355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мирча Элиаде » Религии Австралии » Текст книги (страница 11)
Религии Австралии
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 15:01

Текст книги "Религии Австралии"


Автор книги: Мирча Элиаде



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Австралийские шаманские инициации

Характерные элементы этих инициации таковы: 1) «убийство» неофита, 2) удаление его органов и костей и замена новыми и 3) введение магических субстанций, в особенности кристаллов кварца. Аналогичная модель обнаруживается в шаманских инициациях Центральной Азии и Сибири, Южной Америки и некоторых частей Меланезии и Индонезии. Особенно центральноазиатские и сибирские сценарии дают наиболее поразительные параллели с примерами, приведенными выше. Как и австралийский знахарь, сибирский и центральноазиатский шаман проходит экстатическую инициацию во время соматического заболевания, душевного расстройства или «во сне». Он видит, как его мучают и в конце концов «убивают» духи мифических героев. Эти демонические существа разрубают на части его тело, расчленяют его, отрубают голову, варят плоть, очищают кости от мягких тканей, соскребают мясо и заменяют его новым, впускают в тело новые соки.[304]304
  Ср. Eliade, Shamanism, p. 35?f.


[Закрыть]
Мотив введения магических субстанций встречается реже; известны лишь редкие упоминания об обломках железа, которые кладут, с целью расплавить их, в тот же котелок, где варятся кости и мясо шамана.[305]305
  Ibid., p. 35, 50, etc. Есть другие различия: в Сибири большинство шаманов «избираются» духами сверхъестественных существ; кроме того, их экстатический опыт гораздо «драматичнее» (по крайней мере, судя по их собственным описаниям), чем у австралийских знахарей.


[Закрыть]
Но этому мотиву можно найти аналоги в верованиях, например, семангов Малайского полуострова,[306]306
  Духи и те, кто руководит инициацией, вводят кристаллы в тело кандидата; cf. Eliade, Shamanism, p. 52.


[Закрыть]
даяков Борнео,[307]307
  Старый шаман вводит магическую «силу» в камешки (кристаллы горного хрусталя) или другие предметы (ibid., p. 57).


[Закрыть]
и он весьма типичен для шаманизма южноамериканских индейцев.[308]308
  Ср. ibid., p. 52 ff., etc.


[Закрыть]

Как мы уже отмечали,[309]309
  Ср. выше и далее, коммент. 317, ссылки на Элькина [Elkin, Aboriginal Men of High Degree, p. 40–41].


[Закрыть]
Элькин сравнивает модель инициации австралийских знахарей с ритуалом мумификации в восточной Австралии, который, видимо, «пришел» туда через острова Торресова пролива, где некоторые виды мумификации практиковались вплоть до недавнего времени. Более того, Элькин склонен связывать такие меланезийские влияния с другими, более высокими культурами (Египет?). Мы не будем здесь обсуждать происхождение и распространение этой модели инициации шаманов. Но идея о связи ее австралийского варианта с ритуалом мумификации (главным образом, египетским) – неосновательная гипотеза. Должны ли мы в таком случае объяснять инициации шаманов Сибири и Южной Америки аналогичным влиянием ритуалов мумификации? Широкое распространение некоторых дополнительных мотивов инициации, зафиксированных в Сибири, равно как и в Австралии – например, путешествия новичка на небо и под землю, – а также сходства, отмеченные в практике шаманизма по всему миру, указывают на архаическую стадию в истории религии, на которой преимущественно сформировались явления, давшие истоки различным формам шаманства. Конечно, это не означает, что определенные формы шаманства не подвергались с течением времени сильным влияниям высших и более поздних культур. Шаманство Центральной Азии и Сибири, например, несет явные следы иранских (в конечном счете, месопотамских), индийских и буддистских влияний.[310]310
  Cp. Eliade, Shamanism, p. 495 ff.


[Закрыть]
Априори нельзя исключать возможность азиатских влияний на мистические техники Австралии. Элькин сравнивает парапсихологические силы австралийских знахарей с искусством индийских и тибетских йогов. Хождение по огню, использование «магического шнура», способность исчезать и появляться вновь, «быстрые путешествия» и т. д. настолько же популярны среди австралийских знахарей, как среди йогов и факиров. «Возможно, – пишет Элькин, – что существует некая историческая связь между йогой, практикой оккультизма Индии и Тибета и психическими, силами мужчин-аборигенов высокого звания. Индуизм распространился в Ост-Индию. Йога – культ в Бали, и некоторые из замечательных подвигов австралийских знахарей имеют параллели у коллег-профессионалов в Папуа».[311]311
  Elkin, Aboriginal Men of High Degree, p. 76–77. Я уже цитировал и рассматривал этот отрывок в книге: Birth and Rebirth, p. 100.


[Закрыть]

Если бы предположение Элькина оказалось верным, мы должны были бы иметь в Австралии ситуацию, сравнимую с ситуацией в Центральной Азии и Сибири. Но, опять же, это не значит, что совокупность обрядов, верований и оккультных техник австралийских знахарей была создана под индийским влиянием. Архаическая структура большинства этих ритуалов и верований очевидна. Более того, австралийский знахарь стоит в центре наиболее сакральной, то есть старейшей религиозной традиции своего племени. Его «магические трюки» – архаического типа, и большинство из них практикуется шаманами и колдунами других примитивных культур, где трудно предположить индийское влияние (например, в арктических зонах и на Огненной Земле).[312]312
  Наоборот, я уже указывал на заметные сходства между медицинскими идеями и практикой австралийских знахарей и знахарей в племенах аборигенов Индии.


[Закрыть]
Мы удовлетворимся, только коротким описанием одного из этих «трюков», а именно «магического шнура».[313]313
  Я обсуждал эту проблему в статье: Mythes et symboles de la corde. – Eranos-Jahrbuch, XXIX (1961), перепечатано в моей книге: Mephistopheles et l’androgyne (Paris, 1962), p. 200–237 (= Cordes et marionnettes). К сожалению, в английском переводе [Mephistopheles and the Androgyne (New York, 1965), p. 160–188], цитаты на английском не всегда воспроизведены с оригинальных текстов, а переданы на основании французского перевода.


[Закрыть]
Мы приводили пример знахаря вирадьюри, который использовал магический шнур, чтобы забраться на небо. Согласно информации, собранной Берндтом, шнур дал Байаме, он «впел» его в тело новичка. Во время инициации или перед собранием полностью посвященных (инициированных) мужчин доктора демонстрировали свои силы «выпеванием» шнура; лежа на спине под деревом, они вытягивали из себя шнур «так, как паук вытягивает из себя нить паутины, и взбирались по нему, перехватывая его руками и достигая вершины дерева». Они затем «посылали» шнуры на соседнее дерево и «проходили» к нему по воздуху.[314]314
  Berndt, Wuradjeri Magic, Part I, p. 340.


[Закрыть]

Магическое представление, свидетелем которого был знахарь вирадьюри во время своей инициации примерно в 1882 г., включало хождение по огню и подъем по магическому шнуру. В этом случае «умный человек» из племени вонгаибон лег на спину у ствола дерева и «выпел» свой шнур; шнур поднялся прямо вверх, и знахарь полез по нему, долез до вершины, где, на расстоянии примерно сорока футов[315]315
  Приблизительно двенадцать метров (прим. перев.).


[Закрыть]
от земли, было гнездо. «Пока он лез, он был все время в одном положении – голова откинута, тело вытянуто, ноги в стороны и руки в стороны – так же, как когда он «выпевал» свою веревку. Он залез в гнездо и сидел там, махая руками людям внизу. Затем он спустился так же, как паук по паутине, спиной к земле. Когда он отдыхал на земле, было видно, как шнур опускается вниз и уходит в его кишечник».[316]316
  Ibid., p. 341–342. Элькин приводил эти примеры, пользуясь полевыми заметками Берндта, в книге: Aboriginal Men of High Degree, p. 64–65.


[Закрыть]
Подобные «трюки» известны также и в других примитивных обществах. Например, шаман она, одного из племен Огненной Земли, владеет «магическим шнуром» длиной почти в три метра, который он достает изо рта и который мгновенно исчезает, когда он проглатывает его.[317]317
  См. Е.Lucas Bridges, The Uttermost Part of the Earth (New York, 1948), p-248 ff.


[Закрыть]
Как мы утверждали в предыдущем исследовании, такие магические подвиги можно сравнить с «фокусами с веревкой», которые проделывает факир. В самом деле, два составляющих элемента трюка с веревкой, а именно, лазание помощника мага по веревке и расчленение его тела, встречаются совокупно в традициях австралийских знахарей. Важность этих трюков очевидна: они иллюстрируют оккультные силы знахарей, их способность переступать пределы «этого мира» и действовать как сверхъестественные существа или мифические герои. То, что знахарь взбирается на вершину дерева по «магическому шнуру», – «доказательство» способности знахаря подниматься в небо и встречаться с высшими существами.

Знахари и Змея-Радуга

Введение кварцевых кристаллов или других магических субстанций (перламутровых раковин или «духов змей») в тело будущего знахаря, похоже, является панавстралийской идеей, связываемой с магической практикой. Владение такими субстанциями «совершенно необходимо, так как силы знахаря связаны с ними и передаются через них».[318]318
  Elkin, The Australian Aborigines, p. 304.


[Закрыть]
На самом деле, поглощение таких субстанций считается равноценным мистическому «превращению» тела знахаря. В некоторых юго-восточных племенах считается, что кварцевые кристаллы падают с небесного свода. Они в каком-то смысле «затвердевший свет».[319]319
  Eliade, Mephistopheles et l’androgyne, p. 24 ff. Данные старинных источников о кварцевых кристаллах собраны и проанализированы Моссом [Mauss, L’Origine des pouvoirs magiques, p. 136, n. 1; 137, n. 3; 139 ff.].


[Закрыть]
Почти повсеместно на юго-востоке и юго-западе Австралии кварц ассоциируется с небесным миром и с радугой.[320]320
  Cм. Elkin, Aboriginal Men of High Degree, p. 43 ff.; cp. также с. 93, 98,103 и 107 о роли кварцевых кристаллов в создании знахаря.


[Закрыть]
Жемчужные раковины также связываются с представлениями о Змее-Радуге, т. е. в сущности ассоциируются с небом и водами. Иметь в собственном теле такие субстанции в конечном итоге означает принять в себя мистическую суть небесных высших существ или преимущественно космического божества, Змеи-Радуги.

В самом деле, в значительном числе племен считается, что знахари получают свои силы от Змеи-Радуги.[321]321
  A.R.Radcliff-Brown, The Rainbow-Serpent Myth of Australia. – Journal of the Royal Anthropological Institute, LVI (1926), особенно с. 19 (Квинсленд) и с. 24 (племя какаду, Северная Территория); idem, The Rainbow-Serpent Myth in South-East Australia. – Oceania, 1, 1930, p. 342–347; A. P. Elkin, The Rainbow-Serpent in North-West Australia. – Oceania, I, 1930, p. 349–352 (район Форест Ривер, племя карадьери и т. д.); idem, Aboriginal Men of High Degree, p. 144; etc.


[Закрыть]
Согласно ранним описаниям, жители района Брисбена верили, что кварцевые кристаллы изрыгаются Змеей-Радугой: «знахари знали, куда нырять за ними, т. е. туда, где кончается радуга».[322]322
  Radcliff-Brawn, The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 20; ср. выше, коммент. 292.


[Закрыть]
Знахари каби, одного из племен Квинсленда, получают от Змеи-Радуги не только кристаллы, но и «магический шнур».[323]323
  Дж. Мэтьюз, процитированный Рэдклиффом-Брауном: The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 20–21.


[Закрыть]
Мэтьюз сообщал, что знахарь, по верованию вирадьюри, может пойти и встретиться со змеем Вави, «который ведет его в свое убежище и поет ему новую песню для корробори». Знахарь репетирует до тех пор, пока не выучит песню, затем возвращается и учит своих соплеменников петь и танцевать.[324]324
  Radcliff-Brown, The Rainbow-Serpent Myth of Australia, p. 21.


[Закрыть]
У племен лунга и дьяра, в Холлз Крик Дистрикт, знахаря «делал» Кулабел, Змея-Радуга, который «убивал» претендента, когда тот купался в источнике. Человек становился больным и сумасшедшим, но в конце концов получал магические силы, которые ассоциировались с кварцевыми кристаллами.[325]325
  Elkin, The Rainbow-Serpent in North-West Australia, p. 350; idem, Aboriginal Men of High Degree, p. 138 ff.


[Закрыть]
Для унамбал источник сил знахаря – Унгуд. Во время сна душа претендента уносится к Унгуду, и он получает кристаллы от подземного Змея.[326]326
  A.Lommel, Die Unambal: Ein Stamm in Nordwest-Australien (Hamburg, 1952), p. 42 ff.


[Закрыть]
У унгариньин призвание и сила знахаря даруются Унгудом или, в некоторых случаях, небесным героем Валангала.[327]327
  H. Petri, Sterbende Welt in Nordwest-Australien (Braunschweig, 1954), p. 250 ff.


[Закрыть]

Функции и престиж знахаря

Теперь мы видим, что с помощью инициации достигается «преобразование» человеческого естества посвящаемого. Он «умирает», и его кости и плоть очищаются или заменяются, а тело его наполняется магическими субстанциями; он летит в небо, ныряет под воду или уходит под землю, чтобы встретиться со сверхъестественными существами, героями-предками или призраками; наконец он возвращается к жизни – радикально «измененным» существом. Между прочим, он теперь, онтологически и экзистенциально, ближе к первобытным существам, чем к своим собратьям. Он не только может видеть, встречать этих существ, обычно невидимых и недостижимых для простых смертных, но и ведет себя как один из них, точно как тот, кто инициировал его или дал ему таинственные, сверхъестественные силы. Как и первобытные существа, знахарь может теперь летать, исчезать и появляться, видеть духов живых и умерших и т. д.

Благодаря своему «преобразованию» знахарь одновременно живет в двух мирах: в реальном мире своего племени и в священном мире начал, в котором первобытные существа жили и действовали. По этой причине знахарь преимущественно исполняет роль посредника между своим племенем и героями его мифической истории. Лучше, чем другие члены племени, он может восстанавливать контакт со Временем Сновидений и таким образом обновлять этот мир. И поскольку он может по своей воле возвращать мифическую эпоху начал, постольку он может «видеть во сне» новые мифы и ритуалы. Такие новые творения в конце концов вводятся в религиозную традицию племени, но они не носят печати личного новшества, поскольку принадлежат к тому же первобытному, вечному источнику Времен Сновидений.

Все общественные функции и обязанности знахарей оправдываются его исключительным экзистенциальным состоянием. Он может лечить больных, так как способен видеть магические предметы, проникшие в тело больного и вызвавшие недуг, и в состоянии устранить или уничтожить их.[328]328
  См. библиографию у Петри [Petri, Der australische Medizinmann, Part II, p. 160, n. 238]. Ср. также: Lommel, Die Unambal, p. 45 ff.


[Закрыть]
Он может вызывать дождь, так как способен подняться на небо или собрать тучи.[329]329
  Cм. Petri, Der australische Medizinmann, Part II, p. 175–190; idem, Sterbende Welt, p. 175–190.


[Закрыть]
А когда знахарь защищает свое племя от магической агрессии, он действует как черный маг: никто не может «наводить кость»[330]330
  Самый распространенный в Австралии прием черной магии: заостренная кость направляется в сторону намеченной жертвы, обряд может сопровождаться магическим пением или заклинаниями и, как считается, действует на большом расстоянии (прим. научн. ред.).


[Закрыть]
лучше него или обойти его в «вдевании» смертельного яда в жертву. Его социальный престиж, его культурная роль и его политическое доминирование проистекают исключительно из его магически-религиозной «силы». В племени вирадьюри верили, что очень сильный знахарь способен даже оживить мертвого.[331]331
  Но только если усопший тоже был «сильным человеком»; Berndt, Wuradjeri Magic, Part I, p. 82 ff.


[Закрыть]

Суммируя сведения о роли знахаря вирадьюри, Берндт подчеркивает его «глубокую осведомленность обо всех делах племени, в особенности тех, которые относятся к традиционной религиозной жизни». Он был первым «интеллектуалом» племени и в то же время человеком с высоким социальным престижем. «Для него возможно было взять на себя функции предводителя и играть ведущую роль в тотемической церемониальной жизни; таким образом, он мог стать как светским, так и религиозным лидером группы».[332]332
  Ibid., Part I, p. 332.


[Закрыть]
Но, даже имея исключительно привилегированное положение, знахарь не единственный, кто может вновь установить контакт с героями первобытных времен и получить таким образом магически-религиозные силы. Между прочим, каждый полностью инициированный член племени может через специфические ритуалы возвратить мифическую эпоху. «Церемонии размножения», например, или ритуальное обновление изображений Вондьина периодически проводятся рядовыми инициированными взрослыми мужчинами. Каждый воспроизводит эпизоды священной «истории» и таким образом вновь переживает ее события. Более того, есть специфические магические силы, которыми может, по крайней мере частично, овладеть любой взрослый мужчина. Любой может практиковать черную магию – «пение» или «наведение кости».[333]333
  Petri, Der australische Medizinmann, Part II, p. 160 ff.; cf. p. 164, n. 234, библиография по «черной магии». См. также: R.M. and С.H.Berndt, The World of the First Australians (Chicago, 1965), p. 266 ff.


[Закрыть]
Точно так же и вызывание дождя не является исключительной прерогативой знахаря. Существуют профессиональные «вызыватели» дождя, и более того, есть много других вдохновленных людей, которые могут делать дождь.[334]334
  В центральном Кимберли считается, что, хотя глава любой тотемической группы и может вызвать дождь, обновив изображение определенного Вондьина, только знахарь способен остановить дождь; ср. Petri, Der australische Medizinmann, Part II, p. 187.


[Закрыть]

Кроме того, есть и другие типы колдунов и магов, способных впадать в экстаз, чьи функции в некоторых случаях перекрывают функции знахаря. Как мы уже видели, доктор может бороться с черным магом с помощью техники последнего. За редкими исключениями, которые встречаются в основном в юго-восточной части континента, знахарь не практикует черную магию в личных или агрессивных целях; и в тех исключительных случаях, когда он к ней прибегает, магия направлена на членов других, враждебных племен. Антисоциальные побуждения колдуна и черного мага выделяют их и с максимальной четкостью отличают от знахарей. Отличия менее очевидны, когда речь идет о знахаре и так называемом «докторе корробори», изобретателе новых песен и танцев. Конечно, любой знахарь может создать новые корробори в результате сновидческого или экстатического опыта. Во многих племенах знахарей вдохновляют их путешествия в земли духов и возвращения оттуда, и следовательно обогащение племенной традиции достигается через признание племенем духовных указаний свыше.[335]335
  См. примеры, приведенные в; ibid., p. 192 ff.


[Закрыть]
Например, у кулин, вотьобалук и вуруньери знахари являются также бардами племени, и в некоторых случаях вдохновение барда исходит непосредственно от Бундьила.[336]336
  Howitt, The Native Tribes of South-East Australia, p. 418.


[Закрыть]
Но, как мы видели, курнаи различают знахаря (мулла-муллунга) и вдохновляемого видениями поэта, а также создателя новых корробори, бирра-арка. В некоторых племенах авторы новых песен и танцев рассматриваются как отдельная категория, магов. В западном Кимберли, например, изобретение новых корробори – одна из функций знахаря, тогда как в центральном Кимберли так называемый «доктор демонов» четко отличается от «доктора Унгуд». «Доктор демонов» обнародует новые корробори после своих экстатических (или совершенных во сне) путешествий в страну мертвых или же встреч с духами буша, тогда как источник вдохновения другого класса докторов – Унгуд.[337]337
  Petri, Dei australische Medizinmann, Part II, p. 90 ff. Есть также примеры песен и танцев, которые вдохновлены непосредственно духом. Так бывало у диеири: когда человек умирал, дух его являлся его младшему брату и в течение нескольких ночей учил последнего новой песне; cf. О.Siebert, Sagen und Sitten der Dieiri und Nachbar-Stamme in Zentral-Australien. – Globus, XCVII (1910), p. 185. В исключительных случаях, как у баркиндьи района реки Дарлинг, специалисты по черной магии являются также авторами новых корробори; ср.: F.Bonney (1884), которого цитировал Петри [Petri, Der australische Medizinmann, Part II, p. 193].


[Закрыть]

В конечном счете, дихотомия знахарь – «доктор корробори» может иметь в свой основе возрастающую религиозную значимость определенного типа экстатического опыта, а именно – путешествия в страну духов и мертвых. Создание новых песен и танцев стало все более и более зависеть от таких форм личного спонтанного экстатического опыта. Таким образом, религиозная и художественная креативность индивидов, находившихся за пределами традиционной замкнутой группы профессионалов, весьма поощрялась.

«Специалисты» и «новаторы»

Перед нами две различные, хотя каким-то образом связанные, категории религиозных явлений: 1) следствия разнообразия магически-религиозного опыта знахарей и 2) тенденция непрофессионалов увеличивать свои «силы» и социально-религиозный престиж путем приобретения некоторых тайных знаний и секретных техник профессионалов.

Разнообразию форм деятельности знахаря способствуют многочисленные возможности экспериментировать с сакральным и в совершенстве овладевать магически-религиозными силами. Подобно шаманам и другим профессионалам от религии, австралийский знахарь – «специалист по сакральному». Но чрезвычайное разнообразие его опыта взаимодействия со священными «материями» влечет за собой углубление и дифференциацию «специализаций»; таким образом, как мы только что видели, в определенный момент и в определенных племенах вызыватель дождя или экстатически действующий создатель песен и танцев становится представителем новой категории специалистов. Трудно сказать определенно, всегда ли процесс выделения новой «специализации» зрел в недрах класса профессиональных знахарей, которые объединяли различные функции, или, наоборот, «специализация» возникала среди духовно одаренных индивидов, находившихся за пределами профессиональной группы. Вероятнее всего, происходило и то и другое – ведь, как мы видели, знахарь может быть и часто является также вызывателем дождя, поэтом, автором новых корробори; в то же время, наоборот, любой прошедший инициацию мужчина может овладеть одной из этих техник и стать «специалистом». Но вызыватель дождя сам по себе никогда не может выполнять комплексные функции традиционного знахаря или пользоваться его религиозным и социальным престижем. И вероятно, что в определенной мере это относится и к авторам корробори, находящимся за пределами профессиональной группы.

Что касается тенденции приобретения непрофессионалами магических и религиозных сил путем усвоения техник «специалистов» – это хорошо известное и универсальное явление. В Австралии такая тенденция поддерживается и поощряется возрастной инициацией. Полностью инициированный мужчина не только знакомится со священной историей своего племени, но его учат также, как воскресить святость легендарных начал. В некоторых случаях – в Кимберли и других местах – само введение индивида в религиозную жизнь дарует ему одну из знахарских сил, а именно способность вызывать дождь.

В общем можно сказать, что перед непрофессионалом, стремящимся приумножить свои магически-религиозные силы, открыты два пути: 1) техника черной магии и 2) экстатический опыт. Самая элементарная черная магия, то есть «наведение кости», доступна всем; но более сложные действия (например, «похищение почечного жира»[338]338
  Колдун оглушает жертву, вскрывает бок, снимает жир с почки, затем закрывает и маскирует отверстие, приводит человека в чувство и отправляет на стоянку, но вскоре тот умирает (прим. научн. ред.).


[Закрыть]
) являются прерогативой «специалистов». Более того, страх перед черной магией и, следовательно, риск быть заподозренным в колдовстве настолько широко распространены, что очень немногие могут поддаться искушению увеличить свои силы приобретением таких опасных умений (техник).

Наоборот, сновидческие и экстатические переживания представляют собой источник магических и религиозных сил par excellence. Традиционные знахари и здесь служили примером. Но экстатический и сновидческий опыт непрофессионалов находился в менее жесткой зависимости от архаических образцов, и, следовательно, их религиозное и артистическое самовыражение могло в некоторых случаях производить на соплеменников более глубокое впечатление. С другой стороны, не сопряженные с четко оформленной эзотерической мифологией, которая имелась у знахарей, экстатические творения могли присваиваться чужаками, модифицироваться и использоваться в посторонних целях. В некоторых случаях корробори превращались в магические обряды, хотя не обязательно вредоносные (в «черную магию»). В процессе приобщения к цивилизации под влиянием западной культуры некоторые корробори превратились в самостоятельные странствующие культы. Первоначальные мотивы, побуждавшие к созданию новых корробори, а именно, желание непрофессионалов проявить и обнародовать свои магически-религиозные силы, уступают место антитрадиционным и агрессивным настроениям. Таким образом, новые корробори выражают как бунт против традиционной системы племени, представляемой в основном знахарями, так и общественное признание растущего интереса к магическим силам как таковым. Как мы увидим в следующей главе, культ Курангара великолепно иллюстрирует это процесс.

В целом, приемы имитации сверхъестественных существ, открываемые и преподаваемые знахарю во время инициации, воспроизводятся на другом, более низком уровне, спонтанной или продуманной имитацией знахарских техник непрофессиональными, но одаренными индивидами. Сходная ситуация наблюдается и в других частях света. В некоторых районах Сибири и Океании поведение шамана, его техники и транс имитируют или симулируют всякого рода экстатические и психически больные индивиды и даже дети.[339]339
  См. некоторые примеры у Элиаде: Eliade, Shamanism, p, 252 ff. (коряки, чукчи), р. 362 ff. (Океания).


[Закрыть]
В конечном итоге это явление иллюстрирует желания и надежды непрофессионалов приобрести «силу» и престиж «специалиста в священных делах», без того, однако, чтобы подвергнуть себя трудностям, риску, страданиям и длительному обучению, которые требуются для традиционной инициации «людей высокого звания». В известном смысле можно в этом процессе усмотреть начало «секуляризации», но он ясно выражает также реакцию против привилегированной религиозной элиты и подспудное желание лишить присущей им священной ауры ценности, поведение и институты этой элиты. С другой стороны, секуляризация традиционных религиозных форм открывает путь процессу вторичной сакрализации других секторов коллективной и индивидуальной жизни.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю