Текст книги "Тайна королевы"

Автор книги: Мишель Зевако

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Они направились к двери. Одэ де Вальвер думал, что Фауста ускорит шаг, дабы побыстрей покончить с этим унизительным для нее делом. Но он ошибался. Походка ее, как обычно, была плавной и исполненной величия. Ему даже показалось, что она идет медленнее, чем всегда. Соизмеряя свои шаги с шагами Фаусты, Вальвер почти что семенил рядом и про себя восхищался своей соперницей:

«Подумать только! Вот это настоящий игрок!.. Уметь так изящно проигрывать!»

Пока они шли к двери, Фауста то и дело оборачивалась к д'Альбарану. Вальвер не спускал с нее глаз, думая:

«Несмотря на внешнее спокойствие, ей несомненно жаль покидать своего верного слугу в том плачевном положении, в котором он оказался, исполняя ее приказ».

Прежде чем переступить порог кабинета, Фауста остановилась и «вновь бросила печальный взор в сторону д'Альбарана. Взор этот был столь красноречив, что Вальвер не выдержал.

– Успокойтесь, сударыня, – произнес он, – я всего лишь оглушил его; я не собирался его убивать. Вскоре он очнется, и только тяжесть в голове будет напоминать ему о нашем поединке. А ровно через сутки он снова будет бодр, как прежде.

Казалось, слова его успокоили Фаусту. Губы ее дрогнули: она улыбнулась и слегка кивнула головой в знак благодарности.

Вальвер и Фауста тронулись в путь. Молодой человек сгорал от нетерпения поскорее увидеть Пардальяна и поэтому никак не мог примериться к величественной походке Фаусты; он то забегал вперед, то внезапно начинал отставать. Наконец они добрались до входа в подвал. Фауста прекрасно знала дорогу: поступь ее была тверда и уверенна. Возле железной двери она остановилась. Дверь была совершенно гладкой, без какого-либо намека на замки или ручки. Вальвер высоко поднял факел; в его неверном свете Фауста нащупала потайную пружину. Дверь медленно отворилась.

Ступив на порог, Вальвер радостно воскликнул:

– Эй, господин де Пардальян! Это я, Одэ!.. Выходите, вы свободны!

Дабы показать, что впереди нет никаких ловушек, Фауста первой вошла в подвал. Вальвер с факелом следовал за ней; он был несколько удивлен тем, что Пардальян не откликнулся на его зов. Очутившись в подвале, оба не смогли подавить изумленный вскрик: там было пусто. Ни души.

– Клянусь всеми святыми, сударыня, – яростно воскликнул Вальвер, – если это западня, то вы мне дорого заплатите!

С этими словами он выхватил кинжал и занял позицию между дверью и принцессой.

Но Фауста вовсе не собиралась бежать. Она явно ничего не замышляла и сама была удивлена не меньше Вальвера.

– Ничего не понимаю! – воскликнула она.

Безусловно, она говорила искренне. Исчезновение Пардальяна было для нее не меньшей неожиданностью, чем для Вальвера. Пытаясь понять, что же произошло, она в растерянности озиралась по сторонам. Вальвер по-прежнему стоял в угрожающей позе напротив выхода.

– А вы уверены, что не ошиблись дверью? – спросил молодой человек; он знал, что не имеет ни малейшего основания доверять Фаусте.

– Вы считаете, что я могу заблудиться в собственном доме? – обиженно ответила Фауста вопросом на вопрос. – Впрочем, вы сами легко можете во всем убедиться. Смотрите: подвал круглый. Значит, мы находимся в круглой башне. А как вам известно, во дворце имеется только одна круглая башня.

Она была права: помещение и впрямь было круглым.

«Клянусь Господом, – рассуждал про себя Вальвер, – шевалье де Пардальян не такой человек, чтобы сидеть сложа руки и дожидаться, пока кто-нибудь придет и вызволит его. Он привык действовать, и притом безотлагательно. Значит, он сумел найти выход из этой темницы. Но как? Судя по недоумевающему виду Фаусты, задача была не из легких. Но раз его здесь нет, то, похоже, он все-таки с нею справился!.. Черт побери, куда же он девался?..»

Высоко подняв факел, он шагнул вперед, чтобы по примеру Фаусты внимательно осмотреть подвал и найти ход, которым воспользовался Пардальян.

Следующего шага Вальвер сделать уже не успел. Страшный удар обрушился ему на голову. Своды подземной темницы поплыли у него перед глазами, в ушах зазвенело, колени задрожали, и он как подкошенный рухнул на пол.

Фауста бесстрастно переступила через недвижное тело Вальвера и вышла из темницы. За ней с фонарем в руке следовал неизвестно откуда взявшийся д'Альбаран. Гигант-испанец был бледен и слегка пошатывался при ходьбе. Тщательно запирая за собой дверь, Фауста говорила:

– Ты не заставил себя долго ждать… Там, наверху, мне показалось, что ты открыл глаза и подмигнул мне… Поэтому я шла как можно медленнее, чтобы дать тебе время прийти в себя и догнать нас. Теперь дело сделано… он мертв…

– Я в этом не уверен, сударыня, – жалобным голосом ответил д'Альбаран, потирая правую руку.

– Не скромничай! – ободрила его Фауста. – Я же знаю, что ты одним ударом кулака убиваешь быка!

– Да, сударыня, когда я хорошо себя чувствую. Но сегодня меня самого едва не убили… Я ощущаю страшную слабость и вовсе не уверен, что мой удар оказался смертельным. Поверьте мне, сударыня, надо как можно скорее затопить подвал.

– А как же Пардальян? – спросила Фауста. – Однако я не перестаю удивляться, как это ему удалось бежать!.. Если бы мне об этом сказали, я бы ни за что не поверила, но я собственными глазами видела: подвал был пуст!

– Он может быть только в галерее, – убежденно произнес великан-испанец. – Он мог вырвать железную решетку, но он никогда не сумеет сломать железную дверь, преграждающую проход к реке.

Подумав, он добавил:

– Значит, нам придется затопить и подвал, и галерею.

– Прекрасно, – одобрила Фауста, – ты это сделаешь.

И скорбным тоном она заключила:

– Бедный Пардальян, все же ему суждено погибнуть в волнах.

XXXII
ПОДВАЛЫ ДВОРЦА ФАУСТЫ

Когда Пардальян внезапно провалился в пустоту, от неожиданности он испустил крик, который и был услышан Фаустой и герцогом Ангулемским, оставшимися наверху в круглом кабинете. Вылетев из кресла, шевалье больно обо что-то ударился и окончательно пришел в себя. Однако на этом его падение не завершилось: внезапно он снова – однако теперь уже плавно – стал опускаться вниз.

Помост, где стояло кресло Пардальяна, медленно, без колебаний и резких толчков, двигался с помощью невидимой лебедки. Впрочем, шевалье уже обрел свое привычное хладнокровие и сказал себе:

«Фауста не пожелала, чтобы я сломал себе шею, упав с размаху на дно подземелья, и это уже о чем-то говорит!..»

Пардальян поднялся на ноги. Несмотря на свою удивительную способность видеть в темноте, он, сколько ни старался, не мог ничего разглядеть вокруг. Тогда он вытянул руки и попытался сориентироваться на ощупь.

«Колодец! – произнес он про себя. – Я опускаюсь в колодец!»

Он стоял, вслушиваясь в темноту и стараясь на слух определить то, что не мог постигнуть при помощи зрения. Но он слышал только далекий скрип подъемного механизма. Внезапно скрип прекратился и помост остановился.

«Так, – подумал он, – кажется, я прибыл к месту назначения. Но где же я?.. И что ждет меня здесь?.. Чума меня забери, если я понимаю, что на этот раз приготовила для меня изобретательница всякого рода дьявольских штучек, именуемая Фаустой!..»

И, как всегда насмешливо, добавил:

«Впрочем, почему бы мне не попытаться выбраться отсюда!»

Осторожно вытянув вперед ногу, он нащупал впереди пустоту; а ведь еще мгновение назад края круглого помоста плотно прилегали к стенам колодца. Он вытащил шпагу и, наклонившись, принялся исследовать ею пространство вокруг. Шпага нигде не встретила ничего, кроме пустоты.

В ту же минуту он вновь услышал скрип, на этот раз более слабый. Похоже, что в движение пришел не весь механизм, а лишь часть его. Он почувствовал, что помост под ним наклоняется. И, как бы повинуясь руке неведомого гиганта, стоявшее рядом огромное массивное кресло закачалось, толкнув при этом Пардальяна.

– Похоже, что пора покидать сей негостеприимный плот! – воскликнул он. – Что ж, прыгаем.

Однако Пардальян не стал прыгать, а плавно соскользнул с помоста. И оказался прав: ноги его уперлись в камень. Понимая, что сейчас произойдет, он живо отскочил в сторону. В ту же секунду на то место, где он только что стоял, рухнуло тяжелое кресло: оно непременно раздавило бы шевалье, замешкайся он хоть ненадолго. Не теряя времени, Пардальян, касаясь рукой стены, двинулся вперед. Он шел, ни на миг не отнимая ладони от холодных камней.

– Пусть дьявол меня заберет, – говорил он себе, – если я не нахожусь в подвале круглой башни. Впрочем, не знаю, чем мне сейчас может помочь это открытие.

Немного поразмыслив, он прибавил:

– Быть не может, чтобы у этого подвала не было двери… Так поищем же ее!

Он принялся искать, но ничего не нашел. Повсюду был только камень – ни засовов, ни замочных скважин для ключей. Вскоре, привлеченный скрежетом лебедки, Пардальян прервал свои поиски, остановился и прислушался: скрежет постепенно затихал.

«Это мой помост возвращается наверх», – подумал он – и не ошибся.

Поняв, что его поиски двери вряд ли увенчаются успехом, он отказался от этого замысла. На ощупь отыскав кресло, он установил его, уселся и принялся думать. Так он просидел не меньше часа. Внезапно он воскликнул:

– Черт побери! Кажется, здесь значительно светлее, чем наверху!..

Пардальян выпрямился, закинул голову и радостно рассмеялся. Почти у самого потолка находилось небольшое отверстие, откуда сочился тусклый свет. Доступ к нему преграждали две скобы из толстых железных прутьев; отверстие было расположено так высоко, что нечего было и рассчитывать добраться до него. Тем не менее Пардальян счел это открытие весьма важным и подумал:

«Необходимо узнать, что там, за этим окном… Может быть, ничего особенного… Скорее всего, это именно так… Но в любом случае я сам должен во всем убедиться… Да, но черт возьми, как это сделать?..»

Однако после недолгих размышлений он весело рассмеялся:

– Какой же я болван! – воскликнул он. – Ведь огромное кресло, что госпожа Фауста столь любезно предоставила в мое распоряжение, вполне сойдет за лестницу!..

Не теряя времени, он подтащил кресло к стене под самое отверстие. Встав на ручку, а оттуда перебравшись на спинку, он оказался прямо перед заинтересовавшей его дырой. Просунув голову между прутьями, Пардальян вгляделся в сумрак. Глаза его постепенно привыкали к темноте, которая в этом новом, неведомом для него подземелье, была значительно менее густа. Вскоре он понял, что за железными прутьями начинался подземный ход с низким каменным потолком: именно его д'Альбаран и назвал «галереей». Пардальян снова стал задавать себе вопросы:

«Куда ведет этот ход?.. И ведет ли он вообще куда-нибудь?.. А если он никуда не ведет, то стоило ли мне прыгать сюда… А может, именно на это и рассчитывала Фауста?..»

И он принялся внимательнейшим образом изучать открывшийся перед ним проход. Своды подземной галереи были столь низкими, что Пардальян явно не смог бы выпрямиться там во весь рост. Оглядев стены, пол и потолок, он заметил на полу свинцовую трубу: скорей всего ее использовали для подачи воды. Конец трубы терялся в полумраке. Ощупав, насколько хватило руки, пальцами стены подземного коридора, он нашел то место, где труба упиралась в камень. Диаметром с кулак, она была вмурована как раз в стену подземелья Пардальяна. Отсюда следовало, что, беря начало в темнице, она должна была оканчиваться за пределами замка.

Пардальян еще настойчивее продолжил свои поиски и вскоре нашел то, что искал. Под окном его темницы, на расстоянии нескольких дюймов, в стене находился небольшой круглый камень с множеством маленьких отверстий: более всего он напоминал наконечник лейки. Пардальян восхищенно присвистнул. Теперь он все понял:

«Узкий коридор ведет к реке… Труба тоже выходит в реку… Стоит только открыть шлюз или просто привести в действие некий механизм, как вода хлынет в трубу… а потом и в подвал через множество маленьких отверстий, которые снизу я бы ни за что не заметил… Подвал медленно заполнится водой, и тот, кто в нем находится, неминуемо захлебнется… Итак, после того как Фаусте не удалось меня отравить, заколоть и сжечь, она решила попросту утопить меня!..»

И Пардальян надолго погрузился в раздумья. Результаты его размышлений были таковы:

«Все очень просто: чтобы не утонуть, я должен попасть в эту галерею. Просто!.. Ха-ха!.. Выходит, что я спрыгнул с помоста прямо в воду… чтобы побыстрее утонуть!.. Ведь если вовремя не остановить подачу воды, она хлынет в коридор, заполнит его, и я захлебнусь в нем так же, как если бы остался в своем подвале… Впрочем, нет, погодите… главное – не опускать руки. Если мне удастся выиграть время… быть может, я найду путь к спасению… Почему бы им, к примеру, не остановить воду, когда подвал будет заполнен до краев?.. А раз этот ход ведет к реке, то где-то возле берега он наверняка должен заканчиваться. Решительно, я правильно рассудил: мне необходимо проникнуть в подземный ход. Что ж, посмотрим, осуществимо ли это мое желание».

Пардальян схватился за железный прут и резко дернул его. Прут зашатался, но остался на месте. Шевалье принялся раскачивать прут; тот дрожал, но не поддавался. Наконец Пардальян понял, что в его положении – а мы помним, что он стоял на спинке кресла – он не сможет приложить должных усилий, чтобы вырвать из каменной стены вмурованный туда кусок железа.

Он не стал упорствовать и решил действовать иначе. При нем был кинжал – прочный, широкий, с удобной рукояткой. Пардальян взял его и принялся скрести камень вокруг впивавшегося в стену железного острия.

«Прекрасно, – думал он, – этот камень мягок, словно масло. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь он постоянно впитывает в себя влагу. Несколько часов работы – и я выдерну этот злосчастный прут. Если Фауста не станет торопиться с открытием шлюза, все обойдется как нельзя лучше».

В самом деле: работа шла быстро и не требовала особых усилий. Через несколько часов железные концы обнажились, и Пардальян без труда вынул их из стены. Отметим лишь, что хотя шевалье казалось, что он работал не больше трех часов, на самом деле он посвятил этому занятию почти всю ночь.

Наверху уже совсем рассвело, когда Пардальян протиснулся в туннель. Забыв об усталости, он решил немедленно выяснить, куда же выведет его эта каменная тропа. Согнувшись в три погибели, он начал свой путь, прихватив с собой на всякий случай извлеченный им из стены железный прут, который вполне можно было использовать в качестве палицы или рычага. Вскоре он уперся в маленькую дверь из толстого листового железа, испещренную отверстиями размером с экю. Прищурившись, он взглянул в одно из отверстий.

– Господи Боже мой! – воскликнул он. – Я же говорил: вот и река, она мирно плещется меж своих крутых берегов. Там, внизу, напротив меня, раскинулись луга Пре-о-Клер… Налево от меня – Нельская башня. Однако почему я все так хорошо вижу?.. Ого!.. Да ведь уже белый день!.. Значит, я всю ночь выковыривал эти чертовы железки?.. Ах, дьявол, теперь понятно, отчего я так устал!..

Но, несмотря на эти жалобы, Пардальян и не думал отдыхать. Он только позволил себе немного подышать свежим воздухом, проникавшим в дверные отверстия. Вместе с воздухом в них также проникал и свет, поэтому по сравнению с подвалом в подземном коридоре было относительно светло. Шевалье принялся исследовать железную дверь.

Обнаружив, что она заперта на засов, на котором висит огромный замок, он принялся трясти его. Дверь скрежетала, но не открывалась. Он попытался потянуть засов на себя, но и эти труды были напрасны. Тогда он понял, что есть только два способа открыть дверь: либо сбить замок, либо взломать ее, втиснув рычаг между железом и кирпичной кладкой, к которой крепился засов.

В руках Пардальяна был железный прут, предусмотрительно захваченный им из подвала. Но он был слишком толст, и шевалье даже не стал пытаться просунуть его между стеной и дверью. Он попробовал воспользоваться им как молотом и попробовать сбить им замок. Он бил изо всей силы, однако замок даже не шелохнулся, словно составлял с засовом единое целое.

«Пожалуй, мне нужно орудие потяжелее, только вот какое? – подумал Пардальян. – Что ж, поищем».

И он принялся искать. Поиски его были недолгими. Нагнувшись, он услышал, как под полом грозно зашумела вода.

«Черт побери, – сообразил он. – Фауста решила затопить темницу. Постараемся же, чтобы наводнение не застало нас врасплох. Вернемся и посмотрим, как обстоят дела в подвале».

Он вернулся к началу туннеля, ведущего в подземелье. Вода тоненькими фонтанчиками вырывалась из продырявленного камня и капала на пол темницы. Однако не это привлекло внимание Пардальяна.

«Это что еще такое?» – спрашивал он себя, изумленно вглядываясь в полумрак.

Предметом, столь заинтересовавшим Пардальяна, был горящий фонарь – тот самый, который выпал из рук Вальвера и который Фауста не сочла нужным поднять. Падая, он, к счастью, не успел потухнуть. Его слабый свет позволил Пардальяну различить лежащего на полу человека. Вальвер лежал ничком, поэтому шевалье не узнал его.

«Значит, чтобы я не скучал, Фауста решила прислать мне приятеля! – подумал Пардальян. – Однако этот несчастный даже не шевелится… Неужели он мертв? Черт возьми, тут нужно самому во всем убедиться».

Он протиснулся в отверстие, нащупал ногой спинку кресла и ловко соскочил на землю. Несмотря на всю свою ловкость, он изрядно намок: вода лилась сверху, и ему не удалось избежать холодного душа. Впрочем, Пардальян не обратил на такую мелочь ни малейшего внимания. Схватив фонарь, он перевернул лежащего человека, осветил его и узнал Вальвера.

– Одэ! – вырвался из его груди душераздирающий крик.

Вслед за ним громовой голос Пардальяна сотряс стены подземелья:

– О! Адское создание! Берегись! Горе тебе, если ты убила моего мальчика!..

Опустившись на колени, шевалье приподнял голову раненого Вальвера и тщательно обследовал его. Убедившись, что молодой человек всего лишь в глубоком обмороке, наш герой успокоился. Теперь все усилия его были направлены на то, чтобы привести юношу в сознание. Оказывая Вальверу посильную помощь, то есть делая все, что можно было сделать в столь неуютной обстановке, шевалье размышлял:

«Кажется, я начинаю понимать, что произошло: этот юнец, которого я люблю как собственного сына, узнал, что со мной случилось несчастье. Он поспешил к Фаусте, стал кричать, требовать, угрожать… Фауста же сначала напустила на него своих головорезов, а затем отправила его следом за мной… Черт возьми, я же говорил ему, чтобы он сидел тихо!.. Ах, горячая голова…»

И Пардальян улыбнулся своей неподражаемой улыбкой:

– Однако, надо признать, что, в сущности, он поступил правильно!..

Наконец благодаря заботам Пардальяна Одэ де Вальвер пришел в себя.

– Господин де Пардальян! – удивленно воскликнул он, увидев, что пребывает в объятиях шевалье.

– Итак, мой бедный граф, как вы себя чувствуете? – поинтересовался Пардальян тем безразличным тоном, каким он говорил всегда, когда хотел скрыть свое волнение.

– Так хорошо, как только возможно после того, как тебе на череп обрушили фунтов сто свинца, – мужественно пошутил Вальвер.

– Тогда, – улыбнулся Пардальян, – слава Богу, все в порядке. Через час вы уже забудете об этом досадном происшествии.

– Но послушайте, – с любопытством озирая подземелье, произнес Вальвер, – не находимся ли мы в той самой темнице, куда вас предательски заманила госпожа Фауста?

– Именно там мы и находимся.

– Вот так чудеса! Только что я входил сюда вместе с Фаустой, но вас тут не было… Во всяком случае, мы вас не увидели… Ах, сударь, неужели вы придумали способ, как становиться невидимым?..

Вальвер задал свой вопрос вполне серьезным тоном, и если бы Пардальян ответил на него утвердительно, то юноша без колебаний поверил бы ему. Но Пардальян лишь тихо рассмеялся в ответ.

– Нет, – ответил он, – я не нашел способа превращаться в невидимку… Зато я нашел способ, как выйти из этого подвала. Можете мне поверить, мы здесь надолго не задержимся… ибо вода уже доходит нам до щиколоток, а это, согласитесь, не очень-то приятно.

– Черт побери, вы совершенно правы! Я вижу, госпожа Фауста не теряет времени!

– Да, это весьма расторопная особа, – желчно улыбнулся Пардальян.

С помощью Пардальяна Вальвер поднялся на ноги и удовлетворенно констатировал:

– Я очень рад, что вы не ошиблись: я ничего не сломал, все кости остались целы, вот только слабость…

И неподражаемым тоном, который непременно заставил бы призадуматься сеньора д'Альбарана, окажись он сейчас здесь, юноша произнес:

– Однако идальго д'Альбаран дорого заплатит мне за свой предательский удар… и с немалыми процентами.

Пардальян и Вальвер приступили к действиям. Заливаемые потоками воды, они взобрались на кресло и проникли в туннель. Отряхнувшись, они двинулись вперед. Пардальян шел первым и держал в руке фонарь, который он все это время бережно укрывал плащом, чтобы на него не попала вода. Шевалье довел молодого человека до конца коридора, до двери, выходящей на реку. Свежий воздух, проникавший сквозь отверстия, помог Вальверу окончательно оправиться от полученного удара.

Пардальян чувствовал настоятельную потребность поскорее выбраться из подземного хода наружу. Еще бы: вода прибывала все быстрее и быстрее, и, судя по всему, подвал был затоплен уже более чем наполовину. Если вода и дальше будет поступать столь же быстро, она вскоре затопит и их убежище. Однако теперь Пардальян был спокоен. Благодаря фонарю он, возвращаясь, заметил огромный камень, упавший с потолка подземной галереи; с его помощью они наверняка смогут сбить замок. О том, что поднять такую глыбу дано далеко не каждому, он даже не подумал.

Уверенный в том, что теперь они смогут выбраться, когда только пожелают, Пардальян решил дать Вальверу возможность немного отдохнуть. Как ни быстро прибывала вода; она дойдет до коридора не ранее, чем через час, поэтому пока он чувствовал себя в полной безопасности.

Оставив Вальвера возле двери дышать свежим воздухом, он отправился за примеченным им камнем. Принеся эту глыбу, он бросил ее перед дверью и сказал:

– Садитесь, Одэ, и прежде чем выбраться наружу, давайте с четверть часа передохнем.

– Вы правы, сударь, немного отдыха мне не помешает. Голова у меня все еще болит, – признался Вальвер, садясь на камень.

– Обещаю вам, что скоро мы будем на свободе, – заверил юношу Пардальян.

Шевалье прильнул к отверстию и принялся оглядывать окрестности.

– Я верю вам, сударь, и мне не терпится выбраться отсюда, – признался Вальвер.

Покинув свой наблюдательный пост, Пардальян расстелил на земле плащ, спокойно уселся на него и удобно прислонился к стене.

– Раз у нас есть еще несколько минут, – молвил он, – расскажите мне, как случилось, что я нашел вас без сознания в этой темнице, откуда я уже почти бежал. Ведь это чудо, что мне удалось вовремя прийти к вам на помощь.

Одэ де Вальвер рассказал Пардальяну все, что с ним произошло с той минуты, как они расстались, до того момента, как он, получив удар по голове, упал на дно подземного колодца. Шевалье внимательно слушал повествование и время от времени ободряюще улыбался Вальверу. Иногда он жестом прерывал графа и сквозь отверстие принимался оглядывать окрестности, а то и прикладывал к двери ухо и прислушивался.

Молодой человек умолк, и Пардальян безмолвно кивнул. Его охватило глубочайшее волнение – так было всегда, когда он сталкивался с мужественным поступком, совершенным исключительно ради него. Насмешливо улыбаясь, словно подшучивая над самим собой, он нежно, как если бы Вальвер и впрямь доводился ему сыном, произнес:

– Итак, мой бедный Одэ, из-за меня и ради меня вы стали смертельным врагом Фаусты?..

– Пустяки! – небрежно бросил Вальвер. – Рано или поздно я бы все равно им стал.

– Но почему?

– Но сударь, разве вы не слышали, что у этой женщины были на меня особые виды?

– Разумеется, слышал.

– В таком случае, сударь, нам обоим известно, чего она от меня хотела. Так что сами понимаете, в тот день, когда она сообщила бы мне о своих намерениях, наши отношения непременно бы ухудшились. Этот день настал несколько раньше, вот и все.

– Да, это справедливо, – признал Пардальян. – Но что вас так забавляет, Вальвер?

– Я смеюсь, сударь, потому что со вчерашнего дня, то есть с нашей с вами встречи, я чувствовал, что готов на все, чтобы спасти вас, ни одно препятствие не пугало меня… А оказалось, что это вы спасли мне жизнь… ведь если бы не вы, я бы непременно захлебнулся в том погребе, откуда вы меня вытащили… Это еще один долг, который привязывает меня к вам. Я никогда не забуду об этом, сударь.

Пардальян лукаво подмигнул юноше, но не стал напоминать ему, что тот ринулся в пасть к тигрице, желая помочь шевалье, а посему ничем не обязан последнему.

Вальвер же продолжал:

– Я должен сообщить вам хорошую новость, сударь: я нашел дочь моего кузена Жеана, маленькую Лоизу.

– Вы уверены? – живо спросил Пардальян.

– Совершенно уверен, сударь. Я видел чепчик, который был на ребенке, когда его украли: на нем вышит герб Сожи. Так что сомнений нет.

– Вот уж поистине счастливое известие. Где же вы нашли девочку?.. Как вам это удалось?.. И как она себя чувствует? Где она была все эти годы? Хорошо ли с ней обращаются?..

Хотя Пардальян старался задавать свои вопросы достаточно бесстрастным тоном, Вальвер понял, что участь внучки интересует его гораздо больше, чем он старался это показать.

– Малышка чувствует себя прекрасно, – заверил Вальвер. – Она счастлива, ибо девушка, взявшая ее на воспитание, любит ее, как собственную дочь, и балует, словно маленькую королеву.

– Будьте столь любезны, Вальвер, и расскажите мне все подробно.

Вальвер собрался было удовлетворить законное любопытство Пардальяна, поведав ему все, что узнал от Мюгетты-Ландыш, однако в который уже раз ему это не удалось. (Как мы помним, накануне вечером в гостинице «Золотой ключ» ему сказали, что Пардальян уехал в Сожи и еще не вернулся; когда же он встретил шевалье в доме Фаусты, У него не было времени поделиться с ним этой радостью.) Но и сейчас, едва он раскрыл рот, как Пардальян прервал его глухим возгласом:

– Черт побери! Я же чувствую, что там кто-то есть!..

И, устремившись к двери, он прильнул к отверстию и прислушался. Одэ де Вальвер последовал его примеру. Однако как ни вглядывались они в водную гладь, им не удалось заметить ничего подозрительного. И тем не менее слух подсказал им, что река отнюдь не пустынна. Вальвер прошептал на ухо Пардальяну:

– Похоже, что внизу, как раз под этой дверью, вдоль берега плавает лодка.

– Вам тоже так кажется? Значит, я не ошибся, – тихо ответил ему Пардальян.

Затем, саркастически улыбаясь, он добавил:

– А так как эта лодка здесь уже давно, и люди, что в ней сидят, тщательно избегают середины реки, где мы могли бы их заметить, я делаю вывод, что они находятся здесь из-за нас – на тот случай, если нам вдруг удастся выбраться из этой дыры.

– Черт возьми, вы правы! – согласился Вальвер.

И, в свою очередь, уточнил:

– Фауста была безмерно удивлена вашим исчезновением. Я прекрасно видел, что она ничего не понимала. Затем после долгих размышлений она решила, что вы, вероятно, каким-то чудом сумели попасть в галерею, выход откуда вам преградила вот эта стальная дверь. И она отдала приказ затопить подвал вместе с галереей. Но эта женщина понимает, что две меры предосторожности надежнее одной. Она сказала себе, что человек, сумевший вырвать из стены железную решетку, вполне может найти способ открыть или взломать железную дверь. И она послала своих подручных поджидать нас внизу. Так что вполне возможно, что как только мы выберемся наружу, нас встретит добрый залп из нескольких аркебуз.

– Именно так я и думал, – подтвердил Пардальян.

Действительно так оно и было: оправившись от изумления, Фауста, поразмыслив, пришла именно к такому выводу, о котором говорил Одэ, и приказала своему верному д'Альбарану проследить, чтобы Пардальян и Вальвер не вышли живыми из подземной тюрьмы. Как только вода хлынула в подвал, д'Альбаран с тремя своими людьми погрузился в лодку и подплыл к берегу, над которым нависала железная дверь. Один сидел на веслах, а д'Альбаран и двое других его подчиненных держали наготове аркебузы и были готовы в любую минуту дать залп по открывшейся двери. Всегда уверенный в своей несокрушимой силе, гигант-испанец полагал, что он принял все необходимые меры предосторожности. Тем более что в глубине души он считал их совершенно бесполезными, ибо был уверен, что Пардальян не сумеет открыть стальную дверь и захлебнется в галерее, словно крыса в ловушке. Однако, каково бы ни было его собственное мнение, он привык в точности исполнять полученные приказы, а потому сделал все, что сказала ему Фауста.

– Как вы решили поступить, сударь? – спросил Вальвер.

Пардальян нахмурил брови и задумался.

– Досадно, что нам не видно, сколько их, – проворчал он.

Окинув молодого человека оценивающим взором, словно решая, до какой степени он может положиться на него, Пардальян спросил:

– Чувствуете ли вы себя в силах поднять небольшой камень?

– Если вы прикажете, я готов поднять даже гору, – без колебаний ответил Вальвер.

– Тогда успех нам обеспечен, – улыбнулся Пардальян.

– Благодарю вас, сударь. К тому же мне самому очень хочется попробовать, вернулись ли ко мне силы и смогу ли я быть вам хоть чем-нибудь полезен.

Дав столь простой и искренний ответ, Вальвер нагнулся, схватил каменную глыбу и поднял ее без видимых усилий. Не выпуская ноши из рук, он сказал:

– Похоже, что я не так уж плох.

Голос его звучал ровно, словно он держал в руках маленький камешек, а не огромный валун.

– Черт побери, – с видимым удовлетворением заметил Пардальян, – если бы вас не стукнули по голове, вы бы без всяких камней сшибли этот замок!

– Так значит, надо взломать дверь? – спросил Вальвер, •по-прежнему не выпуская камня.

– Пока нет, – остановил его Пардальян, – прежде нам надо договориться, как мы станем действовать дальше.

Вальвер аккуратно опустил свой груз на землю и скромно произнес:

– Надеюсь, что вам пригодятся мои скромные силы.

– О дьявол, не завидую я тем, кому придется повстречаться с вашими кулаками, – восхищенно заметил Пардальян и тут же прибавил: – Вот что мы будем делать.

В нескольких словах он объяснил свой план. Как только Пардальян закончил говорить, оба приступили к делу.

Хотя шевалье окончательно уверился в силах своего юного друга, он тем не менее сам принялся сбивать замок. Удары камнем оказались во много раз действеннее ударов железным прутом: вскоре замок упал на землю. Пардальян бросил камень на землю перед дверью.

Затем оба, тесно прижавшись друг к другу, залегли за этим спасительным валуном. Протянув руку, Пардальян резко рванул дверь на себя и мгновенно вновь распростерся за камнем. Случилось то, о чем он и говорил: д'Альбаран, предупрежденный шумом сбиваемого замка, увидел, что дверь настежь распахнулась, и решил, что сейчас в ее проеме появится Пардальян. Не долго думая он приказал: «Огонь!» – и тут же прогремели три выстрела.