Текст книги "История тюрков"

Автор книги: Мурад Аджи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Хан Акташ

Конница вышла на берег реки неожиданно… И заворожено остановилась. Такой многоводной реки степняки давно не видели. Ее назвали Идель (Волга). Разбили, как обычно, лагерь на берегу, отправили разведку.

Долго ли, коротко ли, но разведка донесла о людях, живших здесь, по берегу реки, и говоривших на непонятном языке… Так (или, что вернее, совсем не так) «встретились» в приволжской степи Восток и Запад – тюрки с жителями Европы. Кто были они, те европейцы? С уверенностью сказать сейчас трудно.

Идель впадала в Каспийское море совсем не там, где ныне впадает Волга. Километров на триста южнее. Река, делая широкую петлю, вторгалась в кавказские степи, близко подходила к Тереку и там сливалась с Каспием.

А кто жил на берегах в том месте, к которому вышли тюрки, – неизвестно. Старое русло Идели сохранилось, но памятников той поры – нет, время, как известно, не щадит даже камни. Многое погибло. Хотя материал для изучения есть.

Серебряная фигурка чубарого оленя.

Прорисовка. Находка из кургана. Алтай

Фигурка оленя.

Находка из кургана. Алтай

Например, древние города… Правда, о них многого теперь и не узнаешь. Они растеклись по земле и растворились в грязи, потому что их строили из необожженной глины, смешанной с соломой. Из самана. Дома получались теплыми, но не долговечными. От дождей, от морозов глина размывалась. Лишь кирпичные фундаменты уцелели. По ним археологи и узнали строителей – тюрки, конечно… Только они могли оставить такие «кирпичные» следы в степи.

Остается лишь удивиться, как много могут поведать пытливому археологу следы прошлого. Даже обыкновенный кирпич. О мерах длины, которые были у тюрков, узнали по кирпичам. Выяснилось, что зодчие использовали несколько единиц измерения. Аршин и сажень служили им еще на Алтае. А вот главной меркой оставался сам кирпич, его длина.

Свои кирпичи тюркские мастера делали заданного размера: 26–27 см длиной, 5–6 см толщиной. Таков был стандарт, не больше, не меньше. Половина длины кирпича есть его ширина, она легко умещалась на ладони мужчины. Как раз. Все было очень практично.

Оленные камни Великой Степи

Из «стандартизированных» кирпичей построены тысячи зданий от Байкала до Западной Европы – во всей степи. На кирпиче стояла тамга (фирменный знак) строителя. Не спутать.

Делали и квадратные кирпичи. Но и они были одинаковыми: тоже 26–27 см. Семь с половиной кирпичей – одна сажень (с учетом толщины раствора, разумеется)… Мера длины. В одной сажени три аршина. Вот так – с измерений! – начиналась тюркская архитектура, которая удивляет своими выверенными пропорциями. Строители будто имели перед глазами или в уме проект. Здания получались красивыми, аккуратными, строгими. Без проекта, без расчетов так не построить.

Немало следов древних зданий археологи нашли в бассейне Волги (Идели), на Урале, на Алтае, в Казахстане, в Дагестане, на Дону, на Украине, в Центральной Европе.

Хорошо сохранились в степи и другие памятники Великого переселения тюрков. Совсем неожиданные. Их и памятниками-то назвать трудно, это придорожные камни. На каждом высечен рисунок оленя, поэтому археологи их назвали «оленными». Солнечный олень (или правильнее елень) – еще один знак Тенгри, а значит, знак тюркской духовной культуры. Он отмечен задолго до появления у тюрков креста.

Древний монастырь.

Таш Рабат. Киргизия

Оленные камни служили путникам справочным бюро. На них, приметных издалека, выбивали рисунки и тексты, которые помогали ориентироваться в незнакомой местности.

«Пойдешь направо – встретишь дворец, пойдешь налево – ничего не найдешь…» Нет, эти слова не из сказки, а с придорожного камня. Они и есть та самая справка. Но справка, которую прочтет не всякий. А только свой! Знающий руническую письменность. И добрую традицию помогать путникам.

Направо, налево, прямо, назад – это тайные ориентиры. Направо значило на юг, налево – на север, вперед – на восток… Путник, прочитав придорожную справку, знал, чего ждать впереди, и готовился к встрече.

На больших валунах или скалах, которые встречаются в степи, записаны целые послания. Высекали и поэтические строки… Конечно, это тоже, судя по всему, алтайская традиция, она навеки прижилась в степи, придав ей лицо и неповторимость.

О своем Великом переселении в степь тюрки слагали поэмы, сказания. Что-то сохранилось даже от современников той далекой поры. Скажем, древнее сказание «Акташ», его теперь рассказывают по-разному, но главное осталось. Башкиры утверждают, что хан Акташ был башкир. А татары – татарин, кумыки говорят, он был кумык… В Дагестане есть река Акташ, на ее высоком берегу развалины древнего города, который, по преданию, основал знаменитый хан… Свою столицу… Кому верить – татарам, кумыкам или башкирам?

Всем сразу! И вот почему.

Хан Акташ создал на Идели страну. Она будет расти, развиваться не одно столетие, пока на карте не появится имя Дешт-и-Кипчак. Жили в этой стране нынешние кумыки, башкиры, татары, и были они тогда единым народом. Ничто не разделяло их, как теперь, у них был один правитель, одно ханство… К сожалению, братья забыли о своем родстве. Вот и спорят. Но называть их лучше по имени страны, в которой они жили, – кипчаками.

При хане Акташе, то есть в III веке, встало на ноги новое ханство. Оно было порождением Великого переселения народов, его результат! Освоение новых земель только так и могло завершиться – появлением новой страны. А всякая страна, как известно, имеет границы, правителя и имя.

Дешт-и-Кипчак – имя с очень глубоким смыслом. Его ныне переводят как «степь кипчаков» (то есть тюрков, переселившихся в степь). Однако такой перевод слишком мало что объясняет.

Считается, что слово заимствовано из иранских языков, но это совершенно неправильно. Иранцы и кипчаки понимают его абсолютно по-разному, на это давно обратили внимание географы. У кипчаков – «цветущая степь, равнина», у огузов и иранцев – «каменистая, щебнистая пустыня» (от древнетюркского ташта (дашта) — «на камне»).

А разгадка в самом слове степь, что сохранилось в русском языке слегка измененным. Оно, словно забытый отголосок древности, прежде звучало «иситеп» – по-тюркски «согревшая».

И все встает по местам. Так и только так могли сказать тюрки, ушедшие в степь. Они, вчерашние горцы, обрели новый дом. Он «согрел» их. Для степняка нет слова теплее, чем «иситеп». Родина. Самая теплая на свете земля. «Наша колыбель – Алтай, а Родина – Степь», – говорили кипчаки.

Впрочем, не исключены и иные толкования Дешт-и-Кипчака, возможно, кому-то они покажутся точнее. Так или иначе, а старинное слово «иситеп» всегда будет ближе сердцу степняка.

Идель

Хан Акташ заложил на Идели города, станицы, хутора и дозоры. Он был деятельный правитель… А то, что татары, башкиры и кумыки, называя его своим, рассказывают о нем по-разному, показательно, к сожалению, для забывчивых людей.

Акташ – тюркский национальный герой. Вероятнее, это даже собирательный образ. Образ народа, преодолевшего неимоверные трудности. На Урале и на Кавказе оставил он следы своих подвигов… Основал в степи ханство ханств, будущий каганат Булгария, в котором в добром соседстве проживали разные народы.

Черная палата.

XIV в. Булгар

Надо отметить, то было первое в истории кипчаков соседство с чужаками. На долгом тысячекилометровом пути от Алтая на запад им не встретился ни один народ, ни один город, ни одно село. Только безлюдная степь кругом. Заселяя и обживая новые земли, они старательно обходили стороной те места, где уже проживали люди. И не нападали на огороженные поселения. Шло освоение новых территорий, а не захват чужих земель.

Северный мавзолей.

Булгар

Как оно проходило? Для этого еще со времен ариев у тюрков существовал специальный ритуал. Новую землю для поселения «выбирал» конь.

Белому коню по-особому заплетали гриву, так, что на голове коня вырастал своеобразный белый рог. После торжественной церемонии посвящения коня выпускали на волю. В степь. «Куда ступит копыто коня, там наша земля», – говорили ханы. Так получали они землю на новые ханства. Приход коня оповещал небеса и весь мир о новом хозяине земель.

Пришельцы водили белого коня по берегам Идели и на север, и на юг – куда хотели. Земли было много. К концу III века заложили первые города на этой великой реке. Они, эти города, живут и здравствуют. Сумеру (Самара), она – память о священной алтайской горе Уч-Сумер. Возможно, здесь было что-то напоминающее о ней: то ли гора, то ли растительность, то ли еще что-то. Случайных названий никогда не давали. Опыт в открытии новых территорий у народа был богатейший, топонимика Евразии подтверждает и его.

Около могилы святого человека вырос город Симбир – «одинокая могила» (Симбирск), на песчаной горе – Сарытау – «желтая гора» (Саратов)… И конечно, уже тогда все знали город Булгар, где поселились тюрки и какие-то другие народы (или народ). Город имел смешанное население, что видно из названия («булгар» на древнетюркском означает «смешанный»). Возможно, Булгар и дал название каганату – Булгария. Строились города также по притокам Идели: на берегах Камы, Оки, Агидели. На Урале – Челяба (Челябинск), Тагил, Курган и другие… Все названия тюркские, каждое имеет смысл и ясный перевод, реальность которого очевидна. Чужих земель кипчаки не трогали.

Кипчак – рыцарь Великой Степи.

Реконструкция по черепу из погребения близ села Квашниковка Саратовской области. XII–XIII вв. Раскопки

Саратовского краеведческого музея.

Работа Г. В. Лебединской.

Таких рыцарей в тюркском эпосе называют «богатур» (богатырь). Их подвиги воспевают «Манас», «Олонхо», «Ай-Хуучин» и другие шедевры мировой литературы

Удмурты, марийцы, мордва, коми, пермяки и другие народы нынешнего Поволжья и Урала навсегда остались их добрыми соседями. По сути, то – народы-братья, у них общие алтайские корни. Только их предки покинули Алтай намного раньше.

Плененный единорог. Шпалера. Южные

Нидерланды. Ок. 1500 г.

Давно забылся обычай наделения хана землей, но память о счастье, которое приносил белый конь, осталась: ее сохранили легенды о единороге. В средневековой Европе с единорогом связывали самые причудливые предания, но все они сходились в одном – в счастье, которое приносил белый конь

На Идели конники хана Акташа встретили поселения скифов – тех самых тюрков, которые ушли когда-то с Алтая из-за религиозных разногласий. Сегодня этих людей называют чувашами. Они по-прежнему хранят древнейшую веру тюркского народа, но уже признают и Тенгри, называя Его Тура. Чуваши – народ-музей, таинственное сокровище тюркского мира, которое терпеливо ждет своего часа открытия и познания…

Всадник с двумя мечами. Трактат Ал-Аскара`и, Нихайат ас-су`л («Конец вопрошанию (и стремлению [к дополнительным знаниям] об искусстве верховой езды)»), 1366 г. Египет

Конечно, были у конников и столкновения, без них не обходилось. Всадники вынуждены были обнажить мечи, когда дорогу им преградили аланы – воинственный народ, перед которым отступали даже римские легионеры.

Аланы не пустили тюрков к берегам Дона, не дали им искупать и напоить коней. Хан Акташ вернулся на Идель ни с чем. В устье реки он заложил город Семиндер, будущую столицу Хазарского каганата. И тем как бы утвердил, что Идель – тюркская река. У тюрков было правило: кто владеет устьем, тот владеет и всей рекой.

После неудачного похода на Дон Великое переселение народов как бы приостановилось. Без хорошего войска оставаться в степи было опасно: Европа не скрывала своей враждебности. И Акташ решил утвердиться на Кавказе, потому что горы – природная крепость, надежнее любых рукотворных крепостей. Иначе потеряли бы Идель.

Хан Акташ с боем пошел на Кавказ. В устье горной реки заложил город Беленджер и дал название реке Сулак. По сути это был первый город кипчаков на Северном Кавказе и во всей Европе… Сейчас на его месте остались лишь курганы. Кое-где видны следы кирпичных стен и земляных валов. Еще один город – на реке Акташ, но его имя не сохранилось… Сейчас там кумыкское селение Эндирей. За древность уважают его.

От того забытого ныне города путь Великого переселения лежал на юг, но был он недолгим. У стен Дербента конница безнадежно встала. Дальше путь был наглухо закрыт.

Город Дербент считался надежным стражем западного мира, неприступной крепостью, стоял он на склоне горы. От крепости до берега моря тянулась каменная стена, она надежно перегораживала путь на юг. Стена была высокая и такая широкая, что по ней ездили на арбе, как по улице. Город жил этой стеной. Вернее, он жил знаменитыми воротами: их открывали перед торговыми караванами, за что брали деньги или товары.

Дербентская стена.

Акварель XIX в.

Перед тюркскими всадниками ворота закрыли наглухо… Здесь, в предгорье Кавказа, Великое переселение народов остановилось: справа высились горы, слева плескалось море. Впереди был тупик. Идти некуда.

А на планете III век отсчитывал вторую половину. В тюркском мире наступили годы затишья.

Кавказ

Страна, что лежала за дербентскими воротами, манила кипчаков. Манила своей неизвестностью. То была новая для степного Востока земля, незнакомая, с иной культурой. О Европе, о Римской империи кипчаки, конечно, слышали. Но никогда не видели их.

Оказавшись в тупике, они доверились Небу. Дешт-и-Кипчак продолжил свою размеренную жизнь: строил, плавил железо, растил урожаи и скот. Люди отмечали праздники и свадьбы, радовались рождению детей, скорбели по уходу в мир иной своих ближних. Все было как всегда. Жизнь текла своим неторопливым чередом.

На Кавказе появлялись селения кипчаков, вырастали новые города. Один из них – Хамрин. Город прославился священным деревом, о котором упоминали едва ли не все историки Кавказа. Деревом по имени Тенгри-хан.

Разумеется, речь шла не о священном кусте, как у язычников. Нет… Тюрки жили с мыслью о мировом древе, в котором соединяется все, созданное Великим Тенгри. (В этом случае полагалось обращаться к Тенгри со словом «Ходай» – «Создатель», «Творец».) Учение о мировом древе – это целая наука, познав ее, станешь мудрецом. Увидишь модель мира и начнешь понимать, как устроен мир. В Европе эту науку назвали философией.

Ветви мирового древа достигают неба, они принадлежат Богу и птицам. Корни древа уходят глубоко в преисподнюю, в царство Змея. А ствол находится в срединном мире – там, где живут люди, кони и звери.

Древо жизни вечно, как вечен Бог. Его нельзя увидеть, как нельзя увидеть Бога. Согласно легенде, по древу жизни переходят духи и мысли из одного мира в другой. Именно оно, мировое древо, дает человеку познание…

Что, если город Хамрин стал городом мудрецов и философов? Что, если здесь, под покровом ветвей мирового древа, кипчаки просили совета Тенгри?.. Кругом же кольцо враждебного мира.

В городе Хамрине позже построили храмы, еще позже – мечети. Но древо оставалось его главной святыней… Сейчас там селение Каякент. Селение со строгой планировкой города. А на околице в память о прошлом растет священное дерево Тенгри-хан… Кумыки, конечно, что-то забыли, многого вообще не знают о древе жизни, но хранят особое уважение к тому дереву, что растет в селении Каякент.

К древу своих будущих воспоминаний?!

…А тогда, в III веке, в мире зарождались великие события. Они начинались по ту сторону дербентской стены и поначалу шли без участия кипчаков. Но именно кипчаки должны были стать их главным участником и главной движущей силой. «Что предписано Тенгри, того не избежать», – учит древняя мудрость.

Невероятно, но факт – дербентские ворота открылись сами! Без участия степняков… Известно, что чистые помыслы ниспосланы Небом, они не проходят бесследно. И в этом убеждает дальнейшая история Кавказа и всей Европы.

О приходе кипчаков узнал правитель армян в Киликии Хозрой I. Он безнадежно проигрывал войну Ирану и нуждался в сильном союзнике. Армяне и нашли дорогу к городу Хамрину. Нашли не только дорогу, но и общий язык с пришельцами. Взаимопониманию способствовало то, что предки Хозроя I (Аршакиды) и предки кипчаков были выходцами с Алтая. Армяне первыми в Европе признали кипчаков. И сделали все, чтобы Дербент пропустил всадников. А помогали им в этом… кушаны, правители которых тоже помнили о своем алтайском происхождении.

Армянский правитель Хозрой I не ошибся в союзнике. Кипчаки повергли противника в ужас, наголову разбив его в первом же бою. Война закончилась. Армения вышла из-под власти Ирана, а кипчаки подчинили себе Дербент и все западное побережье Каспия…

В нынешнем Азербайджане много примет того славного времени. Например, селение Кыпчак или город Гянджа. Даже в иных малоизвестных селениях и городах есть памятники эпохи Великого переселения народов. Стоило бы присмотреться к городу Гусары, это его современное название, оно, возможно, идет от имени Гесера… Тюркский мир тогда, в III веке, полноправно вступил на Северный Кавказ. Пустил здесь корни. Навсегда стал частицей культуры Кавказа и всей Европы! Здесь, в Дагестане, возможны самые невероятные открытия.

Вступление кипчаков на Северный Кавказ – событие чрезвычайное в мировой истории! В нем – и сила всадников (новой армии, с которой обязаны считаться все), и будущее Великого переселения народов, его обозначившиеся перспективы (на горизонте кипчаков показались Европа, Ближний и Средний Восток, туда лежала их дорога).

Все связалось тогда на Кавказе в плотный политический клубок, все ждало своего продолжения. Время сжалось, словно пружина, готовая дать толчок глобальным событиям истории. Мир готовился стать другим. Именно приход тюрков-кипчаков в Европу подвел здесь черту под эпохой Античности и начал эпоху Средневековья! Началась новая Европа – уже и тюркская, она как бы перешла из поры отрочества в пору юности… Это важнейшее событие, к сожалению, просмотрели историки.

Материальным продолжением той политики было образование в 302 году новой тюркской страны – Албании Кавказской со столицей в Дербенте. Кавказ и прежде играл в мировой политике особую роль, здесь лежала граница между Востоком и Западом. Граница миров! Здесь пересекались интересы Ирана и Римской империи: веками шли кровопролитные войны.

Кавказ был едва ли не единственным местом в западном мире, где умели делать железо. То самое железо, которое ценилось выше золота. (Правда, железо не плавили, а выжигали из руды, оно получалось низкого качества; что-то подобное делали в Карпатах.) Борьба за обладание железом велась не на жизнь, а на смерть. Без кавказского металла в Римской империи навсегда был бы бронзовый век. Иран тоже желал пользоваться кавказским железом.

Когда же тюрки-кипчаки разбили в Закавказье армию Ирана, все разом изменилось самым неожиданным образом. Мировая политика, которая выстраивалась веками, рухнула. Рухнула без шума и треска. Но понять это могли лишь искушенные люди. Среди кипчаков таковых не оказалось. Многого, что творилось в Европе, они вообще не знали. Ушли из Закавказья, даже не вкусив плодов своей победы. Помогли армянам, точнее, их правителю, и ушли осваивать побережье Каспия, свой новый дом.

Соправители Диоклетиан и Максенций.

IV в. Собор Сан-Марко, Венеция

В «ничейное» Закавказье заторопился римский император Диоклетиан – хитрейший лис и мудрейший политик того времени. Под его властью лежала Европа, и теперь он чувствовал, что может стать хозяином мира. Диоклетиан к 297 году подчинил себе Закавказье. Потом напал на ослабленный Иран, захватил самые богатые его провинции. Поход его был стремительный. Победоносный. Рим ликовал. Поговаривали даже о новом «Золотом веке» Империи. Такого успеха никто не ожидал, даже сам император.

Но победа над Ираном далась слишком легко. Подозрительно легко, это и настораживало Диоклетиана. Он в той победе над персами всей кожей почувствовал беду. А мятеж против Рима, вспыхнувший в Армении, был дальним всполохом той беды, которая неотвратимо шла на Империю.

Мятеж в Армении, конечно, римляне жестоко подавили. Христиан – зачинщиков бунта заключили в тюрьму. Но это уже ничего не меняло. Армяне были словно околдованы, они ждали какого-то важного события, которое должно вот-вот случиться. Ждали чуда, которое предрек христианин Григорий.

Григорий I Просветитель – первый католикос всех армян, дед епископа Григориса

Этот Григорий увидел в небе огненный столп и крест на его вершине. От креста лучился яркий свет, как от солнца.

Армяне тогда еще не верили в спасительную силу креста, они были язычниками. Но зато прекрасно помнили знамена с крестами, под которыми сражались кипчаки. И поразились. Точно такой же крест в небе увидел Григорий! Божественное предзнаменование.

«Тюркам помогает их Бог Небесный», – решили они.

Молва о всесильном Боге понеслась по Европе быстрее ветра. Ее распространяли христиане, повторяя пророческие слова Иисуса Христа о всадниках, которые освободят мир от владычества Рима. Это пророчество записано учеником Христа в Апокалипсисе – одной из главных книг христиан! Им жили. Люди читали и перечитывали, сверяя каждую строчку с тем, что происходило вокруг. Все сходилось. Все было именно так, как говорил тот, кого потом назвали Христом.

«Пророчество сбылось. Ждите», – сказал всем Григорий, увидев на небе сияющий крест Тенгри… А не за эти ли слова армяне назвали его своим Просветителем? Григорий Просветитель.

Победа над ненавистным Римом была где-то рядом. Вот-вот и…

Разумеется, тюрки-кипчаки ни о чем, что творилось в Европе, даже не догадывались. Они ничего не знали. Пока к ним не пришел молодой армянский священник Григорис, внук Григория Просветителя. Юноше едва исполнилось шестнадцать лет. Он смиренно поклонился и на ломаном тюркском языке попросил встречи с царем кипчаков…

Сказано же: «Что предписано Тенгри, того не избежать».

Тюрки и христианство

Зачем пришел епископ Григорис? Что хотел от хана? Нет, не военной помощи. На этот раз армяне просили научить их побеждать. Они (и язычники, и атеисты!) желали принять веру в Бога Небесного, Который сделал тюрков непобедимым народом. Христианский епископ Григорис первым из европейцев пришел учиться вере в Тенгри, чтобы потом просвещать свой народ.

По сути он желал продолжить деяния Гесера и хана Эрке, но уже в Европе. Царская кровь династии Аршакидов, которая текла в его жилах, давала ему право на это…

Надо отметить, что в Европе о Боге Небесном даже не слышали. Евреи молились своим идолам (терафимам) и языческим богам (элохимам). Римляне поклонялись Юпитеру и его соратникам. На Западе всюду царило многобожие и откровенное варварство. Христиане… Так те вообще не признавали богов, они отрицали их, называя себя атеистами. Христиане ждали всадников – вестников Посланца Бога Небесного.

И вот всадники явились!

Появление кипчаков у границ Римской империи, их блестящую победу над Ираном заметили именно христиане. Они первыми и заговорили о пришельцах. Уж очень выделялись гости с Востока, их железные доспехи и оружие делали кипчаков в глазах европейцев пришельцами из другого мира.

Именно так и было на самом деле. Они пришли с Востока, из светлого мира, который жил под высоким Небом Тенгри. Языческий Запад смотрел на них снизу вверх, – только так и может смотреть пеший на всадника.

Храм Юпитера. Реконструкция.

Конец III – начало IV вв. Сплит. Хорватия.

Храм в честь главного бога римлян построен императором Диоклетианом

А. Дюрер. Апокалипсис. 1498 г.

Предание о всадниках, посланниках Бога Небесного, которые должны спасти мир от язычества и нечисти, есть у многих народов Евразии. На Древнем Алтае оно появилось задолго до Апокалипсиса. На Кавказе таким всадником стал потомок царского рода, который сегодня известен под именем святого Георгия

Европа уступала тюркам в главном: вера в Бога была для нее недосягаемой ценностью! В Бога, который подарил народу железо. Чтобы понять смысл этих слов, достаточно одного примера. Хороший удар железным мечом перерубал бронзовый надвое. Иначе говоря, хваленые римские войска перед кипчаками были безоружны. Как дикари с деревянными палками.

Можно что угодно и как угодно говорить о крушении Римской империи, строить любые гипотезы и предположения, но без учета этого простого факта все разговоры будут несостоятельны… Надвое рубил кипчакский меч короткие римские мечи и бронзовые доспехи римлян. И весь тут сказ! Надвое. Так что победы кипчаков были неминуемы, как неминуема победа железа над бронзой.

Империя была обречена, ее судьба зависела от времени. И от желания кипчаков.

…Армяне не случайно подослали епископа Григориса. Они, может быть, единственные в Европе угадали ход будущих событий. И начали отдаляться от умирающего, но еще не умершего Рима.

Вот почему армянский юноша-епископ пришел в Дербент. Он принял крещение (по-тюркски «ары-сили» или «ары-алкын»). Трижды окунули его в воду, освященную серебряным крестом.

Крещение водой, как уже говорилось, – важнейший обряд религии Тенгри. Посвящение в веру! Иначе говоря, в тюркский мир. Это алтайский обряд, потому что на Древнем Алтае новорожденных младенцев окунали в ледяную купель. После такого купания человек входил в мир Вечного Синего Неба.

У древних тюрков было и слово «арыг». Оно означало «чистый» в смысле духовно. Им называли человека, прошедшего святой обряд очищения. Водное крещение появилось именно на Алтае, у народа, который всегда заботился о физической и духовной чистоте. В Европе о крещении водой узнали после прихода кипчаков. Это – неоспоримый факт, который не скрывают даже христианские историки. Лишь в IV веке там начали строить баптистерии – бассейны, где крестили христиан!

Более того, на Тибете, где сохранились традиции веры в Тенгри, по-прежнему существуют обряды ары-алкын и ары-сили…

Армянский епископ – первый из европейцев, кто крестился водой и кто был посвящен в веру Тенгри. Так открытые душой тюрки выразили отношение к союзничеству с Западом… Предания хранят название озера, где крестили Григориса, оно недалеко от селения Каякент и называется Аджи.

Чистого (духовно!) Григориса тюркские священнослужители препроводили в город Хамрин и там посвятили в тайну мирового древа. Он увидел священные книги тюрков – завет Тенгри. И лишь тогда, после посвящения, ему разрешили сложить в жесте умиротворения большой и безымянный пальцы правой руки. Божественный знак.

Так, в жесте умиротворения тюрки обозначали свою преданность Небу. Их опускали на лоб, на грудь, на левое плечо, на правое плечо… Этим движением тюрки просили у Бога Небесного защиты и покровительства. (Таким образом, первым христианином, который осенил себя крестным знамением, тоже был епископ Григорис.)

Христиане не знали крестного знамения, так как не знали силы креста. И его заимствовали у кипчаков.

Григорис рассказал о Христе, которому поклонялся, о Европе, о гонениях на христиан. И тюрки поверили ему, приняв Христа за сына Бога Небесного. Они уже знали других сыновей Тенгри. Самым известным был Гесер – Пророк тюрков.

Гесеру посвящена молитва, которая отличается краткостью и редкой емкостью слов: «Гесера даровали Мы тебе, так обрати же к Господу молитвы…» – это строки из завета Тенгри. Потом они стали сто восьмой сурой Корана. «Мы дали тебе кевсер; потому молись Господу твоему…», – записано в Коране. Не забыты эти слова на Востоке до сих пор, хотя смысл слова «Гесер» (Каусар, Кевсер) уже не помнят и там.

Долго постигал Григорис тайны богослужения. Он был не просто очевидцем великих событий, но и их участником. Христиане через армян перенимали у тюрков обряд богослужения. У ранних христиан не было своего обряда, они молились по правилам иудейской религии, в синагогах. Армяне первыми отошли от старых правил веры и тем вызвали возмущение в Риме. В Европе их назвали «новыми христианами».

Император Диоклетиан тогда и начал свои знаменитые гонения именно на новых христиан. На союзников тюрков. Но преследования, казни, ссылки никого не пугали. Число сторонников новой веры только росло.

Зерна тюркской духовной культуры давали обильные всходы даже на каменистой земле языческого Рима! Потому что нет в мире никого сильнее Бога Небесного! Народы Римской империи, не боясь, заговорили о бессилии старых богов. Все откровенно отвернулись от Юпитера, крушили скульптуры Меркурия, ломали статуи идолов…

«Что предписано Тенгри, того не избежать!»

Наконец эту истину поняли и в Риме. Император Диоклетиан даже захотел принять новое христианство, но в самый последний момент передумал. Испугался. В отчаянии он оставил трон и ушел из дворца. Мудрый политик почувствовал, что проиграл тюркам. Проиграл, даже не вступив с ними в бой!

Вот тогда – в то самое мгновение! – и рухнула Римская империя. Рухнула без войн, без катастроф. Она перестала верить в себя. А это самый большой на свете грех.