355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Милдред Гордон » Таинственный кот идет на дело » Текст книги (страница 8)
Таинственный кот идет на дело
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 21:19

Текст книги "Таинственный кот идет на дело"


Автор книги: Милдред Гордон


Соавторы: Гордон Гордон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

16

Зик и Плимпертон сидели на корточках в темноте под гигантским эвкалиптом. Это и был командный пункт. Отсюда Зик будет поддерживать радиосвязь с остальными агентами. Он глубоко вздохнул. Редко он бывал в таком напряжении, когда проводил операцию на местности.

Сбоку от фабрики на боковой улочке двое агентов на крыше гаража монтировали микрофон направленного действия. Они целились в поле, как будто из ружья. Микрофон был настолько чувствительным, что способен был поймать даже самый слабый звук в районе фабрики. Если бы в заросли забрался котенок, микрофон зафиксировал бы и это.

За десять минут до старта агенты внимательно прислушались. Один из них доложил по рации: «По-моему, чисто».

На дальнем краю поля наполовину укрытый диким грецким орехом еще один агент «прочесывал» маршрут прибором ночного видения. Если в поле зрения «снупер-скопа» – «нахального глаза» – попадет человек или зверь, он будет виден ясно, как днем. Агент, обслуживающий прибор, сообщил: «Ничего подозрительного».

Остальные агенты залегли в поле Они были вооружены и готовы по приказу открыть огонь или ринуться на помощь. За квартал оттуда четверо агентов находились в неброских машинах с радиотелефоном, откуда можно было вести наблюдение или запросить подкрепление.

Зик тихо произнес в микрофон.

– Приступайте к операции, мисс Рэндалл!


Когда Ингрид услышала шепот Зика, она задержалась на мгновение и погладила коту шейку, чтобы он чувствовал себя уверенней. И хотя кот был настороже, навострил уши и настроился на чужие запахи, замурлыкал. Ведь с той поры, как «его» люди были еще маленькими, он ни разу не находился на одном с ними уровне глаз. И не мог припомнить ни единого случая, когда они выходили бы вместе с ним на ночную охоту.

– Ну успокойся, – прошептала Ингрид. Она выпустила его из рук, и он рванулся на поводке, закрепленном у нее на поясе. Он не тащил ее за собой. Еще котенком его научили ходить на поводке рядом. Ему это не нравилось, и он терпеть этого не мог. Теперь, в расцвете лет, он воспринимал это более терпимо, чем в юности. Мужчину делает время.

Распластавшись по земле, она медленно ползла вперед. Выставив перед собой руки, она раздвигала кусты, подтягивала к себе Д.К., затем перекатывалась, как змея. Несмотря на плотную одежду, колючки проникали внутрь и царапали до крови. С каждым футом двигаться становилось все труднее и труднее.

Она проползла не более двадцати футов, как вдруг не видимый ею Д.К. стал отчаянно сопротивляться. Как она его ни тянула, он упрямо не двигался с места. На мгновение ее охватила паника. Он мог учуять другого кота или, что еще хуже, собаку. Она представила себе, как они глядят друг на друга. В любую секунду мирная Швейцария может стать полем боя.

Она прошептала в микрофон:

– Информатор отказывается двигаться вперед. – Зик проинструктировал ее называть кота «информатором», что было бы смешно, если бы с такой просьбой обратился любой, но не Зик. – Нельзя ли сойти с курса на несколько футов влево и проверить, в чем дело?

– Можно, – ответил Зик.

Она перекатилась влево, по пути задела острый как бритва камень, порезавший ей рубашку и впившийся в тело, и почувствовала, как потекла горячая струйка крови.

Добравшись до Д.К., Ингрид рассердилась – он засунул нос в сусликовую нору.

– В один прекрасный день ты останешься без носа, – пробормотала она. Одной рукой она засыпала вход, обрушив внутрь кучку песка. Д.К. зарычал. Еще тридцать секунд – и он бы поймал суслика. Он бросил на Ингрид такой взгляд, которым бы наградил охотник жену, влезшую на линию прицела, когда утки садятся на землю под выстрел. Стопроцентно уничтожающий взгляд.

Когда Ингрид попыталась успокоить его, он поворчал, но недолго. Он никогда не держал зла. Люди просто ничего не понимают и потому мешают охотиться. А сами-то? На его веку ни одному не удалось поймать суслика.

А после того как он замурлыкал, гнев ее исчез окончательно. Мурлыканье – это поэзия в чистом виде, знак того, что в мире все прекрасно. Часто ей приходило в голову, что человек, обладая интеллектом и владея языком, так и не сумел придумать знак, выражающий полную удовлетворенность.

И снова раздался шепот Зика:

– Откуда шум?

– Это информатор. Он очень близко, у микрофона.

– Звучит, как ураган. – По тону было ясно, что Зик улыбается, а ей сейчас так нужна его улыбка!

Она проделала примерно половину маршрута, когда ей удалось бросить взгляд наверх. Какая-то магнетическая сила заставила ее посмотреть на окно верхнего этажа. В это мгновение она остановилась, чтобы отцепить впившееся в руку перекати-поле. Девушка тяжело дышала отчасти из-за физического напряжения, отчасти из-за нарастающего страха. Чем ближе она подползала к зданию, тем выше становились шансы на то, что кто-нибудь, не видимый для нее, окажется рядом, выйдя из огромной двери строения, похожего на склад.

Взглядом она сфотографировала мужчину, стоявшего у окна. Ей показалось, что он смотрит прямо на нее.

Д.К. нежно перебрался с левой на правую руку. Ингрид с тревогой заметила, как закачались растения. Кот тоже встревожился. Стоило Ингрид подтянуть поводок, как кот уткнулся мокрым, холодным носом ей в щеку. Он решил, что я заболела, подумала она.

Ингрид передала по рации:

– На верхнем этаже у окна стоит человек.

– Не высовывайся, – распорядился Зик. – И не шевелись.

Сердце выскакивало из груди. Не волнуйся, уговаривала она себя. Руки покоились на спине Д.К., который лег, поджав под себя лапки. Можно было подумать, что он тоже услышал команду Зика. Он как бы подтверждал то, в чем она всегда была уверена: между человеком и кошкой есть внутренняя связь.

Лучи от фар грузовика, выворачивавшего с боковой улицы, прорезали кустарник и добрались до нее. Она отчетливо увидела Д.К., как при свете прожектора, а это значило, что человек у окна способен разглядеть их обоих. Она еле сдерживала желание закричать, вскочить и убежать.

С командного пункта Зик передал информацию от Ингрид тому агенту, который сидел с прибором ночного видения, и он опознал в этом человеке Меморандума. Зик сказал:

– Тщательно следите за окнами и предупредите меня сразу же, как появится еще кто-нибудь.

А Ингрид он сообщил:

– Мы полагаем, что личность в окне на нашей стороне и продолжение маршрута безопасно.

На нашей стороне? Если Меморандум заметил ее, будет ли он хранить молчание или попытается использовать информацию себе на благо? Такому информатору доверять до конца нельзя.

Двигаясь еще медленнее, Ингрид собрала всю свою волю в кулак. То и депо она останавливалась и прислушивалась. Ее настороженность, казалось, передалась и коту. Он не отходил далеко и продвигался вперед еще более осмотрительно. Когда они подползли к фабрике, заросли стали редеть. Один лишь раз она рискнула бросить взгляд наверх, но у окон никого не было.

Наконец Ингрид приблизилась к отверстию для золы, находившемуся футах в двадцати от задней двери. Она осмотрела металлический лист площадью в один квадратный фут. Задвижка была несложной, из тех, что опускаются в металлический паз неподвижной пластины. Ее надо было поднять, открыть отверстие и впустить кота. Поскольку отверстие было на два фута выше земли, пришлось приподняться на корточки.

Она прошептала Д.К.:

– Теперь веди себя так, будто ты дома и пошел ловить мышей.

Ингрид глубоко вздохнула, не выпуская из рук Д.К. Он напрягся. Было ясно, что сейчас он ринется куда угодно. Она быстро встала на колени, высвободила правую руку и откинула защелку. Этой же рукой она с трудом отстегнула висевший на поясе сзади полиэтиленовый мешочек. Пальцы ловко извлекли из него маленькую форель. Таким ходом событий Д.К. был обрадован и, сопя, стал болтать лапкой, тщетно пытаясь схватить форель. Но Ингрид удержала кота и бросила рыбку в отверстие. Рыба шлепнулась на пол за несколько футов. Она задумалась: слишком близко. Зик настоял на использовании приманки, чтобы побудить Д.К. пойти на фабрику.

– Надо, чтобы он дошел до конторы, – объяснял Зик.

Теперь она отстегнула поводок и осторожно посадила кота в отверстие. Помедлила, почесала его, хотя знала, что этого делать нельзя, но ей хотелось успокоить кота и внушить, что все идет хорошо.

Когда она закрыла отверстие, металлическая защелка выпала из рук и ударилась о пластину. Дверь сработала как усилитель звука, стократно увеличивший уровень шума при ударе металла о металл. Упав наземь, Ингрид замерла…

Всего в нескольких футах от нее появилась полоска света. Со стороны двери послышался низкий, приглушенный голос, который, приближаясь, становился громче. Тяжелые мужские шаги топтали жесткую траву. Ей казалось, что они оглушительно грохочут. Кто бы это ни был, источник звука он определил верно. Голос и шум шагов становились все ближе. Она замерла не дыша. Удивительно, но она не утеряла способности трезво размышлять. И вспомнила, как ее инструктировал Зик: при любых обстоятельствах лежать ничком. Не позволять себе вскочить и бежать.

Она различала два разных сочетания голоса и шагов. Второй набор звуков шел за первым. Луч фонарика шарил справа налево. За долю секунды он пересек ее и пошел дальше. Шаги смолкли. Она сжалась, чтобы защититься от прикосновения чужой ноги и чужого тяжелого тела.

Шаги замерли, и над головой раздался голос:

– Где-то здесь.

– Может быть, пробежало какое-нибудь животное, – предположил второй голос.

– Да нет, не животное. – Кто-то понюхал воздух. – Пахнет не животным. Пахнет человеком. – Он снова понюхал воздух. – Тут побывала какая-то девка.

Сердце Ингрид оборвалось. Духи Пэтти. Она позволила себе чуть-чуть провести пробкой за ушами. Так она делала каждый раз, когда проходила мимо туалетного столика сестры. Ей становилось хорошо и приятно.

Первый голос раздался в нескольких шагах. А вдруг он на нее наступит? Она сжалась еще сильнее. Сжалась так, что стало больно. Долго она не выдержит. Мускулы и нервы придется распустить. Но несколько минут надо продержаться. Всего несколько минут. Не выдержу. Запас прочности всего на несколько секунд. Иначе канат лопнет. Легкие потребовали новой порции воздуха, и независимо от того, что диктовал разум, они сделали вдох. Шум собственного дыхания показался Ингрид ревом водопада. Она заставила себя медленно сделать глубокий вдох, а затем совершить столь же медленный выдох. Человек, возвышающийся над нею, методично просматривающий местность с помощью фонарика, не мог не услышать. Но он не двинулся с места, не произнес ни слова.

Затем свет от фонарика ушел в сторону, и шаги стали затихать. Он пошел назад той же дорогой. Неожиданным оказался только один звук: вначале мягкое шуршание, затем треск, похожий на пистолетный выстрел, – это наступили на сухую ветку. Луч света рядом с Ингрид погас. Завизжала тяжелая задняя дверь. И все-таки она боялась дохнуть, боялась шевельнуться.


Попав на предприятие, Д.К. произвел рекогносцировку. Подняв переднюю лапу, он осмотрел кучу отбитой штукатурки и осколков кирпича – все, что осталось от давно не используемого мусоросжигателя. Зрачки широко раскрылись, чтобы адаптироваться в полумраке. Вставшие торчком уши зафиксировали громкий шепот и шарканье чьих-то ног, проходящих через дверь. Он не имел ни малейшего понятия, зачем Ингрид запустила его сюда, да он и не рассуждал на эту тему. Он безгранично верил Ингрид. Кроме того, он думал лишь о предстоящем удовольствии. О еде. Д.К. был безумно голоден.

Обрадовавшись, что очутился не на враждебной территории, кот сделал несколько осторожных шагов, затем еще раз произвел рекогносцировку. Почуяв резкий запах свежей рыбы, Д.К. позволил своему носу, коэффициент интеллектуальности которого был весьма высок, безошибочно вывести его на полочку для инструментов, выступающую из стены на несколько футов выше. С полочки свисала форель, там, а не на полу приземлившаяся, когда ее закинула вовнутрь Ингрид. Он изо всех сил подпрыгнул, но не достал всего несколько дюймов. Попробовал еще раз, затем сделал вывод, что ему недостает ускорения.

И опять услышал шарканье ног. Двигаясь бесшумно, он шел на голос. Разговаривали двое. Они только что поели. Его загипнотизировал запах жареной говядины, любимого его блюда, разумеется, если говядину готовили по правилам. Воздух был теплым. Двигаясь медленно, он осторожно проверил открытую дверь. Пригласил сам себя зайти и заговорил. Он умирает от голода; он уже несколько дней не ел. Как актер, он обладал даром убеждения. Глаза его отражали страдания измученной голодом души. Тон обращения становился выше, затем спал, как бы намекая, что смерть близка. В качестве финального жеста он сел на задние лапы и протянул вялую переднюю, как бы подчеркивая тот факт, что на человечество он не в обиде.

Никакой Барримор не смог бы сыграть лучше.

Люди глазели в изумлении. Арти отбросил ногой стул и подпрыгнул.

– Уберите его отсюда! – взмолился он дрожащим голосом. – Когда я в последний раз увидел черного кота, я сломал ногу.

Меморандум встал на корточки. На расстоянии нескольких футов Д.К. разглядывал его критическим взором оценщика подержанных автомобилей. Позы он не менял. Психологически лучше ждать, пока они к тебе подойдут сами. Меморандум так и сделал.

– Громы и молнии, как он сюда попал? – спросил Арти. Меморандум взял в руки протянутую лапу.

– Вот это да! Он умеет здороваться за руку. Никогда в жизни не видел здоровающегося за руку кота!

Д.К. прошелся носом по ладони Меморандума, будто изучал меню.

– Проголодался, парень? – Меморандум подошел к маленькому холодильнику, стоявшему на длинном столе, и вынул оттуда пластмассовый пакет, из которого извлек несколько кусочков жареного мяса. Закрывая кота спиной от Арти, он лихорадочно пошарил пальцами в ошейнике.

Арти шагнул к ним.

– Ты что с ним делаешь?

Меморандум взял кота за лапу.

– Гляди, как здорово! – Он с восторгом смотрел на гостя.

– А чего вдруг перепугался? – спросил Арти.

Меморандум проглотил ком в горле, быстро бросил взгляд в сторону и положил ломтик мяса на газету. Д.К. опустил лапу. Вежливость в мире людей высоко ценится. Он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Мясо было розовым и сочным, как раз таким, какое ему нравилось. Расправившись с первой порцией, кот вежливо попросил добавки.

Все это время Арти не отрывал от них глаз.

– Никогда не видел такого большого. Моим собакам он понравится. Надо бы достать такой кошачий домик и отвезти кота домой им в подарок. – И грубо расхохотался. – Гостинчик из поездки. Как мне папа привозил, когда возвращался домой.

Меморандум весь сжался.

– Он домашний.

– Откуда он пришел, там таких много.

Все еще спиной к Арти Меморандум сидел на полу с мясом и ножом. Он разрезал мясо на кусочки и кормил кота с руки понемногу, чтобы растянуть время. Ему удалось развернуть записку, где говорилось:

«ДЕРЖИТЕ НАС В КУРСЕ ДЕЛА, ПАХНЕТ ОРУЖИЕМ, РАЗГОВОР ПОДСЛУШАЛИ И Т.Д., КАК ТОЛЬКО УЗНАЕТЕ, СООБЩИТЕ ДАТУ ДОСТАВКИ КАМНЕЙ. КОТА ВЫПУСТИТЕ. ЗИК».

– Ему придется поголодать, – произнес Арти. – Такого котяру собаки поймают, не успеет он отбежать и десяти футов.

Арти включил радио. Шла его любимая программа новостей.

Продолжая кормить Д.К., Меморандум царапал ответ на обороте полученной записки. Писал он безумно медленно. Приходилось вырисовывать маленькие буковки.

Он даже не сообразил, что кот уходит. Меморандум тут же бросился за ним, но споткнулся о подставленную ногу. Арти рассмеялся:

– Слушай, ты, негр с плантации, – руки прочь от моего кота!

Меморандум встал. Он говорил не думая, иначе никогда бы этого не сказал.

– Это не твой кот, и собакам он не достанется.

Значит, если не думать, можно постоять за себя?

Арти больше не смеялся. Меморандум даже подумал, что он сейчас его убьет. Он увидел, как тот схватился за револьвер. У него перехватило дыхание.

– Так тебе, значит, нравится этот кот?

Меморандум заставил себя кивнуть. Арти продолжал:

– Сюда приходит незнакомая помойная тварь, и вы уже друзья товарищи. – И щелкнул пальцами.

В глазах Меморандума появился испуг. А Арти не мог остановиться:

– Интересно, как он сюда попал?

И вдруг пожал плечами и вышел.

Внезапно Меморандуму стало лучше. Он вступил в схватку лицом к лицу и выстоял. Значит, он размышлял не зря. Размышлял много часов, в основном по ночам, когда не мог уснуть. Если ему удастся выйти из этой переделки живым, он найдет другую работу. Такую, где его оценят. Может быть, он не умеет говорить с апломбом, как другие парни, но он знает множество малорослых мужчин, которых уважают за мастерство. И еще есть на свете Мария. Он увидится с нею, и, может быть, они начнут все сначала. Хочется взглянуть на мальчика. Ему уже должно быть семь лет. Смышленый мальчуган, сообразительный. Меморандум вспомнил, как сел вместе с ним на пол и играл с гоночными автомобилями и грузовиками. А потом услышал, как мальчик говорит Марии. «Мне этот дядька нравится» Так хорошо вернуть жену и сына. Вспоминая, он понял, что у них с Марией никогда не было неразрешимых проблем, было лишь множество мелких недоразумений, отравляющих жизнь, таких, как в любой семье. Она все время пилила его «Заставь себя уважать!». Она права, надо попробовать. Гигантом он не станет, но и мышью больше не будет.

Он будет проводить больше времени с Марией. В этом тоже была одна из причин размолвки. Чтобы не слышать ее нытья, он искал убежища в работе. Не то, чтобы он любил работу пуще всего на свете. Так уж получилось. Ничто не доставляло ему такой радости, как взять в руки бриллиант или один из «цветных камушков». Сверкающий огонь рубина, красота почти совершенного изумруда или сапфира заставляли его трепетать от счастья. Они давали ему такое же ощущение, как некоторым его друзьям живопись или музыка. Почему, он не понимал. Цена ему была безразлична. Он мог прийти в больший восторг от крошечного камня, чем от «крупного товара», быть может, потому, что сам был мал и незначителен и подсознательно проводил параллель между собой и таким камешком. По ночам любил класть руку на старый абразивный круг, которым гранил алмазы, как будто прощался с другом. По утрам любил приходить в мастерскую и вдыхать запах оливкового масла, употребляемого в смеси с алмазным порошком для подготовки круга.

У него в жизни было единственное желание: чтобы в один прекрасный день он получил от лондонской фирмы «Сент-Эндрюс» приглашение на «показ», когда синдикат «Де Бирс» выставляет камни на продажу. Но этого никогда не будет. Добыть приглашение фирмы «Сент-Эндрюс» в сто раз труднее, чем от сент-джеймского двора, из резиденции английских королей. Однако почему бы и не помечтать…

Он взял Д.К. на руки и понес к парадной двери, ухитрившись просунуть в ошейник записку. Он чувствовал, что Арти идет за ними следом.

Обнаружив, что дверь заперта на засов и задвижку, Меморандум стал нервно озираться. В своих мечтаниях он позабыл, что Арти закрыл все входы и выходы. Он опустил фонарик, но и этого света было достаточно, чтобы разглядеть злорадную улыбку на лице Арти.

С полуоткрытым ртом Арти выудил цепочку с двумя десятками ключей. Перебрав их, нашел тот, который открывал засов этой двери.

Аккуратно, будто кот – это хрупкая посуда, Меморандум поставил кота на землю. Он даже почесал его, как бы приглашая заглянуть еще разок.

Д.К. рванулся в заросли. Скрывшись из виду, он замер. Он проследил, как Меморандум закрывает дверь и уносит с собой свет. Облизнулся. Надо запомнить это место. В других не дают жареного мяса.

Куда же пропала Ингрид?

В припаркованной неподалеку машине с радиотелефоном наблюдатель с биноклем следил за происходящим. Он передал по рации:

– Информатор Х-14 выходит через переднюю дверь. Бежит в кустарник. Неопознанный мужчина возвращается на фабрику и закрывает дверь. Х-14 больше не виден.


Зик вздохнул с облегчением.

– Мисс Рэндалл, – прошептал он в микрофон, – мисс Рэндалл, информатор вышел через переднюю дверь и прячется в кустах. Просьба забрать его, сообщить мне и возвращаться к своей машине.

Он еще не кончил, а она двинулась вперед. Ноги сами несли ее от радости. Она бы побежала, если бы не предупреждение Зика. Все то время, что ждала, лежа на конце поля, она едва сдерживала слезы. Ей мерещились всякие ужасы. Он такой маленький, такой беззащитный. За ним нужен глаз и глаз. Она так часто ленилась покормить его, когда он являлся на обед, и забывала ставить для него воду. А иногда она даже не находила времени поговорить с ним, когда он специально шел к ней за этим. Больше такое не повторится. Она и раньше давала себе слово, но бездумно забывала. Теперь так не будет. Твердо и определенно.

Взяв себя в руки, Ингрид размеренно двигалась по тротуару. Ей хотелось сойти за местную жительницу, вышедшую на прогулку. Когда повернула на дорожку, ведущую к главному входу фабрики, она тихо свистнула. До того как Ингрид его увидела, она его услышала. «Не надо, не надо мяукать так громко…» Он выскочил из зарослей и понесся по тротуару. Прыжок – и он у Ингрид на руках, все двадцать пять фунтов веса, задние лапы на бедрах, передние на плечах. Жесткий язык как наждаком протирает ей щеку. Громкое мурлыканье. От облегчения она рассмеялась, прижала кота к себе, затем посадила на левое плечо, и так он ехал, пока она шла пешком. Ингрид радировала Зику:

– Информатор прибыл. Возвращаюсь к машине.

Она прибавила шагу и чуть не упала, споткнувшись о стоявшие на тротуаре скейтборды и налетев на дорожную машину из Санта-Фе. Прошла мимо лимонадного киоска, где порция любого напитка стоит пять центов.

Увидев припаркованную машину, она побежала. Зик открыл дверцу машины:

– Ты в порядке?

Ингрид кивнула и улыбнулась.

– У меня все получилось о'кей?

– Ты была великолепна, просто великолепна.

Она сняла с кота ошейник и надела старый.

– Когда у тебя будет время, я тебе кое-что расскажу.

Зик механически кивнул. С помощью точечного фонарика он читал извлеченную из ошейника записку Меморандума. Было видно, что он ошарашен ее содержанием.

– Зик, – обратилась она.

– Секундочку. – Он еще раз прочел записку. – Да?

Она чуть не обиделась. Он даже не замечает ее присутствия.

– Зик, я не люблю передавать, кто что сказал, но ты должен знать. Я обязана тебя предупредить. Пэтти вечером видела тебя в ресторане с девушкой. И видела, что ты от нее прятался. Она пришла домой в слезах. Я никогда, никогда не видела, чтобы она так плакала после того, как умерла мама. Она собирается расторгнуть помолвку… и, Зик, я хочу, чтобы ее мужем был ты. Очень хочу, чтобы это был ты.

Зик с недоверием глядел на Ингрид.

– Не может быть!

– Она сказала, что эта девушка обжималась с тобой и всячески проявляла свою любовь.

Он глядел на Ингрид разинув рот, а потом сказал:

– Проявляла, но ей нельзя было мешать. Она информатор, и я обязан был с нею встретиться. Меньше всего я хотел идти на эту беседу. Как только я закончу дело, я объяснюсь с Пэтти.

Он дал ей прочесть записку. Она гласила: «ОНИ ПЛАНИРУЮТ УБИТЬ КОГО-ТО ПО ИМЕНИ ШЕРЛИ И МЕНЯ, КАК ТОЛЬКО Я ПЕРЕСАЖУ КАМНИ. У АРТИ 45 КАЛИБР, СТОРОЖ НЕ ВООРУЖЕН. НОЧЬЮ ТЕРРИТОРИЮ НЕ ОБХОДЯТ. СПЛЮ С ОДИННАДЦАТИ ДО СЕМИ В ОДНОЙ КОМНАТЕ С АРТИ. АРТИ УЖЕ ТРЕНИРОВАЛСЯ В СТРЕЛЬБЕ. ПРИШЛИТЕ КОТА КАК МОЖНО СКОРЕЕ. ПРЕДУПРЕДИТЕ, ЧТО СОБИРАЕТЕСЬ ДЕЛАТЬ СО МНОЙ. НЕ ЖЕЛАЮ УМИРАТЬ ЗА ФБР ИЛИ КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО».


Дюваль и Арти полагали, что Меморандум спит мертвым сном. Он же медленно спустился с постели, замирая на месте после каждого шага, пробрался к двери. И здесь раздался скрип… Дюваль и Арти подошли к двери. Но Меморандум уже успел лечь на пол и, онемев от ужаса, скрылся в темноте. Некоторое время они выжидали, не произнося ни слова и не двигаясь с места, желая определить источник звука.

Когда они вернулись в конторское помещение, Меморандум, подобно ящерице, подполз под раскрытое окошко. Там все было слышно. Дюваль сказал:

– Я хочу, мистер Ричфилд, чтобы вы усвоили раз и навсегда: исполнение вашего плана откладывается до того момента, когда этот человек обработает товар. Ясно?

– Ага.

Дюваль взорвался:

– Мне не нравится ваш тон. Если вы не подчинитесь приказу…

– То мне ни шиша не заплатят? – Последовала продолжительная пауза, затем Арти произнес угрожающим тоном: – Слушайте, Мак, платить придется независимо от того, когда я выполню заказ. Одно тело – пять штук. А что еще за работа?

– Молодая женщина, Шерли… фамилия для вас не играет роли. Когда настанет время, сообщу вам, где ее найти.

– За девок скидки не бывает. Те же пять штук.

– Прекрасно. Полагаю, что мы понимаем друг друга. Надеюсь, что это так. Самодеятельности я не потерплю. – И добавил: – Хотелось бы настоятельно рекомендовать вам, мой дорогой друг, называть женщину женщиной.

Арти рассмеялся.

– Ладно, будет по-вашему. Только не давите, Мак. У меня осечек не бывает. В прошлом году четыре дела – четыре тела.

Меморандума охватила такая сильная дрожь, что он побоялся, что его услышат. Он хотел ринуться к двери и разбить ее кулаками.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю