Текст книги "Судьба амазонки"

24. Наёмницы и наёмники

Долгих прощаний Архелия не терпела. Небольшой отряд девушек-воительниц быстро покинул пределы родного селения. Удаляясь, он стал напоминать чёрную длинную змейку, ползущую по зелёной долине. Оставшиеся в городище матери, сёстры, дочери пристально вглядывались в силуэты исчезающих из поля видимости всадниц. Женщины селения украдкой смахивали слёзы, желали доброго пути и махали руками уже давно растворившимся за линией холма девушкам.

Дочь барона вела своё маленькое войско в крепость графа Роскви. Бабочка, подобно мифическому существу, невесомо несла хозяйку впереди колонны. Следом не спеша шествовали Ортрун и Коринн. Замыкали растянувшийся строй повозки с наваленными на них стрелами, оружием и провиантом. Архелия облегчила ношу большинству воительниц.

Многие девушки зимой успели поучаствовать в мелких стычках с залётными шайками разбойников или разведчиков, идущих впереди неторопливо кочующих племён. Пока исходы малых баталий были вполне благополучны для добровольных защитниц деревни. Успех воодушевлял девушек и толкал на новые рискованные подвиги. К счастью, неудобное расположение долины отбрасывало от себя часть непрошеных гостей. За цепью гор, словно за надёжными стенами, было укрыто их маленькое небогатое сообщество. Впервые отправились они прочь от своего замкнутого мирка, чтобы участвовать в более серьёзном деле и заработать на жизнь.

Въехав в просторный двор дома графа, Архелия обнаружила там весь цвет местного воинства: наёмники, военные отряды друзей и родственников Роскви, дружинники, рекрутированные со всех сторон обширных владений графа. Некоторые из них давно позабыли о своём воинском долге, вросли корнями в землю, обзавелись семьями, и известие о предстоящем побоище изрядно подпортило настроение призванных. Девушки разбили лагерь под стенами городка рядом с остальными прибывшими. Воительницы, успевшие почувствовать и вкус победы, и запах крови, не терялись среди разномастной толпы, на которую походило гигантское скопление людей и лошадей. Девушки в достаточной мере владели собой и оружием, чтобы не обращать внимания на косые взгляды соседей. Некоторые вояки откровенно напоминали дикарей, вооружённые одной дубиной, другие были настолько пьяны, что не держались на ногах.

Архелия прошла в уже знакомый длинный коридор и направилась в приёмную графа. Он был окружён высокопоставленными союзниками и друзьями. Их озабоченные лица говорили о нелёгком разговоре, произошедшем до появления дочери барона. На визит девушки никто не отреагировал. Предводительница амазонок взяла инициативу в свои руки:

– Приветствую тебя, граф Роскви! Твои боги да хранят тебя.

– Архи! – он неожиданно радостно развёл руки в приветствии, словно видел перед собой давнего друга. – Привела людей?

– Да.

– Сколько? – он приобнял её за плечи и увлёк подальше от лишних ушей.

– Сотню.

– Значит, пятьдесят, – герцог произвёл переоценку вклада воительниц в общее дело, но Архелия успела проникнуть в его мысли.

– Сто – значит, сто! – твёрдо поправила она. – Они теперь не хуже твоих воинов, а некоторых даже и лучше…

– Милости просим, – дружелюбно заулыбался он. – Вы у нас желанные гостьи.

– Мы прежде всего наёмники, – напомнила Архелия.

– Присядем? – Роскви подвёл дочь барона к двум удобным резным стульям и указал на них.

Архелия тяжело, не по-женски села на предложенное место и приготовилась слушать. Герцог устроился напротив, и на его лице выражение безграничной радости от встречи сменилось сосредоточенной расчётливой маской. Или маска была до того? Прямой открытый взгляд скрывал лукавые искры, а добродушная улыбка слегка напоминала хищный оскал лисицы. Дочь барона поняла, что необходимо воспользоваться обретённым в пещере даром. Она подстегнула управляемую ею интуицию и внимательно следила за словами Роскви, которые он произносил вслух, сопоставляя их с потаёнными знаками, выдающими суть. Архи настолько втянулась в игру слов-мыслей, что порой терялась, когда надо было отвечать на вопрос, поставленный герцогом вслух. Анализируя поведение собеседника, она увлеклась и показалась графу несколько странной, если не невменяемой.

– Некоторые мои бывшие союзники по различным причинам отказались от участия в операции. Исход предполагаемого сражения стал менее ясен.

– Мы можем проиграть? – Архелия удивлённо вскинула брови, она не стремилась воевать на стороне неудачника.

– Нет, я не стал бы выражаться так… категорично.

– Мы не уйдём, если ты повысишь плату за наше участие, – предводительница тянула время, прощупывая мысли собеседника.

Можно было придраться к предполагаемой оплате ратного труда наёмниц и удалиться, не потеряв лица. Герцог занервничал:

– Вы не вправе требовать изменения прежних договорённостей.

– Возрос риск, возросла и оплата. Раздели между нами те деньги, что высвободились благодаря отказникам.

– Тогда я должен делить на всех.

– Разумеется, но кроме тех оборванцев, что собрались под стенами твоей крепости. Этот сброд не стоит ничего.

– Ты грубишь в моём доме. Забыла, в чьих владениях поселилась?

– Если бы я видела твою дружину и союзников раньше и в полном составе, то земли могли бы стать даже моими, – Архелия вела себя вызывающе, но Роскви сник.

Дочь барона читала его потаённые страхи и беззастенчиво пользовалась временной слабостью герцога. «Провидица или просто догадливая?» – размышлял он.

– Всё сразу, – невпопад высказалась Архелия.

– Всё – слишком большой куш, – Роскви применил слова воительницы к создавшейся ситуации. – Согласен, мои ребята немного распустились от сытой жизни.

– Не только они.

«Рыба тухнет с головы», – про себя подвела итог дочь барона.

– Да, и у союзников дела идут не блестяще, но их воины не раз доказывали свою силу и отвагу.

– Тебе нужны мои воительницы?

– Сейчас каждый человек на счету.

– Значит, отсчитывай деньги, – Архелия торговалась.

– Хорошо, – герцог сдался. – Заберёте часть добытых в городе пленников, добра и…

– И лошадей… Сколько сможем забрать?

– Да.

– Отлично, – дочь барона довольно потёрла руки и добавила: – И ещё перестань сожалеть, что не берёшь с нас налоги. Мы твои самые крайние рубежи прикрываем. Неспокойное занятие… Руд считает, что вправе там распоряжаться.

Роскви вздрогнул, Архелия, очевидно, читала его мысли, но он не позволил подозрению развиться в фобию. Герцог саркастически улыбнулся:

– Надеюсь, вы действительно стоите того, что просите.

– У тебя пока нет другого выхода. Вызов Хозяину брошен?

– Дерзкая… Молодая и дерзкая! Не боишься, что приструню?

– Можешь, – согласилась Архелия. – Только не захочешь, поскольку выбор для усмирения у тебя небогатый. Я тебе в качестве помощника в набегах больше пригожусь.

– Иди. Завтра рано выступаем. Об остальном после потолкуем.

Предводительница вернулась в свой лагерь в приподнятом настроении. Проходя мимо чужих воинов, она приглядывалась, прислушивалась к разговорам и всё более удивлялась. Ей было непонятно, на что надеются хмельные разгильдяи, размахивающие мечом, будто дровосеки топором? На что надеются орущие на всю округу о победе громилы, вооружённые одними дубинами? Порядок, царивший в лагере амазонок, вызывал невольное восхищение. Предводительница могла на полном основании гордиться собственным небольшим, но дисциплинированным отрядом. Большинство девушек уже устроились на ночлег у разведённых костров. Архелия прошла в скромную палатку к ожидавшим её подругам и передала суть разговора с герцогом. Обсуждение сложной ситуации заняло полночи.

На заре, едва отдохнув, воительницы выступили в составе сборного войска в поход. По пути дочь барона продолжала размышлять над предстоящей операцией и, приняв решение, догнала Роскви.

– Можно один нескромный вопрос?

– ???

– Для чего ты затеял всю заваруху?

– Прежде мы были добрыми друзьями и соседями с Клеппом… – начал граф.

– Ты не сказал, что мы идём против герцога.

– Нет, он следующий. Не перебивай. Клепп затеял большую игру, хочет окружить меня своими землями со всех сторон и придушить в конце концов. Я тоже ждать не буду. Сперва объединюсь с соседом, конечно, без его согласия, а потом смогу и герцогу противостоять.

– Кто кого, закон жизни, – Архелия сделала вид, что её мало интересуют амбиции местных правителей. – А выигравший и собравший под своим крылом четыре владения бросит вызов самому королю?

– Я не стремлюсь к лишнему кровопролитию.

«Откуда такая осведомлённость у дикарки?» – подумал Роскви.

– Скромность украшает. Но мне кажется, что корона – естественное продолжение твоего грандиозного плана.

– Осуществить бы его первую часть.

– А потом станешь «первым среди равных».

– Фу, – граф поморщился. – Просто первым. Равным я с такими богатствами уже не буду. Эта война – лишь начало.

– О нашей войне я и хочу поговорить. Тебе нужна победа или сражение?

– О чём ты? Как можно отделить одно от другого?

– Если шансов победить в открытом бою мало, стоит поискать обходные пути.

– Я пробовал и хитрость – безрезультатно. А лучше меня никто Хозяина не обманет! Ты уж поверь… Так что придётся лезть на их укрепления, штурмовать и побеждать.

– Серьёзное препятствие? – дочь барона снова притворилась слабо осведомлённой.

– Мощные стены на насыпи, перед ними ров.

– Молодцы.

– Ты хвалишь будущего врага?

– Нельзя недооценивать разум противника. Источник воды у них, разумеется, есть…

– Отравить не удастся. Колодец в центре крепости, так запросто не добраться.

– Вред наносить женщинам и детям мы бы тоже не хотели. Воительницы не настолько кровожадны и жестоки.

– Понятно, – граф презрительно скривил губы с чувством собственного превосходства.

– Предлагаю усыпить жителей и защитников.

– Говорю, невозможно, – он повторил слова медленно, словно опасался, что Архелия плохо расслышала его.

– Я могу устроить.

– Дерзай, ваши ставки вырастут.

Архелия поворотила коня и поскакала к своим соратницам. Обещаниям графа она не верила, но временный союз был сейчас кстати.

Жители осаждённой крепости готовились к отражению неминуемого штурма. Все люди из близлежащих селений бежали или укрылись за высокими стенами замка Хозяина. Готовясь к ожесточённой борьбе, люди с тревогой следили за перемещением врага за периметром спасительных укреплений. Несмотря на возрастающее напряжение, они заметили среди воинов Роскви необычных всадников, одетых в иноземные доспехи. Девушек-воительниц невозможно было отличить в толпе от мужчин-наёмников, но красные плащи и продольные гребни из конского волоса на золочёных шлемах привлекали внимание пытливых наблюдателей. Архелия обеспечила своим соратницам относительное единообразие в одежде, заказав пошить светлые одежды женщинам, обеспечивающим быт амазонок. Зима была благоприятным временем для исполнения её указаний. К весенней поре девушки были экипированы и обучены. Дочь барона не боялась пускать их в бой, но последняя попытка сохранить свой малочисленный отряд в целости была нужна ей для упрочения собственного городища. Сила женщин-воительниц росла с каждым днём. Однако необходимо было собрать отряд вдвое или втрое больший, чтобы с ними считались окрестные вожди племён.

Осаждённые с высоты сторожевых башен смотрели, как их враги разбивают лагерь, зажигают костры и отдыхают перед решающим штурмом. От стана женщин-воительниц разливался пряный аромат неведомых трав.

– Кого это Роскви привёл против нас? – спрашивали озадаченные защитники крепости. – Надо их пощекотать, а то расположились, как у себя дома!

Издалека им было не разглядеть, как колдовала над сложным варевом охотница-знахарка. Хельга самозабвенно варила усыпляющее зелье, используя все полученные в ходе обучения у колдуньи знания. Архелия поставила перед подругой нелёгкую задачу: отвар не должен иметь ни вкуса, ни цвета, ни запаха.

– Всё поняла? – напомнила в очередной раз свои указания предводительница и удалилась в темноту в сопровождении Коринн.

Отойдя от лагеря на безопасное расстояние, спутницы остановились. Архелия обратилась к белокурой красавице:

– Надо вызвать кого-нибудь из вампиров. Давай. Они тебя лучше услышат.

– Я бы не хотела общаться с ними. Если честно, я их боюсь.

– Вспомни, один из них спас твою жизнь в лесу.

– Всё равно, – замялась Коринн.

– Если ты не сделаешь это, то в завтрашнем бою сложат головы многие наши сёстры. Их жертва будет напрасной, потому что у Роскви недостаточно сил…

– Ну ладно, ладно…

Коринн закрыла глаза и сосредоточилась, потом осторожно крикнула в темноту:

– Я прошу прийти того, кто рядом и слышит меня.

Она приоткрыла один глаз, словно опасалась, что её просьба услышана и выполнена мгновенно. Мир вокруг оставался тих и безмолвен, не считая доносящихся издалека звуков от живущего иной жизнью лагеря. Здесь он воспринимался, как шум прибоя. Спутницы вглядывались во мрак окутывающей их ночи, но видели лишь далёкие маяки горящих костров. Когда надежда стала угасать, над головой раздался свист рассекаемого крыльями воздуха, и на землю спланировало долгожданное существо. Вампир нескладно заковылял в их направлении, используя крылья как дополнительную опору. Коринн сжалась и отступила за могучую спину подруги.

– Ты зовёшь меня и боишься одновременно, – недовольно проворчал прилетевший на зов.

Архелия впервые видела такую крупную особь. Вампир ростом достигал её плеча.

– Я просила позвать тебя, – вступилась она за свою спутницу.

– Я обязан только Коринн, её слышу, её просьбу и выполню, – резко оборвал он дочь барона.

Диалог не складывался. Предводительница умоляюще поглядела через плечо на оробевшую Коринн. Та тяжело вздохнула и выступила вперёд с видом идущего на верную погибель человека.

– Хорошо. Я прошу тебя отнести к колодцу людей в крепости одно снадобье и незаметно вылить его туда.

– Странная просьба. Я выполню. Налейте в кувшин – мне удобнее держать, – он говорил односложно и резко. – Завтра сражение?

– Да.

– Свежая кровь – моя жизнь. Позову других «я». Люди убирают погибших воинов с поля. Я не успеваю насытиться. Долгие перелёты в поисках мест, где гибнут воины… Трачу много сил, чтобы прокормиться и остаться незамеченным, – вампир в предвкушении скорого сытного ужина заметно оживился и дал время красавице сходить за кувшином с отваром. Сосуд оказался горячим, и пришлось поставить его в студёную воду небольшого болотца, расположенного поблизости. Архелия, чтобы заполнить создавшуюся паузу, поспешила заверить нетопыря, что отныне Коринн всегда будет сообщать вампирам о готовящихся побоищах.

– Ты была в пещере? – он пристально посмотрел в глаза дочери барона.

– Почему ты спрашиваешь?

– Пытаешься влезть в мою голову и царствовать там. Не получится. Твоя власть не распространяется на наш род. Поговори об этом со Старейшим.

– Откуда в пещере скелеты ваших детёнышей?

– Детей, – поправил он и гордо вскинул мордочку.

– Извини.

– Они не прошли Испытания. Когда малыш встаёт на крыло, он прилетает с родителями к пещере, чтобы получить дар Единства. При рождении, как и у людей, способности общаться посредством мысли у вампиров нет. Мы получаем её, когда в детстве совершаем ритуальный облёт пещеры, но оттуда возвращаются не все.

– С полученными качествами очень тяжело жить, – сочувственно произнесла Архелия.

– Мы едины. Мы одно целое. Нам нечего скрывать друг от друга.

– Чего не скажешь о людях.

– Вы не готовы к Единству. Прячете столько чёрного на душе, что даже боги не хотят вас слышать. Вы и друг друга боитесь, потому убиваете себе подобных. Пора, светает.

Он, не прощаясь, взмахнул мощными крыльями и, на лету выхватив кувшин из воды, исчез в вышине. Просительницы вернулись к отряду и прилегли отдохнуть, но вскоре над горизонтом показался яркий край встающего солнца.

Мир стряхивал ночное оцепенение. Дружное щебетание птиц известило о наступлении великолепного весеннего утра. Травы пестрели ранними луговыми цветами. Сама мысль о смерти была бы кощунством, если бы её не поддерживал вид просыпающегося военного лагеря. Разномастное войско Роскви готовилось к штурму крепости. Короткая ночная вылазка осаждённых позорно сорвалась, и теперь они зализывали раны и ждали решающего боя. Архелия отметила, что со времени их бегства с подругами в крепости Хозяина произошли серьёзные изменения. Он, как будто предчувствуя скорое нападение, изрядно постарался, укрепляя свою цитадель.

Дочь барона дала знак воительницам быть начеку и продолжала наблюдать за ходом приготовлений. Войско нестройными рядами взяло городок в полукольцо. Готовились длинные лестницы и шесты, тараны из свежесрубленных деревьев обвязывались верёвкой. Лучники натягивали тугую тетиву, они не должны были позволить защищающимся высунуться из-за укрытий. Жизнь внутри городка также кипела. Граф снизошёл до воинственных девиц и самолично прискакал в их стан.

– Твоё средство точно подействует?

– Если не уснут, то ослабнут здорово.

– Смотри-ка! Не хотят за стеной сидеть…

Ворота тяжело открылись, и по полю рассыпались многочисленные всадники. Осаждённые явно предпочитали драться в открытом бою. Архелия заметила среди выстроившихся рядами защитников своего смертельного врага. Он демонстративно скакал перед дружиной и всем видом вызывал противника на поединок. Хозяин искал её глазами, поскольку был предупреждён о присутствии здесь дочери барона. После изгнания Исама его владелец вновь стал первой фигурой среди местных воинов. Его сила и умение сражаться обрастали легендами. Архелия с мольбой посмотрела на графа:

– Можно я?

– Он предупреждён и ждёт тебя.

Одержимость мужественной дикарки пугала Роскви. Граф не ожидал, что Хозяин примет вызов от девушки. Однако он рассудил, что развлечение того стоит. Впервые на его веку против грозного опытного воина выходила амазонка. Роксви наклонил голову в знак согласия, Архелия ринулась вперёд, помахав рукой не прочувствовавшим ситуации подругам. Когда Хозяин заметил приближающегося всадника, то понял, что его вызов тоже принят, и двинулся навстречу врагу. Он издали узнал знакомую невесомую рысь белогривой кобылы.

Остановившись, противники некоторое время молча сверлили друг друга взглядом. Первым прервал затянувшуюся паузу Хозяин:

– Неожиданно. А я тебя повсюду разыскиваю…

– Не стоило! Видишь, я сама пришла.

– Ты серьёзно думаешь, что победишь?

Архелия смерила бывшего господина оценивающим взглядом. Действительно, покрывающая всё его тело броня не давала надежды на быстрый успех. Под железными пластинами спрятаны даже руки и ноги. Дочь барона спокойно произнесла:

– У всех есть уязвимые места.

– А у тебя есть то, что принадлежит мне.

Дочь барона сделала вид, что не поняла Хозяина.

– Запамятовала? Ребёнок, который родился от раба, также собственность господина.

– Это легко поправить. Нет господина – нет раба!

Архелия решительно извлекла меч из ножен. Разъярённое лицо воительницы могло внушить больший страх, чем смертельно опасный металл в её руке. Краткие переговоры были завершены. Хозяин поднял коня на дыбы и с небольшого разгона обрушил всю его мощь на легковесную Бабочку. Лошадь легко ушла от сокрушительного удара и на память укусила наглого вороного напарника врага. Тот шарахнулся. Среди наблюдавших за поединком воинов пробежал смешок:

– Смотри-ка, обе воюют. Кобылы друг друга стоят.

Архелия слилась со своей четвероногой подругой в одно целое. Казалось, что лошадь понимает мысли своей хозяйки и выполняет сложные развороты самостоятельно, позволяя воительнице появиться с удобной стороны. Архи долгое время тщетно наносила многочисленные удары. Те, что и достигали цели, не причиняли особого вреда закованному в надёжные латы Хозяину. Опытный вояка изматывал силы юной женщины, заставляя отбиваться от одной атаки за другой. Дочери барона приходилось несладко, её лёгкие доспехи не мешали манёврам, но заставляли бдительно следить за каждым движением противника. Любой пропущенный выпад мог вывести её из строя. Бой принимал невыгодный для воительницы оборот. Архелия пошла на отчаянный шаг: при очередном сближении она вскочила на спину Бабочки и, со всей силы оттолкнувшись ногами, врезалась на лету во врага, увлекая его за собой на землю. Прежде чем Хозяин понял, что выбит из седла, дочь барона была уже на ногах. При виде опасного трюка подруги Архелии и следившие за боем воины замерли. Хельга вцепилась руками в близко стоящую к ней Ортрун.

– Ты чего? Сейчас мне руку сломаешь.

– Это я её научила прыгать с лошади, но она не очень хорошо наловчилась. Архи при наскоке может повредить себе чего-нибудь…

– Не наговори!

Боевые подруги снова уставились в одну точку. Туда, где разворачивалось нешуточное сражение двух непримиримых врагов. Дочь барона дала время Хозяину вяло и неуклюже подняться. Теперь перевес был на её стороне. Тянущее к земле железо, которым был обвешан противник, не давало ему шансов в пешем бою. Он размахнулся ставшим бесполезным мечом и был сразу повержен. Архелия с разворота подрезала ему сухожилия на незащищённой стороне ноги и с силой ударила в грудь локтем, опрокидывая врага навзничь. В строю дружинников Хозяина снова тихо пролетело:

– Узнаёшь приёмчик Исама? Сейчас наш-то, наверное, жалеет, что приставил к ней командира в опекуны. Всё возвращается.

Некоторые воины втихаря переживали за свою бывшую соратницу. Хозяин тяжело дышал, распластавшись на земле. Шлем слетел с его головы. Он вслепую пытался нащупать утерянный меч, который валялся в шаге от него. Архелия подняла чужое оружие, но проявлять милосердие в её планы не входило. Оба клинка, воткнувшись остриями в землю, легли лезвиями по разные стороны от незащищённой шеи противника, скрестившись у подбородка. Ногами Архелия предусмотрительно встала на раскинутые руки врага. Хозяин старался оттянуть неминуемую развязку:

– Пощади, – голос его не слушался. – Если бы не я, Исам никогда не обратил бы на тебя внимания. Такого учителя тебе дал в бою и в любви! Он мог бы править тремя королевствами, если бы не происхождение… Я подарил тебе его… И его дитя.

– Зря ты это сказал! Обидел меня!

В Архелии с новой силой всколыхнулась требующая выхода мстительность. Ненависть сверкнула в глазах. Дочь барона медлила, размышляя, не порезать ли на куски заносчивого наглеца. Мучения чужой плоти казались ей лишь никчёмной платой за мучения её души. Хозяин снова попытался спастись:

– Говорят, любить надо и врага своего.

Архелия холодно выслушала его последнюю просьбу.

– Уговорил, я пожалею тебя. Ты умрёшь легко и быстро. Прощай!

Она сдвинула лезвия мечей, и кровь хлынула из глубоких ран на шее. Хозяин медленно закрыл глаза и затих, словно погрузился в глубокий сон. Дочь барона напоследок нанесла ещё один мощный символический удар, в который вложила весь накопленный бессонными ночами гнев. Богато инкрустированный меч врага прорвал кольчугу и вонзился в самое сердце своего хозяина. Архелия презирала бывшего противника настолько, что даже побрезговала взять себе дорогой трофей. Среди воинов Хозяина пробежал ропот негодования. Предводительница амазонок подозвала послушную ей Бабочку и села верхом, затем приблизилась к строю бывших соратников и прокричала:

– Город падёт! Откройте ворота, и многие жизни будут спасены!

– Ваши жизни? – вызывающе поинтересовался один из дружинников.

– И наши тоже, – согласилась Архелия.

– Ты отсекла нам голову, но мы ещё побегаем и помашем крыльями, – сострил другой.

– И мечами помашем, – поддержали его друзья.

– Я хочу отплатить добром за добро! Тот, кто когда-то был к нам благосклонен, пусть сдаётся в плен мне и моим воительницам. Обещаю, многие уйдут с миром.

– Спасибо и на том, – добродушно согласился один из её приятелей. – Только не в наших правилах своих предавать. Вместе жили, вместе и умирать будем. Постарайтесь, девочки, мне тоже под руку не попадаться. А то убью ненароком…

– Если руку поднять сможешь, – двусмысленно улыбнулась Архелия. – Заберите вождя, скоро начинаем. Удачи!

– Издевается! Вот ведь воспитали на свою голову, – возмущались вслед бывшие учителя.

Архелия стремглав мчалась обратно. Её победный клич сливался с ликующим рёвом союзников и высокими нотами радующихся за свою предводительницу девушек. Огненный рубин на шее дочери барона отражал яркие лучи солнца и слепил глаза горячо обнимающих её подруг.