Текст книги "Влюбиться дважды (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Яна схватила его за шею, зарылась лицом в волосы. Движения Антона, смешиваясь с ударами их сердец, становились все быстрее. Вскоре обессиленный Антон уткнулся лицом в грудь Яны, руки его ослабли, и Яна вновь почувствовала землю под ногами.
…Они вновь молча сидели в машине. Даже музыку Антон выключил.
Яна всё же решилась посмотреть на Антона. Он не выглядел больше ни отчуждённым, ни равнодушным. Но он был явно растерян. Перехватив её взгляд, он признался:
– У меня никогда не было ничего подобного на улице.
– У меня тоже, – просто ответила Яна.
– И меня никогда не соблазняли так…агрессивно и напористо, – он нерешительно улыбнулся.
"Значит, всё же соблазняли, но не так!" – отметила про себя Яна, а вслух сказала:
– А я вообще никого никогда и никак не соблазняла.
Антон пристегнулся и включил зажигание.
– Пристегнись, – приказал он Яне.
Перед ней наконец-то был прежний Антон, её Антон, спокойный и чуть насмешливый.
– Куда мы едем?
– Ко мне, – коротко бросил он. Чуть помолчав, продолжил: – К тебе сегодня не хочу, потому что твои родственники могут вернуться в любой момент.
Яна кивнула. К нему так к нему. Лишь бы с ним. К тому же, ей было любопытно, как он живёт.
Было ещё очень рано, и по пустынным дорогам они добрались до "тихого центра" достаточно быстро. Дом, на территорию которого они заехали через большие кованые ворота, Яна видела и раньше, но никогда не предполагала, что окажется там в гостях: слишком богато для неё. Шикарный подъезд с цветами и небольшим фонтаном, лифт, естественно, прозрачный, с зеркалами внутри, внушительные люстры. Третий этаж, прямо как у неё. На лифте на третий этаж.
В прихожей, едва закрыв двери, Антон принялся целовать Яну.
– Мне очень понравилось там, в поле…Так недолго и во вкус войти, – прошептал он ей на ухо.
Это был очень интимный жест, у Яны ноги моментально стали ватными.
Потом он не без сожаления отпустил Яну, им надо было хотя бы снять обувь, верхнюю одежду и умыться с дороги. Спать совсем не хотелось, несмотря на длинный день.
К счастью, квартира Антона оказалась хоть и очень просторной, но достаточно демократичной: гостиная, кабинет, спальня, кухня и санузел. Мебель практичная; ни картин на стенах, ни золотого унитаза, ни кровати с балдахином. Яна приободрилась.
– Дай какую-нибудь домашнюю футболку? – попросила она.
– В спальне в шкафу, посмотри сама, – судя по запаху, Антон варил кофе в кухне.
Если он думает, что сейчас она напялит одну из его белых рубашек, чтоб разгуливать перед ним, то его ждёт разочарование. Усмехнувшись, Яна вытащила из ящика с домашней одеждой самую растянутую футболку. Умывшись и переодевшись, вошла на кухню. Антон пил кофе и смотрел на Яну поверх чашки с явным удовольствием.
Яна огляделась. Кухня была в светлых тонах, очень просторная и чистая. Никакого стиля хай-тек, слава богу. Яна всё больше и больше восхищалась Антоном и его вкусом.
– Ну как тебе? – поинтересовался он.
– Уютно, мне нравится, – искренне ответила Яна.
– Кофе будешь?
– Нееет, спасибо. Просто воды, если можно.
Антон достал из холодильника минералку и из недр холодильника поинтересовался:
– А есть хочешь?
– Ты издеваешься? – улыбнулась Яна. – Давай, закрывай уже холодильник. Весь день только и делали, что ели.
Он послушно закрыл холодильник, сел, усадил Яну к себе на колени.
– Я очень скучал, ты не представляешь, как, – он близко смотрел ей в лицо, – и счастлив, что ты наконец-то здесь, со мной.
Яна обвила руками его шею, прижалась потеснее:
– Я тоже скучала. А ты был потом такой холодный, отчужденный…Больше недели мне не писал, – обвиняюще ответила она.
– Мне было очень больно, что, как только я уехал, ты оказалась в Судаках.
– Прости, – прошептала Яна, уткнувшись губами в его макушку. – Я понимаю, что вела себя малодушно и трусливо. Ты не виноват, что отношения помешали бы мне сосредоточиться на подготовке.
– Больше я тебя так не отпущу, даже не надейся, – усмехнулся он. – Это были самые долгие десять дней в моей жизни; чувствовал себя, словно подросток в пубертатный период. Подчинённых задолбал, наверно.
– Ты сердитый шеф? – улыбнулась Яна.
– Да в целом нет.
– А какой тогда?
– Дотошный, въедливый, ничего не забывающий, – Антон принялся легко покусывать Яну за кончик уха.
Она прерывисто вздохнула.
– Мне нравится, что ты такой, – пробормотала она, стараясь выровнять голос.
Антон взял её лицо в ладони и начал покрывать поцелуями.
– Но такой ты мне нравишься ещё больше, – прошептала она.
Антон легко встал и на руках понёс Яну в спальню. В этот раз они любили друг друга неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением, каждой лаской. Обессиленная и счастливая, Яна, проваливаясь в сон, услышала, как Антон сказал:
– Завтра – день отдыха и полного разложения, никаких поездок в Судаки. Скажешь своим, что устала, отдыхаешь. А я своим скажу, что на работе.
Яна кивнула.
Яна проснулась от телефонного звонка. Мама звонила узнать, когда она приедет в Судаки. Сообщила также, что они не вернутся сегодня, а останутся ещё на день, потому что из-за праздников что-то перенесли, и на работу только в среду. Точно, так оно и было, Яна тоже должна была выйти на работу после отпуска в среду, тринадцатого.
– Очень хорошо, я сегодня тогда не приеду, мам, очень устала, мало спала. Приеду завтра, и вместе вернёмся потом.
Ещё немного поболтали, и мать нажала "отбой". Яна натянула вчерашнюю футболку и отправилась в душ. Антон что-то делал в кухне, наверно, опять варил кофе. Спустя пятнадцать минут Яна тоже пришла в кухню.
– Ну ты поспать, – улыбнулся он, с удовольствием глядя на неё. – Я уже был и на пробежке, и на снарядах, и в душ сходил. Садись, будем завтракать.
Оказывается, он сварил гречку.
– Я только чай, – непринужденно сказала Яна. – Не хочется есть.
– Ещё чего! Я видел, что ты вчера почти ничего не ела на свадьбе. Или… – он подозрительно прищурился, – не любишь гречку?
– Меня ей в детстве перекормили, – призналась Яна.
– А с молоком когда-нибудь пробовала?
Яна покачала головой. Антон достал бутылку с молоком, налил молоко прямо в гречку и уселся рядом с Яной.
– Ну вот, будем сейчас "за маму, за Лену, за Антона". Открывай рот.
Он действительно начал кормить Яну с ложки; но самое интересное то, что было действительно вкусно! Яна отобрала у Антона ложку и доела всё сама. Интересный способ есть гречку – с молоком, надо взять на заметку. Она и не думала, что так проголодалась.
"Видимо, физические нагрузки дают себя знать", – насмешливо подумала Яна.
Потом Яна пила чай, а Антон варил кофе. Удивительно, как им легко вместе, словно для них это – обычное дело: вот так проснуться, вместе завтракать…
– Я совсем ничего не понимаю в кофе, – задумчиво проговорила Яна. – Ленка увлекается. Покупает какой-то особый, в зёрнах, и варит так же, в турке. Когда на работу надо кофе, всегда прошу её, чтобы купила. А уж как я рада была, когда в деканате появилась кофемашина, – словами не передать.
– У нас тоже кофемашина в офисе.
– У тебя есть секретарь? – Яна давно хотела задать этот вопрос, но стеснялась.
Воображение рисовало длинноногую блондинку с пышными формами, в узких очках, с красной помадой на пухлых губах. Откуда она взяла этот образ?
Антон взял Яну за талию, усадил к себе на колени. Похоже, ему нравится так сидеть с ней:
– У меня есть бухгалтер-делопроизводитель, работающая на удалёнке. Очень скрупулёзная и внимательная. Пенсионерка, подруга мамы, Раиса Петровна. Она же дважды в неделю приходит сюда делать уборку. Она хорошо выполняет работу, я стараюсь хорошо оплачивать её труд.
Он держал Яну за руку и большим пальцем гладил её ладонь. Яна и не подозревала, что этот жест может быть настолько интимным.
– А в офисе у нас одни бородачи сидят. И у меня, и у Никиты. Но мне понравилась идея насчёт секретаря, – задумчиво продолжал Антон, – может, переманить тебя у Сушко?
– Ну да, – недоверчиво усмехнулась Яна, – до сих пор прекрасно обходился без секретаря. Зачем теперь раздувать штат?
– Значит, не хочешь работать у меня? – Прищурившись и закусив губу спросил Антон. – Хочешь быть сильной и независимой?
Он, как обычно, ухватил самую суть: для Яны было очень важно, чтоб у неё осталась часть самоё себя. Она привыкла держать всё под контролем, а Антон, сам того не желая, полностью лишает её воли и самообладания. Вот сейчас, например, задумчиво гладит её ладонь, а ей уже становится трудно дышать. Что будет, если она ещё и на работе станет ему подчиняться? Впрочем, может, он просто пошутил?
Антон продолжал изучать её лицо.
– Конечно, мне бы хотелось, чтоб ты больше мне доверяла. Ты очень закрытая.
– Возможно, это просто потому, что мне нечего скрывать? – улыбнулась Яна, лёгким жестом провела ладонью по его коротким волосам, коснулась виска, щеки. Глаза Антона потемнели.
– Ты очень опасная женщина, – неожиданно проговорил Антон, когда они отдыхали в кровати; "день разложения" продолжался.
Яна вновь мысленно вела статистику "логических завершений", она преуспела в этом занятии за прошедшие несколько недель. Но слова Антона отвлекли её от столь важного дела.
– Кто? Я? – удивленно пробормотала она.
– А что, тут есть кто-то ещё? – Антон заглянул под одеяло, потом сделал вид, что собирается заглянуть и под кровать.
– Антооон, хватит! – хохотала Яна.
– Новикова, я серьёзно говорю, – он плюхнулся обратно на подушку, пристроил ладонь Яны себе на грудь, – я привык всегда и всё держать под контролем, всю свою жизнь: работу, спорт, отношения, секс, отдых.
Яна особо явно услышала слова "отношения" и "секс", и уже в который раз почувствовала ставший до боли знакомым острый укол ревности.
– А с тобой я словно тону, я сам себя не помню, – Антон прикрыл глаза, – я тебя постоянно слушаюсь, я хочу, чтоб ты была всегда рядом, ревную тебя постоянно и ко всем, даже к нашим детям, даже к коту.
Яне было очень радостно всё это слышать, сердце сладко заныло. К тому же, она чувствовала всё то же самое по отношению к нему.
– А ты знаешь, что я могу вернуть тебе всё это, слово в слово? Что я потому и не хотела бы работать у тебя, или видеться тогда, перед свадьбой, потому что я и так полностью в твоей власти? Даже когда тебя нет, я не могу думать ни о чем, постоянно витаю в облаках. А если ты рядом? Представляешь?
– Правда? – спросил он, открыв глаза и внимательно посмотрев на Яну. Провёл кончиками пальцев по её губам. – Поклянись, что никогда ни на кого так не набрасывалась, как ночью на меня у машины?
– Чем хочешь поклянусь, – серьёзно ответила Яна. – Я сама от себя такого не ожидала, всё ты виноват. Был такой чужой, холодный. А вообще, я очень спокойный человек, и веду закрытый образ жизни.
Она бы и про статистику "логических завершений" ему рассказала, да не поверит же, наверно.
– Как не быть отчуждённым, когда сначала я не вижу тебя десять дней, при этом ты общаешься со всеми моими родственниками за моей спиной; а потом на свадьбе этот верзила с фамилией и внешностью театрального актёра начинает тебя лапать и целовать при всех?! – проворчал Антон.
– Ээээй! – Яна даже на локте приподнялась. – Ты что, приревновал к Воскресенскому? Мне это даже в голову не пришло, я и значения не придала его нежностям, всё о тебе думала! И вообще, он меня не лапал.
– Конечно, приревновал. Всю церемонию мечтал букетом по нему, как веником, пройтись… Хорошо, что он рано ушёл.
– Антоооон, – Яна не знала, смеяться ей или плакать.
Ну надо же. Какой ревнивец, оказывается!
Глава восьмая
Тут последовал вопрос, который был ожидаем уже давно, но всё же Яна надеялась, что его не будет. Как выяснилось, надеялась абсолютно напрасно.
– А где и как вы познакомились с ним? Он же прилично старше тебя, как мне показалось.
– На выставке картин Рериха, – обреченно проговорила Яна.
– Ну понятно, что-то в этом роде я и предполагал, что-то возвышенное, – будто сам себе сказал Антон, – подробности будут? Или вытягивать придётся каждое слово?
– Осенью, на первом курсе, мы с Наташкой пошли на выставку. Мне как раз там на днях восемнадцать исполнилось. И вот мы бродили по галерее, я ничего не понимала, мне казалось, все картины похожи одна на другую. Даже Наташа не могла вдохновиться, хотя она больше меня разбирается во всем таком, как ты выразился, возвышенном.
Смотрим, ходит группа иностранных туристов, прислушались – говорят по-немецки, и гид у них такой молодой, высокий, представительный. Наташка (она же авантюристка) говорит: "Давай ради прикола будем с ними ходить, ну будто тоже немцы, туристы из этой группы".
И вот мы таскались по галерее за ними, глазели на переводчика. Он нас как будто и не замечал. А потом, когда туристы пошли в экскурсионный автобус, и мы тоже вышли на улицу, он подошёл и сказал: "В четверг снова будет экскурсия в это же время, приходите, если интересно".
А мы взяли и пришли. Но почему-то он потом не уезжал с ними, а позвал нас пить кофе, там кофейня рядом с галереей, она до сих пор работает, вроде. Просто посидели, поболтали. Он о своей работе рассказывал, мы – об учёбе.
А в пятницу он вдруг с лекций меня встретил. Наташка всегда задерживалась, она ходила в театральный кружок. Опять позвал кофе пить, потом в кино, ну и завертелось. Я даже не думала, люблю ли его, просто было лестно, что такой породистый, внушительный мужчина, старше на десять лет, и вдруг мной заинтересовался. В марте мы поженились, я переехала в их с матерью квартиру в центре, а в конце декабря родилась Лена.
– А почему так быстро развелись? Я слышал, ты говорила моей маме, что ушла, когда Лене было семь месяцев.
– Да, так и есть, – Яна вздохнула. Она не любила вспоминать то время. – Мать родила его достаточно поздно, растила одна, и как это часто бывает, внушила, что никто его не достоин. Но потом вдруг сообразила, что она не вечна, и здоровья нет, чтоб прислуживать сыну и вести дом, начала подталкивать его к женитьбе на "скромной девушке". Тут я и подвернулась. Но они не предполагали, видимо, что я так быстро рожу ребёнка. Лена до трёх месяцев меня не отпускала даже в туалет, я сидела возле неё целыми днями. Быстро чай с молоком налью, возьму печенье, и дальше сижу. Или мы гуляли, потому что на улице она спала лучше. Чего я только не наслушалась тогда. Лучшее – это то, что я деревенская выскочка, охотница за их жилплощадью. Ой, да что сейчас вспоминать, дело прошлое. Человека уже нет. Бывшей свекрови. Забрала Лену, ушла обратно к бабушке. У Наташки отец большой начальник в Алексеевске, напряг каких-то знакомых юристов, в общем, развели нас быстро и без проблем.
– А в жизни Лены её отец участвовал?
– Алименты платил исправно. Иногда брал на прогулку в парк, в цирк. А в гости она к ним не ходила, сама не хотела. Я никогда не настраивала дочь против бывшего мужа и его мамы.
– И что, он вот так легко взял и отпустил тебя?
"Эх, Антон проницателен, как всегда", – подумала Яна, а вслух сказала:
– Нет. Несколько лет преследовал меня.
– Так я и думал.
– Антон, это было давно. Лена сказала, что он снова женился после того, как потерял мать. Жена строгая, вот она его только на регистрацию и отпустила. Не переживай о нём.
– Вот как так? Мы с тобой учились в одном ВУЗе, и ни разу не встретились, – задумчиво сказал Антон.
– Ну ещё бы, у вас, у физиков, отдельная территория была. Это мы в самом старом корпусе учились, – рассмеялась Яна.
Потом она перевернулась на живот, подперла кулачком подбородок, и задала свой вопрос. Нет, ну а что? Он же первый начал.
– А ты как познакомился с матерью Никиты?
Антон искоса посмотрел на неё:
– Мы с приятелем организовали небольшое дело, ремонтировали бытовую технику и компьютеры, которые тогда уже у многих стали появляться. Сейчас приятель в Новосибирске живёт и работает. Я учился на третьем курсе, а Инга – на пятом, на юрфаке. Она выходила на диплом, купила компьютер, но что-то не ладилось у неё. Кто-то посоветовал ей нас, и вот она нашла меня. Я сказал: "Если в кино сходишь со мной, то приду, посмотрю компьютер".
– Мм, – понимающе протянула Яна. Сердце опять заныло. – И какое кино смотрели? Запомнил хоть?
– Смотрели что-то из "Бондианы". Зима была, и как раз премьера.
– Мм, – снова протянула Яна. – Понятно. "Tomorrow never dies" с Пирсом Броснаном. И под саундтрек целовался со своей блондинистой красавицей, кто бы сомневался.
– Откуда знаешь, что с блондинистой? – удивился Антон.
"Не отрицает, что целовался!", – мысленно заметила Яна.
А вслух сказала:
– Оттуда, что дважды два – это четыре. Достаточно посмотреть на Никиту; у него только подбородок твой и брови. И на твоих родителей он почти не похож. А имя Инга очень часто говорит о прибалтийских корнях.
– Да, были прибалтийские корни, – подтвердил Антон.
– Ну вот вы сходили в кино, там нацеловались, а дальше? – Яна почувствовала, что голос стал нетвердый, его словно повело.
И глазам стало как-то горячо. Антон с подозрением заглянул в её лицо:
– Новикова? Ты что, плачешь?
Он второй раз в жизни видел её плачущей и перепугался, как и тогда, в школе. Когда однажды разозлился на неё за то, что они с Викой строили глазки парням из старших классов, и посадил ей на спину таракана. Как она испугалась тогда! Как плакала потом! От этих воспоминаний ему до сих пор становилось не по себе.
И сейчас плачет…
Антон взял её под мышки, как котёнка, потянул и положил на себя сверху. Теперь Яна лежала, уткнувшись лицом в его шею, и ни за что не хотела поднять голову. Он чувствовал тёплые слёзы на своей шее, и не знал, то ли радоваться её ревности, то ли начинать паниковать.
– Всё, перестань, не плачь, пожалуйста. Я не знал, что ты так воспримешь, иначе не стал бы рассказывать. Не думал, что ты такая ревнивая! – он всё же поднял её лицо своими ладонями и стал собирать губами слёзы.
– Дай платок, – глухо попросила Яна.
Антон встал, принёс платок. Яна вытерла лицо, высморкалась, и призналась:
– Я и сама не знала, что такая ревнивая.
Антон лёг обратно, снова притянул Яну к себе.
– А дальше? – Яна легонько толкнула его в бок, – не бойся, рассказывай.
– Летом поженились, сразу, как она защитила диплом, нас по справке расписали, невеста была уже в положении, хоть и на маленьком сроке. Потом родился Никита. Инга им мало занималась, он почти всё время проводил у бабушки с дедом. Я работал почти всегда. Потом начались песни, помнишь, как в сериале "Улицы разбитых фонарей": "В Москву, в Москву, в Москву, эврибади, камон!"(с). А я пел в ответ: "Зачем нам Таити, нас и тут неплохо кормят!"(с). И так мы пели, пели, пока Инга не встретила другого. Мораль: не надо брать чужое и пытаться переделать; изначально ищи своё. Впрочем, тебе об этом всём, наверно, Никита рассказывал.
Яна удивленно подняла голову, а Антон продолжал:
– Я же спрашивал, о чем вы говорили тогда в Судаках. Думала, меня легко обмануть?
Яна нашла его руку, поцеловала в ладонь.
– Нет. Но не могла же я выдать Никиту.
– Не подумай только, что я любопытничала тогда. Видимо, у Никиты была потребность поделиться, выговориться.
– И что он сказал? – Антон перебирал её волосы, радуясь, что она успокоилась.
– Примерно то же, что и ты, – про Москву, про какого-то дипломата. Про то, что Никите было одиннадцать, мог выбирать, с кем остаться, но для него этот вопрос изначально не стоял.
Антон кивнул:
– Хорошо, что он сам решил тогда. Иначе я бы всё равно никогда не дал согласие на то, чтобы она увезла его за границу. И вышел бы конфликт. А так все разошлись, довольные друг другом.
– Новикова, – он вдруг заговорил другим тоном, – а ты помнишь таракана?
– Помню, – Яна удивленно посмотрела на Антона, – кстати, хотела тебе припомнить!
– Я тогда хоть извинился как следует?
– Вот этого не помню, у меня истерика была, – улыбнулась Яна.
– Прости, хорошо? Мне, честно, до сих пор невыносимо стыдно.
– Простила, – Яна приподнялась и поцеловала его в щеку. – Антон, а когда я домой поеду? Ты меня отвезешь?
Антон встал, натянул боксеры.
– Завтра я отвезу тебя в Судаки, потом поеду на тренировку, потом сам приеду в Судаки. Сегодня я тебя никуда не отпускаю, – он нашёл штаны и футболку, оделся.
– Тогда мне нужна ещё футболка. И надо постирать мои вещи.
– Без проблем, – откликнулся Антон, уходя в кухню, – Футболку там же возьми сама, и тащи, что надо постирать, закинем в машину.
– Вся эта борьба с призраками прошлого столько сил отнимает, – сказал Антон чуть позже. – И надо поесть, уже вечер.
– Давай приготовлю что-нибудь?
– Нет, не хочу, чтоб ты сегодня у плиты стояла, как-нибудь в другой раз. Тут напротив хорошее кафе с доставкой, роллы и пицца. Закажем?
– Давай, – согласилась Яна.
Действительно, очень хотелось есть. Раньше у неё никогда не было такого зверского аппетита.
Пока ждали заказ, Яна в кабинете Антона разглядывала спортивные снаряды. Пыталась даже заниматься на велотренажёре, но быстро устала.
"Видимо, физических нагрузок и так хватает теперь", – мысленно усмехнулась она.
Весь вечер они просидели у телевизора. Антон кинул Яне на колени подушку и лег. Яна взяла свой смартфон, проверить мессенджеры, не было ли чего от детей. Ленка прислала одно сообщение. Они с Никитой ещё на пути в Питер. Фото какого-то вокзала. Потом Антон взял у Яны из рук смартфон и начал там всё смотреть, везде заходить, проверять какую-то статистику, чуть ли не удалённые сообщения.
– Ну истый хакер, – улыбнулась Яна.
– Да, я такой, – подтвердил Антон. – Тотал контрол.
Яна перебирала его волосы. Её жизнь оказалась под контролем, а она почему-то не против, и даже рада.
– А Злата тут зачем? – нахмурился Антон. – В друзьях?
– Она тогда в Судаках пообещала, что найдёт меня в друзьях у Ленки и добавится, чтобы скидывать информацию о марафонах и прочие новости.
– Может, заблокировать её?
– Антон, я и так перед ней виновата. Если уж она не заблокировала меня, зачем я буду блокировать её?
Антон вздохнул. Всё же женскую логику сложно понять.
В воскресенье утром они спорили в прихожей. Антон настаивал на том, чтоб самому отвезти Яну в Судаки, потом ехать на тренировку, потом снова в Судаки. Яна хотела добираться сама, на автобусе.
– Во-первых, зачем тебе ездить туда-сюда? Я прекрасно доберусь. Во-вторых, они увидят нас и всё поймут, а я не готова отвечать на вопросы.
– Пусть думают, что хотят. Мы взрослые люди, – Антон нахмурился. – А если будут спрашивать, можно просто не отвечать, раз для тебя это так страшно.
– Да, страшно, – упрямо ответила она.
– А если Наташа спросит, к примеру?
– Она уже спрашивала. Я ей ничего не рассказала.
– Серьёзно? – казалось, он был удивлён. – Совсем-совсем? Разве женщины не делятся с подругами всеми своими секретами и историями?
– История истории рознь. Я не могу это обсуждать ни с кем. Это моё. Только моё.
Антон взял её за плечи, притянул к себе и поцеловал. Потом, заглянув в глаза, прошептал:
– Убедила. Мне нравится, что отношения со мной – это только "твоё". И моё, если уж на то пошло. Но до остановки я тебя довезу.
…В Судаках они не перебросились и парой слов, а вечером Яна уехала на такси вместе с родными. От Антона пришло сообщение: "Завтра в семнадцать ноль-ноль игра. Надеюсь, ты не забыла о своём обещании. Заеду за тобой в пятнадцать ноль-ноль. Будь готова".
Ни дать ни взять тиран. Всегда готова.
Утром Яна проводила родных в Алексеевск, привела себя в порядок и ждала Антона. Он прибыл точно в пятнадцать ноль-ноль. Всю исцеловал, волосы разлохматил, зря старалась, прическу наводила. С трудом удалось напомнить ему, что у него вообще-то игра, и они доехали-таки до стадиона.
В течение всей игры Яна, естественно, смотрела только на Антона. Как он объяснил, он полузащитник, как и Вадим, его друг. Вадим оказался капитаном их команды. К окончанию игры Яна начала немного понимать, что к чему, и даже кричала и топала вместе с другими болельщиками.
Команда, где играли Антон и Вадим, одержала победу. Когда они оба после игры подошли к Яне, Антон, не стесняясь Вадима, обнял её и закружил; впрочем, Вадим ничуть не смутился, никуда не собирался уходить, а предложил им посидеть где-нибудь, отметить.
– Вы разбираетесь в футболе? – Вадим оказался очень общительным. Они сидели в спортивном кафе недалеко от стадиона. Дом Антона был через квартал, и Антон заранее отогнал машину, сразу после того, как привёз Яну; потому они взяли по бокалу красного вина. Вадим предпочел тёмное пиво.
– Хмм, ну как сказать… – Яна немного смутилась, – когда-то по молодости смотрела по телевизору. Но мало, что понимаю.
– Она прибедняется, – Антон обнял Яну за плечи и легко поцеловал в нос.
Вадим задумчиво смотрел на них.
– Скажите, а как так получилось, что вы тогда встретились в "Легенде" впервые, а потом оказалось, что ваши дети женятся? – обратился он к Яне, будто она знала ответ.
"Поверьте, ещё и не такое бывает", – пронеслось у неё в голове.
– Мы потом ещё оказались бывшими одноклассниками, но это уже, как говорится, "совсем другая история"(с). Может, я тебе когда-нибудь расскажу, Вадик, а сейчас отстань от моей девочки, – Антон выразительно посмотрел на друга.
Но Вадима было сложно смутить.
– И всё же я ещё попристаю, так что не сверкай на меня глазами, Антон Аркадьевич! – улыбнулся Вадим.
– Я про "Легенду" не просто так вспомнил, – Вадим обратился к Яне, – двадцать первого внуку Кольке исполнится месяц, и будет какая-то каша. Я в этом не понимаю, но супруга меня трясёт за шиворот уже который день, она потеряла номер телефона, который ей на свадьбе дала ваша подруга. Ей очень нужно, Яна, с вами связаться по поводу торта.
"Ого, первые заказчики", – мысленно удивилась Яна.
Может, Злата была права тогда, в Судаках? И надо попробовать?
Яна продиктовала номер своего телефона Вадиму и попросила, чтобы Лариса позвонила хотя бы за три дня, – нужно было всё продумать и купить составляющие для торта.
Вадим уехал на такси, а они пошли пешком. Яна подумала, что раньше им не приходилось вот так просто идти вдвоём, никуда не спеша, а это оказалось очень уютно, будто они всю жизнь так ходят под ручку по вечерам.
Яна много ходила пешком, но всегда одна. Иногда она встречала пожилые пары, прогуливающиеся вот так, под руку, и её всегда восхищало, какая любовь светится в глазах этих людей.
"Я хочу, чтоб у нас с Антоном было так же. Чтобы лет через тридцать-тридцать пять мы так же шли, и говорили, и не спешили никуда. Это лучшее, что может произойти", – эта мысль оказалась очень яркой и удивительной.
Яна вдруг осознала, что хочет всю жизнь провести с этим упрямым тираном, который ей всё время уступает; с этим лучшим в мире любовником; с этим заботливым и ревнивым, и конечно же, самым умным и красивым мужчиной. Это её мужчина, и она любит его.
– О чем задумалась? – Антон слегка сжал её пальцы.
– Не о чём, а о ком, – улыбнулась Яна. – О тебе.
– И что думала? – Антон остановился.
– Что я люблю тебя, – просто ответила Яна.
Она же никогда не умела хитрить и кокетничать. Антон вдруг крепко сжал её в объятиях, прямо посреди улицы. Яна краем глаза увидела, как какая-то женщина, проходя мимо, неодобрительно косится на них, но было всё равно. Яне хотелось заглянуть в лицо Антона, но он не давал возможности. Она чувствовала только, как стучит его сердце, – быстро и громко.
– Всё в порядке? Или я сказала что-то не то? – Яна уже заволновалась, потому что он так и не отпускал её.
Антон, наконец, немного ослабил хватку, и Яне удалось заглянуть в его лицо. Его глаза подозрительно блестели, но он улыбнулся и легко коснулся губами её губ.
– Пойдём? – осторожно улыбнулась Яна, – А то люди смотрят.
– Пусть завидуют молча, – голос у Антона был чуть хриплый.
Яна подумала о том, что он после игры, и устал, а они стоят и стоят.
– Пойдём, – Яна потянула его за рукав, – ты же после игры, надо отдохнуть.
– Я не устал, не надейся, – усмехнулся Антон, но послушно пошел рядом.
Яна не могла понять его реакцию на её признание. Может, она поторопилась? Он был будто потрясен. Но в хорошем или плохом смысле? Потом Яна отмахнулась от этих мыслей; в конце концов, они взрослые люди, её думы – это её думы, и она никого ни к чему не принуждает.
Опять в лифте на третий этаж. Пора прекращать эту практику. Зря что ли у них тут такая лестница с ковром?
В прихожей, едва закрыв двери, Антон начал горячо целовать Яну. Это уже становится нормой, они ведут себя как подростки. Но почему-то совсем не стыдно.
– Ладно, мне надо в душ после игры, – Антон с сожалением отстранился.
Пока его не было, Яна нашла одну из своих любимых растянутых футболок, переоделась. Когда Антон вышел, она тоже пошла умываться. День был насыщенный, Яна чувствовала приятную усталость. С тех пор, как Антон появился в её жизни, все дни были насыщенными. Яна даже не хотела думать о том, что будет, если Антон оставит её, исчезнет. А ведь ещё меньше месяца назад она убеждала Наташу в том, что абсолютно счастлива, и сама в этом была искренне уверена.
Антона нигде не было – ни в кухне, ни в гостиной, ни в кабинете. Войдя в спальню, Яна обнаружила, что он спит. Конечно, он устал на матче, да ещё они выпили немного вина. Яна погасила свет, который он оставил, и тихонько легла рядом, чтоб не разбудить.
На улице было светло, – "белые ночи" в разгаре, – и даже шторы не давали достаточно темноты. Глаза Яны быстро привыкли к этим серым сумеркам; она лежала на боку и смотрела на лицо Антона. Её переполняла нежность, хотелось прикоснуться к нему, погладить, но она сдерживалась.
– Я не сплю, – вдруг раздался внятный голос Антона, и Яна вздрогнула.
Антон скинул одеяло, и через секунду его большое горячее тело опустилось на Яну.
– Сказал же, что не устал, – улыбнулся он, покрывая её лицо поцелуями.
– А я уж думала, на сегодня отбой, – улыбнулась Яна.
– Напрасно думала.
…Несмотря на праздничный день, Антону нужно было на работу. Он настаивал, чтобы Яна осталась и ждала его. Но она отказалась наотрез, заявив, что должна ему шаурму, поэтому сейчас она сама (да-да, сама! и не надо сдвигать свои красивые брови!) поедет к себе, а по пути зайдёт в магазин за продуктами. А он пусть приезжает к ней после работы, и если хочет, до утра. Антон сразу подобрел и быстро согласился, но естественно, довёз её до остановки.
Глядя в окно автобуса на утренний город, в котором шли приготовления к празднику, Яна думала о том, что вчера их отношения вышли на какой-то новый уровень. С одной стороны, появилось будто больше уверенности; они привыкли друг к другу, привыкли находиться рядом, но в то же время, все чувства стали будто острее, и оба они открыли друг в друге ещё что-то новое. Раньше первостепенными всё же были страсть и желание; теперь же добавились ещё какие-то нити, связывающие их.
…Яна приготовила всё для шаурмы и решила ещё сделать пиццу с курицей и ананасами. Время летело быстро; около пяти приехал Антон, привёз высокую белую розу и белое вино. Сказал, что шаурма и вино – это очень даже хорошо. Наверно. Но это не точно. Потому необходимо проверить. Яна была в восторге от розы.
