в течение которых ни один из моих телефонов ни разу не звонил, потому что оба они были отключены. Я смотрела телевизор, читала журналы и книги, играла в простенькие игры на компьютере, периодически выходила из дома прогуляться или навестить кого-нибудь из приятелей, предварительно поставив условие – ни слова о работе.

Можно заставить себя не говорить о чем-то, но заставить себя не думать вряд ли способен хоть один человек. Поэтому я все-таки думала о работе, а точнее о деле, которое только что завершила. Думала о том, что отчасти мне повезло – ведь если бы в тот день мой новый знакомый Саша Волков не решил преподнести мне презент в виде бриллиантовых сережек, я не смогла бы так быстро выйти на Светлану Назарову, которая и дала мне ключ к разгадке убийства Марины Гордеевой. В таком случае…

В таком случае я нашла бы другой выход – не усомнившись ни на секунду в своих способностях, с уверенностью заключила я. И сразу почувствовала, как усталость и даже некоторая опустошенность в миг отступили. Я пришла в себя.

А когда я почувствовала, что пришла в себя, стала прежним человеком, естественно, включила оба телефона. Первый звонок по одному из них раздался, наверное, спустя минуту после того, как я снова дала ему возможность звонить. Я уже была готова к разговору с очередным, новым клиентом, но услышала голос Гордеева.

– Надежда Александровна, это Гордеев. Извините, что не позвонил раньше, сами понимаете, какая у меня дома сейчас обстановка… Мы ведь с вами не рассчитались.

– Ничего, не нужно извиняться. Меня все равно эти дни дома не было, так что вы позвонили как раз вовремя.

– Если вы не возражаете, я подъеду к вам?

Я возражать не стала. Мне было очень удобно встретиться с ним у себя дома, потому что весна выдала очередную порцию мерзкой погоды и выходить на улицу мне совершенно не хотелось. Он обещал подъехать чрез двадцать минут, и в этот промежуток времени мне удалось привести в полный порядок и себя, и квартиру.

На этот раз Гордеев впервые оказался пунктуальным и приехал ровно через двадцать минут. Я проводила его в комнату и усадила в кресло, поставив перед ним поднос с чашкой чая и маленькими булочками, которые, естественно, являлись произведением моего собственного кулинарного творчества.

– Надежда Александровна, прежде всего я хотел бы поблагодарить вас. Вы даже не представляете, насколько я вам благодарен, ведь, если бы не вы, возможно, я бы никогда больше не увидел свою дочь.

После этих слов он грустно улыбнулся, и я увидела, как в его глазах блеснула влага.

– Хотя, оказывается, она совсем не моя дочь… Но знаете, все это ерунда. Для меня не имеет значения, кто ее биологический отец, и она никогда не узнает, что это не я. Ведь Аленка похожа на Марину, правда?

Он смотрел на меня с такой надеждой, что я сразу поняла – едва узнав, кто же настоящий отец Аленки, он сразу же заметил то поразительное сходство, которое бросилось мне в глаза в тот момент, когда я впервые увидела Аленку на руках у Тагира. Заметил и теперь мучительно пытался доказать себе, что это ему просто показалось. Он искал опоры, психологической поддержки, и я вздохнув ответила:

– Да, конечно, на Марину.

– Они познакомились в то время, когда Марина еще была студенткой медицинского училища, а Тагир учился в сельскохозяйственном институте и жил в общежитии, – начал он свой рассказ, а я приготовилась внимательно слушать. Ему было необходимо выговориться, а мне узнать подробности всей этой истории, причины и следствия того, что произошло.

– Марине тогда было восемнадцать лет. Они встречались три года, а потом она забеременела. И на этом все кончилось. Тагир ведь мусульманин, и он не решился пойти наперекор воле родителей и жениться на русской девушке, тем более что он старший сын в семье.

Знаете, Надежда Александровна, оказывается, я познакомился с Мариной в тот самый вечер, когда она рассталась с Тагиром. Он уехал к себе на родину, она обещала сделать аборт… Она шла по улице, а я проезжал мимо и предложил ее подвезти. Она согласилась. А потом, спустя месяц, сказала, что ждет ребенка. Если бы вы знали, как я был этому рад! Я влюбился в Марину с первого взгляда, а известие о ребенке стало для меня самой чудесной новостью. Мы поженились. Потом родилась Аленка, и я думал, что родилась недоношенной, ведь девочка на самом деле была слабенькой и вес был значительно ниже нормы. У нас с Мариной все было просто замечательно, пока спустя два года после нашей встречи Тагир снова не вернулся в город. Они встретились с Мариной случайно, в каком-то магазине, и после этого уже не расставались ни на один день. Не знаю, где проходили эти встречи…

– В гостинице «Азия», – вступила я в диалог, – ведь Тагир первое время жил именно там. Там-то их и застала бывшая знакомая Марины Светлана Назарова, которая услышала между ними разговор о дочке. Светлана узнала, что отец Аленки – совсем не муж Марины, и именно эта информация и послужила поводом для шантажа. Вы, может быть, помните эту девушку, она приходила к вам домой, низенькая такая, с короткой стрижкой и в очках?

– Что-то припоминаю… – не совсем уверенно произнес он, – это было давно…

– Полгода назад. Тагир, кстати, уже работал в это время вашим шофером.

– Да… Я взял его на работу месяцев восемь, может, девять назад по просьбе Марины, – произнося эти слова, он снова печально усмехнулся, – вот ведь как бывает… Мне как раз нужен был водитель, знаете, у меня мать больная, ее надо было каждый день в поликлинику на процедуры возить, а самому мне некогда было этим заниматься. А Марина сразу же предложила мне кандидатуру Тагира, представив его родственником своей старой подруги, Нармины, которая училась с ней в одном классе. Честно говоря, я до сих пор не знаю, была ли эта подруга на самом деле. Возможно, это очередной плод богатой фантазии моей супруги.

– Не исключено, – согласилась я, – а фантазия у вашей жены на самом деле работала прекрасно. Но ей больше ничего не оставалось делать, ведь каким-то образом ей было необходимо выплачивать сумму, затребованную Назаровой. Кстати, Тагир знал о шантаже?

Я задала этот вопрос, потому что уже поняла, что Гордеев наверняка разговаривал с Мусаевым, ведь больше он ни от кого не мог узнать подробностей взаимоотношений своей супруги с ее любовником.

– Нет, не знал. Марина ничего не говорила, и я даже знаю почему. Она, видимо, просто боялась его реакции – зная этого человека, понимала, что он способен на все. Опасалась, что он убьет Назарову. Хотя все это только мои домыслы…