Текст книги "Никуда не убежишь! (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава третья

– Пора бежать отсюда, – прошептала Кристина, продолжая смотреть в тёмные глаза Савелия. – Да и на работе меня ждут.

Савелий осторожно разжал руки и отступил на шаг.

Кристина осмотрела себя, проверив, не осталось ли на её одежде следов лазания по забору, поправила джинсы и кофту. Савелий продолжал молча смотреть на неё, и это очень смущало Кристину.

Она не привыкла так долго и тесно общаться с кем-либо, кроме Вадима. После мамы он стал вторым самым близким для неё человеком. Тем более, Кристина никогда настолько не сближалась с другими мужчинами. А тут сразу на пути встретился Савелий – роковой мужчина. И кажется, она ему тоже нравится.

Однако, пока Савелий подвозил её до отделения связи, Кристина подумала вдруг о том, что вполне возможно следующее: она нравится Савелию по той же причине, по которой её выбрал когда-то Вадим.

Да, Савелий сказал, что она и Эвелина – разные, однако внешнее сходство признал даже он. А ведь люди достаточно часто отдают предпочтение одному и тому же типу внешности.

Эта мысль очень огорчила Кристину, но, к счастью, развивать её и накручивать себя было некогда: их с Савелием ждало продолжение расследования.

Альбом остался в сумочке у Кристины, а Савелий уехал по делам. Правда, обещал вернуться и встретить Кристину с работы. Изучать фотографии они договорились вместе, дома у Савелия.

Кристина знала, что до установки дома видеокамер Вадим ещё не дошёл, однако всё равно не хотелось приглашать Савелия в квартиру Вадима. В малосемейке до сих пор жили арендаторы, а смотреть альбом в общественном месте было небезопасно.

Потому, оставив телефон Кристины у неё дома и наскоро поужинав всё в том же кафе, они отправились домой к Савелию. Савелий жил в получасе езды от дома Вадима и Кристины, на шестнадцатом этаже в новом доме-свечке. Квартирка была маленькая, но достаточно уютная.

Савелий разлил чай по большим кружкам, достал печенье и конфеты. На удивлённый взгляд Кристины он, смеясь, ответил:

– Люблю сладкое и не стесняюсь этого. Особенно, с тех пор, как бросил курить.

– Да ладно, я тоже люблю сладкое и не стесняюсь этого, хоть и не бросала курить. А не бросала, потому что и не начинала, – успокоила хозяина квартиры Кристина, доставая из сумки альбом.

– Снимки сделаны при помощи телефона, а потом распечатаны. Я не помню, чтобы кто-то был тогда с фотоаппаратом, как-то в голову никому не пришло. А вот с телефонами тогда бегали многие, и многие фотографировали. Скорее всего, эти снимки сделал сам Вадим Константинович. Кстати, у него всегда были все самые навороченные телефонные новинки.

– Но он ведь тоже есть на этих фотографиях. Значит, не все снимки сделал Вадим?

– А ты обрати внимание на то, что Вадим Константинович есть только на фотографиях, выполненных в формате селфи. И всюду только в компании с другими преподавателями.

– А это ты? – Кристина указала на фотографию, на которой Эвелина целовалась с каким-то светловолосым парнем. Лица парня не было видно, только лохматые светлые волосы, плечо, обтянутое серой футболкой, и крепкую руку, лежащую на плече Эвелины.

Почему-то Кристине совсем не хотелось смотреть эту фотографию, и настроение опять начало стремиться к нулю. Однако она продолжала смотреть, просто глаз не могла отвести.

Эвелина в розовой футболке, тёмные вьющиеся волосы свободно рассыпаны по плечам, глаза прикрыты.

– Да, это я. Ты и сама поняла, – Савелий перевернул страницу. – Интересно, с какой целью он сделал это фото?

– Чтобы подогревать в себе ненависть и чувствовать себя правым во всём. А почему вы так легко одеты? Осень ведь. Жарко было?

– Не знаю, какой смысл ты вкладываешь в эти слова, но на улице в тот день было очень тепло. Бабье лето.

На последнем снимке Эвелина была одна.

– Так вот почему я запомнила Эвелину, однажды увидев этот альбом! – воскликнула Кристина. – Именно из-за этой фотографии. Эвелина единственная, чей портрет сделал Вадим, так получается.

– Значит, они когда-то отлучились вдвоём, а я и не заметил, – Савелий задумчиво стучал пальцами по столу, разглядывая фотографию.

– Ты же сказал, что не живёшь прошлым, а сам ревнуешь до сих пор, – не удержалась от колкости Кристина.

– Я не ревную, – покачал головой Савелий. – Если уж я был у Эвы не единственным, значит, заслужил это. И допустил. А думаю я о том, что если они незаметно отлучились днём, когда сделано фото, то в сумерках и подавно могли уединиться.

– А где сделана эта фотография?

– А вот это очень хороший вопрос. Совершенно точно не на той поляне, на которой мы все расположились. Где-то на окраине леса.

– У Эвелины в руках дубовый лист, видишь? Там смешанный лес? Много дубов?

– Лес смешанный, потому что точно были и хвойные, и лиственные деревья. Но вот дуб я не видел. Или не помню. Дубы редко встречаются в нашем городе, даже в лесопарковой зоне. Думаешь, он не случайно сделал этот снимок именно там?

– Уверена, что не случайно. Этот снимок он сделал для себя, на память. И именно в том месте… Ну ты понимаешь, Савелий.

Савелий побледнел.

– Да, – продолжил он. – Кажется, ты права. А распечатал он фотографии потому, что с электронных носителей всё удалил. Скорее всего, опасаясь незаконной проверки или хакерской атаки.

– Но тогда и дачу могли проверить, если бы Вадима стали проверять?

– Чтобы проводить обыск, необходимы специальные документы. Постановление. А для оформления таких документов нужны очень веские основания. Вадим Константинович не был в числе подозреваемых. Тем более, о даче вообще мог никто не знать.

– Что будем делать, Савелий? Необходимо найти это место.

– Ты права, необходимо найти. Однако с самодеятельностью пора завязывать. Понимаешь? Вечер перестаёт быть томным. Всё очень серьёзно. Это уже не приключение, Кристина, а настоящее преступление, причём, страшное. Потому делом должны заниматься специалисты, а не энтузиасты-дилетанты. В общем, не мы с тобой.

– А с чем мы пойдём к специалистам, Савелий? Всё на уровне подозрений, да и они весьма зыбкие.

– Надо обдумать. А ты готова к сотрудничеству с полицией? Речь ведь идёт о твоём муже.

– И что? Если Вадим преступник, то он, прежде всего, преступник, а уже потом мой муж. Однако моя цель – узнать правду, а не слить Вадима, хоть я и хочу с ним развестись, мечтаю о свободе. Если Вадим не преступник, я лично попрошу у него прощения, глядя в глаза. Но на развод всё равно подам, потому что не могу больше жить в клетке, в этих моральных тисках. С Вадимом мне в любом случае не по пути. Вопрос в том, насколько безопасно для меня помышлять о свободе.

– Вот именно, – нахмурился Савелий. – А ты собралась продолжить жить с ним под одной крышей.

– Да, собралась. Это единственный способ усыпить его бдительность. Если Вадим хоть что-то заподозрит, он станет опаснее в тысячу раз. И может очень помешать расследованию.

– Расследования пока нет, и неизвестно, будет ли оно вообще, а Вадим появится уже завтра утром.

– Значит, и нам надо спешить. Только не знаю, как.

– А я знаю, – продолжая сердиться, сказал Савелий.

Сердился он на самого себя. И на то, что Кристина полностью права. Ни в коем случае нельзя сейчас пугать Вадима.

– Знаешь? Придумал? – удивилась Кристина.

– Придумал. Успех не гарантирую, однако попытка не пытка. Мы должны использовать все возможности. Правда, с альбомом, скорее всего, придётся расстаться, если дело выгорит.

– Значит, расстанемся с альбомом, – твёрдо сказала Кристина.

– Тогда поехали, пока ещё не совсем позднее время. И не забудь взять с собой альбом.

* * *

Они опять ехали в пригород, только в другую сторону, не туда, куда ездили днём.

– К кому мы едем? – спросила Кристина.

– Наконец-то, – усмехнулся Савелий. – Я уж решил, что твоему безрассудству нет предела. Сказал "поехали", и ты поехала, безропотно, без вопросов.

– Это значит, что я доверяю тебе, – тихо сказала Кристина. – Полагаюсь на тебя.

– Прости, – Савелий стал серьёзным. – Иногда меня заносит. Спасибо тебе за то, что доверяешь. А едем мы к Алексею Петровичу Лесникову, следователю, который вёл дело об исчезновении Эвелины. Правда, сейчас он в отставке. Лет пять уже, как вышел на заслуженный отдых.

– Он согласится помогать?

– Скорее всего, пошлёт нас в пешее э. тическое, но, повторюсь, у нас единственный шанс что-то выяснить.

– Понятно, – улыбнулась Кристина.

– А что ты станешь делать со своей свободой? – спросил вдруг Савелий. – Когда получишь развод?

– Ой, была бы свобода, а я уж придумаю, – задумчиво ответила Кристина. – У меня её не было никогда, хотя я сама виновата в этом.

– Не факт, что сама, если этот тип на тебя запал. Мы пока ничего не знаем. Не знаем и того, что могло случиться, если бы ты заартачилась. И всё же? Что станешь делать?

– Уволюсь. Потом буду путешествовать, я практически нигде не была. Потом займусь поисками новой работы.

– А потом? Ты же не будешь вечно путешествовать и работать? Каждому человеку нужна семья. Близкие люди, дети…

– Когда-то я мечтала о детях. Теперь понимаю – мне повезло, что дети не появились. А о семье, если честно, даже думать не хочу пока. Вообще не хочу. И не знаю, захочу ли когда-нибудь.

– Ясно, – вздохнул Савелий. – И мы приехали.

Они подошли к одноэтажному дому из белого кирпича. Около дома был разбит палисадник, огороженный забором из сетки-рабицы. К дому примыкал гараж. А сад (или огород?) был огорожен высоким зелёным забором. Басом залаяла собака.

Савелий позвонил в ворота, и вскоре раздались шаги. На собаку кто-то весело прикрикнул, загремела цепь. Потом ворота открылись, и Кристина увидела среднего возраста и среднего роста плотного мужчину с редеющими русыми волосами.

Несколько секунд тёмно-серые глаза мужчины внимательно изучали незваных гостей.

– Здравствуйте! – первая не выдержала Кристина.

– Веретенников? – не ответив на приветствие, спокойно спросил хозяин. – Сгинь.

И ворота захлопнулись прямо перед Савелием и Кристиной.

– Гражданин начальник! – улыбаясь, Савелий постучал в ворота. – Откройте, пожалуйста! У нас к вам важное дело.

– Пошёл ты… – далее следовала непередаваемая игра слов, но ворота вновь открылись.

– Здравствуйте, милая барышня, – наконец-то Лесников "заметил" Кристину. Потом враждебно посмотрел на Савелия и буркнул: – Входите. И радуйся, Веретенников, что Оксаны, жены моей, дома нет. К родственникам уехала. А то она бы тебя метлой со двора вымела.

– Но я же не сделал ничего плохого вашей супруге, Алексей Петрович! – невинно заметил Савелий. – Мы с ней даже не знакомы.

– А ей и не надо с тобой знакомиться. Она людей, связанных с моим смачным прошлым, нюхом чует. Шутка ли, почти тридцать лет замужем за следаком. Правда, теперь уже за бывшим.

Лесников проводил гостей через сени и приказал садиться за стол в просторной, но очень уютной кухне.

– Хорошо у вас, Алексей Петрович, – улыбнулся Савелий. – Энергетика в доме хорошая.

Кристина кивнула, соглашаясь, – она чувствовала то же самое.

– Вот я и говорю. А тут ты, Веретенников! Как в песне у Высоцкого: "Вот те раз! Нельзя же так…"

Алексей Петрович говорил, а сам быстро сервировал стол к чаю.

– А вас, милая барышня, как зовут?

– Кристина.

Кристина, не отрываясь, разглядывала Лесникова. Несмотря на простоватую внешность, бывший следователь производил впечатление человека очень умного и харизматичного.

– Красиво, – он вдруг тепло улыбнулся Кристине. – А меня зовут Алексей Петрович Лесников. Можно просто Алексей, я ещё совсем не старик.

– А почему ваша супруга выгнала бы нас, Алексей? – осмелев, с любопытством спросила Кристина.

– Не "нас", а одного конкретного гражданина, не будем показывать пальцем. Потому что общение с этим гражданином добавило мне немало седых волос когда-то. А теперь он и вас куда-то втянул, я так понимаю? Никак не уймётся. Следствие ведут колобки, да, Веретенников? А вы, Кристина? Зачем согласились? Поддались обаянию этого осла упёртого?

Савелий молчал, продолжая хитро улыбаться.

– Если честно, Алексей, скорее, я втянула Савелия в это дело.

– Да я уж понял, что и мне не отвертеться, – кивнул Лесников, разлил чай в кружки и сел напротив гостей. – Рассказывайте. Только по очереди.

… – И что теперь, Веретенников? Чего ты от меня хочешь на этот раз? Я уже пять лет, как вышел в отставку. И восемь лет не занимаюсь этим делом, – Алексей Петрович потёр глаза и отложил альбом.

Правда, альбом положил около своей кружки, обратно Кристине не вернул.

– За эти годы, Алексей Петрович, наука шагнула далеко вперёд, – ответил Савелий. – Сейчас криминалистам доступны такие экспертизы, которые раньше и не снились.

– Да что ты говоришь? А я и не знал, совсем отстал от жизни, – усмехнулся Лесников.

Кристина видела, что он напряжённо думает.

– Алексей Петрович, – опять заговорил Савелий. – Ну согласитесь, что наши с Кристиной подозрения имеют под собой основание? Почему Вадим Константинович прятал этот альбом? Почему он вообще его сохранил? Зачем ему эти фотографии? Кто этот "мистер икс", связь с которым скрывала Эвелина, которая вообще не считала нужным что-либо скрывать? И самое главное, – посмотрите на Кристину. Очень сильное внешнее сходство Кристины и Эвелины отрицать невозможно. А то, как этот… ведёт себя по отношению к Кристине?!

– Ладно, – тяжело вздохнул Лесников. – Будем считать, что меня вы убедили. Но мне время нужно. Минимум два дня. И названивать мне не надо, Веретенников! Я не справочное бюро. Как только будут какие-то результаты, позвоню тебе сам. Уяснил?

– Уяснил, уяснил, – Савелий был на многое согласен, лишь бы Лесников не передумал помогать им. – А как быть с Кристиной?

– Откуда я знаю, Веретенников? Ты уж сам решай, как с Кристиной быть. Ты мальчик взрослый, давно совершеннолетний, и я тебе тут не помощник и не подсказчик.

Кристина почувствовала, как заалели её щёки.

– Я уверен в том, что Кристина в опасности, – не моргнув глазом, гнул свою линию Савелий. – Вадим Константинович вернётся завтра утром. Кристину нужно спрятать. А она спорит со мной, не соглашается. Считает, что опасность ей не угрожает, пока её муж ни о чём не подозревает.

– Не хочу тебя огорчать, Веретенников… Хотя, кому я вру? Хочу. Так вот, Кристина абсолютно права. Если хочешь совершить фальстарт и поставить под угрозу всю операцию, а заодно подставить и саму Кристину, тогда действуй, прячь её. И тогда мы с большой вероятностью не сможем доказать причастность её мужа к этому делу.

Савелий нахмурился и крепко сжал челюсти, исподлобья посмотрел на Кристину.

– Значит так, – став серьёзным, Лесников хлопнул ладонью по столу. – Коль скоро вы пришли ко мне за помощью, с этого момента без моего ведома не предпринимать ничего. НИ-ЧЕ-ГО, ты понял меня, Веретенников? Я не позволю превращать дело в дилетантский фарс, а из меня делать шута горохового. И если ты меня, Веретенников, ослушаешься, то на этот раз я тебе организую гособеспечение, за мной не заржавеет, поверь. Это ясно?

Лесников по очереди посмотрел на Савелия и на Кристину.

– Ясно, – в голос ответили они.

– Молодцы, вижу, что поняли, – уже мягче заговорил Алексей Петрович. – Я тебя очень хорошо понимаю, Савелий. Я бы тоже переживал за такую барышню. Но у нас появилась реальная возможность разобраться в этом деле, покончить с ним раз и навсегда, поставить точку, а не многоточие. Мы не можем глупо рисковать. Мы можем рисковать только по-умному. Потому сегодня вы оба отправляетесь по домам и живёте обычной жизнью. На связь друг с другом можете выходить в то время, когда Кристина на работе. Общаетесь только по телефону, тому, второму. Встречаться вам пока нельзя. Совсем нельзя, Веретенников! Даже ошиваться около почтового отделения и делать вид, что прогуливаешься. Потерпи. Я сам выйду с вами обоими на связь, можете не сомневаться.

Савелий растерянно смотрел на Кристину, понимая, что не может оспорить слова Лесникова. Ни по одному из пунктов.

– Номера ваших телефонов мне оставьте. Ты, Кристина, оставь номер того телефона, который тебе дал Савелий, второго.

* * *

… На обратном пути Савелий мрачно молчал. Кристине было даже немного жаль его: он очень сильно переживал за неё. Сама она чувствовала себя абсолютно спокойной – так, будто всё это происходит не с ней, а она лишь зритель, сторонний наблюдатель.

Проводив Кристину до квартиры, Савелий задержал её руки в своих.

– Знаешь, чего я хочу больше всего? – спросил он.

– Не знаю. Чего?

– Чтобы ничего и никого не было, кроме нас с тобой: ни прошлого, ни исчезновения Эвелины, ни твоего мужа, ни Лесникова, ни альбома с фотографиями. Хочу, чтобы были только ты и я, и чтобы мне никуда не нужно было отпускать тебя. Я с ума сойду от переживаний. Тем более, теперь, когда точно знаю, на что способен этот монстр.

– Я уверена, что Алексей Петрович всё сделает очень быстро, – Кристина освободила свои руки и обняла Савелия за шею, глядя в его глаза. – Он же сказал, что рисковать по-глупому мы не будем.

– Как будто от мысли, что ты рискнёшь по-умному, кому-то стало легче!

– Ты же не нарушишь обещание, данное Алексею Петровичу, Савелий, правда?

– А обещание, которое дал сам себе, могу нарушить?

– Смотря какое, – улыбнулась Кристина.

Обхватив Кристину ладонями за затылок, Савелий склонился к её лицу. Лишь через несколько минут Савелий смог остановиться.

– Иди, Кристина, иначе я все обещания сейчас нарушу. И часть заповедей. Завтра я тебе позвоню. Пожалуйста, ответь сразу. И прошу, будь осторожна.

– Обязательно, – пообещала Кристина, которая до сих пор не могла справиться с дыханием. – Обещаю. А ты постарайся не переживать так.

Кристина закрыла двери на все замки. Савелий, тяжело вздохнув, вошёл в лифт, и через пару минут помахал рукой Кристине, которая смотрела на него в окно.

Теперь оставалось только ждать звонка от Лесникова. Скорее бы всё это закончилось…

* * *

Кристина слушала подробный рассказ Вадима о конференции, на которую он летал. Вообще, муж, в отличие от неё, довольно часто и много путешествовал, постоянно выбираясь на различные семинары, симпозиумы и конференции.

Сейчас, когда они ужинали, Кристина спокойно ела салат и внимательно смотрела на мужа. Благо, ситуация располагала: он заливался соловьём, правда, время от времени покашливая.

Мысли Кристины перескакивали с одной темы на другую. Она думала о том, что ближе к ночи ей придётся делать для Вадима горячее молоко с маслом, содой и мёдом, а ещё организовать тазик с раствором горчицы – муж будет греть ноги.

Вадим обожает лечение "народными средствами", а ещё он очень трепетно и придирчиво относится к тому, насколько внимательно Кристина о нём заботится.

Одно радует: интима в ближайшую неделю не предвидится, повезло. Ведь будь муж в добром здравии, пришлось бы изобретать какие-то благовидные предлоги, а Вадима сейчас нельзя сердить, раздражать или наводить на странные мысли.

Только бы Лесников скорее позвонил.

Совсем не ко времени Кристина вспомнила, как Савелий целовал её в подъезде вчера. Вот не зря говорят: "Никогда не говори никогда". Могла ли подумать она, послушная и верная жена, что будет целоваться с другим мужчиной, да ещё отвечать на его поцелуй с такой страстью?

И как отреагировал бы Вадим, если бы узнал о том, что она очарована и увлечена именно Савелием? Кристина смотрела на Вадима и больше всего мечтала сообщить этому зануде и педанту о том, что вчера она испытывала настоящее желание, целуясь с мужчиной, и ей впервые настолько нестерпимо хотелось продолжения.

А ещё сегодня Савелий звонил ей, и она с замиранием сердца слушала звучавшие в его голосе облегчение, радость, волнение и ещё что-то, не имеющее чёткого определения, но очень-очень важное.

Кристине не было жаль Вадима, даже если он не преступник. Ни капли не было жаль. Она была уверена, что сполна расплатилась с ним за свою будущую свободу. А если на свободе останется он, то пусть ищет себе другую дурёху, новую. Хотя Кристина искренне желала, чтобы таковой больше не нашлось.

Интересно всё же, может ли такой человек, как Вадим, оказаться настоящим злодеем? И если да, то как она, Кристина, не почувствовала ничего подобного за шесть лет супружеской жизни? При мысли об этом по спине начал медленно распространяться противный холод, и Кристина поспешила отвлечься.

– Вадик, а мы поедем куда-нибудь этим летом? Скоро отпуска и у тебя, и у меня, – воспользовавшись возникшей паузой, спросила Кристина.

Она нарочно задала этот неудобный вопрос, чтобы самодовольный Вадим начал изворачиваться и придумывать причины для отказа.

– Ты же знаешь, солнышко, что мы не можем оставить маму надолго одну. Её здоровье… эээ…требует постоянного внимания.

– Ну не знаю, Вадим. Ты же улетаешь в командировки. В этот раз тебя не было целых пять дней, и Ангелина Андреевна ни разу не побеспокоила меня. Я сама ей звонила, и у нее в гостях постоянно были подруги.

– Кристиночка, дорогая, мы должны радоваться тому, что у мамы есть сложившийся круг общения, и она не коротает время в одиночестве.

– Я и радуюсь. Но не понимаю, почему Ангелина Андреевна не может остаться без нашего присмотра недели на две? Она очень здравомыслящий и адекватный человек. И совсем не производит впечатления больной.

– Солнышко, это не обсуждается, – сухо ответил Вадим и вернулся к поеданию салата.

Именно такого ответа Кристина и ожидала, однако испытала чувство глухого раздражения, а также непреодолимое желание надеть Вадиму на голову тарелку с салатом.

Вечер прошёл штатно. Кристина выполнила все обязанности по восстановлению пошатнувшегося здоровья супруга, в очередной раз доказав ему, что она по-прежнему остаётся внимательной и послушной женой. К счастью, Вадим, который устал с дороги, уснул достаточно рано, и остаток вечера Кристина провела в одиночестве.

Так же прошли ещё два дня. Тревога в голосе Савелия звучала всё яснее, и Кристина очень опасалась, как бы он не наворотил дел. Однако во вторник наступил долгожданный перелом.

В обеденный перерыв Кристине позвонил Савелий и сообщил, что Лесников вышел с ним на связь. Подробности позже, при личной встрече, как только Алексей Петрович даст добро.

По голосу Савелия Кристина поняла, что всё очень серьёзно, и кажется, появились важные новости.

А во второй половине дня около окошка Кристины остановился посетитель. Кристина, которая была занята отчётом, не глядя на посетителя, посоветовала ему обратиться в любое из двух работающих окон.

Однако настойчивый посетитель продолжал стоять у её окошка, и Кристина перевела взгляд с монитора на настырного клиента. Сказать, правда, ничего не успела, потому что тут же узнала Алексея Петровича Лесникова.

Выразительно глядя на Кристину, он попросил продать ему конверт с марками и расплатился наличными. Кристина поняла, что в купюре находится записка, и уже через пять минут, выйдя через чёрный ход, села в припаркованную там же машину Лесникова.

– Здравствуйте, Алексей.

– И тебе не хворать, милая барышня. Решил вот приехать и поговорить с тобой с глазу на глаз, без присутствия Веретенникова. Иначе он не выдержит. И осуждать его не могу: парню через такое пришлось пройти, врагу не пожелаешь. Ведь до сих пор мы не знаем всей правды, можем лишь догадываться. А Веретенников – единственный, кто не сдался за прошедшие тринадцать лет. Даже я в конце концов уверовал в несчастный случай, в роковое стечение обстоятельств. Дело молодое, выпила гражданка Трясцина, а там река рядом. Не уследили, а она не справилась. А что не нашли – тоже дело обыденное. Однако Веретенников твёрдо стоял на том, что произошло преступление, и есть виновный. И Савелий оказался прав по итогу. Потому он так и переживает за тебя. Он очень боится того, что всё может повториться. Разве можно потом простить себе такое?

– Что-то обнаружили? – волнуясь, спросила Кристина.

– Да. Останки. Около единственного в том месте дуба. С поляны это место не просматривается, потому и свидетелей не оказалось. Конечно, я не должен рассказывать тебе об этом, тем более, экспертизы и следственные действия ещё продолжаются. Но мне очень нужна твоя помощь.

– Конечно, – горло Кристины пересохло от волнения. – Вы можете рассчитывать на меня.

– Во-первых, мне нужны ключи от вашей квартиры. Я прямо сейчас сделаю дубликаты и верну тебе ключи.

– У меня есть запасные ключи, я вам их отдам.

– Замечательно. Поскольку оставлять тебя один на один с твоим мужем нельзя, это теперь уже точно, да и хватит ему на свободе разгуливать, всё решится сегодня вечером. Я правильно понял: ты готова сотрудничать?

– Да, да!

– Даже если это может быть опасно?

– Я шесть лет прожила с преступником, Алексей Петрович. С нездоровым человеком. Пора этот узел разрубить.

– Тогда слушай меня внимательно. Но помни: Веретенников ни в коем случае не должен знать о том, что ты тоже задействована сегодня вечером. Если он узнает, точно всё сорвёт. Он не даст мне сделать то, что я планирую.