Текст книги "Единственное желание. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Надежда Черпинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Annotation

Никогда не предавай себя!

Не поступай вопреки желаниям души, даже если это кажется благородным и мудрым! Судьба возьмёт своё, и жизнь всё расставит по местам. Только вот произойдёт это мучительно и больно…

Но так уж повелось – шагнуть в будущее можно, лишь заглянув в прошлое.

А дорога к радуге всегда тяжела…

Хотите узнать, как сложилась судьба любимых героев после завершения похода за Чашей Желаний? Добро пожаловать – «Дорога к радуге» ждёт!

Эта серия книг связана миром и героями с серией "Ворон и радуга", но полностью самостоятельна.

Единственное желание. Книга 5

ДОРОГА К РАДУГЕ

Пролог

1 Ночь чёрной луны

2 Ночь чёрной луны

3 Ночь чёрной луны

4 Возвращение

5 Возвращение

6 Возвращение

7 Возвращение

8 От Фамиры, с любовью!

9 От Фамиры, с любовью!

10 Не прощай!

11 Не прощай!

12 Не прощай!

13 Не прощай!

14 Тысяча фларенов

15 Тысяча фларенов

16 Окраина

17 Окраина

18 Дорога Девяти

19 Дорога Девяти

20 Дорога Девяти

21 Дорога Девяти

22 К родным берегам

23 К родным берегам

24 К родным берегам

25 К родным берегам

26 К родным берегам

27 Рабыня

28 Рабыня

29 Рабыня

30 Рабыня

31 Узник башни одиночества

32 Узник башни одиночества

33 Узник башни одиночества

34 Узник башни одиночества

35 Ненастье

36 Ненастье

37 Ненастье

38 Ненастье

39 Ненастье

40 Старый друг

41 Старый друг

42 Старый друг

43 Время прощаться

44 Время прощаться

45 Время прощаться

Весна. Эпилог 1

Весна. Эпилог 2

Весна. Эпилог 3

Единственное желание. Книга 5

ДОРОГА К РАДУГЕ

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого что лес – моя колыбель, и могила – лес,

Оттого что я на земле стою – лишь одной ногой,

Оттого что я о тебе спою – как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей,

У всех золотых знамён, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца –

Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других – у той, одной,

Ты не будешь ничей жених, я – ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя – замолчи! –

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты –

О проклятие! – у тебя остаёшься – ты:

Два крыла твои, нацеленные в эфир, –

Оттого, что мир – твоя колыбель, и могила – мир!

Марина Цветаева

Пролог

Вот бы где-нибудь в доме светил огонёк,

Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке…

Я бы спрятал клыки и улёгся у ног.

Я б тихонько притронулся к детской щеке.

Мария Семёнова

– Неужели совсем не жалеешь?

Орлех прищурился лукаво и сверкнул белозубой улыбкой.

– Вот, в самом деле? Скажи честно! – торговец проводил долгим взглядом двух симпатичных девиц, только что покинувших лавку Эливерта. – Никогда таких мыслей не бывает, а, Ворон? Эх, сейчас бы!..

– Нет, не бывает, – отрезал вифриец, продолжая невозмутимо перекладывать рулоны ткани в обозе. – Ты что алый корркор всего один привёз? Я же три просил.

– Ну, сколько было… – вернулся к делам Орлех. – В следующий раз довезу. Может, ещё какой цвет приволочь?

– Зелёный, пожалуй… – Эл вытащил свёрток материи. – И золотой, если будет. Митувинский корркор хорошо берут. Вот это тоже всё возьму! Давай неси, не стой!

Эливерт забрал часть покупок, вышел снова на крыльцо лавки, остановился, глядя пристально вдаль, на берег Киримы.

Там, по деревянному помосту пирса, носилась местная детвора. Играли в догонялки. Их радостные визгливые крики долетали даже сюда, на рынок.

Среди светлых, выгоревших на солнце макушек сразу выделялась тёмная головка Граю. Девочка выскользнула из шумной ватаги приятелей, словно почувствовав на расстоянии взгляд вифрийца, и вприпрыжку побежала к лавке.

– Орлех! – с радостным криком девчушка запрыгнула на руки смуглого торговца.

– Здравствуй, Воробышек! – мило улыбнулся тот. – Соскучилась по мне? Я тебе тут гостинец привёз.

Из недр обоза тотчас были извлечены дешёвые бусы, похожие на низку сочных красных ягод.

– Ой, спасибо! – Граю сцапала подарок и ещё раз обняла благодарно Орлеха.

– Вот-вот, так ты мою дочь и подкупаешь! – хмыкнул Ворон. – А потом говоришь, что она в тебе души не чает…

– Неправда, я Орлеха люблю не за подарки, – возразила Граю и добавила рассудительно, по-взрослому: – Он просто добрый и красивый. Я его за это люблю.

– Слыхал? – засмеялся Орлех. – Бескорыстно у нас всё, и взаимно. Скажи ему, Граю! Скажи, что я лучше всех на свете! Самый добрый и красивый, так?

– Да, ты хороший, – Граю улыбнулась застенчиво, шагнула к Эливерту и добавила, прижавшись к его руке: – Почти как мой папка!

Ворон захохотал довольно – дескать, съел!

– Коне-е-е-чно! Куда мне за папкой твоим угнаться! – поддержал его смех Орлех.

– Я пойду, покажу Юрану… – Граю накинула бусы на шею и теперь пыталась разглядеть, как они на ней смотрятся.

– Иди, красавица моя! Я тебя позову, как домой соберусь, – кивнул Эл.

Малышка стремительно умчалась обратно на пирс, только тёмные косички приплясывали в такт её прыжкам.

– Н-д-а-а-а, – Орлех покачал головой. – Посмотришь на вас, и вправду поверишь, что ты своё счастье нашёл.

– А я тебе что говорю!

Они присели на край повозки, рассеянно оглядывая снующий по рынку пёстрый сальварский люд.

– Да как-то иначе я себе счастье представлял, брат… – торговец покосился на бывшего атамана. – Живёшь с одной, спишь с другой, любишь третью. Сердце-то натрое не рвётся?

– Кто бы говорил! – скривился Эливерт. – Друг, у тебя ведь в каждом городе по бабе, а то и по несколько… А дети бесхозные растут, что сироты. И ты меня поучать вздумал?

– Почему это бесхозные? – оскорбился его приятель из Ялиола. – Мои пацаны накормлены, обуты, одеты. Ланта в близнецах души не чает, пылинки с них сдувает. И сама живёт не хуже какой-нибудь владетельной госпожи. Мне на неё золотишка не жалко. Мать сыновей моих – заслужила! Я её деньгами не обижаю, а больше ей от меня ничего и не надо.

– А ты её про то спрашивал? – хмыкнул Ворон. – Может, она ещё любви хочет?

– Ну, я же её и отлюбить не забываю… время от времени, – Орлех усмехнулся глумливо. – Красивая девка, что и говорить! Бешеная, но красивая. А ты думаешь, коли я женюсь на ней, так она меня дома запрёт? Нет, я подле юбки сидеть не стану. Всё равно колесить буду по всему свету. Для меня Митувин слишком тесен, – Орлех потянулся, словно крылья расправляя, и добавил уже серьёзно: – Эл, она это сразу знала. Я ей сказок не рассказывал. Не врал. Родила незамужняя, молвы не побоялась, теперь растит… Я её содержу и на куски порву любого, кто их тронет. А за любовью великой, это не ко мне! Ланта знала, что выбирает…

– Вот и я тоже, – кивнул Ворон. – Знал. И выбрал. Хватит уже об этом!

– Да ты не обижайся, брат! – Орлех хлопнул его по плечу. – Я ж не осуждаю. А что в душу лезу, так я просто понять хочу. Зачем оно тебе надо? Граю – лучший ребёнок из всех, что я видел. Я даже своих балбесов так не люблю. Но ведь не твоя она… Зачем тебе чужой ребёнок?

– Она – моя дочь! – глаза Эливерта сверкнули ледяной сталью. – Орлех, последний раз говорю – хватит об этом! Иначе я тебе сейчас в зубы дам, друг мой!

– Ладно, отстал, – Орлех спрыгнул и принялся поправлять товары в повозке. – И всё-таки не пойму я ваших странных отношений.

– Что в них странного? – пожал плечами Ворон и взялся помогать приятелю.

– Так ведь ты жену не любишь!

– Люблю.

– И поэтому в Берфель к Риланн таскаешься? – состроил гримасу темноволосый торговец.

– Ой, не учи меня морали! – Эливерт в сердцах бросил какой-то мешок и отошёл в сторону, усевшись на ступеньках крыльца. – Сам-то хоть одну юбку пропускаешь?

– Так я ведь не женат, – парировал тот.

– А я женат, – упрямо произнёс Ворон, – и люблю Вириян.

– Ага, я Фамиру тоже люблю, – издевательски хмыкнул Орлех.

– Фамира тут при чём? – Эливерт уставился в недоумении на приятеля. – Это совсем другое. Она – сестра тебе.

– Вот, то-то и оно! – разгорячённо добавил Орлех. – Разницы я не вижу. Ты на свою Вириян смотришь, как я на Фамиру. Будто вы – брат с сестрой, или старики столетние, которым уже не до утех любовных.

– Тебе кажется… – угрюмо оспорил Эл, глядя на берег, где играла с ребятнёй Граю.

– Уж мне, брат, можешь не рассказывать эти байки! – не принял возражений Орлех. – Я видел, как у тебя зенки горели, когда ты втрескался по-настоящему. Ты на ту красотку рыжую так смотрел, что можно было костёр разжечь огнём этим в глазах твоих. Да ты меня придушить готов был за одно только слово неосторожное, за взгляд в её сторону, за мыслишку похотливую!

– Да уж, Орлех, – Эл покачал головой, – дурак ты, дурак! Это ведь игра всё была… Притворство. Я же тебе уже рассказывал, что мы за нос всех водили. Между нами тогда ещё даже не было ничего…

– Тогда ещё? – зелёные глаза торговца плутовски засверкали. – Так значит, потом всё-таки было?

– Орлех, отвяжись по-хорошему!

Эливерт поднялся, твёрдо намереваясь прекратить этот нелепый разговор.

– Эх, брат, брат! Как тебя угораздило? – тяжко вздохнул его приятель. – Такой цветочек огненный просрал! Сам не ам, и другому не дам, так? Хоть бы мне тогда не мешал! Да, вокруг пальца вы нас, конечно, всех обвели. Моя Фамира до сих пор этого обмана простить не может… Больно ты ей в душу запал, Ворон! Она ведь думала – серьёзно у вас с Дэини. Никто в этом тогда не усомнился…

Орлех ждал, что Ворон ответит хоть что-нибудь, но тот упрямо молчал.

– Ты её хоть видел потом? Как она поживает, не знаешь?

– Хорошо поживает, – грустно улыбнулся Эливерт. – Замуж вышла. За милорда одного. Любовь у них…

– А-а-а… – глубокомысленно изрёк Орлех. – Ну, тогда ясно всё!

– Что тебе ясно? – Эливерт рассвирепел неожиданно. – Ты сегодня точно схлопочешь по морде… Давай о делах уже! Ты помнишь, что я жокрет светло-зелёный просил? Обязательно привези – это у Вириян одна купчиха платье заказала, надо к концу месяца уже готовое отдать!

– Да привезу, не извольте беспокоиться! Эл, слушай, тут у меня штука одна есть… Глянь, а! Вроде ценная. Мне один барыга в Ялиоле сосватал…

Эливерт уставился на приятеля исподлобья, и тот умолк на полуслове под этим взглядом.

– Орлех, ты же знаешь, я больше не в деле. Краденные свои цацки загоняй кому хочешь! А при мне даже не говори про эти твои промыслы, иначе у нас с тобой вся торговля враз закончится.

– Да, ты что! Я ж так… Ну, зацени просто! Своим глазом намётанным глянь! – Орлех вытянул из кошеля красивое серебряное ожерелье с блестящими каменьями. – Я двадцать фларенов отдал. А он мне сказал, можно и за сотню сбыть. Вроде… чистые рубины из Арсима.

– Ну, если только слепому… – насмешливо бросил Ворон. – Брат, тебе лет сколько? Ты что из себя мальчика делать позволяешь? Это же пустышка!

– Да брось! – Орлех растерянно смотрел на своё сокровище.

– Да брось! – передразнил его Эливерт. – Даже не плохие камни, а вообще – туфта.

– Вот гад! – Орлех даже покраснел от злости. – Вернусь – башку оторву!

Незадачливый торговец протянул ожерелье бывшему атаману Лэрианора.

– На! Граю подаришь…

– Ага, придумал тоже! – Эл камушки брать не спешил, посмотрел на девочку, что по-прежнему бегала по пирсу. – Чтобы кто-нибудь ей голову снял вместе с этой безделицей. Не каждый сразу поймёт, что ей цена – ломаный фларен.

– Тогда Вириян подари!

– Слушай, я могу себе позволить жене купить настоящие драгоценности, а не такое… – покривился Эливерт. – Продай какому-нибудь олуху! Первый раз, что ли?

– И то верно, – взбодрился приунывший северянин. – Или задарю своей новой подружке. Я тут нынче в трактире за углом такую деваху приметил…

– Хорошая мысль!

Эливерт поднял с крыльца несколько небольших рулонов ткани, которые он ещё не успел унести в лавку, прихватил и широкий острый нож – этим жутким орудием было удобно отрезать нужную длину материи.

Уже на пороге он вдруг резко обернулся, зацепив краем глаза что-то…

Пугающее, странное, незнакомое! Там у самого берега, у кромки воды…

Он ещё не успел понять, что это – но на сердце уже похолодело от страшного предчувствия беды и опасности.

В солнечных лучах взвился к небу высокий фонтан серебристых брызг. И в этой водяной струе взметнулось из тёмных вод Киримы жуткое нечто.

Эливерту показалось, что тварь походила на огромного рака. Панцирное длинное тело, множество шевелящихся лапок и клешней, и выпученные глазищи, болтавшиеся на длинных тонких отростках. Мерзость раззявила громадную пасть с грозным рыком.

Детвора, замершая на бревенчатом помосте от ужаса, очнулась и с дикими криками бросилась врассыпную.

Эл отшвырнул прочь свою ношу, лишь нож остался в руке. Ворон стиснул его рукоять и кинулся к берегу быстрее ветра.

Неприлично выругавшись, следом за ним ринулся Орлех.

* * *

Тёмные воды озера лениво плескались у края помоста. Из глубины на поверхность игриво выскакивали пузырьки, сверкающие, как драгоценные жемчужины. Белобрысый пухлый мальчишка с любопытством вглядывался в эту замысловатую пляску.

– Юран, ты чего там? – Граю встала рядом, тоже посмотрела на закипавшую всё сильнее поверхность воды.

Девочка вдруг попятилась, потянув его за рукав.

– Пойдём лучше отсюда…

Но уйти они не успели.

Столб воды взметнулся вверх, окатив их с головы до ног. И вместе с прохладными брызгами над тёмной поверхностью выросло исполинское чудовище – мерзкое, полупрозрачное, бледно-серое. Оно опёрлось о край брёвен закованным в костяные латы брюшком, зашевелило множеством тонких крючковатых лапок. Щелкающие клешни потянулись к замершей от испуга мелкоте. Тварь распахнула пасть, приоткрыв иглистые тонкие зубы, заурчала утробно.

Пронзительный визг раскатился по берегу, и детишек с пирса словно сдуло порывом ветра.

Граю всегда отличалась проворством и резвостью. Она летела впереди всей ватаги. Уже соскочив с бревенчатого настила на песок, девочка оглянулась, стремясь отыскать взглядом среди разбегавшейся детворы своего лучшего друга.

Девчушка глазам не поверила – увалень Юран умудрился растянуться на мокром пирсе и теперь поднимался неуклюже. Похоже, он ушиб ногу.

Не раздумывая, Граю вытащила острый маленький нож из-за голенища своих высоких башмачков и побежала обратно на пирс. Кинжал в её ручке был совсем крошечным, детским. Ведь его надо было припрятать незаметно, так, чтобы не мешал, когда она бегает.

Кто-то мог удивиться и спросить, если бы заметил – зачем маленькой девочке таскать с собой нож? Такой вопрос мог задать любой, кто не знал, что ещё пару лет назад её отец был атаманом лэрианорской вольницы.

У Эливерта были свои представления о том, что должна знать и уметь его девочка.

Юран, увидев, что Граю вернулась за ним, отчаянно поскакал к ней навстречу на одной ноге. По бледному веснушчатому лицу градом катились слёзы.

А за спиной его поднималось, как казалось, до самых небес жуткое ненасытное чудовище.

Девочка подлетела к своему дружку, подхватила под руку, стремясь оттащить подальше, сама испуганно оглядываясь через плечо. Они сделали лишь несколько шагов, когда Юран закричал истошно. И неведомая сила вырвала его из рук Воробышка.

Одна из хватких конечностей нечисти вцепилась в ногу мальчика и поволокла его обратно к воде. Граю бросилась туда же.

Ей было так страшно, что она до крови закусила губу. Но мысль о том, чтобы сбежать даже не пришла ей в голову.

Она с размаха воткнула своё крохотное оружие в жадную лапу чудовища. Выдернула с трудом, полоснула ещё, и ещё.

Озлобленный рёв снова огласил ближайшие кварталы Сальвара. Тварь разжала свои крючья. Отдёрнула раненую клешню.

Граю подхватила Юрана, у которого от ужаса ноги подкашивались и не шли.

Тёмная тень накрыла их обоих. Граю подняла глаза. Гигантская тварюга, целиком выбравшись на бревна пирса, вскинула все свои хваталы и клешни разом, готовая нанести смертельный удар.

* * *

Эливерту казалось, что он не бежит, а летит, не касаясь земли. И всё равно слишком медленно, слишком медленно!

Проклятые старые раны! Проклятое колено! Не успеть! Не успеть! Мать Мира, не допусти! Не позволь!

Орлех обогнул его уже на пирсе. Бревна закачались, когда тварь выбралась из воды. И Ворон пошатнулся, чуть сбился с безумного темпа.

Темноволосый ялиолец выскочил вперёд Эливерта, мгновенно оказавшись под самым носом чудища. Он закрыл собой детишек, выхватил клинок, отважно бросаясь на неведомую тварь.

Эливерт подскочил следом, не церемонясь, схватил за шиворот и Юрана, и дочку, и потащил обоих к берегу. Позади грозно взрыкнула водяная нечисть, но оглядываться на поединок Орлеха и твари сейчас не было времени.

У самого края помоста Эл разжал пальцы, отпуская детей, рявкнул грозно:

– На берег! Живо!

Сам кинулся на выручку другу.

– Папка!

Эл обернулся на долетевший в спину отчаянный крик Граю.

– Уводи пацана! – велел он.

Она послушалась. Нельзя же, в самом деле, бросить Юрана. Отец у неё – герой, а вот про закадычного приятеля так не скажешь. Граю подхватила белобрысого толстячка под руку, и они спешно поковыляли к берегу.

Эливерт подоспел как нельзя кстати. Орлех отбивался довольно успешно, но у проклятой твари оказалось слишком много лап и… и чего-то там ещё.

Одной из своих конечностей она подсекла торговца, тот упал на спину. И сверху на его голову тотчас устремилась тяжёлая увесистая клешня.

Ворон рубанул наотмашь, отсекая с одного удара хитиновую «дубину».

Гадина попыталась атаковать зубастыми челюстями и снова получила жёсткий удар. Эл, изловчившись, отхватил раскачивающийся на тонком жгуте глаз твари.

Монстр взвыл протяжно, махнул уцелевшей клешней, сметая разом в сторону и Эливерта, и его друга-торговца.

А потом, прежде чем они успели вскочить на ноги, жуткая тварь нырнула обратно в глубину Киримы. Лишь круги разошлись по встревоженной серебряной глади озера.

Эливерт и Орлех переглянулись – не верилось, что они так легко отделались.

– Ни хрена себе! Это и есть твоя тихая семейная жизнь? – Орлех стёр пот со лба и сунул клинок в ножны. – Не-е-е, брат, тогда я лучше буду смертельно рисковать, промышляя воровством и торгуя краденным!

* * *

1 Ночь чёрной луны

А дочь моя боится темноты.

Я сам её боюсь, давно уж взрослый.

Виктор Смирнов

Этой ночью…

Как душно! Невозможно дышать.

Лето только началось, а ночи уже такие знойные.

Эливерт тяжело вздохнул. В маленькой комнатке стояла просто невыносимая духота. Вифриец подошёл к окну, толкнул слюдяные створки, и лица коснулась бархатной лапкой ночная свежесть.

На улице тоже жарковато, но так хоть немного легче.

Ночь заглянула в окно – беспросветная глухая ночь. Почти никаких огней.

Новолуние. Сегодня луна скрыла свой бледный лик в чёрной тени. Угасло её колдовское сияние.

Луна умирала каждый месяц, чтобы вновь возродиться на небосводе. И это было тёмное время…

Ночи чёрной луны – когда в душе вдруг просыпается всё самое губительное и мрачное, что скрыто в другое время, когда отчаяние берёт тебя за горло. Глядя в эту бездонную тьму небес, где даже звёзд сегодня почти не видно, невозможно поверить, что ещё не всё потеряно, что завтра будет новый день, и солнце осветит уснувший городок.

Мрак заполняет пустоту внутри, он ставит на колени истерзанную душу, и тьма кажется вечной и непобедимой. В такие ночи понимаешь, как ты ничтожно слаб. Жалкий человечек, поверивший в то, что ты хозяин своей жизни и своей судьбы. В такую ночь наступает час расплаты за свою гордыню.

Эливерт вернулся к столу, плеснул в кружку, хлебнул залпом, даже не распробовав вкус.

Сколько же надо выпить, Ворон, чтобы это прекратилось? Чтобы не чувствовать больше эту невыносимую…

Как же хочется выдрать сейчас сердце из груди и вышвырнуть его вон, туда, в окно, в беспросветную ночь!

Рука снова потянулась к бутыли… Нет, хватит!

Эливерт вернулся к окну, закрыл глаза, подставив лицо едва уловимому ночному ветерку.

Пить нынче – непозволительная роскошь.

Скоро проснётся Граю. И он должен быть рядом. Он должен быть трезв и силён. По крайней мере, она должна верить в то, что он трезв и силен.

Он должен отгонять навязчивый кошмар, что теперь приходит за её душой каждую ночь. Верный страж, оберегающий малышку от зла этого мира. Он должен спасать её в своих объятиях от жутких снов каждый раз, когда она просыпается с криками на рассвете.

Потому что он оказался беспомощен! Он не смог уберечь её, не смог защитить, и теперь каждую ночь она расплачивается за его слабость, просыпаясь в слезах. И в этот миг пробуждения он должен быть рядом, чтобы искупить хоть как-то свою вину, вину, за которую ему никогда не будет прощения…

* * *

Несколько дней назад…

Вириян заглянула в его комнату. Глаза покраснели от слёз. Но уже успокоилась немного.

Всё обошлось, слава Великой Матери! Но от мысли, что озёрная тварь едва не сожрала Граю, даже у Эливерта до сих пор дрожали руки. А Вириян чуть с ума не сошла, когда узнала о произошедшем.

– Собрался уже?

Он кивнул. В углу комнаты громоздилась кучка каких-то верёвок, крючьев и оружия.

– На рассвете пойдём… – доложил вифриец. – Надо эту тварюгу выуживать, пока ещё на кого-нибудь не напала. Граю уснула?

– Да, пока уснула, – Вириян присела рядом, на край постели, тяжело вздохнула. – Боюсь, она теперь не сможет спокойно спать, дурные сны замучают…

Вириян замолчала, пристально разглядывая приготовленные на завтра снасти.

– Эл, обязательно тебе идти? Ты же не единственный мужчина в Сальваре.

– А кто должен идти? – скривился Ворон. – Ну? Это мою дочь чуть не съели! Да и не один ведь я. Нас там целое воинство набралось. Нельзя же, чтобы вся округа пошла чудище бить, а я дома отсиживался. Так я говорю? На что тебе такой муж, который за спины других прячется?

Вириян безрадостно улыбнулась.

– Мне живой муж нужен, а куда он там прячется… Ты прав, конечно. Просто тревожусь за тебя.

– Не бойся! Орлех за мной приглядит, – успокоил Эл. – Он тоже с нами собрался.

– Ой, надо было его к нам позвать ночевать! – встрепенулась Вириян. – Я совсем голову потеряла, как ты мне сказал про Граю. С перепугу даже не поблагодарила его толком.

– Ему в трактире веселее – девки, вино, танцы, – покачал головой Эливерт. – А поблагодарить успеешь ещё… Да он бы и не остался. Понимает, что сегодня он здесь лишний.

– Я как подумаю, что вас там могло не оказаться… – Вириян отчаянно покачала головой. – Если бы с ней… Я бы…

Она снова не сдержала слёз, судорожные всхлипы так и рвались из груди.

Эл обнял жену за плечи, притянул к себе, утешающе поглаживая по волосам и спине, пока рыдания не стихли.

Она подняла лицо. В глазах, чистых и светлых, драгоценными камнями сияли слезинки.

– Эл, я так тебе благодарна за всё… Я…

Она потянулась к нему – робко, застенчиво, смущённо. Мягкие тёплые губы коснулись едва-едва. Мокрые острые ресницы дрогнули, опустившись в пол.

Эливерт осторожно притянул её к себе, усаживая на колени. Вириян обвила руками шею, прижалась мягкой щекой.

От неё пахло сладкой выпечкой, яблоками и уютной домашней негой. И так хотелось окунуться с головой в это нежное тёплое облако. Сердце забилось неистово.

Нет, Орлех был не прав – он никогда не смотрел на Вириян как на сестру. Просто он не позволял себе думать о ней вот так, как сейчас. Ведь знал, что она никогда…

Эта женщина, которая нежданно-негаданно оказалась так близко, слишком прекрасна и слишком желанна, чтобы сдерживать себя. И всё-таки Эливерт старался быть предельно ласковым и острожным, чтобы не напугать её закипавшей в крови страстью.

Он припал к её мягким податливым губам, теряя голову от прикосновений к гладкому шёлку волос, к дрожащему телу в своих руках. Желание внутри всё нарастало. Он потянул шнуровку на платье, стаскивая с белоснежного плеча кружевные оборки. Губы торопливо спускались с лебяжьей шеи к наливным яблочкам, вздымавшимся так трепетно из выреза платья.

Но внезапно она напряглась в его руках, словно окаменев на мгновение.

Эливерт остановился, хоть это было не просто, поднял на неё глаза. По лицу Вириян снова катились слёзы.

– Нет, не могу!

Она соскользнула стремительно с его коленей, стыдливо натягивая обратно приспущенный рукав.

– Не могу я! Прости!

Он поймал её на пороге, не позволив убежать. Обнял, всхлипывающую и дрожащую, прижал к себе.

– Я же не прошу ничего… Не прошу ничего…

Она перестала вырываться, только плакала безутешно, прижавшись к плечу, и шептала сквозь эти рыдания:

– Я так хочу сделать тебя счастливым, Эл! Я так хочу этого! Но не могу я! Не могу! Хоть режь ты меня! Мне кажется, будто я его целую, его обнимаю. Мне всё время Давмир мерещится. Я не знаю, как с этим наваждением быть. Не могу так больше!

– Ты меня и делаешь счастливым! – Эл заглянул ей в лицо, чтобы она увидела его глаза, чтобы поверила, что это не просто слова утешения. – Вы обе. Не мучь ты себя! Я ни о чём не жалею.

– Нет тебе счастья со мной, – упрямо покачала она головой. – Зачем ты мне врёшь?

– Мы собирались оставить прошлое за порогом, – напомнил Ворон. – Это было главное условие, помнишь? Но теперь мне кажется, что оно всё ещё дышит нам в спину. Не пора ли, в самом деле, начать всё сначала? Давай просто жить и не терзать себя!

– Это оказалось мне не по силам, – вздохнула она. – Не просто отринуть то, что было частью меня столько лет. Я пытаюсь, ты же видишь, но ничего не выходит…

– Прости меня! – вздохнул Ворон.

– Это ты меня прости! Как у тебя терпения на меня хватает… – она высвободилась из кольца его рук и шагнула к двери. – Светлой ночи!

– Вириян! – окликнул он жену, прежде чем та успела выйти. – Останься!

Она смотрела на него, широко распахнув красивые бездонные глаза.

– Просто останься! Ты мне нужна… И я тебе нужен сегодня. Так ведь?

Она осталась.

Целовать её снова он даже не пытался. Страсть уже отпустила. Всё вернулось в привычное русло.

Необычным было только то, что она лежала рядом, в его комнате, в его постели. И он, прижав её к себе одной рукой, слушал, как стихают отзвуки недавних рыданий в её груди, как дыхание становится спокойным и размеренным.

И так хорошо было знать, что он сейчас не один, и она не одна. Разве это не важнее пылких страстей и жгучих поцелуев?

– Она красивая? – вдруг тихо спросила Вириян. – Та… к который ты уезжаешь иногда?

Эл убрал руку с её плеча, лёг на спину, глядя в высокий потолок.

– Обыкновенная, – нехотя откликнулся Ворон. – Просто милая. И всё понимает…

– Ты её любишь?

Эливерт снова придвинулся ближе, сгрёб её в охапку, прижал к себе.

– Я люблю тебя, мою жену, самую красивую, самую добрую и самую лучшую!

– Но, если бы не я, ты бы женился на ней, так?

– Нет, на ней я бы никогда не женился, хоть она и славная, – честно ответил Ворон. – Я выбрал тебя. Вириян, зачем ты это спрашиваешь, зачем?

Она повернулась к нему лицом, заглянула в серые прозрачные глаза.

– Я твою жизнь сломала…

– Да с тобой… С вами! Моя жизнь только и началась… – он провёл ладонью по её щеке. – Хочешь, я больше туда не поеду? Никогда. Хочешь?

– Нет, я тебя держать не стану, – она снова отвела взгляд. – Я просто хочу быть как все. Любить тебя, быть с тобой – и душой, и телом. Не мучить больше ни себя, ни тебя! Я однажды смогу, Эл. Я обязательно смогу!

– Конечно, – он поцеловал её в лоб, укрывая пледом. – А теперь спи! Вы сегодня наревелись обе… Спи!

– Мне так страшно… – тихо прошептала она, закрывая глаза.

– Ничего не бойся! Я буду рядом… – пообещал он.

Вириян уснула быстро. А Эливерту не спалось. В голове снова прокручивал всё, что за день случилось: разговор по душам с Орлехом, жуткая тварь, едва не отнявшая у него дочь, а теперь ещё эти откровения с Вириян, безуспешная попытка стать его женой по-настоящему.

Она сейчас во сне казалась такой беззащитной, нежной. Стальной стерженёк внутри растаял бесследно. И он любовался её бесхитростным, почти детским лицом. Если бы Эливерт знал, кто такие ангелы, и как они выглядят, он решил бы, что в ту ночь один из них уснул в его постели.

* * *