Текст книги "Ангелы живут на небесах"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 3

Весна – дама капризная и непостоянная, и об этом уже было сказано много, причем не только в прозе. Вот и сегодня она решила продемонстрировать свое непостоянство во всей своей красе: выглянув в окно, я поняла, что вчерашний теплый солнечный денек остался всего лишь приятным воспоминанием. Теперь же за окном шел дождь и было пасмурно. Дождь, видимо, начался только сейчас, потому что Гордеев пришел ко мне абсолютно сухой – а ведь хотя бы несколько капель должны были на него попасть, пока он шел от машины до подъезда. К тому же асфальт явно был еще серым, не успев потемнеть от воды. Приоткрыв окно и снова окунувшись в весеннюю, на этот раз влажную, свежесть, я увидела, как где-то за городом вспыхнула и погасла молния. Дождь был частым и упругим – мелкие капли так и отскакивали микроскопическими брызгами от поверхности асфальта. Капли были настолько мелкими и частыми, что напоминали водяную пыль.

Я вздохнула. Мне не очень-то хотелось пачкать машину, но пока поймаешь такси, промокнешь до нитки. Ведь в такую погоду мало кто изъявит желание посадить в салон пассажира в неизбежно грязных ботинках. Я уже не раз замечала, что поймать такси в дождливую погоду бывает гораздо сложнее. Что ж, придется пожертвовать чистотой своей «ауди», постараюсь ездить как можно осторожнее.

Дорога от моего дома до набережной, где жила искомая мною Лиза Дунаева, отняла у меня всего лишь пятнадцать минут, и вот я стояла напротив железной двери и изо всей силы нажимала на кнопку звонка, поняв уже, что напрасно трачу силы. Конечно, вероятность того, что Лиза не снимает трубку телефона только лишь по причине его неисправности, была весьма призрачной, а теперь я уже и не сомневалась в том, что телефон, скорее всего, в полном порядке, чего нельзя сказать об исчезнувшей девушке.

Перестав наконец терроризировать кнопку звонка, я огляделась по сторонам в поисках квартиры, более или менее подходящей для того, чтобы попытаться что-нибудь узнать у проживавших и ней по поводу Лизы Дунаевой. Все квартиры были на одно лицо, видимо, железные двери фирма «Трайзер» устанавливала здесь по коллективному заказу жильцов, и отличались они лишь цифрами, составлявшими номер, и конфигурацией кнопок от звонков. Одна из кнопок была розового цвета – я нашла ее оригинальной, что и определило мои дальнейшие действия.

Дверь открылась внезапно – несколько раз позвонив, я напряженно вслушивалась в надежде уловить звук шагов, и тут дверь вдруг распахнулась, как будто человек, стоявший с той стороны, не подошел к ней, а материализовался прямо из воздуха. Хотя причина внезапности появления хозяйки квартиры была не в этом – я догадалась, что она, видимо, уже давно стояла возле двери и подсматривала за моими действиями в дверной глазок. Что ж, любопытство – не порок.

Соседкой Лизы Дунаевой оказалась молоденькая, лет двадцати, длинноногая девица с плоской, едва ли не вдавленной, грудью, и жиденькими вытравленными прядями, которые были разделены на прямой пробор и обрамляли с двух сторон ее, в общем-то, симпатичное лицо, делая его каким-то жалким. На правой щеке виднелась показавшаяся мне неуместной треугольная родинка. Девица была одета в короткую оранжевую майку и черные лосины, ноги были босыми, ступни – огромными. Я заметила, что длинноногая соседка оказывается, еще и длиннопалая. Таких длинных пальцев на ногах у человека мне, честно говоря, видеть еще не приходилось.

Она смотрела, слегка прищурив свои зеленые раскосые глаза, видимо была близорукой.

– Вы ко мне? – поинтересовалась она, и я решительно кивнула, заключив, что девица вполне подходящий кандидат для общения по поводу пропавшей Лизы Дунаевой. Ведь они были приблизительно одного возраста, а значит, не исключается возможность, что Лиза и длиннопалая – подруги.

– К вам. Я по поводу вашей соседки, Лизы Дунаевой.

В глазах ее мелькнула настороженность, я успела это заметить, и истолковала по-своему – видимо, отсутствие Лизы вызывало опасения не только у меня одной.

– А вы ее подруга? – поинтересовалась она, продолжая стоять в дверном проеме все в той же монументальной позе.

– Нет, не подруга. Дело в том…

Разговаривать на лестничной площадке было неуютно, каждое, даже негромко сказанное слово, почему-то отражалось от стен. Поднабравшись наглости, которой мне, к слову, не занимать, я предложила:

– Может быть, вы позволите мне зайти, чтобы поговорить?

Она равнодушно повела плечами и посторонилась. Однако дальше прихожей дело так и не продвинулось. Решив довольствоваться малым, я уже было собралась приступить к прояснению интересующего меня вопроса, как вдруг услышала встречный, заданный с полуутвердительной интонацией, вопрос:

– Вы частный детектив?

– А почему вы так решили? – настороженно поинтересовалась я, а она лишь пожала в ответ плечами.

– Не знаю, по-моему, это заметно.

Камушек, брошенный в мой огород, по размерам напоминал скорее приличный булыжник, и мне пришлось усилием воли подавить растущее чувство досады.

– Когда вы последний раз видели свою соседку?

– Не помню, может быть, два или три дня назад.

– То есть за прошедшее с тех пор время она дома не появлялась?

– Не знаю… Я не видела.

– Вас не настораживает ее отсутствие?

– А почему меня должно настораживать ее отсутствие? – ответила она вопросом на вопрос. – Я же ей, в конце концов, не мама и не папа.

– Кстати, о маме и папе. У Лизы есть родители?

– Родители есть у всех, – резонно заметила она, – но если вы хотите уточнить, где они живут, то я, к сожалению, помочь вам ничем не смогу. Мама у нее, кажется, умерла уже давно, а отец где-то живет с другой женщиной.

– А молодой человек? Лиза с кем-нибудь встречается?

Ее реакция на мой вопрос была какой-то странной. Она откинула голову назад и закатила глаза, при этом высоко подняв брови, а затем опустила голову уставилась на меня в упор, долго не произнося ни слова.

– Не знаю.

С чувством, с толком, с расстановкой… Только вот что это за странная жеманность, совсем в данной ситуации, на мой взгляд, неуместная.

– Хорошо. Но, может быть, вы сможете что-нибудь сказать по поводу ее подруги, Марины Гордеевой, знаете такую?

– Марина? Кажется, видела пару раз, а при чем здесь Марина? – она смотрела на меня с таким удивлением, как будто я на самом деле задала вопрос совершенно неуместный.

– Дело в том, что эту девушку убили. Предполагается, что последним человеком, который видел ее живой, и была Лиза Дунаева.

– А-а… – протянула она. – Нет, по поводу Марины я вам, к сожалению, тоже ничего не могу сказать.

– Понятно, – удрученно, пытаясь подавить растущее раздражение, ответила я. – Но, может быть, вы хотя бы сможете мне сказать, где работает ваша соседка.

– Где работает? – снова удивилась она, кажется, даже еще сильнее, чем в предыдущий раз. – В стриптиз-шоу. Как будто не знаете.

– А почему я должна это знать? Она что, звезда мирового масштаба? – пробурчала я раздраженно.

– Ну вы же… все должны знать, – неопределенно ответила она.

– Если бы я все знала, я бы сейчас здесь не стояла и не отнимала ваше драгоценное время. В каком именно заведении работает Лиза?

– В «Торонто», здесь, недалеко, в районе набережной, – с какой-то снисходительной усмешкой проговорила соседка Дунаевой.

Да, странноватая особа. Я распрощалась с ней, подумав, что так, и не выяснила, как, собственно, зовут эту даму. Ну и ладно – небольшая потеря.

Время приближалось к полудню, из чего я заключила, что в ближайшую половину суток делать мне абсолютно нечего. «Торонто» открывается не раньше девяти, а то и десяти часов вечера – ночной клуб для того и ночной клуб, чтобы работать ночью. Мне, честно говоря, еще ни разу не приходилось бывать в стенах этого заведения. У меня были свои предпочтения. Что ж, новое всегда интересно, рассудила я и отправилась в ближайший продуктовый магазин покупать съестные припасы.

Наряд для посещения ночного клуба я выбирала долго и тщательно. Честно говоря, я всегда предпочитала деловой стиль в одежде, однако вечерними платьями побаловать себя все же любила. На данный момент в моем шкафу таких платьев висело четыре.

Разложив все четыре на диване и отойдя на расстояние, я придирчиво их осматривала, раздумывая, какому именно отдать предпочтение. Наконец мой выбор был остановлен на пурпурном, слегка поблескивающем декольтированном длинном платье с модным подолом-углом. С одной стороны это платье доходило лишь до середины бедра, а с другой закрывало щиколотку. В общем, понимай, как знаешь, или – смотря с какой стороны смотреть…

Сделав макияж немного поярче обычного и тщательно уложив обновленное недавно «каре», я отправилась в «Торонто».

Здание, в котором расположился ночной клуб, сверкало неоновыми огнями и цветными фотографиями полуголых девиц.

Внутри было оживленно. С трудом отыскав свободный столик, я уселась поудобнее и придвинула меню, краем глаза оценивая обстановку.

Увидеть здесь Дунаеву, я, честно говоря, и не надеялась. Я рассчитывала лишь на получение информации, не более того. Фотографиями обеих девушек я успела вооружиться, заехав по дороге к Гордееву и прихватив пару четких изображений.

Кстати, обе девушки, и Лиза, и Марина, обладали сногсшибательной внешностью. А вместе они смотрелись просто потрясающе: Марина, как выяснилось, от природы была жгучей брюнеткой с длинными, тяжелыми и густыми волосами и пронзительно голубыми глазами, а Лиза являлась ее полной противоположностью: ее волосы, такие же длинные и густые, были обесцвечены до цвета соломы, кожа была смуглой, а глаза темными. Обе были длинноногими и большегрудыми, в общем – девушки с картинки.

Подошедшая официантка подарила мне одну из своих дежурных улыбок, поздоровалась, пожелала мне приятного вечера и заявила, что ее зовут Виолетта.

– Что будете заказывать? – поинтересовалась она томным голоском.

Я заказала пару салатов, легкий коктейль и сок из грейпфрута. Она удалилась, медленно, соблазнительно покачивая бедрами. Я не стала смотреть ей вслед, потому что заметила объект, более достойный моего внимания. Бармен, скучающий за стойкой молодой парень атлетического телосложения, с красивыми серыми глазами, явно заметил меня и выделил среди женской половины посетителей «Торонто». Что ж, неплохо, подумала я и бросила ему в ответ взгляд-полунамек. Он, ничуть не смутившись, легонько качнул головой, подзывая меня.

Медленно поднявшись, я направилась к барной стойке.

– Привет.

Мы обменялись парой фраз из разряда двусмысленных. Я не торопилась переводить разговор на интересующую меня тему – успеется, к тому же, вполне возможно, что мне что-то удастся узнать просто так, как бы невзначай.

Тихая до того момента музыка вдруг заиграла громче, и на небольшой круглой сцене в правом углу зала появилась первая девушка-стриптизерша. Я наблюдала за ее плавными, раскрепощенными движениями с заметным удовольствием, потому что в пластичности и наличии чувства ритма ей отказать было нельзя. Спустя несколько минут секс-атака на мужскую половину посетителей «Торонто» проводилась уже по полной программе – на сцену вышла еще пара красоток, они слились в эротическом танце, а первая, та самая, что, по всей видимости, была гвоздем программы, уже уселась на колени к одному из клиентов и терлась о него так, что ни один нормальный мужик не устоит. Тот, похоже, был доволен.

– Интересно, сколько они получают за свою работу? – поинтересовалась я у бармена, кивнув головой в сторону девушек.

– Прилично получают, а если учесть чаевые, которые им в трусы суют, да еще левый заработок, которым большинство не брезгует, то даже очень прилично. А ты что, работу ищешь?

– Да нет… Слушай, – снова обратилась я к бармену, который за время нашего пятнадцатиминутного общения, редко прерываемого заказами, стал для меня почти приятелем, – у вас тут еще одна девушка работала, Лиза Дунаева. Что-то я ее не вижу или они по сменам работают?

Ни имя, ни фамилия искомой мною девицы не произвели на бармена Толика абсолютно никакого впечатления.

– Ты что, думаешь, я каждую из них по имени и по фамилии знаю? Их в шоу – человек десять, может, и есть среди них Лиза, может, нет.

По выражению его лица я бы не сказала, что он говорит неискренне. Хотя всякое может быть – ведь ситуация такова, что надо держать ушки на макушке. Я попробовала зайти с другой стороны, описав Толику внешность Дунаевой.

– Стройная, высокая, с длинными светлыми волосами…

Но тут же поняла, что описание внешности в данном случае абсолютно бесполезно, так как ему соответствовали две девушки из трех, что в данный момент танцевали на сцене. Наверняка высокой рост и длинные вытравленные волосы – примета, характерная для многих девиц, работающих в этом заведении.

Я решила все же показать Толику фотографию. Вытащив из сумки снимок, на котором Лиза была запечатлена вместе с Мариной, я выложила его на стол и ткнула пальцем в блондинку:

– Вот она!

Его реакция была совершенно спокойной и однозначной.

– А, горячие подружки, – произнес он равнодушно, даже не представляя, какую бурю эмоций вызвал у меня своим словами.

– Горячие подружки?! Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, кроме того, что сказал. Это их так называли, у них номер был сольный, «Горячие подружки» назывался, или «Розовые красотки», или что-то в этом роде. Хорошие девчонки, кстати, большой популярностью пользовались, только они куда-то Исчезли, уже третий вечер не появляются…

С этими словами он меня ненадолго покинул, для того чтобы обслужить очередного клиента. А я, отхлебнув очередной глоток белого мартини, переваривала информацию.

Так вот оно что… Выходит, наш ангелочек, Марина Гордеева, в ночное время суток не с приятелем встречалась. Она нашла для себя более экстравагантный способ проведения времени – устроившись работать в паре с подружкой в стриптиз-шоу. Боже, зачем?

Я и представить себе не могла. Материальная сторона вопроса вряд ли имела для нее значение – супруг был вполне в состоянии обеспечить девушку с самыми крутыми запросами, это было понятно. Может, Марина решила таким образом разнообразить свою скучную и серую жизнь?

– И давно они у вас здесь работают? – поинтересовалась я у Толика, снова вернувшегося ко мне.

– Блондинка давно, уже, наверное, больше года, а брюнетка – месяцев, наверное, пять или шесть, точно не скажу. А почему тебя это интересует? – задал он наконец тот вопрос, который, по идее, любой более или менее сообразительный человек должен был задать значительно раньше.

– Блондинка – моя подруга, и она, если честно, обещала меня сюда пристроить. Только исчезла непонятно куда.

– Значит, все-таки работу ищешь, – беззлобно усмехнулся парень. – Она в этом деле, конечно, мастерица. Ты, кстати, уже третья, кого она пристроить пытается. Черненькую тоже она сюда привела, потом, месяц назад, еще одну подружку приводила, но та Волчку не понравилась. Я ее видел – фигурка вроде ничего, но вот волосенки такие жиденькие, да и грудь не подходящего для стриптиза размера.

– А на правой щеке – треугольная родинка? – сразу догадалась я, что речь идет о соседке Дунаевой.

– Ну да, родинка, ты ее, значит, тоже знаешь. Слушай, да ты так бы и сказала сразу, что ищешь любовницу Волчка, а ты ее все по имени… Откуда мне знать ее имя?

– Может, мне у Волчка и поинтересоваться, куда Лизка исчезла? – спросила я осторожно, так как подозревала, что Волчок – фигура достаточно крупная.

– А его, по-моему, в городе сейчас нет, он, говорят, в Москву в казино играть уехал.

– Ясненько. Ладно, слушай, – заметив очередного клиента, направлявшегося к барной стойке, я решила, что это вполне подходящий повод для того, чтобы ретироваться, – не буду больше тебя отвлекать. Тем более я смотрю, мне там салатики принесли, так что я тебя оставляю.

– Надеюсь, ненадолго, – ответил он, но был вынужден прервать беседу, так как мужчина, подошедший к, стойке, нетерпеливо потребовал рюмку водки и стакан минералки.

А я пересекла зал и уселась за свой столик. Теперь у меня есть время для того, чтобы подумать, а заодно и поесть. Крабовый салат, который я заказала, оказался очень вкусным, поэтому поглощала я его с большим удовольствием, стараясь не слишком резво работать вилкой, как требовали того правила приличия.

Итак, что мы имеем?

Марина Гордеева, как выяснилось, свои ночные дежурства проводила на сцене в «Торонто». Где она проводила свои дневные дежурства – этот вопрос пока оставался открытым.

Ее подруга, Лиза Дунаева, оказалась любовницей какого-то Волчка, который, судя по всему, в «Торонто» был фигурой далеко не последней, раз имел решающий голос, когда дело касалось, к примеру, приема на работу в танцевальное шоу очередной претендентки. Может быть, Волчок является… как бы это сказать, художественным руководителем или хореографом этой группы, усмехнулась я про себя.

В этот момент к моему столику подошла официантка Виолетта и сняла с подноса сок, который почему-то забыла принести в первый раз.

– Извините, что задержала ваш заказ, сок только что приготовили, – тут же разъяснила она.

– Послушайте, Виолетта, а кто такой Волчок? – спросила я не церемонясь и тут же заметила, как дежурная улыбка сразу же покинула ее резко вытянувшуюся физиономию.

– Александр Александрович Волков – один из наших учредителей, – сказала она с укором и удалилась, гордо задрав нос.

Улыбнувшись я почувствовала в голове легкий хмель – наверное, именно в этом и крылась причина моей вопиющей бесцеремонности. Итак, Дунаева – любовница одного из учредителей. Это может значить все и ничего, но в любом случае информация достойна того, чтобы принять ее к сведению.

И все же – что толкнуло обеспеченную Марину Гордееву пойти работать в стриптиз-бар? Деньги она могла взять у мужа – но ведь возможно, что ей нужно было столько денег, сколько муж просто не в состоянии был ей дать. Ведь он же говорил, что в последний год дела в его фирме складываются не самым лучшим образом. Хотя заработать в стриптиз-баре слишком круглую сумму тоже вряд ли возможно. Сколько они могут зарабатывать? Имеете с чаевыми, вместе с левыми и правыми заработками – долларов семьсот, может, чуть больше. Разве Павел Гордеев не мог себе позволить выделять такую сумму своей супруге ежемесячно?

Безусловно мог, только – смотря на что. Может, Марина Гордеева была настолько глупа, что не могла придумать никакой причины, оправдывающей необходимость выдачи ей около тысячи долларов ежемесячно?

Однако сумма не такая уж и маленькая. Так, может, дело не в деньгах – но тогда в чем же?

Поскольку сама я на этот вопрос ответить не могла, решила, что мне крайне необходимо найти Дунаеву.

Только она могла пролить свет на те причины, которые побудили ее подругу устроиться на столь экстравагантную работу. К тому же я все еще продолжала считать именно Дунаеву подозреваемой номер один, потому что ее исчезновение после исех известных событий выглядело по меньшей мере странным.

Только где ее искать?

Я решила попытать счастья и порасспросить о Марине и Лизе девушек, работавших в шоу. В служебные помещения меня категорически откати ись пускать, поэтому мне пришлось дождаться половины пятого утра и подловить одну из них на выходе из здания «Торонто».

– Постойте, девушка, мне необходимо с вами поговорить, – остановила я ее на лету, и она обернулась, удивленно вскинув тонкие брови:

– Со мной?

– С вами, – уверенно рассеяла я ее сомнения. – Вас как зовут?

– Настя, – ответила она, смущенно улыбнувшись.

Ну надо же, подумала я, какая потрясающая скромность! В жизни не подумаешь, что несколько минут назад эта самая девица почти полностью обнаженная сидела на коленях у какого-то толстого лысеющего мужика и терлась промежностью о его эрегированный член. А с виду – еще один ангел, сошедший с небес!

– Очень приятно, Настя, а у меня имя, немного похожее на ваше – Надя. Я ищу Лизу Дунаеву.

– Не вы одна ее ищете. Волчок ходит злой как собака, рычит на всех, похоже, даже он не знает, куда его подружка подевалась.

– Так он в городе?

– Ну да, в городе, вчера из Москвы приехал, говорят, опять в казино несколько тысяч оставил. А вы – подруга Лизы?

– Нет, я, скорее, подруга Марины. Только я ее не видела уже месяца четыре.

– А Марины тоже что-то нет уже третий день. Они же на этой неделе должны были работать, а теперь вот нам приходится вторую неделю подряд ночами не спать, – пожаловалась она мне на свою участь.

– Ну ничего, потерпите, зато больше заработаете.

– Больше, чем Маринка, все равно не заработаешь, – с завистью произнесла Настя.

– Почему? – заинтересовалась я. – У нее что, разве зарплата больше?

– Да какая зарплата, – усмехнулась она. – Зарплата у нас у всех одна – пара сотен в месяц. Нет. Просто у нее один поклонник здесь был, каждый раз только и приходил, чтобы на нее посмотреть, а теперь третий день мается, места себе не находит, замучил нас всех – где Мариночка, где Мариночка… А мы откуда знаем, где она. Он ей иногда за вечер по триста, а то и по четыреста долларов давал – причем просто так, только за то, что смотрел на нее. Я подозреваю, что он больше просто уже ни на что не годится, поэтому и довольствовался созерцанием. Прикольный такой дедулька. Да разве она вам не рассказывала?

– Нет, не рассказывала, – совершенно честно призналась я.

– Он и сегодня был. За крайним столиком справа сидел. Видели, может быть, пожилой такой господин?

Кажется, я поняла, о ком говорит мне Настя. Пожилой господин за крайним правым столиком, на мой взгляд, уже не относился к категории пожилых даже с большой натяжкой. Его, скорее, можно было бы отнести к разряду древних стариков, потому что на вид ему было лет, наверное, под семьдесят. Я заметила его сразу, как только пришла – надо же, какой поклонник был у Марины…

Что ж, с дедулей я еще побеседую, придется зайти сюда по такому случаю еще разок. Может быть, завтра. А Маринка-то, оказывается, и в самом деле неплохо зарабатывала на своем стриптизе – только интересно, куда она деньги девала?

– Знаете, что, – прервала мои размышления Настя, – если вы что-нибудь про Лизу узнать хотите, то вы лучше обратитесь к Оксане, ее соседке, она с ней на одном этаже живет. Оксана – близкая подруга Лизы, может быть, она что-нибудь знает. Наверняка знает, – добавила девушка, а затем, словно извиняясь, произнесла: – Уже поздно. Мне домой пора, я маме говорю, что в больнице санитаркой работаю, в шесть часов я уже всегда дома. Не хочу опаздывать.

Улыбнувшись я подумала, что Настя далеко не оригинальна, потому что подобная причина ночных отлучек уже была указана одной из ее коллег по танцевальному шоу. Я не стала задерживать девушку, решив, что она и так сказала мне достаточно много.

Итак, старичок – особа, заслуживавшая моего повышенного внимания – остается на завтра, на десерт. А первым блюдом моего детективного меню завтра утром будет Оксана, которую я на этот раз попытаюсь взять напором. А сейчас мне, наверное, пора спать.

Хотя… Ведь не зря говорят – никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Насколько я помню, тот самый пожилой господин все еще оставался сидеть в одиночестве за своим столиком в тот момент, когда я покидала «Торонто». Так почему же мне не заняться им сегодня – кто знает, может быть, он окажется в этом деле не последней фигурой, а общение с загадочным поклонником танцевального таланта Марины Гордеевой и даст мне ключ к разгадке запутанной истории…

Еще пару минут потоптавшись на месте, я все же решила вернуться и пообщаться с пожилым господином. Я рассчитывала на то, что мне удастся его очаровать – ведь, в конце концов, чем я хуже Марины Гордеевой?

В тот момент, когда я снова заходила в дверь «Торонто», мне пришлось обернуться, услышав за спиной звук подъезжавшей машины. Это был внушительных размеров джип, он притормозил и остановился на площадке возле здания. Я отметила, что немного странно приезжать в ночной клуб за полчаса до его закрытия, но все же большого значения появлению машины не придала, решив по пустякам не отвлекаться. Прошествовав мимо скучавшего и полусонного охранника и одарив его ослепительной улыбкой, я снова направилась в зал.

Пожилой джентльмен сидел все в той же позе за своим столиком и попивал остатки розового напитка из тонкого длинного фужера. Зал был уже почти пустым, лишь за парой столиков еще сидел народ, видимо, не дошедший до кондиции. Мой приятель Толик, заметив мое появление, стал посылать мне сигналы, которые я демонстративно проигнорировала. Покачивая бедрами, направилась к правому угловому столику, за которым сидел объект моего предполагаемого домогательства.

Объект, видимо, сразу оценив мою волнующую походку, заметно оживился. Я уселась рядом с ним, даже не поинтересовавшись, свободно ли – это и так было понятно. Закинув ногу на ногу, поздоровалась.

Дедуля – а теперь, рассмотрев его, я поняла, что иначе, кроме как «дедулей», этого господина и в самом деле назвать было нельзя – сверкнул темными, глубоко посаженными глазками, откашлялся и предложил мне выпить.

И в этот момент произошло нечто невообразимое.

Во входном проеме появился силуэт мужчины. Поскольку освещение в «Торонто» было приглушенным, я не сумела сразу разглядеть его внешность, и ясно мне было только одно – мужчина обладает более чем приличным телосложением.

На минуту он задержался у входа, видимо, осматривая зал, а затем вдруг решительно направился к тому самому столику, за которым я пыталась завести новое знакомство.

Старичок мой, видимо, был близорук, потому что смотрел на приближавшийся силуэт, сильно прищурившись. Но в его глазах я сразу заметила тревогу, которая постепенно, по мере приближения накачанного мужчины к нашему столику, стала перерастать в животный ужас.

Я не успела понять, в чем же, собственно, дело, как подошедший парень – теперь я сумела разглядеть, что это был совсем молодой парень, лет, может двадцати, никак не больше – схватил деда за грудки и приподнял в воздухе, низвергнув при этом целый поток матерных выражений. Я слегка вжалась в спинку стула – за что это он его так?

Раздумывая о том, не пора ли даме встать на защиту своего кавалера, я вдруг сумела уловить смысл слов, периодически мелькающих между матерными ругательствами.

– Старый козел, девочек тебе захотелось, да? Деньги повадился таскать, ублюдок чертов, а ты знаешь, как они зарабатываются, эти деньги? Или ты думаешь, они на меня с воздуха падают? Нашел себе дойную корову!

Швырнув деда на место, он обратил свой гневный взор на меня.

– Так это, значит, он для тебя у меня деньги ворует? Неплохо ты, красотка, пристроилась! Это же надо – каждую неделю по пятьсот баксов! Слушай, ты, шлюха! – с этими словами он размахнулся, видимо, собираясь двинуть мне как следует, но я быстро отреагировала, вовремя поймав его руку и заломив ее так, что он буквально взвыл от боли.

– Во-первых, я тебе не шлюха, – методично проговорила я, во-вторых – перестань ныть, ты мужик или не мужик?

– Отпусти, сука, больно же! – продолжал он стонать.

– Отпущу, когда извинишься за «шлюху» и за «суку», – снова спокойно произнесла я и посильнее вывернула его кисть, от чего он взвыл еще громче и выругался.

– Ладно, извини…

Я ослабила хватку, позволив парню прийти в себя, но руку так и не отпустила.

– А теперь объясни, в чем, собственно, дело.

– Как будто не знаешь, – досадливо поморщившись, ответил он.

– Знала бы – не спрашивала, – резонно заметила я и, достав свободной рукой из пачки сигарету, прикурила. – Да ты присаживайся. Давай поговорим спокойно.

Почувствовав, что паренек вряд ли станет снова вести себя агрессивно, я отпустила его руку. Придвинув стул, он уселся рядом со мной и окинул нас с пожилым господином мрачным взглядом.

– Вот этот старый козел – мой родной дед, чтоб у него яйца отсохли, – начал он свой рассказ.

«Старый козел», о котором шла речь, лишь еще глубже вдавился в спинку стула и продолжал испуганно хлопать маленькими черными глазками. Губы у него заметно подрагивали.

– И он уже, наверное, месяцев пять, если не больше, регулярно ворует у меня деньги. Я сперва и подумать на него не мог, у нас, знаете ли, семейка большая, есть еще и младший брат, есть еще и младшая сестренка, на них-то я и думал сначала… Дедуля-то с нами не живет, только в гости приходит. То сто, то двести, то триста долларов – как с куста, мать его… – Он снова с нескрываемой ненавистью посмотрел на деда и продолжил свою гневную тираду: – А несколько дней назад мне приятель сказал, что, кажется, видел моего деда в ночном клубе, где он глаз не сводил с одной шлюхи, которая на сцене пляшет, и периодически доллары ей в трусы пихал…

Он внезапно осекся и посмотрел на меня настороженно.

– Успокойся, я тебе больше руки заламывать не стану. Тем более, что эта шлюха – не я. Так что можешь выражаться, разрешаю…

Мне стало до такой степени смешно, что злость на агрессивного паренька исчезла. Тем более что я его прекрасно понимала.

– Не ты? – недоверчиво переспросил он. – А кто же?

Я все же разок прыснула от смеха, и парень посмотрел на меня немного удивленно – похоже, что он, в отличие от меня, в сложившейся ситуации ничего смешного не находил. Я только повела глазами в сторону испуганного деда – мол, спроси у него.

– Она не шлюха, – произнес он, слегка растягивая слова, – она просто очень красивая женщина…

Внучок было снова напрягся – еще секунда, и он двинул бы храброму деду в челюсть, но я вовремя его остановила одним лишь словом:

– Успокойся.

Он вздохнул.

– Успокойся… Да как тут можно успокоиться, а? Ты мне скажи, с какой стати я должен был… Мне бы ее найти – клянусь, убил бы!

– Успокойся, – снова повторила я. – Деньги свои ты все равно не вернешь, и девицу эту никогда не увидишь. Кто-то тебя опередил.

– Опередил? В смысле? – не понял он. А вот дед его оказался намного более сообразительным. Едва я произнесла свои последние слова, он заметно побледнел, глаза его забегали еще быстрее – было заметно, что он никак не может заставить их остановится, и спросил у меня упавшим голосом:

– Что с Мариной?!

А я молчала раздумывая. Все ясно – ни дед, ни внук никакого отношения к смерти Гордеевой не имеют. Внук вообще до сих пор и не подозревал о ее существовании, а дедуля, похоже, и в самом деле обеспокоен исчезновением Марины ничуть не меньше, чем пару дней назад был озабочен этим вопросом ее супруг. Ситуация проста и, можно сказать, банальна.

Делать здесь мне было больше нечего. Дедуля продолжал гипнотизировать меня своим наконец остановившимся взглядом, затаив дыхание, ожидая ответа на свой вопрос. Да, он втюрился в ангелочка неслабо… Я решила не вводить его в курс дела, справедливо рассудив, что его реакция на печальное известие может оказаться неадекватной.