Текст книги "История тюрков"

Автор книги: Мурад Аджи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Битва за Дон

Восток всегда жил по своим строгим правилам. Там было свое понимание жизни, свое представление о ценностях, о чести. Он прощал, но никогда не забывал обиды… Вражда алан и тюрков из-за реки Дон длилась долго. И после хана Акташа не затихала она. Спор рано или поздно должен был закончиться, кто-то должен был умереть.

Ведь не река была причиной. Река служила поводом.

Дон считался восточной границей Европы. За право входа на европейскую землю воевали кипчаки. Препятствовали им не аланы, а все те же греки и римляне, которые помогали аланам и которые желали видеть тюрков лишь федератами, то есть зависимыми батраками, поставляющими солдат в иностранные легионы.

Таковы были скрываемые тайны политики тех лет…

Слово «Дон» пришло на географическую карту из речи алан, утверждают некоторые. Что ж? Пусть так. У алан оно означало «вода». Возможно. А разве другие реки состоят из песка и камней?

Конечно, не из-за названия реки шло противостояние. Кипчакам нужен был беспрепятственный выход на Дон, в степи Европы. Надо заметить, что тюрки уже давно облюбовали эти места. Их всадники знали дорогу сюда еще до новой эры. Отдельные роды селились здесь на свободных землях еще до прихода кипчаков. Но о массовом заселении земель речь не шла. Теперь кипчакам требовались новые земли, потому что их население росло. И росло быстро. Богатая жизнь городов и станиц влияла на численность населения: признавались большие семьи и богатые, зажиточные дворы.

«Четверо детей – не семья», – говорили тюрки. С пятым (или с седьмым!) ребенком мужчина получал уважение в обществе. И лучше, если бы были мальчики. По традиции, которая зародилась у степняков, в отчем доме оставался младший сын, он помогал престарелым родителям. А старшие дети уезжали на новые земли или шли на службу в армию.

Какие мудрые были законы у Дешт-и-Кипчака: страна жила ради детей. С заботой о них. Поразительно. Ребенка берегли, как умели, чтобы он потом берег родителей.

Если по каким-то причинам в семье был только один сын, юноше на ухо вешали серьгу. На службе, в строю, при команде «равняйся» командир, видя солдата с серьгой, не посылал его на опасное дело. Не имел права. А тот, кто был последним мужчиной в своем роду, носил две серьги в ухе. Ради сохранения фамилии (рода) его берегли особо зорко.

В армии, надо отметить, служили все. Служба была обязательной повинностью. И очень почетной. Исключений не признавали. Если юноша не был в строю, ему запрещали жениться. Девушки не смотрели на него. И парни из кожи вон лезли, лишь бы отличиться… Армия была могучим стимулом в жизни общества. Ее свято уважали.

Перед службой юноша выхаживал себе жеребенка. В строй шел с боевым конем и со своим оружием. Был неплохо подготовлен к походной жизни, многое умел. Этого требовала опять же традиция: мальчишка всегда работал – на безделье ему не оставалось времени. Он целый день либо помогал родителям по хозяйству, либо тренировался со сверстниками. В трудах и заботах парни постигали правила степной жизни. А как иначе их постичь?

Сагайдак.

Набор вооружения конного воина, состоявший из лука с налучием и стрел с колчаном, на который в походе надевался чехол

Кипчаки рождались всадниками. Никто в мире не сидел лучше в седле. Конь – это второе «Я» тюркского народа. И для мужчин, и для женщин. Нет чище существа, нет благороднее, чем конь. Тюрки были признанными мастерами коневодства.

Это не пустые и не громкие слова, они одомашнили коня. Других кандидатов нет: в диком виде лошадь водилась только на территории Древнего Алтая и нигде больше. В древнетюркском языке было сорок эпитетов, означающих масть коня. Да что там сорок эпитетов, вся лексика коневодства связана с тюркским языком, вернее с народом-всадником.

Храбрецы отчаянной удалью радовали видавших виды стариков. Джигитовку там приравнивали к искусству! Конь и человек у тюрков сливались в единое целое. Оценить это произведение культуры Великой Степи сможет лишь тот, в ком не остыла тюркская кровь! Без скачек, без состязаний кипчаки не знали праздников, не ведали будней. Вот почему конница стала главной ударной силой Дешт-и-Кипчака.

Но ее для войны с аланами оказалось мало.

Аланы в бою брали умением. Они расчетливо вели сражение. Выстраивали боевой квадрат, плотно закрывались медными щитами и выставляли вперед длинные пики. Не подойти. Короткие мечи и легкие луки в руках аланских воинов останавливали любого.

Всадников не выручали их мечи. Слишком коротки для удара. В военном искусстве аланы превосходили тогда и римлян, и тюрков. Но кипчаки нашли к ним свой подход. Долго искали. И нашли! Придумали тяжелый лук, он вошел в историю оружия как «тяжелый лук тюркского типа».

Не всякий молодец растягивал такой лук. Полтора метра длиной! Не всякий мог пустить стрелу с железным наконечником… Получилась страшная убойная сила.

А еще тюркские умельцы придумали свистящие стрелы. Тоже удачное военное изобретение. Стрела в полете издавала устрашающий звук. Как беду накликающий свист несся за ней… Словно демон летел. Видимо, были и другие изобретения, другие новинки. К сожалению, военная история того времени исследована учеными слабо.

Наконец настал 370 год… Исторический год. Хан Баламир пошел на Дон. У него были серьезные аргументы для серьезного разговора. Аланы не знали о новинках тюркских оружейников, они привычно выстроили боевой квадрат и замерли в ожидании нападения. Горнисты пропели тяжелую песнь атаки, буря была неминуема.

Но тюрки на этот раз не спешили с атакой. Хан Баламир поцеловал знамя, потом произнес слова клятвы-напутствия и лишь потом по давней тюркской традиции осенил воинов знаком Тенгри. Войско медленно пошло на сближение.

Перед строем неприятеля всадники встали. Послышалась боевая песня. Вперед выехали лучники. Залп свистящими стрелами поверг противника в ужас. Над головами алан будто зашумели злые духи, ведьмы стали кликать беду. Армия забеспокоилась… Но это была лишь психологическая атака. Она удалась.

Ее продолжили богатыри-лучники. Их тяжелые стрелы разили на убой. Медные доспехи защищали алан, как яичная скорлупа: тюркские стрелы пробивали их навылет. Боевые ряды рухнули. Началась паника. И вот тогда бой принял желанный ход. Взлетали мечи и рубили, рубили, рубили… Рубили без устали. Уже река покраснела от крови. Уже земля почернела от трупов. А они все рубили, рубили.

Тюрки ушли победителями. И два года не возвращались на окровавленный Дон, земле требовалось время, чтобы успокоиться.

Лишь в 372 году кибитки разведчиков вновь прибыли сюда, на этот раз выбирать места для городов и станиц в ничейной Европе… Археологи установили по кирпичным фундаментам, что почти все старинные города по Дону заложены именно в то время. Заложены кипчаками!

За рекой Танаис закрепилось новое имя, уже тюркское – Дон. Или – Ана-Дол (матушка-Дон). «Дон» означает – «холмистая местность». Сравните, на Древнем Алтае были Дон-Терек, Дон-Хотан и другие… Значит, тюрки знали это слово, пользовались им. Название подчеркивало, что река протекает не по плоской степи, а по степи с возвышенностями и холмами.

Вот о чем рассказало это короткое и выразительное имя – Дон.

Тюрки в Европе

Все дальше и дальше от Алтая уходили степные поселения. Все дальше и дальше на запад уходила граница необъятной степной страны. В мире не было равного ей гиганта.

Римская империя в свои лучшие годы не имела и четверти той земли, что приходилась на Дешт-и-Кипчак. А о Византии и говорить не стоит, та по площади сравнима разве что с двумя юртами (районами) степной державы. Восемь месяцев занимал путь от восточной до западной границы Великой Степи, от Центральной Европы до берегов таежной реки Илин.

Кипчаки обживали необжитые, вернее, «ничейные» земли, они не селились рядом с чужаками. За счет освоения ничейных земель росла страна. Конечно, росла не сама по себе, словно тесто. Люди вели постоянный бой с бездорожьем, с суровыми зимами, с засухой, с весенним половодьем. И вновь шли вперед, оставляя позади новые созданные ими города и станицы, дороги и переправы, пашни, сады, каналы и пастбища.

Трудное это дело: обживать необжитые земли. Каждый раз все начинай сначала. Дороги, переправы, станицы, пашни, города… И так из года в год. Всю жизнь. Конечно, были столкновения с неприятелем. Но таких, как за Дон, сражений не было, тогда Европа проверила силу и смекалку кипчаков. С тех пор молва бежала далеко впереди их войска.

Меч и плуг, боевой конь и отара, воин и чабан… Им место на гербе Великого переселения народов, они символизировали его. (К ним добавлялись строитель, ремесленник, кузнец, оружейник, ткач, даже винодел и пекарь.) Только опытным мастерам своего дела по силам было обжить необжитые земли Европы.

Великое переселение народов – это не завоевание других стран и народов, это создание своей, новой, страны. Не поганые татары и не дикие кочевники, а умельцы и труженики осваивали степь, самую трудную природную зону планеты Земля… В Арктике легче жить!

Около реки Десна, на высоком берегу, в V веке заложили кипчаки город Биринчи (позже Брянечь), по-тюркски «первый», «главный», он какое-то время являлся столицей Дешт-и-Кипчака, влиятельным городом Европы.

Восточный мавзолей. Булгар. XIV в.

Идею шатрового стиля, в котором он построен, подарили аилы Древнего Алтая

Красивое место, удобное, там степь сходилась с лесом, а тюркский мир – с Северной Европой. Сейчас город знают как Брянск. Разумеется, о его древностях молчат. Лишь местные археологи удивляются находкам, которым не менее полутора тысяч лет. Но объяснить происхождение этих находок они не могут, потому что запрещали археологам смотреть «глубже» XVII века, чтобы горожане не узнали правду о себе, о своем городе. Они и не знают. Видят кирпичи и фундаменты древних зданий, осколки глиняной посуды, золотые изделия, которые случайно находят в брянской земле. И недоумевают – откуда?

Руины Кобякова городища. Аксай. Ростовская область

Есть от чего недоумевать. У древнего города нет истории, ее по приказу Петра I забыли. Вернее, вычеркнули, залепили грязью, потому что в тюркском мире Биринчи играл очень важную роль. Здесь одно время была резиденция Церкви, где жил главный священнослужитель и его «белые странники» (так называли кипчаки своих проповедников). Город долго был духовной столицей Великой Степи. Святым местом. Храмы и монастыри говорят об этом.

Важность городу придавали богатые залежи железной руды. Поэтому и столица! А рядом – города. Много городов и городков.

Во времена Великого переселения народов заложили и город Толу (ныне Тула). Город ремесленников, металлургов, оружейников и просто умельцев. Толу от тюркского толум – «оружие»… И этот город живет без прошлого, живет будто во сне. Его историю отсекли те же руки, что отсекли всю древнюю историю у Великой Степи и у тюркского народа.

Столь же печальна судьба древнего Курсыка (ныне Курска). Что за город? Чем занимались его жители? Топонимика объясняет это вполне понятно – «охранный город». Так переводится название с тюркского языка.

Город Карачев тоже был городом, который просыпался от звуков военной побудки… Эти города-воины охраняли дальние и ближние подступы к Биринчи. Другие города Великой Степи тоже жили своими промыслами и мастерскими: Кипензай (Пенза), Бурунинеж (Воронеж), Шапашкар (Чебоксары), Челяба (Челябинск), Булгар… Десятки городов.

Города Дешт-и-Кипчака связывали дороги. И почта.

В те далекие времена вырос город Балтавар (ныне Полтава), он славился торговлей. Здесь проходили богатые торги и ярмарки, сюда приезжали заморские купцы. Об этом и говорит название города (по-тюркски «обильный товарами»). То был не единственный город торговли в Дешт-и-Кипчаке.

В низовьях Дона хан Кобяк заложил город на высоком холме. Его поныне называют – Кобяково городище. Рядом город Аксай. Там жили стражники, про которых говорили, что они вход на Дон держат… В низовьях каждой крупной реки кипчаки обязательно возводили город-крепость.

Умелыми руками построены города в степи. И с великим умом. С виду они вроде бы неброские, но удобные: с квартальной планировкой, с широкими улицами. Их строили по правилам тюркской архитектуры – на кирпичном фундаменте и с обязательным майданом (центральной площадью, где жители собирали сходы).

По фундаментам археологи судят о древних зданиях, о внешнем их виде. То были сложные инженерные сооружения. Строители, прежде чем браться за работу, примерялись к местности, проводили расчеты… Значит, среди них были инженеры, математики, проектировщики?.. Или, может быть, эти знания носил в себе один человек? Не в том суть. Удивительно другое – под городом рыли подземные ходы, огромные залы, где хранили запасы пищи. А при неожиданном нападении врага горожане скрывались в подземелье. И город будто вымирал. Ничто не выдавало присутствия людей.

Очень удивили археологов подземные лабиринты: под городом был как бы еще город! Удивили кирпичные своды залов, продуманность галерей, в которых свободно разъезжались всадники. Были там и вентиляция, и водоснабжение…

Как удавалась столь искусная работа? Непонятно. Но кипчаки сделали это. Одно время строили в степи именно двухуровневые города. Иногда их огораживали частоколом из бревен или кирпичными стенами. Это тоже защита, но защита иного свойства.

И водопроводы были не редкостью: под булыжной мостовой укладывали глиняные трубы для воды.

Место для будущих городов выбирали так, чтобы было и красиво, и удобно. Перед Аксаем, например, редкостный вид: и Дон, и степь, и небо до самого горизонта… Все рядом.

От Дона дорога потянулась дальше на запад, к реке, которую называли Борисфен. Сейчас эту реку знают как Днепр. Что означает «Днепр»? Мнения специалистов разнятся, но куда интереснее другое.

Названия крупным рекам Восточной Европы кипчаки давали, как на Алтае, часто начиная со слова «дон». Получалось: Донепр, Донестр, Донай. Явная тайнопись. Что значила она? Ученые не знают. Скорее всего, случайное совпадение, решили они. Оказалось, не случайное. Объяснение – опять же в холмах, рядом с которыми протекают эти реки, и в тюркской топонимической традиции. (Открывать новые земли – сегодня дело нам неведомое, а давать точные географические названия – вообще забытое.)

У тюрков же были специальные отряды разведки, они присматривали в степи пастбища, пашни, места для поселений, они и давали названия. А как? Мы не знаем.

С оглядкой шли вперед разведчики по нехоженой степи. С осторожностью ехали за ними переселенцы, покидая уже обжитые места и своих родственников. Два века заняло освоение новой территории у выходцев с Алтая. Так, оставляя за собой хутора и поселения, которым суждено будет вырасти в города и станицы, шли они вперед. Пока не дошли до Европы. А увидеть Альпы (вернее, всю Европу сразу!) выпала честь великому предводителю, царю Аттиле – вечному герою Великой Степи.

Лицемерие Рима

Своим спокойствием и миролюбием кипчаки наводили ужас на римских правителей. Уверенных в себе всадников боялись. И тайно шпионили за ними, желая навредить при первом удобном случае. Но внешне все выглядело пристойно.

О кипчаках лестно отзывались и греки, которые с 312 года сами вызвались платить Дешт-и-Кипчаку дань. (Да и как не льстить, как не угождать, как не платить, если в их армии служили кипчаки, если их города строили кипчаки, если их поля обрабатывали все те же тюрки-кипчаки.)

Рим тоже платил дань. Но делал это отнюдь не по своей воле…

Около северных границ Римской (Западной) империи кибитки степняков появились в 380-х годах. Эту дату указывали современники тех событий, римские историки. Вот когда здесь возникли первые поселения кипчаков. Соседство с ними поначалу пугало римлян, но с годами все изменилось. Они перестали бояться. Рим по примеру Византии стал искать свои подходы к пришельцам. И находил их.

Кумганы

Случай выпал довольно быстро. У кипчаков на их новом месте жительства случился неурожай, что естественно. Два года жесточайшей засухи пережили они. Голод выкашивал поселенцев, как траву. И римские торговцы повадились сюда, в новые станицы, наживаться на голоде кипчаков: продавали им лежалые продукты.

Продавали за золото. А когда кончилось золото, торговцы предложили заменить его на детей. И родители согласились! Они отдавали детишек в рабство, видя в этом единственный шанс спасения их от голодной смерти. За детей «добрые» торговцы давали мясо. Но без обмана не обошлось и здесь: то было мясо римских собак.

Факт отвратительный. Мерзкий. Однако он ясно говорит о морали римлян, об их истинном облике.

Тюрки терпели беду стойко. Они могли ограбить торговцев или выгнать их вон, но не делали этого. Запрещал адат добрососедства. Они терпели, стиснув зубы… А между прочим, в те 380-е годы стараниями императора Феодосия Рим официально принял греческое христианство, назвался союзником тюрков. Но это не мешало ему наживаться на их горе.

Этот «союзник» ненавидел весь мир. И особенно кипчаков, лишивших Рим былого могущества. Уступив в открытом бою, римляне начали затяжную тайную войну. Она продолжалась не один век. Здесь бесспорно они победили. Им явно улыбалась удача в закулисной войне, на которую тюрки оказались не способными. В записках, которые они оставили потомству, тюрки предстают то уродами, то дикарями, то кочевниками, которые даже «едят по-звериному»…

А как это «едят по-звериному»? Оказывается, очень просто, научиться легко. Нужно взять в руку ложку или вилку, так ели тюрки, помогая себе ножичком (он всегда был в ножнах рядом с кинжалом.) Перед едой «по-звериному» полагалось мыть руки из кумгана и вытирать их полотенцем. Вот и все.

Бронзовый водолей из Ширвана.

Эрмитаж

Европейцы о ложке с вилкой не слышали. Они ели руками. Греческие вельможи, например, держали в домах арабских мальчиков и об их жесткие волосатые головы вытирали после еды жирные руки.

И о красоте у европейцев были совсем иные представления, чем у кипчаков. Византийский император Юлиан слыл красавцем, у него борода, как пеплом, была усыпана вшами. Живая, кишащая борода кого-то приводила в восторг. Греки и римляне не знали бань. «Баня» – изобретение тюркское, и слово тоже тюркское, от «бу» (пар) и «ана» (мать), иначе говоря, «мать пара».

А знаменитые римские термы? Они, как известно, были открыты не для всех римлян. Лишь избранные в трехсоттысячном городе могли позволить себе принять ванну. У кипчаков все было иначе, в станице баня, как и туалет, служила предметом повседневного быта. В случае необходимости тюрки нагревали на костре валуны, ставили на них палатку, заходили и парились. Получалась походная банька.

Степь приучила народ к чистоте, к порядку. Хозяйка еду не готовила, прежде чем не уберет дом. Чистота жилищ и личная чистота – это еще одна характерная черта тюркского народа, потому что любая грязь в степи оборачивалась эпидемией, болезнями… Нечистоплотности они не терпели.

Каждый кипчак умывался утром и вечером. А также перед едой и перед молитвой.

У тюрков жило поверье: когда спишь, твоя душа летает по свету, а утром возвращается. Как раз за мгновение до того, как ты проснешься. И если человек не умыт, душа пугается и навсегда улетает. (По той же причине запрещалось укрываться с головой одеялом.)

Своим обычаям кипчаки следовали очень строго. Ведь в обычаях собран народный опыт жизни! Его лицо и мудрость. А соблюдали их, чтобы не повторять ошибок предшественников. Каждая деталь быта имела смысл. Ничего лишнего.

Был целый ритуал стрижки ногтей. Оказывается, жизненная сила тюрка (его хут) днем под ногтями, а ночью под корнями волос… Там должна быть идеальная чистота, об этом знал любой ребенок.

Многого в жизни кипчаков не понимали европейцы. Поэтому и терялись в догадках, придумывали нелепости, одну за другой, чтобы объяснить иные тюркские реалии жизни.

Скажем, зачем нужны кибитки? Непосвященный не ответит. Так и римские шпионы, увидев кибитки разведчиков новых земель, решили, что кипчаки – кочевой народ. И разнесли это по свету. А греки видели у них совсем не кибитки…

Случайно уцелели записки византийца Приска. Это бесценный исторический документ, сообщающий о Великом переселении народов, об Аттиле, о любопытных мелочах быта тюрков. Он уцелел случайно, другие документы римляне за века полностью уничтожили.

Записки Приска ценны тем, что написаны человеком, который все видел. Не только видел, но и касался руками, он приезжал во дворец к царю Аттиле в составе посольства Европы. Приезжал вымаливать мир у разгневанного тюркского царя.

Жаркие горели тогда страсти.