Текст книги "Академия СКАТ: между нами космос (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

12.2

Скудный пейзаж Ппланктона способен вызвать депрессию у кого угодно. Могу поспорить, что спутник Кэттериана выбрали для строительства Академии как раз за серость и отсутствие развлечений, а вовсе не потому, что так безопаснее для студентов и основной планеты, крайне недружелюбной с точки зрения климата и сейсмологической ситуации. При всем при этом там успешно жило уже третье поколение колонизаторов, а уж коты сколько выживали – тайна, покрытая космической пылью. Летописей не сохранилось. На момент прилета Первых людей, кэттерианцы жили племенами, довольно дикими с позиции пришедших. Все знания о мире и своей расе передавались по большей части устно. Купола не существовало – уровень технического развития местных не позволял им соорудить что-то настолько мощное, способное изменить климат в корне. Да и не знали они, что иначе может быть. По крайней мере, так пишут в летописях Содружества. Как было на самом деле? Возможно, эта информация и сохранилась где-то, под грифом особой секретности. Есть шанс, что после возвращения прав и свобод котам, мы однажды узнаем, что произошло такого, от чего ужиться на равных мы не могли.

Я допускаю мысль, что кэттерианцы только во взаимодействии с людьми совершили эволюционный скачок и поднялись с четырех лап на две. Потому их и перевели из статуса питомцев в ранг социально полезных и дееспособных существ. Ашхен точно была весьма дееспособна. Правда, на счет полезности я бы не брался утверждать. По мне так одни проблемы.

На горизонте взорвалась и потухла Анкарда – умирающая звезда, как ее называли местные. На деле эта малоизученная субстанция, даже не получившая официальный статус звезды, скорее переживет всю нашу галактику, чем помрет. А может даже пожрет весь Тритон и не подавится. От вспышки фиолетового света, небо стало таким ярким, как будто кто-то включил неоновые огни посадочной студенческого космодрома. Серый, безжизненный пейзаж Планктона от этого стал еще более депрессивным, безрадостным и пустым. Прям во всех отношениях отражал мое настроение. Мерзкое предчувствие какой-то вселенского масштаба пакости неприятно глодало душу.

Запиликал датчик ключ-порта на отсеке. Голоэкран, подсветился метаданными, сообщая, что лейтенант Берг приперся с визитом. Дружеским ли? Вполне могло оказаться, что киска проболталась. Пусть на арене она била себя хвостом в грудь, что наш общий грязный секрет следует хранить пуще, чем она берегла свою девственность, но я-то знал, как хорошо Идан умеет добывать информацию, заговаривать зубы, вести беседу так, что совершенно не замечаешь, как выдал всю подноготную. Умный, расчетливый и хладнокровный, мой старший брат мог бы стать страшным человеком, не будь таким любителем нарушать правила. Добился бы многого в политике или в управлении, но почему-то поступил в СКАТ. Туда, где ему совершенно же не место. Устав, необходимость следовать правилам, постоянные стычки и конкуренция в физическом плане – все это было так же чуждо Идану, как мне философские трактаты и статьи по андроинженерии, которую, к слову, и брат, и дядька просто обожали.

Внутреннее напряжение только усилилось, стоило двери отъехать в сторону. Я мог бы запретить проход, но смысла в этом нет. Во-первых, все равно собирался рассказать брату правду, во-вторых, слишком уж подозрительно будет выглядеть отказ от разговора. Мы не состояли в ссоре и потому поводов прятаться от его общества у меня попросту не имелось.

– Как-то быстро ты оставил свою ненаглядную, – Дан выгнул бровь, демонстрируя крайнюю степень наигранного удивления.

– Тебя это вдруг стало касаться?

И правда, не мое дело. Я и раньше ни раз поднимал тему их отношений, но всегда в контексте неправильности этой кощунственной для Бергов связи.

– Так зачем ты прилетел? Еще и без предупреждения?

– Мне нужно получить у тебя официальное разрешение, чтобы увидеться? Думал, братьям это не обязательно, – Дан сел на стул у стены, чуть развернув его в мою сторону.

– Тебя распределили в Систему H1R. Это закрытая зона и до окончания срока стажировки не должны были давать права на вылеты и посещения, – H1R считался вредным сектором на задворках галактики. Находящийся совсем близко к Умирающей звезде, он вечно попадал под влияние ее поля. Когда сына маршала Берга туда заслали, всем стало ясно, что это не самый ценный ребенок в семье.

– Закончил досрочно. С записью благодарности в личное дело, если тебе интересно. И назначен на новую должность с повышением в ранге. Завтра получаю капитанские нашивки, – Идан говорил спокойно. Как будто не было ничего особенного в том, что вчерашний выпускник академии, еще не отслуживший на благо Союза и года, получил капитанские нашивки и повышение.

Если бы я не знал их с отцом отношения, то решил бы, что тот похлопотал за сына. Впрочем, это совершенно не в его стиле. Маршал Берг считал, что настоящий воин должен заслужить звание потом, кровью и тяжким трудом.

– Куда тебя отправляют? – не нужно быть уником, вроде Дана, чтобы понимать, что такое подозрительное назначение скорее вынужденная мера или даже наказание. Может, конвоиром транспортников на Ванкиле? – по спине невольно прошел холодок. Планета – тюрьма, с которой невозможно сбежать. Нет, не мог Дан так опостылеть начальству.

– Я возглавлю  разведмиссию на Антарес.

Глава 13 Не люблю, когда нас сравнивают

Идан

– Ты не должна туда лететь, детка, – Йен все ещё выглядела не очень. На объявление результатов в ректорат уже явилась бледная, как дикая немухоль, а к концу беседы окончательно сравнялась цветом с интерьером.

Судя по всему, ее тоже не обрадовал тот факт, что возглавлять экспедицию буду я. Полностью разделяя это мнение, я все же совершенно не надеялся на понимание по вопросу участия в предстоящей сомнительной во всех отношениях экспедиции.

– Потому что?..

– Потому что дело мутное! – нагнав ее после роспуска, оттеснил Кэмерин, явно дав понять, что нам с Ашхен нужно поговорить наедине. К счастью, бесчувственная раса не являлась ещё и безмозглой, так что приватности я добился и теперь, поддерживая Йен под локоть, шел по стерильным коридорам Академии на женский этаж. Что, в принципе, конечно, запрещено. Когда меня это волновало? Даже будучи кадетом, я нарушал это правило раз десять на неделю. Теперь же вообще сравнялся в погонах с преподавательским составом.

– Ты же умная девочка у меня, Йен. Ну не так щедро наше руководство, чтобы дарить капитанские погоны вчерашнему лейтенанту. Причем, совершенно незаслуженно. Давай начнем с того, что это ЗАКРЫТАЯ планета Союза. Что они трижды за последние пять лет пытались выйти из Тритона и требовали независимости, и что отправимся мы туда не официальной делегацией.

Дверь в капсулу послушно признала хозяйку, пикнув, пропустила нас внутрь и защелкнулась. И войти, и выйти можно только по пропуску. Уровни доступа вшивались в студенческие тату на запястье или подвязызались на отпечатки пальцев.

Академия занимала огромное пространство между трёх крупнейших гор Планктона. Сама башня-шпиль, имела пять ярусов постоянного пользования. На первом – подсобки, столовая и помещения для отдыха, на втором – мужские капсулы и отсеки. На третьем – женские. Капсулы для менее состоятельных, а отсеки для таких, как мы с братом. Я предлагал Йен оплатить нормальное жилье, но она училась по степендии и не желала принимать "ещё и этот подарок".

Комнатка, тесная и холодная, давила на плечи и сжимала белесыми стенами. Я привык к простору и вообще не очень люблю давление мебели или пространства. Как она здесь живёт четыре года! Даже камера сна такая, что внутри не повернешься толком. Даже руки не раскинуть.

Йен небрежно кинула на стол папку, выданную ректором – данные и базовые вводные для предстоящей миссии, после чего скривила губы, что-то высматривая на моей роже.

– То есть тебе туда лететь можно, а мне опасно? – хвост, никогда не бывший мне другом, нервно дернулся. Темный, гибкий, он напоминал хлыст погонщика.

– Опасно всем. Но у меня нет выбора.

– Потому что…

– Потому что на меня навесили эти квазвровы нашивки и отказаться я не могу. Это же нарушение прямого приказа! – вот же упрямая! Святого доведет, мертвого выбесит!

– Правильно ли я поняла, что мой будущий командир призывает меня нарушить приказ Главнокомандующего ради того, чтобы избежать ВОЗМОЖНЫХ опасностей?

– Ещё не командующий, приказ вступает в силу после прибытия на Кэттериан и подписания бумаг о неразглашении, –по правил я.

Вслушайся же. Бумаги о неразглашении, набор только вчерашних школьников… Неужели у тебя совсем не возникает вопросов? Ты так хочешь доказать, что коты чего-то стоят, что разучилась видеть дальше своего хвоста?! Или жаждешь геройски погибнуть во славу былого величия своей расы? Какая глупость…

– Ну раз не командующий, то и не командуй. Я солдат, Идан. Такой же как ты. Я знала, куда шла, училась почти пять лет ради этого дня. И ты предлагаешь мне что? Сдать в утиль мех-костюм и стать домохозяйкой? – голос стал громче и напряжённее. Из груди рвалось утробное звериное рычание. Ашхен разозлилась всерьез, будто не желая слышать и видеть главного: заботы.

– Среди выпускников СКАТ множество тех, кто перешёл на штабную работу, миновав поля. Ты…

– Нет, это ТЫ, Идан, – когтистый палец упёрся мне в грудную нашивку. – Ты почему-то решил за меня, что мне лучше. Может, меня от твоих бумажек тошнит.

– Опять? Я ведь говорил, что надо в санчасть а не геройствовать.

– МЕТАФОРИЧЕСКИ! Меня тошнит от бумаг не буквально! – шумно выдохнув, Йен покачала головой,  выражая свое разочарование и обиду, но я не собирался уступать. Пусть лучше злится на меня, но будет живой и целой, чем мои же приказы угробят ее на проклятой разведвылазке. – А от этого разговора буквально.

Теперь мне предоставили любоваться напряжённой спиной. Красивой, почти идеальной. Камзол только подчеркивал осанку и гибкость кошачьей грации. Ашхен отошла к окну, распластав на стеклопластик свою все ещё бледную ладонь.

– Знаешь, твой брат хотя бы в лицо с первых дней тычет, что я слабое звено в компании избранных. Ты веришь в меня ничуть не больше, просто упаковываешь все в красивую обёртку заботы. – Резко развернувшись, Йен за секунду добирается до меня, встаёт вплотную, тяжело дыша. – Ты же правдолюб, Дан. Так признайся уже, что ТОЖЕ считаешь меня забавным зверьком, не способным самостоятельно о себе позаботиться. Я же просто милый котенок, да?

– Как интересно. Ты теперь меня с братом сравниваешь? Вот это неожиданно. С чего вдруг, Эйелен?

Ты же знаешь, как я не люблю, когда нас сравнивают.

13.1

Йен– Что вас сравнивать, – тяжело вздыхаю, впрочем, не рискуя развернутся. Потому что действительно думаю, что Ирвин более постоянен и правдив в своих реакциях и суждениях. – Вы разные, как день и ночь, как две стороны светила. Одна все время во тьме, другая – светлая, слепит так, что глазам больно. Хотя, несомненно и похожи, как минимум, вот в этом своём: «я лучше знаю, где тебе место и как поступить». Только он все никак не отправит меня на помойку, а ты… даже не знаю… Ведь дело не в заботе, Дан.

– Серьёзно?

– Да. Ты хочешь, ты считаешь, ты решил. Где в этом списке из сплошного "я хочу" крохотное "давай обсудим и решим"?

– А сейчас мы не обсуждаем? – щурится он.

– Сейчас ты мне, скажем так, настоятельно рекомендуешь. Я говорю, что поеду. Это была моя мечта – экспедиция,  и я постараюсь выложится. Тем более, разве не здорово, всегда смогу прикрыть тебе спину!

Он хмыкает, совершенно отвратительно, высокомерно даже. И в этом так похож на брата…

Бессмысленная беседа. Мне хочется, чтобы он ушёл.

Осознание настолько пронзительно шарашит голову, что не сдерживаюсь и удивленно приподнимаю брови.

– А я говорил, – расценивает по своему Идан, – но… – спохватывается, машет в мою сторону рукой. – Ты опять перекрутишь слова.

– Ну вот, – улыбаюсь, падая на стул. – Давай на этом и остановимся… есть кое-что, о чём мне надо с тобой поговорить и-и, – да, я просила Берга сохранить нашу тайну, но не могу вот так смотреть в глаза Дана и врать.

– Сейчас? Слушаю.

Нет. не время, Йен. Сперва, стоит узнать о странной реакции и поведении хвоста. Поговорить с мамой… Что это изменит? Снизит ответственность за то, что наставника ему рога? Ему не дала, а брату с несвойственной легкостью?

В том-то и странность. Есть кое-какие подозрения, но они настолько невероятны, насколько возможная жизнь на планете Соло.

– Передумала, Йен?

– А?

– Ясно, – он подходит ближе, прохладные пальцы ложатся на скулы, запрокидывают мне голову. Отодвинуть веки, всматривается в мои глаза и, одновременно с этим, хвост приходит в движение, щелкая его по запястью.

Подмечаю, как ходят его желваки, и Дан медленно убирает руки.

– Порой это ужасно бесит, знаешь? – цедит он, подходя к двери.

– Ты же знаешь пословицу? – виновато развожу руки, следуя за ним, – "Следи не только за тем, что говоришь ты сам, а и за тем, что делает твой хвост».

Веду ладонью по сканеру, чтобы разблокировать панель двери.

Он уже делает шаг сизую часть коридора, но внезапно тормозит, разворачивается, смотрит пытливо.

– Не так.

– Что, прости?

– Запомнила не так. В ней говорится: «Следи не только за тем, что говоришь ты сам, а и за тем, к кому тянется и что хочет сказать твой хвост».

К щекам приливает жар.

– Отдыхай, Йен. Сегодня был сложный день.

Глава 13.2

Иен – Твою ж звезду! – как только капсула закрывается, отрезая меня от пытливого взгляда Идана, бью ладонью по холодной стали стены. Перевожу дыхание, делая глубокий вдох и выдох.

С этим точно надо что-то делать. Всё нутро сводит в тошнотворном, холодном отвращении, к самой себе и его брату. Терпеть не могу враньё, и было куда проще, когда между нами ничего не было, кроме вражды. Сейчас же, я бы сказала, что тоже нет ничего, но ангар показал обратное. До квазара странные ощущения! Словно нас тянет друг к другу магнитом. Хвост ещё этот…

Задумчиво наматываю кончик на ладонь.

– Ну и как это понимать, а, предатель?

Конечно, совет Дана о сне и отдыхе очень актуален, но прежде, стоит узнать о себе и, очень надеюсь, развеять некоторые опасения!

На наших этажах, в капсулах бюджетников, инфосеть, к сожалению, не летает. Даже в столовой сигнал куда стабильней и лучше. Но, нам не привыкать, правда?  Поэтому пока устанавливается соединение и проверяются безопасные подключения, думаю над тем, что происходит между нами с Иданом. Очевидно, что год отношений на расстоянии не особо благосклонно на них сказался. Если то, что между нами происходит, вообще можно назвать отношениями!

– И как это вообще “обозвать” правильно? – тихо бормочу под нос.

Нет определённого ответа на вопрос. Раньше был, сейчас нет.

Дан всегда был лучшим, во всём. Четыре года назад, будучи первокурсницей, я и подумать не могла, что сам сын маршала Берга, лучший кадет СКАТ обратит на меня своё внимание!

А Идан обратил.

Из всех девчонок, что вздыхали по нему, кто украдкой, бросая восхищённые взгляды сквозь томно опущенные ресницы, кто откровенно говоря о своих чувствах и желаниях, но он выбрал меня – не просто гуманоида, а единственную, на то время, кэттарианку в СКАТ.

Красивые ухаживания, подарки, цветы, разговоры – смешные, серьёзные, философские, странные. Нам было комфортно в компании друг друга. А вот когда встал вопрос о близости…

Память, на повторе подбрасывает совершенно другие воспоминания с его младшим братом. Удивительно, стоит только подумать, как по телу бегут мурашки, в внутри затягивается тугой сладкий узел предвкушения.

– Не о том брате думаешь, дурочка! – ругаю себя, усаживаясь за горящий голубым неоном стол.

В том то и дело.

Поцелуи, даже откровенные ласки Идана не пробуждали во мне дикий огонь желания. Мы, словно пара, давно давшая брачные клятвы, разве что только браслетов не хватает, честное слово. А с младшим Бергом, чтоб его… это как ходить по грани. Он, как космос, совершенно непостижим и опасен. С первых дней учёбы, кадетам СКАТ вколачивали в голову, что каждому, кто решил стать пилотом, нужно быть максимально готовым к неожиданностям, нештатным ситуациям и риску: от экстренного отключения ИИ до контакта с новой, неучтённой, расой. К крушению корабля, как и надежд на выживание мы вообще должны были быть готовы ещё ко второму семестру первого курса.

В космосе может случиться всё что угодно. Невозможно быть готовым ко всему. Максимально, чему нас обучали, это быстро принимать решения, анализировать и действовать.

–Хм… – тяну задумчиво, криво ухмыляясь. – А ведь именно это, квазаровы четыре года и тренировал во мне Берг младший! Если бы не наша вражда, кем бы я была и где оказалась, опираясь только на опеку Идана?

Вот тебе и на, Дан. Между нами космос и, похоже, имя ему Ирвин Берг.

13.3

– … самое значительное отличие от расы людей, помогает балансировать во время бега и прыжков… так, это нам и так известно, что там дальше, – клычком царапая губу, листаю чью-то научную статью дальше, – но особенное отличие кэттариан в том, что хвост служит для определения и считывания колебаний магнитуды планет. – Протяжно зеваю. – Скука, скука, ску-ука-а…. ну дай мне уже хоть что-то стоящее!

Битый час я листаю инфосеть в поисках странной, необычной или подозрительной информации о слишком весомом отличии нас – кэттариан, от других человекоподобных гуманоидов. И, пока что, мне попадаются стандартные, сухие факты, о которых известно каждому коту с самого рождения. Уже собираюсь закрыть поисковик и таки набрать по видеосвязи маму, как последний абзац приклеивает меня к стулу, заставляя успокоившееся сердце больно ударится о ребра.

– Хвост так же играет немаловажную роль при выборе сексуального партнера, – вмиг пересохшими губами шепчу беззвучно, –  и установления истинной связи, что выражается в необходимости эмоциональной “подпитки” от пары. Обьясняется это тем, что вдоль позвоночника, от головного мозга и до кончика хвоста, у кэттариан проходит особый вид нейро соединений, отвечающих за эмоциональное и тактильное насыщение. Как правило, это выражается в неконтролируемом желании хвоста прикасаться к истинному/истинной. Кроме хвоста, отличительной чертой кэттариан являються подвижные остроконечные уши, и более выраженные, чем у человека, клыки, придающие им немного хищнический вид…

Дальше текст плывет перед глазами.

Желании прикасаться.

Прикасаться…

Установления истинной связи.

ИСТИННОЙ СВЯЗИ!

В голове последние два слова звучат с истеричными нотами. Воровато оглянувшись, как будто сейчас кто-то и правда поймает меня на горячем, пробегаюсь по статье дальше, уже даже не рискуя шептать.

“Истинность у кэттариан возведена в абсолют и базируется на полной моногамии. Пара, у которой образовалась истинная связь верна друг другу всю оставшуюся жизнь, так как между ними устанавливаетя нерушимая нервная связь. Сам по себе этот процесс является куда более интимным и важным с точки зрения отношений, чем обычное человечское признание в любви и свадьба. Истинность между кэттарианами и другими гуманоидами возможна, но науке известны лишь несколько подобных союзов в силу долгого пребывания кэттариан в подчиненном положении. Предполагается, что подобные союзы вполне могли существовать, но представителями высших рас не афишировались. Так же, примечательно, что в таком союзе представитель расы кэт изначально входит в зависимое состояние от партнера, который не может чувствать того же. Проявление истинности и особой прдрасположенности представителю кэт известны с момента половозреслости: оба партнера, при встрече обвиваются хвостами, считывая эмоциональный фон друг друга. Но сама “истинность” и “подсаживание” на эмоции пары происходят во время полового акта мгновенно, при первом контакте, так как в процессе происходит их чистый, неконтролируемый выброс”.

Руки безвольными плетями опускаются вдоль тела.

– Это что же выходит… – бормочу возмущенно. Моргаю несколько раз, потому что в глазах мутнеет. С трудом подняв ослабевшую руку, провожу по щеке пальцем, снимая с нее… слезинку?! Брови летят вверх. Изумленно рассматриваю прозрачную каплю, словно это и не слеза вовсе, а диковинный камень. За первой слезой вниз срывается еще одна и еще. Я со злостью вытираю щеки, остервенело вчитываясь в оставшийся текст публикации:

“Разорвать истинную связь невозможно. Если партнер умирает/ отказывается от истинности кэттарианин чувствует ужасную ломку, его лихорадит, он может галлюционировать и, в итоге либо умирает сам следуя за партнером, либо, в случае отказа от истинности (прим. известно лишь о двух случаях отказа от “истинной” связи, что не является достаточной доказательной базой), если не произойдет подпитка, чувствительность хвоста “сгорает”, он теряет подвижность, становится бесполезной частью тела, его хирургически удаляют. Такой кэттарианин считается инвалидом, не допускается в общество, над ним устанавливают опеку и устраивают в Дом Осознания, что находится в уединенном месте на планете Кеттариан. Правительством Союза утверждено пособие, выплаты которого покрывают медицинсоке обеспечение и довольствие подобной особи. Но, по данным статистики, смерность представителей кэт, лишившихся избранного и после ампутации хвоста равна девяносто восьми процентам.

Капсула погружается в густую, плотную тишину. Бесцельно смотрю перед собой, прокручивая всё, что произошло за день. Вспоминаю, все квазаровы четыре года и то, как хвост-предатель тянулся к одному брату, и рьяно отвергал второго.

“А что, если бы я встретила Идана первым? – так себе мысль, что уже думать, как оно могло быть в прошлом. Ничего не изменить”.

И так ли оно работает вообще?

Что ж…

– Поздравляю, Йен. Как не смотри, а твое дело труба: или клянчить Берга о чём? Достаточно ли мне будет просто приконовений или это должен быть обязательно интим? Что будет, если я не хочу этого делать? Какой интервал между этими… подпитками? Если между нами была близость, единожды, возможно ли привязка не настолько сильна и если я буду избегать еще большой связи, то может обойтись малой кровью? Что если…

На всю капсулу разносится звон входящего видео сигнала. Коммутатор тут же рапортует: – Видеосвязь, сигнал стабилен. Планета Кэттариан. Дом Ашхен.

Мама. Да, мы договаривались поговорить после турнира. Скорее всего уже просмотрела запись и очень волнуется…

Что ж, мама, у нас есть еще больший повод для волнений. Похоже, я или склею ласты или лишусь хвоста совсем скоро.Что же будет теперь? С Йен? С Даном? С Рисом?