Текст книги "Никуда не убежишь! (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава вторая

Вечером, когда Кристина закрывала отделение связи, позвонил Вадим. Теперь взбрыкивать и демонстрировать характер не приходилось: нельзя вызывать подозрения у мужа. Он должен думать, что всё идёт своим чередом, а Кристина по-прежнему покорна, как овца.

Пока Кристина, сидя на скамейке, разговаривала, из белой машины, припаркованной неподалёку, вышел коротко подстриженный светловолосый мужчина. Чуть выше среднего роста, широкоплечий, плотного телосложения.

Кристина почему-то сразу поняла, что это и есть Савелий, хотя они договорились о встрече в сквере у дома Кристины, а не около отделения связи.

Кристине пришлось быстро завершить разговор, и едва она нажала отбой, мужчина подошёл к ней.

– Здравствуйте, – первая поздоровалась Кристина и встала со скамейки, оказавшись лицом к лицу с новым знакомым.

Глаза у мужчины были небольшие и очень тёмные, почти чёрные. Кристина впервые видела блондина с настолько тёмными глазами, бровями и ресницами.

– Добрый вечер.

Это точно он, Кристина узнала голос. Именно с ним она говорила по телефону сегодня утром.

Достав из сумочки паспорт, Кристина открыла разворот с фотографией и показала Савелию.

Он всё внимательно изучил и вдруг улыбнулся. Лицо его сразу перестало быть напряжённым и недоверчивым, черты смягчились.

– А у меня только права. Паспорт не захватил, не обессудь.

– Веретенников Савелий Михайлович, – вслух прочитала Кристина и, посмотрев на дату рождения, продолжила: – Тридцать два года. Почему вы приехали сюда? Мы же договорились встретиться в другом месте.

– Во-первых, ты сказала, что приедешь на автобусе, и я подумал: зачем ехать на автобусе, если я на машине?

– А что во-вторых?

– Во-вторых, предлагаю не мучиться ерундой, не тратить время на ненужные экзерсисы, а сразу перейти на "ты".

– Хорошо, согласна, – кивнула Кристина. – Тогда что в-третьих?

– Решил хватать тебя, пока ты не передумала. А то вдруг, пока ты едешь в своём автобусе, твоё восприятие реальности изменится? Так что милости прошу в машину.

– Может, заедем куда-нибудь и поужинаем? Заодно и обсудим всё? – спросил Савелий, когда они выезжали со стоянки. – Я тоже с работы еду, не ужинал. А когда я голодный, плохо соображаю.

– Я бы рада, – смутилась Кристина. – Но мне нужно домой. Муж позвонит минут через сорок. Желательно, чтобы я в это время шла к дому. В одиночестве. А ещё лучше, если я буду уже дома.

– Ясно. Что ж, поужинаю потом.

– Хотя… Дождь начинается, и гулять будет не слишком комфортно. Если ты согласишься подождать, пока я унесу домой телефон, то мы можем сходить в неплохое кафе, расположенное рядом с моим домом.

– А зачем телефон дома оставлять, да ещё специально?

– Муж должен быть уверен, что я дома. Он сейчас в командировке, потому звонит мне ещё чаще, чем всегда. А на телефоне установлены специальные программы.

– Ого, – поднял брови Савелий. – Как всё строго. Контролирует?

– Мягко сказано.

– Руку поднимает? – нахмурился собеседник.

– Нет. Во всяком случае, пока ничего подобного не было.

– Так отключила бы к чёрту все программы. Я, конечно, не знаю вашу ситуацию, и в чужой семье я не советчик, но такая слежка – нездоровое явление, согласись. Или тебе самой нравится эта игра? В принципе, такой поворот сюжета тоже имеет право на существование.

– Нет, совсем не нравится. И я собиралась подавать на развод, но позавчера вечером увидела ту статью… Прочитала об Эвелине Трясциной и поняла, что действовать надо по-другому. Гораздо более жёстко, чем просто подать на развод.

– А почему эта статья так повлияла на твоё решение?

– Дело в том, что мой муж хранит фотографии с одного из студенческих турслётов, и на этих фотографиях совершенно точно есть Эвелина Трясцина. Я запомнила её. И Вадим не просто хранит их, а словно прячет. Альбом лежит среди больших альбомов со старыми семейными фотографиями, в древнем шкафу на чердаке дачного дома. Я случайно оказалась на чердаке, помогала свекрови с уборкой. Вадим не знает, что я вообще была там, и тем более, рылась в шкафу. Его тогда не было дома, он уезжал в институт.

– Твой муж – преподаватель? В каком вузе?

Кристина сообщила название института, а также фамилию и отчество Вадима.

– Я и сама окончила этот институт. Училась на экономическом. Там мы и познакомились с Вадимом.

– И я окончил этот институт, но выпустился до того, как ты поступила. Ты меня моложе на семь лет. И судя по всему, я тоже есть на тех фотографиях, если там есть Эвелина, поскольку мы учились вместе. И Вадима Константиновича прекрасно помню. Он был куратором нашей группы. Совсем молодой был, чуть старше нас. Многие девчонки были в него влюблены. Потому мне крайне сложно поверить в то, что он превратился в семейного тирана, прости! Не верю я и в то, что он причастен к исчезновению Эвелины. Наверно, зря я согласился на эту встречу. На всех объявлениях есть номера телефонов для связи. Почему ты не позвонила на один из этих номеров? Зачем тебе понадобилась встречаться с кем-то из близких?

Машина как раз остановилась у дома Кристины.

– Почему я не обратилась в полицию? – устало заговорила Кристина. – А с чем обращаться? Со своими измышлениями и интуитивными подозрениями? То же касается и представителей поискового отряда, которые также оставили номер телефона в объявлении… Я не располагаю конкретными данными, мне самой многое не ясно. Ладно, прости, что отвлекла. Я допустила огромную оплошность, согласна. Почему-то решила, что могу доверять близкому человеку Эвелины. Так что, если ты решишь вложить меня моему мужу, то мне некого будет винить, кроме себя.

Савелий молча смотрел в окно. Кристина сама выбралась из машины, когда зазвонил телефон. Она ответила лишь тогда, когда отошла от машины, однако Савелий слышал начало разговора.

– Солнышко, ты добралась?

– Да, иду к подъезду…

В голове у Савелия что-то щёлкнуло, он выскочил из машины, прошёл по боковой тропинке и встал у подъезда Кристины. Увидев его, Кристина пошла медленнее, продолжая отвечать на вопросы мужа.

– Ты хоть понимаешь, что находишься в опасности? – хмуро спросил Савелий, едва она выключила телефон.

– То есть, ты уже передумал, и не считаешь меня авантюристкой, зарабатывающей свою минуту славы на чужой беде?

– Не обижайся. Оставь телефон дома и веди меня в то кафе, которое так расхваливала.

* * *

– Значит, так, – спустя час сказал Савелий, аккуратно поставив на белое блюдце пустую чашку из-под чая. – Во-первых, нам нужно незаметно проникнуть на тот чердак и раздобыть альбом с фотографиями. Во-вторых, тебе нужен второй телефон. А в-третьих, тебя необходимо спрятать. Срочно.

– Сначала расскажи хоть что-то о себе, а то говорю одна я. Почему именно ты занимаешься поисками Эвелины?

– Мы встречались с ней тогда, тринадцать лет назад. И я долгое время находился под подозрением. Да и некому больше искать – у Эвелины не было родных. Она выросла в детском доме.

– То есть, Эвелина была твоей невестой?

– Невестой? – задумчиво проговорил Савелий, глядя прямо перед собой невидящим взглядом, – так, словно он сейчас находился не здесь, а где-то далеко. – Невестой стать не успела. Мы только-только начали встречаться, но отношения развивались достаточно бурно.

– А на каком факультете ты учился?

– На историческом. Вадим Константинович преподавал общую философию, которая являлась обязательным предметом для всех факультетов, если не ошибаюсь.

– Не ошибаешься. И сейчас является.

– С Эвой… То есть, с Эвелиной, мы близко сошлись уже после первого курса, во время археологической практики. Сначала как-то не обращали внимания друг на друга. Эва была слишком активная, яркая, заводная. Вокруг неё постоянно крутились парни. Я сначала даже не думал, что она сирота. Она напоминала, скорее, избалованного ребёнка. Я тогда больше интересовался учёбой, чем девушками, однако летом, во время практики, Эве удалось расшевелить меня. Сначала мы много говорили, и я был удивлён одухотворённости Эвы, её внутренней, душевной, бездонности. Но при этом она была и очень эмоциональной. В ней всего было немного через край, и она, как иногда говорят, спешила жить. В конце концов, именно она соблазнила меня. Я думал, она быстро меня бросит, потому что она сама призналась: ей было интересно завоевать меня, так как я единственный из парней был к ней равнодушен. Однако время шло, и мы оба всё сильнее привязывались друг к другу. Я не знаю, можно ли назвать мои чувства к Эве любовью в классическом понимании. Но, совершенно точно, ничего более яркого и сильного по накалу страстей не испытывал ни до, ни после. Эмоциональная зависимость была сильная. И взаимная. И тем не менее, у меня всегда было ощущение, что у Эвы есть ещё кто-то. Однажды, незадолго до исчезновения, она приехала ко мне нетрезвая. Плакала и просила спасти её от неё самой. А ещё говорила, что он не такой, как мы все, он другой, он её подчиняет, и она не может освободиться, убежать. У меня тогда появилось какое-то тяжёлое предчувствие, однако ни имени, ни фамилии Эва не назвала. А наутро вообще сказала, что ничего не помнит, а если что и говорила – это был полный бред, порождённый нетрезвым мозгом. А потом всё резко оборвалось в том походе.

– Тебе тяжело рассказывать? – Кристина проглотила комок, застрявший в горле.

– Мне тяжело от неизвестности. Если честно, я давно не верю в то, что Эва может быть жива. Однако душа её успокоиться не может, пока правда не раскрыта. И пока виновный не наказан. Я никогда не верил в несчастный случай.

– А почему ты оказался тогда под подозрением?

– Потому что я был последним, с кем встречалась Эва. Во всяком случае, официально. Работники полиции… то есть, тогда ещё милиции, опрашивали всех, а нас было в походе человек шестьдесят, весь поток и преподаватели. Всех вызывали. Но проверку на полиграфе, насколько я знаю, прошли несколько человек – парни, с которыми Эва встречалась. Меня органы проверяли особенно долго и тщательно. Несколько раз полиграф, анализы, образцы, долгие разговоры, всё новые и новые вопросы…

– А как именно всё произошло? Вы ведь, наверно, искали Эвелину? Такое количество студентов, плюс милиция. Наверняка и кинолог приезжал. И совсем ничего?

– Ничего, – покачал головой Савелий. – Эва пропала ближе к вечеру, в сумерках. Уже после командной игры, после обеда и после концерта, который устроили студенты. Просто в какой-то момент она ушла. Я думал, отлучилась в туалет. Потом, минут через пятнадцать, начал волноваться, пошёл на поиски. Сначала один. А потом всё закрутилось… Кинолог приезжал в тот же вечер, а утром приехали водолазы. Несколько недель мы все прочёсывали местность. Казалось, изучили каждый сантиметр. Искали и вглуби леса, тоже тщетно. Поиски продолжались до зимы, до установления снежного покрова. А в краевом и в федеральном розыске как пропавшая без вести Эва числится до сих пор.

– Прости, что заставила тебя снова это пережить, Савелий!

– Я и так переживаю это время от времени. Даже в церковь не так давно начал ходить, раз в год, в день исчезновения Эвы, хоть раньше вообще не ходил. Всё надеюсь, что правда выяснится, а виновный будет наказан.

– Ты до сих пор любишь Эвелину?

– Люблю ли? Я обыкновенный человек, Кристина. Живой и здоровый мужчина. Я был женат в течении семи лет. Женился в двадцать три года, но потом развёлся. Два года назад. У меня есть дочь Варя, ей восемь лет. Я поддерживаю с ней связь, хоть она и живёт с матерью в другой области. Варя часто гостит у меня по нескольку дней, а летом мы с ней уже дважды летали в отпуск вдвоём. Я не буду лгать и романтизировать своё отношение к Эве; воспоминаниями я точно не живу, предпочитаю реальную жизнь. Однако испытываю чувство вины и большую потребность в восстановлении справедливости. А ты? Как вы сошлись с Вадимом Константиновичем? Ты влюбилась в него, как и все остальные студентки?

– Нет, он был для меня просто преподавателем. Таким же, как все остальные. Но потом я заметила, что он относится ко мне не так, как к другим, выделяет. А когда я получила зачёт по его предмету, сама, без помощи и протекции, Вадим начал ухаживать за мной. Он очень помог мне тогда, поддержал.

И Кристина рассказала о том, как осталась лицом к лицу со своим одиночеством, а также с проблемами.

– Вот здесь явная параллель прослеживается, правда же? – нахмурился Савелий. – У Эвы совсем не было родных, да и у тебя, можно сказать, их нет. То есть, по сути, никому нет дела до того, что происходит с тобой, в твоей жизни. Прости за грубость.

– Это не грубость, это правда. Ксения, та журналистка, которая передала тебе записку от меня, сказала, что мы с Эвелиной похожи. Это правда?

– Нет, – отрицательно покачал головой Савелий. – Вы – девушки одного типа, темноволосые, с большими ясными глазами. Но на этом всё сходство заканчивается. Возможно, для человека, предпочитающего подобный тип внешности, вы схожи. Но как по мне – абсолютно разные. Ты ведёшь себя совершенно по-другому, у тебя другие повадки, если можно так сказать. Другой голос, манера говорить, и смотришь ты по-другому, и двигаешься.

– А что за командировка сейчас у Вадима Константиновича? Когда он вернётся? – спросил Савелий после паузы.

– Вадим улетел на конференцию в Москву, это абсолютно точно. Мы постоянно общаемся по видеосвязи. Вернётся послезавтра утром.

– Значит, у нас остался только один день для того, чтобы наведаться на дачу к твоей свекрови.

– И сделать это лучше в рабочее время, Савелий, пока мой телефон лежит в ящике рабочего стола. Ты где и кем работаешь? Сможешь выбрать время? Я-то уже предупредила начальство, соврала, что хожу к стоматологу время от времени. А девочки в отделении прикроют меня в случае чего.

– Я работаю в фирме, занимающейся ремонтом фасадов. Работаю в офисе, с договорами. У меня же, помимо бакалавриата по истории, магистратура по экономике. Время выбрать смогу. И телефон второй тебе привезу.

– Я буду оставлять второй телефон на работе. И общаться будем только в рабочее время.

– В смысле? Если ты спрячешься, Кристина, о работе не может быть и речи! Какой смысл прятаться, если ты будешь появляться на почте?

– Я не буду прятаться, Савелий. Сейчас Вадим спокоен и полностью уверен во мне, потому я в безопасности. А если я исчезну? Вот тогда я окажусь в реальной опасности. Он может догадаться, что я знаю что-то. Пока я рядом с ним, пока я послушна, мне ничто не угрожает.

– Нет, Кристина, так нельзя…

– Савелий, прошу, признай мою правоту. Мы не можем допустить того, чтобы он начал опасаться и заметать следы.

– Но ведь он потребует от тебя… сама знаешь, чего. Исполнения всех обязанностей. И как ты? Теперь, когда ты практически уверена в том, что твой муж – чудовище?

– Позавчера Вадим впервые сказал, что заболевает, подхватил вирус. Вчера и сегодня много жаловался на недомогание. Так что мне необходимо будет заботиться о нём, выслушивать жалобы и исполнять капризы. Что до интереса ко мне как к женщине, это только тогда, когда Вадим почувствует себя полностью здоровым. Насколько я знаю Вадима, недели через две. Он очень бережёт себя. Потому посягательств пока не будет.

– И всё же… – Савелий потёр виски́. Жаль, у меня нет личных знакомств в полиции. А пока – ты совершенно права – идти к ним абсолютно не с чем. Потому мы не знаем, как долго будем искать что-то неопровержимое.

– Для начала нам нужно достать альбом. Остальное обсудим после.

Это удивительно, но Кристине удалось убедить Савелия. И в их тандеме она неожиданно стала лидером.

* * *

Савелий позвонил на рабочий телефон незадолго до обеда. Обычно Кристина обедала на работе, в специальной комнатке, оборудованной под нечто среднее между столовой и кухней. Не хотелось выходить куда-либо и подвергаться дополнительным проверкам со стороны Вадима.

Сегодня Кристина собиралась провести обеденный перерыв за пределами почтового отделения, потому сейчас позвонила на центральный почтамт, предупредила, что задержится, оставила свой смартфон в столе и вышла на улицу.

Савелий остановил машину за углом, так, чтобы её не было видно из окон отделения связи.

– Привет!

– Привет.

Они поздоровались, как старые знакомые, и до Кристины вдруг дошло, что их встречи могут выглядеть со стороны весьма двусмысленно. А ещё Кристина подумала о том, что Савелий – очень привлекательный мужчина.

Сначала его внешность показалась ей вполне заурядной и ничем, кроме чёрных глаз при светлых волосах, не выдающейся, но, чем дольше они общались, тем лучше Кристина понимала Эвелину. Кажется, девушка была очень свободолюбивая и довольно ветренная, однако увязла именно в отношениях с Савелием. Они и стали для неё роковыми.

Есть в Савелии то, что кажется неуловимым, но если ты "зацепишься", то уже сама не захочешь просто повернуться и уйти. И не сможешь. Сила, мужская притягательность, сексуальность… Спокойные, выверенные движения. Приятный голос. Савелий не рисуется, не изображает из себя мудрого мачо, и в то же время, максимально откровенен, называет вещи своими именами. И уж точно не слабак.

Кристина много думала о "треугольнике", возникшем тринадцать лет назад. Она была уверена в том, что Вадим с Эвелиной тайно встречались. Скорее всего, когда у них всё началось, девушке не было ещё восемнадцати лет, потому пара отношений не афишировала. Вадим, зная характер возлюбленной, сначала сквозь пальцы смотрел на её мимолётные увлечения, ведь он подчинил Эвелину, и она всегда возвращалась к нему, не могла без него.

Это продолжалось до тех пор, пока не появился Савелий, которому изначально было предопределено стать одним из эпизодов. Однако что-то пошло не так, и Эвелина впервые в жизни по-настоящему увлеклась. А может, даже влюбилась. Скорее всего, именно влюбилась.

Кристина прекрасно знала, каким собственником является её муж. Он явно подвержен патологической ревности, полностью завладевающей им, подчиняющей себе, превращающей с виду респектабельного и даже занудноватого мужчину в настоящего монстра.

Эвелина поплатилась за свою любовь. Савелий прав: не было никакого несчастного случая, и в живых девушки давно нет.

Значит, с Эвелиной Вадим сначала вёл себя более лояльно и уступчиво. Теперь же, в отношениях с Кристиной, он решил заблаговременно предотвратить возможную измену, уничтожить на корню даже малейшие намёки на появление в жизни Кристины других мужчин.

Скорее всего, сам Вадим по-настоящему любил только Эвелину. Да, любовь у каждого своя, и далеко не в любые отношения она приносит свет и позитив. Бывает любовь больная, тяжёлая, разрушающая, заведомо трагичная.

Потому Вадим и не женился так долго: он не мог найти замену Эвелине, ждал. А потом появилась Кристина, которая, если не характером, то внешностью очень напоминает Эвелину.

Кристина ещё раз посмотрела на Савелия и сказала себе: каким бы ни был Вадим, и как бы она ни была уверена в том, что он совершил чудовищное преступление, презумпцию невиновности никто не отменял, а она, Кристина, пока ещё замужем. Потому о Савелии можно думать лишь как о временном компаньоне и товарище по несчастью. Судьба свела их для того, чтобы они помогли друг другу.

Кристина обстоятельно рассказала Савелию о своих догадках по поводу отношений между Вадимом и Эвелиной. Выслушав, он с восхищением посмотрел на неё.

– Знаешь, теперь я даже подумать не могу о том, что всё было как-то по-другому. Ты абсолютно права. У Эвы был кто-то постоянный. Человек, пытающийся её подавить, подчинить её волю. А потом… Я тоже не могу утверждать, что Эва любила меня, однако, как я уже говорил, привязанность между нами была очень сильная, а от наших эмоций искрило в радиусе десяти метров.

– Вот из такой искры и разгорелось пламя ревности у Вадима.

– Ты права. Я уверен в этом. Возможно, ты меня осудишь, но я не собираюсь испытывать по этому поводу чувство вины. Эвелина не рассказала мне даже каплю правды. Возможно, будь я в курсе ситуации, всё сложилось бы по-другому.

– Почему я должна осуждать тебя? Тебе пришлось пройти через подозрения, неприятие знакомых. Тебя фактически пытались обвинить в страшном преступлении. О каком чувстве вины теперь может идти речь? Речь идёт о торжестве справедливости, о выяснении истины и о возмездии.

– Спасибо, – улыбнулся Савелий.

Он улыбался редко, но улыбка была открытая и искренняя, очень красивая.

– Ты так складно формулируешь свои мысли, Кристина! Не моё, конечно, дело, но… Ты не задумывалась о том, чтобы поменять работу на нечто более творческое?

– Мысли я чётко формулирую потому, что думаю больше, чем говорю. По поводу творчества не знаю, не задумывалась. Когда окончила институт, меня приглашали на работу в очень хорошую фирму, в экономический отдел, но Вадим настоял на том, чтобы я выбрала работу поспокойнее.

– И ты согласилась?

– Он прессовал меня в течение нескольких дней, объявил мне бойкот. Тогда я ещё дорожила нашими отношениями и не стала обострять, уступила. Совершенно зря, конечно, но что сделано, то сделано. Привыкла. Конечно, не работа моей мечты, но вполне нормальная, достойная работа.

– Понятно. Он просто не хотел, чтобы ты работала в смешанном коллективе. Ведь в почтовых отделениях работают, в основном, женщины. А так появились бы коллеги-мужчины, переживай потом… Ты очень красивая девушка, Кристина, и без внимания бы точно не осталась.

– Скорее всего, Вадим руководствовался именно этим, – согласилась Кристина, но с темы её внешности решила свернуть. – Мы скоро будем на месте. Ты придумал, как будешь отвлекать Ангелину Андреевну?

– Конечно. Если честно, ничего особенного придумывать не пришлось. Я просто предложу ей ремонт фасада, попытаюсь рассказать всё более-менее подробно. Понятно, что во двор, а тем более, в дом, она меня не впустит, но у ворот я её максимально задержу. А ты что будешь делать?

– То, что озвучила ещё вчера за ужином. Я знаю место, которое не просматривается из соседних домов. Именно там ты меня подсадишь, и я перелезу через забор. Пока ты отвлекаешь Ангелину Андреевну и держишь её у ворот, я проберусь в дом.

– А там никакой сигнализации нет? Или видеокамер?

– Нет. Но там есть Джек, который намного эффективнее любой сигнализации и видеокамер. Никому, кто находится в здравом уме, не придёт в голову встретиться с Джеком с глазу на глаз. А меня он любит. Мы подружились, когда он был совсем щенком.

Дача Ангелины Андреевны находилась в пригороде, на окраине посёлка городского типа. Кристина объяснила Савелию, где лучше остановиться.

– Вот, держи. Это теперь твой телефон. Не очень новый и не слишком навороченный, но зато надёжный. Сим-карта оформлена на меня, так что ты вне подозрений и недосягаема для программ слежения, – Савелий протянул Кристине смартфон. – Он на беззвучном режиме. Как только достанешь альбом, сделай мне дозвон, и я приду к тому месту, где буду сейчас подсаживать тебя. И на рабочий телефон звонить тебе не буду больше, только на этот. А то мало ли что.

– Спасибо.

Пока Кристина убирала телефон в сумочку, Савелий вышел, открыл двери машины и подал Кристине руку.

– Никогда раньше не занималась ничем подобным, – усмехнулась Кристина, остановившись у забора.

– Волнуешься? – улыбнулся Савелий.

– Неа, нисколько.

– Умница. У тебя всё получится. Это я тебя как бы мотивирую.

– А что за портфель ты с собой захватил?

– Обижаешь. Я же приехал сюда, чтобы провести качественную рекламную кампанию. Тут у меня буклеты и листовки.

– А это не опасно?

– Ну я же не оставлю твоей свекрови свою визитку. И назовусь чужим именем. Ну что, вперёд?

– Да, давай, – выдохнула Кристина.

Савелий легко подхватил её, и через несколько секунд Кристина была в саду, – стояла, спрятавшись в зарослях черноплодной рябины.

Кристина увидела, что на веранде Ангелина Андреевна и две её подруги пьют чай из самовара. Вскоре хозяйка дома встала и пошла к воротам, а за ней следом отправились и подруги. Залаял Джек, которого по случаю гостей заперли в вольере.

Всё, пора. Пока Савелий воздействует своим обаянием на свекровь и её подруг, Кристине нужно действовать быстро и точно.

Альбом оказался на месте. Всё закончилось очень быстро, и через несколько минут Кристина позвонила Савелию. Вскоре раздался тихий стук с внешней стороны забора, и Кристина начала карабкаться, встав на перекладину.

Савелий, который уже ждал Кристину, подхватил её и прижал к себе. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Выброс адреналина был такой, что сил на слова не оставалось. Кристина слышала, как стучит сердце Савелия, а он, в свою очередь, слышал её сердце.