Текст книги "Пари на мужа (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Завари, – согласилась я.

И мы снова молчали, теперь на кухне. Я – на своем любимом диване, Пашка – у плиты. Когда он поставил передо мной чашку с отваром, я наконец-то собралась с силами, чтобы извиниться – как минимум, за истерику. Но не успела.

– Яна, прости, – произнес Пашка, опускаясь на табурет напротив меня. – Пожалуйста…

Я махнула рукой, мол, проехали. Я не могла долго сердиться, даже Влада готова была простить уже на следующий день. А это же… Пашка. Я тоже неидеальна, и кашу с пари и Абрамовой заварила я, как ни крути.

– И ты меня прости, – добавила я, спохватившись. – А мама точно на дежурстве? Может, я все же поеду домой?

– Точно. – Пашка сдвинул брови, в голубых глазах промелькнула тень. – Я ничего не подстраивал. Ну, кроме… – Он замолк и уставился в окно, барабаня пальцами по столешнице. – Ян, ты можешь выслушать? Без поспешных выводов и слез?

Я неуверенно кивнула. Разговоры утомили, но я чувствовала, что ему нужно высказаться.

– Я не буду оправдываться за то, что скрывал от тебя свой статус в компании, – начал он без предисловий. – Я знал, что ты не проболтаешься и никогда ничего не попросишь. Это не недоверие… – Он выругался. – Это не имеет никакого отношения к нашей дружбе.

Это я могла понять. И правда, зачем мне знать? Я дружу с человеком, а не с его статусом. Интересно, Влад руководствовался теми же соображениями?

– Но ты права, я поступил неправильно, когда столкнул тебя с Абрамовой, – продолжал Пашка. – Не знаю, как эта стерва умудрилась пропихнуть своего любовника на твое место… Был уверен, что назначат тебя. И потом мне нужно было самому во всем разобраться, хоть это и требовало определенных усилий.

– Ты не должен решать мои проблемы, – перебила я.

– Но я стал, только иначе, – заметил он. – Мне показалось… – Он поморщился, как от зубной боли. – Показалось, что так будет лучше. Для тебя, в первую очередь. – Он предупреждающе поднял руку, прося меня помолчать. – Если бы твоя проблема решилась «сама собой», пошли бы слухи, что у тебя появился покровитель. Поверь, приписали бы что угодно, даже связь с генеральным. Да и тебя саму надо было извлекать из раковины, давно руки чесались. Это моя главная ошибка, Яна. – Он вздохнул. – Я забыл, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Решил, что лучше знаю, что тебе нужно. Небольшая встряска, отдых… Я был уверен, что ты ничем не рискуешь. И вот… пожалуйста… теперь ты несчастна.

– Па-а-аш… – Я потянулась к нему через стол, взяла за руки, крепко сжала пальцы. – Я не могу сказать, что в данный момент счастлива, но не несчастна, точно. Это временно… Стресс, срыв… Я благодарна и тебе, и Мите, и Але… Это были классные каникулы! Ты не хотел ничего плохого, это я знаю.

– А Влад? – спросил он тоскливо.

– Что? – растерялась я.

– Влад тоже не хотел.

– Ты теперь его адвокат? – фыркнула я. – С Владом я сама разберусь.

– Разобралась уже.

– Пашенька, давай так. Я тебя прощаю за все косяки разом. А ты завязываешь лезть в мою личную жизнь.

– А я не лез.

– Да-а-а?

– На, читай. – Пашка сунул мне в руки телефон. – Пароля нет, открывай и читай.

– Не буду.

– Тогда не делай неправильные и поспешные выводы.

– Ладно, – поморщилась я. – Просто расскажи.

– Ты свой телефон так и не включила?

– Не-а…

А надо бы, чтобы позвонить маме.

– Наверняка там куча сообщений от Влада, потому что он писал тебе, прежде чем обратился ко мне.

– И что ему нужно? – мрачно спросила я. – От тебя.

– Спрашивал, как ты, все ли в порядке. Потом рассказал, что летит в Москву, поедет к тебе домой. А я сдуру ляпнул, что ты ночуешь у меня.

– И сообщил ему адрес.

– Нет. Адрес он сам пробил. Я уговаривал его не спешить и дать тебе время успокоиться. Это ты разрешила ему подняться в квартиру. Но я дурак, забыл телефон на столе.

Так вот почему Влад сказал, что Пашка прав?

– Я не специально, – пробормотала я. – Случайно увидела…

– Я тебя не виню.

– Все равно к лучшему, – настаивала я. – Влад теперь думает, что мы пара, и оставит меня в покое. Из компании я уволюсь. И это… не обсуждается.

– Ошибаешься, Яна, – улыбнулся он. – Ты, конечно, можешь уволиться. Я помогу тебе найти новую работу, напишу рекомендацию. Но с Владом ты просчиталась. Он знает, что я гей. А ты продемонстрировала, что он тебе не безразличен. И как только в голову пришло, а?

– Импровизировала… – пробурчала я.

Трындец! Вместо того чтобы успокоиться и объяснить Владу, что у нас нет никакого совместного будущего, я подарила ему надежду. А иначе к чему все это представление, провоцирующее его на ревность? Ага, и заодно прекрасное доказательство, что Яна тронулась умом от горя, ее пока лучше не трогать.

– Ян, не делай так больше, ладно? – попросил Пашка.

– Договорились, – вздохнула я. – А ты больше не лезь в наши с Владом разборки. В конце концов, на чьей ты стороне?!

– На твоей, Яна, на твоей.

– Пообещай!

– Обещаю. – Он поднял руку ладонью наружу. – А ты пообещай, что не кинешься к Абрамовой очертя голову. Мы вместе…

– Я не буду тебя использовать, – быстро перебила его я.

– Я не позволю тебе отдать игру, – спокойно произнес Пашка. – И если будет нужно, устрою грандиозный скандал в компании. Но лучше бы без него. Я знаю, что нужно делать, доверься мне.

– Но я все равно уволюсь. – Я упрямо сдвинула брови. – И не буду участвовать в конкурсе.

– Подумай еще, время есть. Но это будет твое решение.

– Ладно, договорились, – сдалась я. – Обещаю, что сделаю все, как ты скажешь, чтобы не отдавать игру Абрамовой. Спасибо, Паш.

Вот ведь ирония судьбы, задувая свечи на праздничном торте, я загадала игру. Так и вышло: Влада я потеряла, а игра останется у меня. Бойтесь своих желаний.

Несмотря на грустные мысли, плакать не хотелось. Прогресс! Или чаек помог.

– Ян, а давай в приставку порубимся? – предложил Пашка.

– И закажем пиццу! – воодушевилась я. – И чипсы!

– Заметано. Выбирай игру.

38. Реже видишь – больше любишь

На следующий день Пашка отвез меня домой, как и обещал. Честно говоря, я немного опасалась, что Влад устроил засаду у подъезда, но здравый смысл, видимо, победил, он оставил меня в покое. Или, что более вероятно, мое представление все же имело успех.

Перед тем, как уехать, Пашка заставил меня включить телефон и напомнил, что я обещала не встречаться с Абрамовой самостоятельно. Количество входящих звонков и сообщений от Влада повергло в шок, однако я решила, что прочту все завтра. Иначе снова начну реветь, а пугать маму как-то не хотелось.

День прошел замечательно: с вкусными мамиными пирогами, «деньрожденческим» тортиком, с разговорами и просмотром фотографий. Я не собиралась рассказывать ей о Владе, но совершенно забыла, что мы фотографировались вместе. Естественно, мама спросила, кто это.

– Да так… – неопределенно ответила я. – Там познакомились.

– Ты познакомилась? – уточнила она.

– И я тоже. Все мы.

– Да? Он странно на тебя смотрит.

– В смысле?

– Влюбленно? Восхищенно… Определенно, как-то по-особенному.

– Ну, это его проблемы. – Я все еще надеялась, что мама ни о чем не догадается.

– Да? Но ты смотришь на него точно так же. Яна, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Нет, мама, не хочу! Ни рассказывать, ни объяснять, ни вспоминать. Мало того, я не знаю, что говорить. «Мама, это мой бывший парень». «Мама, у меня был чудесный курортный роман». Бред!

– Мам, все сложно… – вздохнула я.

– Ты поехала в отпуск с Пашей, – напомнила мама.

О, она все еще надеется, что между нами что-то есть!

– Мы с Пашей друзья, – в сотый раз повторила я. – Просто друзья. Он мне как брат, понимаешь?

– Допустим, – неуверенно согласилась мама. – А этот парень… Он как кто?

– Не знаю. Можешь не верить, но… правда, не знаю.

Мама обняла меня и поцеловала в макушку.

– Ладно, расскажешь, когда захочешь, – сказала она. – Не буду настаивать.

– Мне надо разобраться…

– В нем?

– В себе, – призналась я.

Я не готова говорить о Владе, как о бывшем парне, и не потому, что воспоминания причиняют боль. Неужели мне кажется, что у нас еще есть шанс все исправить?

До завтра я не дотерпела. Отправившись спать, заглянула в телефон «одним глазком» – и пропала. Первые нервные сообщения, вроде «Ответь, умоляю!», сменили нежные и длинные послания. Я и не представляла, что Влад может быть таким красноречивым и убедительным.

«Яна, солнышко, мой маленький ежик, ты не хочешь меня видеть и слышать, но ты не запретила писать. Я ужасный человек, потому что не понимаю, в чем перед тобой провинился. Но я искренне прошу прощения. Пожалуйста, прости меня. Поговори со мной… объясни… Давай решим все разногласия вместе».

Влад извинялся, снова и снова. Описывал, как он добирался до ближайшего аэропорта в Минводах, как летел в самолете и вспоминал наши прогулки и наши короткие и страстные ночи. Он повторял, что любит меня, что сходит с ума от разлуки, что его потребность быть рядом со мной сродни необходимости дышать.

Я очнулась далеко за полночь: нос заложило, майка намокла от слез. От немедленного ответа меня удерживало одно – последнее сообщение отправлено до того, как Влад появился в квартире у Пашки. После – тишина. Абсолютная.

И плевать, гей Пашка или нет. Если Влад не знает, что телефон был выключен до сегодняшнего дня, то он мог воспринять мое выступление, как ответ. И, значит, я сама все испортила, а он больше ничего не ждет.

Начинать разговор среди ночи – не лучшее решение. Тем более, я снова ревела, как ненормальная. Так и до невроза недалеко.

Я открыла фото Влада, где мы стоим на мосту Дамский Каприз. Он тогда попросил кого-то сделать снимок. Даже мама заметила, что он смотрит на меня… по-особенному. А я хотела отказаться от его любви, ни в чем не разобравшись.

Я все же уснула, в слезах и соплях, тяжелым тревожным сном. Не помню, что мне снилось, но точно ничего хорошего.

– Ты не заболела? – испугалась мама, увидев меня утром.

– Нет, плохо спала.

Я взглянула на себя в зеркало. Еще бы! Глаза превратились в щелочки, нос опухший, лицо в красных пятнах.

– Какие планы?

Мама собиралась на работу, снова на сутки. Многие в отпусках, кто-то заболел, а она всегда на подхвате.

– Да здравствует виртуальный мир, – пробурчала я, прикидывая, что можно сделать с опухшей физиономией. Впрочем, если я планирую зависнуть дома, то какая разница, как я выгляжу? – Я две недели комп не открывала, буду отрываться.

– А на работу когда?

Под ложечкой неприятно заныло. Мама ничего не знала о том, что я увольняюсь.

– В понедельник.

– Доча, в холодильнике есть еда. – Это обычная фраза, я катастрофически забываю поесть, когда работаю над игрой. – И померь температуру. Я позвоню.

– Хорошо, мам.

Митя заставил бы меня сделать маску. Я скорчила рожу своему отражению. А Пашка, пожалуй, тоже носился бы с градусником. Но если я и больна, то у моего недуга есть имя.

Владияр.

Когда мама ушла, я умылась и налила кофе. Первое утро на маленькой уютной кухне после событий, которые перевернули мою жизнь. Чем бы все не закончилось, не будет, как раньше. Как минимум, у меня останутся воспоминания, а о чем-то большем загадывать рано.

Я пила кофе и гипнотизировала телефон, лежащий на столе. Как понять, захочет ли Влад со мной разговаривать после вчерашнего? Да никак. Не спрошу – не узнаю.

«Привет», – написала я и быстро отправила сообщение, чтобы не передумать.

Ответ не пришел немедленно. Я успела позавтракать и сесть за компьютер, когда на экране телефона высветилось:

«Доброе утро, Яна».

Достаточно вежливо и неэмоционально. С другой стороны, он не послал меня лесом, значит, еще не все потеряно. Что ж, сразу к делу.

«Ты не сказал мне, кто ты».

«Прости, не понимаю».

«Ты не сказал, что ты Беркут. Я была искренна с тобой, а ты – нет».

Так и вижу, как он печатает: «А должен был? Это мое личное дело». Примерно так ответил мне Пашка, и я поняла его мотивы.

«Разве ты не знала?»

«Откуда?!»

«Твой друг легко пробил Геннадия. И не проверил, кто я?»

Э-э-э?.. Я хлопнула себя ладонью по лбу. Неужели?!

«Нет. Я запретила проверять».

«Почему?»

«Ты дурак?!»

«Похоже, да».

И тишина. Вернее, пустота. Или… Короче, безмолвие!

Вот и поговорили.

Я отложила телефон и невидяще уставилась в экран монитора. С одной стороны, разговаривать текстом удобно, когда хочешь спрятаться от собеседника. С другой, как мне понять, что он чувствует? С каким настроением пишет это «да»? С иронией? С досадой? Со злостью? Хотя так не всегда. Ночью я понимала, с какой интонацией разговаривал Влад, ощущала его любовь. Значит, сейчас он не испытывает ничего похожего.

«Ты больше не хочешь со мной говорить?» – набрала я спустя десять минут, не выдержав.

«Ты была очень убедительна».

Все же поверил.

Я отшвырнула телефон и зажала ладонями уши, как будто не хотела слышать голос Влада. Но я же одна в пустой квартире… Ладно, сама виновата. Я добилась, чего хотела.

Телефон брякнул, но я не пошевелилась. Пусть пишет, что хочет. У меня больше нет сил на метания между разочарованием и надеждой. Мне бы доползти до аптеки и купить успокоительного, чтобы перестать рыдать по любому поводу. Телефон брякнул еще раз, потом зазвонил.

Я не хотела отвечать, потом вспомнила, что это может быть мама. Номер не определен? О, ну замечательно!

– Да, – произнесла я хриплым и гнусавым голосом.

– Яна?

Бархатистый голос Влада резанул скальпелем по живому. Какого черта, его номер всегда определялся!

– Да, – повторила я, откашливаясь.

– Ты заболела?

«Тебя это волнует? Серьезно?!»

– Нет.

– Ты снова не читаешь сообщения, и я… позвонил.

– Я все поняла. Или ты хочешь что-то добавить?

– Я вернулся в Кисловодск, Яна.

– А-а-а… Ну… Ладно.

А что я еще могла сказать? Что его желание дышать оказалось таким недолговечным?

Чертовы слезы опять полились из глаз. Только бы не начать всхлипывать! Я осторожно перевела дыхание, уговаривая себя остановиться.

– Так ты обиделась из-за того, что я… скрыл правду?

Я и теперь не могла понять, что он чувствует. Голос звучал как-то… равнодушно. Отстраненно.

– Я не хочу говорить об этом по телефону, – почти прошептала я.

– Яна, ты плачешь?

– Нет!

– Хочешь, я приеду?

– Ты и так приедешь, тебе скоро у Данилова дела принимать.

– Сейчас приеду. Вернее, следующим рейсом…

– Зачем? – перебила я. – Ты… все понял. Я все поняла.

– Да ни хрена я не понял! – взорвался он. – Яна, нам надо поговорить.

Я тихо давилась слезами, понимая, что если сейчас произнесу хоть слово, то спалюсь.

– Яна?

Вдох. Выдох. И еще раз. И еще.

– Яна…

– Поговорим, когда ты вернешься в Москву.

Надеюсь, к этому времени я уже уволюсь из компании. И перестану ежеминутно рыдать.

– Тогда я улажу здесь дела и прилечу, как только смогу.

– Конечно.

– Яна…

Еще немного, и я начну умолять его вернуться немедленно. Это все голос. И то, с каким придыханием Влад произносит мое имя.

– Яна, кое-что я сказал сгоряча…

– Не по телефону, – повторила я.

– Нет, пожалуйста. Я не считаю, что ты меня использовала.

– Мы оба… погорячились.

В телефоне запиликало, я взглянула на экран – второй входящий, от мамы.

– Яна…

– Влад, прости, мне звонят.

– Поговорим позже?

– Когда ты вернешься. Ты же сам сказал, нужна пауза.

– До встречи, Яна.

Он отключился быстрее, чем я успела ответить.

После разговора с мамой я все же поплелась в аптеку. В ответ на мою просьбу дать что-нибудь от плаксивости, продавщица посоветовала купить тест на беременность.

– Я лучше знаю, беременна я или нет, – прошипела я раздраженно.

Получив таблетки пустырника, вернулась домой и полезла в интернет. Волосы встали дыбом, когда я узнала, что забеременеть можно и с презервативом. Полной гарантии не дает ни один контрацептив. Вероятность беременности с презервативом два процента. Целых два!

Я лихорадочно подсчитала дни. Все же придется ждать, когда наступят месячные, ни один тест мне сейчас не поможет, прошло слишком мало времени. А вот когда… если… Нет, когда! С моей «везучестью» только беременности и не хватает.

Наглотавшись таблеток, я кое-как успокоилась. И даже смогла внятно ответить на звонок Пашки.

– Все, сеструха, – сказал он весело. – Завтра встреча с Абрамовой. Записывай адрес.

39. Из огня да в полымя

К встрече с Абрамовой я готовилась, как к свиданию с Владом. К сожалению, Митя не мог мне помочь, так что пришлось вспоминать его уроки и советы. Я хотела появиться перед ней красивой, ухоженной и уверенной в себе. Пусть не думает, что я спряталась за Пашкину спину, потому что неудачница.

Пустырник и компрессы на глаза сделали свое дело: я перестала походить на жертву лукового нападения. Пашка одобрительно показал большой палец, когда мы встретились в метро.

– Отлично выглядишь, – сказал он. – Дела налаживаются?

Я неопределенно повела плечом. Рассказывать ему о разговоре с Владом не хотелось. Мы договорились, это мое личное дело. Тем более, еще нет никакой ясности.

Пашка кивнул, принимая такой ответ.

– Яна, у меня одна просьба. Нет, даже условие. Общаться с Абрамовой буду я, ты не вмешиваешься. Поверь, это важно. Ты можешь все испортить, если ляпнешь что-нибудь не то.

– Угу, – пробурчала я. – Зачем я вообще туда иду?

– Посидишь, выпьешь кофе, посмотришь, как решаются проблемы.

– О-о-о… – протянула я. – А-а-а…

– Да, и еще одно.

– М-м-м?

– Трахухолью не обзывайся.

Я треснула Пашку по плечу, он захохотал. Детский сад! Впрочем, это помогло мне расслабиться.

Абрамова опоздала минут на пятнадцать. Она вплыла в кафе, как королева, окинула помещение царственным взглядом и прошествовала к нашему столику, подметая пол невидимым шлейфом.

Я выпрямила спину и расправила плечи.

– Яна, – прошипел Пашка. – Только молчи!

– Добрый день, Софья Никитична, – произнесла я.

Нет, он хотел, чтобы я даже не поздоровалась?

– Так-так… – Абрамова окинула нас недобрым взглядом, присаживаясь за столик. – Давайте сэкономим время. Уговоры бесполезны, пари – это пари. Что, Кольцова, даже захудалого принца не нашлось?

Я открыла рот, Пашка больно пихнул меня ногой. Ах, да… Я молчу, молчу.

– Никаких уговоров, Софья Никитична, – сказал он спокойным тоном. – Мы ставим вас в известность, что Яна выиграла пари.

Величественным жестом Абрамова подозвала официанта, велела ему принести латте и только после этого обронила небрежно:

– Доказательства.

– Я женюсь на Яне.

Пашка улыбнулся так, что меня передернуло. Честное слово, оскал людоеда симпатичнее улыбки, которой он одарил Абрамову.

– Ха. Ха. Ха. – Она не осталась в долгу и ощерилась, показав зубки. – Очень смешно.

– Я рад, что вам весело, но это факт, с которым вам придется смириться.

– Я знаю, что ты гей, – фыркнула Абрамова.

Я дернулась, Пашка снова пихнул меня ногой.

– Правда? – сухо поинтересовался он. – Лично свечку держали?

– О, ладно, ладно. – Она закатила глаза. – Я догадывалась, что Кольцова попросит у тебя помощи. Но к жениху, по условиям пари, прилагается приданное. М-м-м? Чем похвастаешься? Съемная квартира, зарплата начальника отдела?

Нам принесли заказ, и я обеими руками вцепилась в чашку с какао. И почему я не поговорила с Пашкой перед этой встречей? Сейчас он скажет Абрамовой о том, кто он, а она разнесет новость по всей компании. Впрочем… у него же план, да? И я не хочу ему помешать. Вдруг он знает, что делает.

Пашка невозмутимо положил перед Абрамовой папку. Она открыла ее и тут же захлопнула. Краем глаза я успела заметить, что там лежали не бумаги, а какие-то фотографии.

– Это… – Абрамова побелела и поднесла руку к шее, как будто ей не хватало воздуха. – Это… подлый ход…

– Да? – удивился Пашка. – Более подлый, чем пропихивание любовника на должность, которой он не соответствует? Или более подлый, чем присвоить себе чужой труд?

– Я ее за язык не тянула! – взвизгнула Абрамова.

– Верно, – согласился Пашка. – Яна весьма щепетильна в вопросах чести… – Он перевел взгляд на меня и грустно улыбнулся. – Поэтому я не дам этому ход. – Он постучал по папке. – Кстати, можете взять на память, у меня есть еще. И даже сообщу, что пари выиграно честно, потому что я – один из владельцев компании, в которой вы работаете.

У Абрамовой отвисла челюсть, а я подавилась какао. Зачем он ей сказал?!

– И вы будете молчать обо всем, – продолжал Пашка. – Иначе это, – он снова ткнул в папку, – ляжет на стол генерального директора, и уволиться по собственному желанию не получится.

– Мне… уволиться? – выдохнула Абрамова.

– Полагаю, это пойдет на пользу компании, – отрезал Пашка.

– А ты не забыл, что генеральный… – Она многозначительно кивнула на папку.

– Так это ненадолго, Софья Никитична.

– Посмотрим… – Абрамова встала и схватила сумочку. – Посмотрим!

Она выскочила из кафе, как будто за ней мчался разъяренный тигр. К кофе так и не притронулась, папку оставила на столе.

– Что там? – Я потянулась к папке, но Пашка легко шлепнул меня по руке. – Эй, ты чего?

– Нечего тебе на это смотреть, – проворчал он. – Компромат там на твою Абрамову. Перед тем, как в отпуск уехать, я кое-кого попросил установить кое-где камеры, да и вообще… последить за ней. Как видишь, пригодилось.

– Паш, а если она отомстит?

– Если дура, то вполне возможно. Но она не дура, Ян. И молчать будет, пока заявление не подпишет.

– Думаешь, она уволится?

– Сначала попробует к Владу подкатить. А когда он ее пошлет, уволится.

– Если он ее пошлет…

– У нашего нового генерального уже есть фаворитка, м-м? – подмигнул Пашка.

– Я увольняюсь, – напомнила я.

– Передумаешь еще.

Я отрицательно покачала головой.

– Паш, спасибо тебе.

– Будешь должна, – прищурился он.

Но было понятно, что Пашка шутит.

Несмотря на то, что все благополучно разрешилось, в понедельник я вышла на работу с тяжелым сердцем. Не хотелось общаться с Абрамовой. После того, что устроил ей Пашка, она зла, как собака, и вполне может на мне сорваться. Успокаивало лишь то, что наш разговор будет коротким. Не станет же она возражать против моего увольнения?

Однако засада поджидала там, где я не предполагала. Я привыкла считать себя одиночкой и позабыла о том, что моя работа – это не только коды и пиксели, но и люди. Моему возвращению из отпуска обрадовались, к нам заглядывали ребята из разных отделов, чтобы поздороваться и спросить, как дела. И я как-то… растерялась.

Я уволюсь из-за Влада, чтобы избежать неловких ситуаций, чтобы он никогда не подозревал меня в корысти… и проиграю во всем остальном? Останусь без любимой работы, без коллектива, к которому привыкла, и в котором, между прочим, меня ценят.

От мучительных раздумий меня спасла Абрамова.

– Какое увольнение? – прошипела она, когда я положила на ее стол заявление. – А работать кто будет?

– Я знаю о том, что должна две недели…

– Какие две недели? – перебила она. – Сентябрь! Отпуск! Ты себе две недели чуть ли ни в бархатный сезон урвала, а теперь хочешь сбежать? Месяц! Не меньше!

Вообще, я даже повеселела. Я работаю не секретарем у генерального, так что навряд ли буду пересекаться с Владом. Данилов не появлялся в отделе тестеров, что тут делать Беркуту? Зато я буду заниматься любимым делом и спокойно искать новое место.

Жизнь заиграла новыми красками, когда выяснилось, что Абрамова сама уходит в отпуск. Правда, неясно, кого она оставляет вместо себя. Ее «правая рука» трудится теперь на моем месте в отделе игровой механики.

К концу рабочего дня Абрамова преподнесла мне еще один сюрприз.

– Кольцова, – пропела она приторным голосом, зависнув у моего стола. – С завтрашнего дня отдел переходит под твое чуткое руководство. Ты справишься, я в тебя верю.

Последняя фраза определенно подразумевала: «Надеюсь, ты все завалишь, и тебя с треском выгонят взашей». Однако я растянула губы в вежливой улыбке и ответила:

– Конечно, справлюсь, Софья Никитична.

40. Работа дураков любит

Я подозревала, что в моем назначении есть подвох. Иначе и быть не могло: Пашка прищемил Абрамовой хвост, и она не могла оставить это безнаказанным. Виновник ее фиаско недосягаем, но ведь есть я. Абрамова успела меня изучить и прекрасно знала, что я приму вызов.

В принципе, назначить исполняющим обязанности могли любого из отдела. Абрамова при мне уже уходила в отпуск зимой, и ее зам практически ничего не делал. Она позаботилась обо всем на неделю вперед, а какие-то мелкие рабочие вопросы, вроде распределения заданий, решались легко.

Кто ж знал, что мне она подложит такую свинью!

Следующий рабочий день начался с воплей программеров AI[1], к которым чуть позже присоединилась программеры UI[2]. Оказалось, что они ждали результатов тестирования еще вчера, но Абрамова пообещала им, что сегодня утром все точно будет готово. Возможно, так и есть, но тестированием этой игры занимался кто-то из фрилансеров, и, естественно, я не знала, кто именно.

Пока я обзванивала фрилансеров по списку, полетел комп у Гриши, сотрудника нашего отдела. Навряд ли это подстроила Абрамова, но мне пришлось оформлять заявку на ремонт, а потом носиться по этажам в поисках менеджера по техобеспечению.

К обеду я поняла, что оказалась в полной заднице, потому что Абрамова ничегошеньки не сделала перед тем, как свалить в отпуск. Доступа к ее рабочему компьютеру не было, бардак накрыл меня с головой. Я элементарно не знала, кто чем занимается: никаких планов, списков, сроков, договоренностей. Мало того, я не могла заняться моей непосредственной работой, а ее хватало. Все время приходилось что-то выяснять, с кем-то договариваться, успокаивать, обещать…

На обеденный перерыв я не пошла. Воспользовавшись тишиной в отделе, погрузилась в тестирование самого срочного. Когда позвонил Пашка с вопросом, долго ли меня ждать, рявкнула в ответ, чтобы отвалил. Я его ни в чем не винила, но очень хотелось наорать хоть на кого-то, а кроме него кандидатов на роль мальчиков для битья в нашей компании нет. Пашка единственный, кто простит мне грубость.

Он пришел минут за пятнадцать до конца перерыва. В отдел еще никто не вернулся, я одна сидела за компом, нацепив наушники.

Клавиатуру выхватили буквально из-под рук, на стол положили контейнер с салатом, стаканчик с кофе и булочку.

– Мне теперь заново этап проходить, – проворчала я, снимая наушники.

– Рассказывай, – вздохнул Пашка, усаживаясь рядом. – Поешь только.

– Да что рассказывать? – На злость сил уже не осталось. – Абрамова свалила в отпуск, устроив бардак в отделе. Разгребаю, как могу, и ничего не успеваю.

Я набросилась на булочку, ощутив, как сильно проголодалась.

Пашка выругался.

– Слушай, у нее, наверняка, все записано и структурировано, – сказал он.

– Ага, – согласилась я. – В компе. Комп на пароле, Абрамова вне зоны доступа.

– Пфе… – фыркнул Пашка. – Это не проблема. Ты ешь, ешь…

Он уселся за стол Абрамовой и включил ее компьютер.

– Паш, не надо, – испугалась я. – Если ты ее подловил, то и она спокойно может снять видео, как ее комп взламывают.

Я даже покрутила головой, прикидывая, где может стоять камера.

– Это тебя, Яночка, можно подловить на взломе, – промурлыкал Пашка, порхая пальцами над клавиатурой. – А я, на минуточку, владелец. Ладно, совладелец. Фактически это мой компьютер, и я могу хакнуть в локальной сети компании все, что захочу. Впрочем, у меня просто есть доступ.

За пять минут Пашка сгрузил на мой жесткий диск папку с данными, которых мне так не хватало.

– Спаситель ты мой. – Я поцеловала его в щеку. – Что бы я без тебя делала!

– О, тебе Митя привет передавал, – вспомнил Пашка. – И от Али тоже. Он тебе еще сам позвонит, но у меня есть просьба…

Он как-то странно на меня посмотрел, в голубых глазах вроде бы даже мелькнула грусть.

– Да, Паш. Конечно.

Навряд и я смогу ему отказать, ничего невыполнимого он точно не попросит. И дело даже не в том, что я его должница. Я все сильнее воспринимала Пашку, как брата. Так что, вроде как… он тоже моя семья.

– Митя передаст тебе приглашение, на дачу. Следующие выходные. Не отказывайся, пожалуйста.

– На дачу – это к его родителям?

– Угу. Там большой дом, меня тоже зовут, с ночевкой.

– Это меня «тоже», – рассмеялась я. – За компанию, да?

– Мне стремно ехать одному, – признался Пашка. – А ты… ты моя сестра. Семья. Но тебя приглашают не в довесок, а саму по себе. Это я объясняю, почему хочу, чтобы ты поехала.

– Хорошо, Паш. Я поеду. Только у меня тоже просьба.

– Опять? – Он притворно закатил глаза. – Женщина, не наглей. Работать вместо тебя я не буду.

Я попыталась шлепнуть его по затылку папкой, попавшейся под руку. Он ловко увернулся.

– Подарок поможешь выбрать? Для Митиного сына. Я ничего в этом не понимаю.

– О, как будто я понимаю! Ладно, вместе сходим в магазин, разберемся.

Я даже обрадовалась приглашению, хотя Митя мне еще не звонил. В конце недели должен вернуться Влад, а я все еще пребывала в раздрае с собой. Иногда мне так хотелось его увидеть, что руки тянулись к телефону, чтобы набрать: «Приезжай скорее!» И я глотала слезы, несмотря на таблетки пустырника, и представляла, как Влад обнимает меня, целует, шепчет ласковые слова. А потом накатывал страх: а вдруг, как раньше, уже не будет? Память хранит прекрасные моменты, встреча же все испортит.

Какие отношения могут быть между начальником и подчиненной? Да никаких! Не говоря уж о том, что Беркут – кумир моей юности. Это в Кисловодске я не знала, кто он, и мне было легко. А теперь знаю, и… Я и сама не понимала, что «и», но паниковала заранее.

Мы продолжали общаться, но только в переписке и… редко. Влад желал мне доброго утра и приятных снов, интересовался здоровьем и делами, однако наши разговоры получались сухими, вежливыми. Никаких смайликов, сердечек и стикеров. Возможно, я утрирую, и он просто привык обходиться без них, только я не чувствовала его, не понимала его настроения, и это печалило.

Хорошо, что выходные я проведу не в Москве. У меня есть прекрасный повод отказаться от встречи, а потом наступит понедельник, он выйдет на работу и, наверное, сам осознает, что между нами пропасть.

Со списками и планами Абрамовой дела пошли веселее. Я получила доступ к ее корпоративной почте, и это тоже здорово облегчило жизнь. И все же работы прибавилось, каждый день я задерживалась допоздна, а дома корпела над собственной игрой.

К концу недели меня обрадовали очередной новостью: к понедельнику нужно приготовить отчет по отделу, для представления… новому генеральному директору. И об этом Абрамова не забыла! Ее предупредили заранее, и отчет, скорее всего, даже существовал, но не на рабочем компьютере.

– Ничего сложного, – успокоил меня Пашка. – Я тебе дам образец, данные у тебя есть.

Да, составить отчет не трудно. А как, спрашивается, отчитываться? В смысле… перед Владом?! Перед Беркутом, что еще хуже.

Я так распсиховалась, что расплакалась на рабочем месте. К счастью, все уже ушли. А вот таблетки, увы, остались дома. Размышляя, не зайти ли в аптеку за чем-нибудь посильнее пустырника, я вспомнила о том, как мне предлагали купить тест на беременность, и вдруг поняла, что месячные так и не пришли. Совсем забыла о них в круговороте дел. Но, вроде бы, переживать еще не о чем? Смена климата могла сдвинуть цикл. Я решила не волноваться об этом еще неделю.