Текст книги "Цып, цып, цып, хвостатенький! (СИ)"

Автор книги: Мила Тарнавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 14

Когда у деда Ковыля появлялась «мысля», он становился до противного настырным. Вот и с Фелькой так получилось.

Конечно же, родители и слышать не хотели, чтобы отдать его куда-то учиться. Как-никак, старший сын, помощник, деньги в семью приносит. И отпустить его на год или даже два в училище, в город? Да где ж это видано, столько времени на книги переводить?

Даже обещание старосты заплатить за науку не помогло. Даже Сопат Ванычу, ходившему к ним домой каждый вечер как на службу, не удалось убедить упрямую крестьянскую пару.

Поняв, что без его помощи толку не будет, дед Ковыль, никому ничего не сказав, взял это дело в свои руки. Поехали вместе со старостой будто на ярмарку, а сами направились к коновалу из соседней деревни. И сразу же с ним о деле и договорились!

За мешок драконьего навоза (не дешево, между прочим!) знахарь согласился взять Фельку в ученики, на год. С условием, что на выходные и праздники его будут домой отпускать, к родителям.

Для решающего разговора в Фелькином дворе собралось чуть ли не полдеревни – те, кто не вместился, с дороги забор облепили. Дед Ковыль специально перед тем по дворам ходил, поддержку собирал.

Отец, завидев толпу народа, идущего к ним, перепугался не на шутку: не случилось ли чего? Зато мать, углядев на дороге деда, воинственно размахивающего посохом, сразу смекнула, что к чему. Но ругаться не спешила. Ковыль, предвидя такой оборот, привел с собой самых горластых баб. Пытаться перекричать их – пустое дело.

Потому она долго не думала – схватила мужа за руку и потащила его в дом. Дверь входную живенько закрыла на засов, еще и палкой подперла для надежности.

Нет никого дома, не с кем Ковылю разговаривать! Пусть разворачивается и уходит, откуда пришел.

Однако, Фелькина мать совсем забыла, что сам Фелька остался на улице, как раз ведро поросятам относил. Так, с грязным ведром руках и в залатанных штанах – а что, новые к скотине надевать, что ли? – он гостей и встретил.

– Драсьте! А чё случилось-то? – растерянно пробормотал Фелька, закрывая за собой калитку, ведущую к сараям.

– Драсьте! – ответил за всех староста. – Мы к тебе пришли...

– Драконенок, что ли, снова заболел? – недоумевал Фелька.

– Нет, не заболел, – ласково продолжал староста. – Но ежели заболеет, как ты его лечить будешь? Один раз тебе повезло, драконенок выжил, а второй раз, ежели не сумеешь, драконы и рассердиться на тебя могут, огнем полоснуть.

– А при чем тут я?! – опешил Фелька. – Пусть кто-то другой его лечит, коль я не смогу... Дед Ковыль, например...

– И не жалко тебе старого в пасть к агрессору отправлять?

Фелька совсем растерялся. Он-то понял, что староста снова будет уговаривать его родителей отдать своего сына в обучение. Но такого поворота никак не ожидал.

Соседи, окружившие их со старостой плотным кольцом, молчали, строго глядя на пастушка. И под этими укоризненными взглядами паренек чувстовал себя таким виноватым, будто деда Ковыля драконы уже зажарили и съели вместе с посохом.

– Да я-то тут при чем?! – расстроенно спросил Фелька. – Меня за что виноватым делаете?

И носом шмыгнул как маленький.

Фелькина мать, подслушивавшая под дверью, не выдержала. Громыхнув засовом, она широко распахнула дверь и вылетела на порог разъяренной ведьмой:

– Староста, ты чего к парню цепляешься, ась?! – заорала на всю улицу, гневно взмахнув рукой. – Он что, знахарем к тебе нанимался, что должен к ящерам то и дело бегать? Или ему платит кто?! Мы еще гроша ломаного за драконье целительство не видели, а ты его постоянным лекарем уже назначил. Ишь, какой быстрый...

Возмущенная, Фелькина мать не очень стеснялась в выражениях. Решила горлом верх в споре взять. Хитрый староста на то и рассчитывал...

– Так мы же о заработке и говорим! – улучив паузу, небрежно бросил он.

Мало кому удается остановить бабу, собравшуюся со вкусом поскандалить. Но староста в этом деле собаку съел. Вот и сейчас Фелькина мать замерла с открытым ртом, не зная, что сказать.

– О каком... заработке? – наконец-то выдавила она.

– Фелькином, – довольно продолжил староста. – Что он у тебя делать будет, когда школу закончит?

– То же, что и все! Женится и сам хозяйничать станет...

– Правильно, станет, как все, спину гнуть на поле. А мог бы быть уважаемым человеком – драконьим и коровьим лекарем. Даже Сакуниха и Ковыль ходили бы к нему на поклон.

– У Сакунихи уже нет хозяйства... – недовольно буркнула Фелькина мать.

Она понимала, что староста загоняет ее в ловушку, но не могла придумать, как уклониться от неприятного разговора.

– Значит, другие придут, – вмешалась старостиха. – Ты бы, Бася, сама мозгами пораскинула. У вас детей – мал, мала, меньше. С мужем своим жилы себе рвете, чтобы всех накормить, обуть-одеть, в люди вывести. Летом Фелька пастуший заработок приносит, помогает вам. А зимой что? Снова в школу пойдет, никакого прока от него не будет для семьи. А так бы поехал в соседнюю деревню, в помощники к тамошнему коновалу. Ты же сама знаешь, у знахарей заработки – круглый год, ученикам тоже кое-что перепадает...

Старостиха, конечно, перегибала палку. Когда это в первую же зиму ученик мог заработать столько, чтобы семью поддерживать? Однако, Фелькина мать, услыхав о деньгах, навострила ушки. Что греха таить, была она женщиной хозяйственной, даже прижимостой. Да и как не быть – с такой-то оравой? Потому и Фельку сызмальства в пастухи отправила, чтобы хоть как-то семье подсобил.

– Подожди-подожди, – уже спокойнее забормотала она. – Вы же в город его хотели отправить, учиться на коровьего лекаря... Какой коновал?

– Не поедет Фелька ни в какой город, – вмешался в разговор Ковыль. – Далеко, да и не был он раньше нигде, непривычный. Пусть вначале рядом попробует учиться. Может, и не выйдет у него ничего. Ты же сама видишь, сколько народу в деревне, а со скотиной никто не может сладить даже так, как он. Не простое это дело...

– Да ежели бы мой на такое был способен, я бы сама приплачивала, чтобы учился, – вставила Аглая. – А за твоего староста будет платить!

– Как это, староста будет платить? – непонятливо нахмурилась Фелькина мать.

– Коновалу мешок навоза за Фелькину учебу отдают, – разъяснила младшая Сакунька. – Самого лучшего, кактусового!

– Кактусового?! – охнул Фелькин отец. – Это же сколько времени мы за него расплачиваться будем?

– Не надо расплачиваться, – пробасил староста. – Драконьим Дворам свой коновал требуется, вот мы твоего сына и хотим на него выучить. Ежели Фелька за драконами будет следить, чтобы не болели, как тот залетный чужак, от этого всем сплошная выгода получится. Нам хороший товар нужен, отборный. Всякий-разный не подойдет!

Напоминание о залетном бракоделе взволновало крестьян. Толпа зашумела, загомонила. Фелькины родители, глядя на своих соседей, совсем сникли. Одно дело, возражать старосте или деду Ковылю один-на-один, и совсем другое – выступать против всей деревни. К этому не оказались готовыми ни крикливая Баська, ни ее муж.

Так, всем народом, и удалось уговорить Фелькиных родителей. Хотя, если подумать, сомнений никаких и быть не могло. Коновала этого в деревне хорошо знали, не раз его звали, когда случалось что. Снова-таки, дело было, считай, домашнее, не куда-то в дальние дали сына забирали, под присмотром оставался.

Конечно, вначале Фельке страшновато было в чужую деревню, к чужим людям в обучение уходить. Но знахарь оказался мужиком не злобным, ученика без провинности не бил. Правда, тот и сам старался изо всех сил, помня, что он здесь не просто так – староста за него навозом заплатил!

Детей своих у коновала не было, в избе места хватало всем. Баба его сразу выгоду свою смекнула – как-никак, бесплатный помощник появился, да еще и работящий, не ленивый. Без дела у них Фелька никогда не сидел.

Зато и кормили его досыта, даже разъелся малость. Здесь не надо было каждый кусок с младшими делить, да оглядываться поминутно: никого ли не обижают, никто голодным не остался?

Знахаря, считай, каждый день к захворавшей скотине звали, а уж там, на месте, хозяева старались их потчевать самым лучшим, да по рюмочке обязательно подносили. Даже обидеться могли, если откажешься – мол, побрезговал "шпечиалист".

Правда, был у коновала один грешок: не всегда он меру мог соблюсти. Потому по дороге назад обычно засыпал прямо на телеге. Но и тут баба его довольна осталась. Раньше, бывало, попобегает по деревне, разыскивая своего непутевого мужа, которого лошадь куда только не завозила. А сейчас ученик его прямо домой, без ненужной задержки, доставлял.

Фелька же, наоборот, старался к выпивке не прикасаться, как ни уговаривали. Говорил всем, что отец у него больно строгий, не разрешает еще. Обычно такое почтительное отношение к родителям вызывало у селян уважение, и они не приставали особо.

Но ежели говорить по правде, нельзя сказать, что до того времени Фелька ни разу «горькой» не пробовал. К ним на пастбище, бывало, выносили по случаю, так что возможность у него такая была. Вот только удовольствия в ней он не находил никакого.

Кроме того, была еще одна причина чураться рюмки. Сопат Ваныч как-то сказал ему, что все-таки хочет Фельку в город отправить. Пусть пастушок у коновала отучится, а потом несколько лет в деревне поработает, опыта наберется. Ежели мозги не растеряет при этом, выпивать не начнет, то учитель попытается пристроить его в эту… как его… академию народную.

Конечно, нельзя сказать, что книги очень манили Фельку, но в город поехать хотелось. Может, он там и привыкнет, не так шумно ему покажется, как в первый раз? Да и сестренки к тому времени подрастут, мать с отцом, может, не будут так противиться его учебе.

Потому Фелька и вникал изо всех сил, старался понять, что и зачем они делают. Коновал, видя такой интерес, тоже рассказывал и показывал охотно, со временем поручая своему ученику все больше и больше.

Хоть и реже теперь стал Фелька дома бывать, но с драконенком они виделись даже чаще.

Как ни странно, тот случай еще сильнее людей от драконьей горы отпугнул – никому не хотелось под огненный залп рассерженного ящера попасть. Еще и староста страху нагонял, рассказывая, что агрессоры – умные твари. Если им что надо, сами прилетят и попросят. А раз не прилетают, значит, не хотят никого видеть. И ежели унюхают возле своего дома запах человеческий, не будут разбираться – свой пришел или разбойник лесной ходит.

– Ведь не зря же тати из наших лесов разбежались! Драконы свое дело знают! – потрясал он кулаком на очередном застолье.

Бывший пастушок тоже в тот лес больше не ходил. Пока домой из соседней деревни доберешься, пока родителям поможешь, пока наговоришься с ними – некогда в дорогу отправляться. Но драконенок сам начал прилетать на луг. Наверное, понравились ему здешние подарки. Да и дракониха уже не так свирепо его от людей берегла, запомнила, что помогли им когда-то. Вначале в пасти своей малыша приносила, а как подрос, на крыло встал, начала специально сюда манить, чтобы быстрее окреп, хорошо летать учился.

В первый раз агрессорша, конечно, рассердилась, увидев, как Фелька к ним приближается. Но малыш, завидя своего знакомого, фыркнул радостно и, вытянув в его сторону морду, напряженно повел ноздрями. Однако, паренек и не собирался близко подходить, сделал вид, что не замечает драконов. Бросил на землю тяжелющий мешок с нарубленными ломтями тыквами (самые желтые выбирал, самые сочные) и сладкой свеклой. Неторопливо распустил завязку и начал вытаскивать по куску, бросая их от себя как можно дальше. Конечно, сладкоежка-дракончик не смог устоять перед лакомством – подкрался осторожно и стал хватать один за другим, приступая все ближе и ближе. А Фелька будто и не заметил его: разбросав всю тыкву, забрал мешок и ушел, оставив малыша доедать лакомство.

Несколько таких встреч – и драконенок осмелел настолько, что без страха заглядывал к Фельке в мешок, проверяя, много ли он в этот раз принес. Соседи лишь диву давались, как драконы его не трогают. Действительно, дракониха могла жаром полыхнуть, если что не по ней было, но будто в шутку пугала – всегда пламя стороной его обходило. А на других могла рыкнуть серьезно, как на чужих.

Глава 15

На обучении у коновала Фелька даже не один, два года пробыл. К концу первого односельчане сталивсе чаще обращаться к нему за помощью. Сообразили, что он уже что-то понимает в своем деле. Староста, со стороны понаблюдав за Фелькой, ничего не стал ему говорить. Прямиком отправился к ним домой, для серьезного разговора с родителями. Убеждал их, что сын оказался способным, учеба ему хорошо дается, а, значит, надо его подольше у знахаря подержать, чтобы побольше секретов ремесла выведал.

Мать к тому моменту и сама разобрала, что теперь к ее сыну относятся с уважением, как к «шпечиалисту», потому не особо противилась. Теперь уже она уговаривала отца отпустить Фельку еще на год.

Сам Фелька и хотел уже домой – соскучился по своей деревне, друзьям, и остаться у коновала был не против. Все-таки, здесь у него жизнь интереснее была, чем дома. Знахаря знали по всей округе, звали помочь то в одну деревню, то в другую. Ученика он везде с собой брал – лишняя пара рук никогда не бывает лишней.

Теперь поездка к драконьей пещере казалась Фельке небольшой прогулкой, детским развлечением. Ему приходилось ездить и гораздо дальше, и с большими приключениями. Одна встреча с драконом-бракоделом чего стоила!

Было это аккурат в весеннюю распутицу. Будто и ехать нужно было не так далеко, и случай не сложный, а безумно устали тогда оба – и знахарь, и его ученик.

Проситель – совсем молоденький парнишка, чуть мельче самого Фельки, примчался к ним с самого утра. Видно, из дома выехал затемно. Его кобыла – обычая крестьянская лошаденка, была мокрой от пота. Наверное, гнал всю дорогу. Фелька лишь головой покачал неодобрительно, глядя на нее, – так и загнать скотину не долго.

Коновал, еще не успевший толком глаза продрать, сразу и слушать ни о чем не хотел. Воскресенье, он в церковь собирался идти, а не снова куда-то ехать!

Фелька его хорошо понимал. Неделька выдалась сложная, они уже который день подряд мотались по деревне и окрестностям, выезжая то к одному хозяину, то к другому. Знахарь даже домой, на побывку, своего ученика не смог отпустить.

Вчера, вместо того, чтобы отправиться в Драконьи Дворы, Фелька повез коновала к местной знаменитости – "заводской" свиноматке, весьма не кстати захворавшей. Провозились они с ней до поздней ночи. Хозяин хавроньи – колбасник, поставлявший свой товар в шахтерский поселок, ухлопал в ее покупку не мало денег, потому переживал так, будто свинья была ему родной женой. Конечно, и заплатил им щедро, но и продержал у себя целителей весь день.

О воскресенье, выходном дне, когда работать – грех, не таясь, мечтали все. И знахарь, и Фелька, и его баба, которой тоже надоело ночами не спать, мужа дожидаясь.

Однако, проситель оказался настырным, без коновала уезжать не хотел ни в какую. Бухнулся на колени и заголосил на всю избу:

– Пожалей, батюшка! По миру ведь пойдем, братишки-сестренки с голоду помрут. Корова захворала, одна она у нас, кормилица. И так еле дождались, когда телиться надумает, молоко у нее появится. А она никак разродиться не может, не так что-то пошло. Со вчерашнего обеда мучается и мы вместе с ней. Пожалей нас, батюшка, прирезать ведь скотину придется!

– Езжай, помоги им! – хозяйка первой не вынесла этих надрывных причитаний, обернулась к мужу. – Жаль детишек-то! Смотри, какой он худющий, одни кости. В повозке поспишь еще, Фелька править будет.

Конечно, знахарь и сам просителю не отказал бы, понимал, что дело важное. Но уж больно не хотелось ему по распутице куда-то ехать, грязь месить.

Предчувствие коновала не подвело – застряли они, как раз, на половине дороги. Решили срезать немного, по совету парнишки свернули на какую-то едва заметную колею, да и загрузли чуть ли не по самые оси.

Подергавшись немного с повозкой, знахарь выпряг лошадь и вместе с посыльным уехал верхом. А Фелька остался ждать помощь. В чистом поле, моля всех святых, чтобы не пошел дождь или снег.

На место он добрался уже в обед. Коновал к тому времени и руки помыть успел, намереваясь отпразновать спасение несчастной страдалицы. Изрядно замерзшего Фельку тоже посадили за длинный стол, где уже разместились помощники-соседи. Гуляли до вечера, желая долгих лет и корове-кормилице, и ее теленку.

Оказавшись в повозке, знахарь сразу укутался в огромную доху, которую всегда возил с собой, и уснул. А Фелька, как обычно, взял в руки вожжи. Да только сплоховал, сам задремал, сидя на козлах. Уж очень вымотался за последние дни.

Кобыла, почувствовав, что вожжи ослабли, сбавила шаг, но продолжала идти по дороге. Сколько она так шла – не ведомо. Очнулся Фелька посреди какого-то поля. Спросонья не понял, где он, но, увидев чуть дальше "шалаши" из стеблей прошлогодней кукурузы, сообразил.

Это место было одним таким на всю округу. У остальных крестьян на полях было чисто, будто выметено. Весна на дворе, скотина доедает последние запасы. А здешний хозяин свой скот сбыл еще зимой. Хотел оставшиеся корма продать, да цену заломил такую, что желающих не нашлось. Снижать не стал – ждал, когда к весне скотина все подъест и найдется какой-нибудь горемыка, готовый заплатить и столько.

Вот и простояла несчастная кукуруза посреди поля всю зиму и, почитай, всю весну. Еще и много ее было – "шалаши" получились длинными, как забор у деда Ковыля.

Обрадовавшись, что лошадь не сбилась с дороги, тихонько брела домой, пока он спал, Фелька крепче ухватился за вожжи. Хотел было подстегнуть свою кобылку, да так и замер с открытым ртом.

Ближайший к нему кукурузный шалаш пошевелился. Хорошо так зашуршал, в одном месте вязанки стеблей прямо подпрыгнули.

Фельке стало не по себе, по спине пробежал предательский холодок. Дело было к вечеру, сгущались первые сумерки, небо заволокло низкими тучами. В такую погоду хорошие люди по домам сидят, а не по полям бродят.

Действительно, вокруг не было ни души. На обе стороны простиралась голая пашня, разделенная на участки жиденькими полосками посадки. Домов отсюда видно не было – хоть обкричись, на помощь никто не придет.

Кто бы ни прятался за шалашом, встречаться с ним Фельке никак не хотелось...

Лошадь тоже услышала шуршание сухой кукурузы. Задумчиво посмотрела на нее, нервно повела ушами. Фелька на всякий случай потянул вожжи на себя. Не хватало еще, чтобы кобыла понесла с перепуга! Загрузнут ведь в первой же колдобине! Или перевернутся прямо в грязь.

Шалаш снова зашуршал и Фелька почувствовал, как волосы на голове зашевелились. Из-за длинной-длинной полосы составленных шалашом стеблей выглядывал толстенький кончик драконьего хвоста. Чужого! "Свои" драконьи хвосты Фелька знал как родные.

Хорошо, ветром тянуло в другую сторону, лошадь не успела учуять агрессора. А то бы летела уже повозка по ямкам и кочкам!

– Н-но... – Фелько осторожно хлопнул вожжами по спине лошади. – Пойдем, родная... Только тихо...

Здесь надо сказать, что кобыла у коновала была не молоденькая, опытная – успела со своим хозяином в разных передрягах побывать. Фелька не знал, понимает ли она человеческий говор, но настроение хозяев лошадь хорошо чувствовала. Вот и сейчас она тронулась очень мягко, осторожно ступая копытами по раскисшей земле – даже ни разу не чавкнула грязью.

Так они, крадучись, и миновали опасный шалаш, отъехали подальше от него. Фелька хотел уж было вздохнуть облегченно, но тут случилось неожиданное.

Совсем рядом с ним, за следующим шалашом раздалось громкое трещание и кто-то сердито завопил:

– Ку-у-да-а?! Ку-уда-а тащишь, гад?! Да когда ж ты наешься уже?!

От неожиданности лошадь подпрыгнула на месте и в следующую секунду что было духу рванула вперед. Фелька еле удержался на козлах, чудом не слетел с них. Он клещом вцепился в вожжи и отчаянно заорал:

– Тпр-ру! Тпр-р-ру!

Но кобыла его не слушала, неслась вперед, сломя голову.

– Стой, дур-ра! – раздался сзади сердитый рык знахаря. – Куда пр-решь?!

Хозяина кобыла послушалась, немного сбавила ход. Не остановилась, но повозку трясло уже меньше.

– Фелька, что стряслось?! – возмущенно спросил коновал. – Куда мы мчимся?

– Д-д-дра-кон... Там... – цокая зубами, проговорил Фелька.

Его колотило не столько от езды по ухабистой дороге, сколько от страха.

– Где?! – как-то весело, даже восхищенно спросил знахарь. – Стой, дур-ра!!! Я на дракона погляжу!

Видимо, не протрезвел еще после застолья. Иначе зачем бы ему с агрессором было встречаться?

К удивлению Фельки, лошадь остановилась. Застыла, как вкопанная, лишь хвостом нервно подергивала. Все-таки, не зря ее хозяин столько лет коновалом проработал! Умел скотине зубы заговаривать!

– Так где дракон? – сердито спросил знахарь, выглядывая из повозки. – Нет никого...

– Там он, за шалашами, – растерянно пробормотал Фелька. – И кричал кто-то... И трещит что-то, слышите?

Он уже и сам не был ни в чем уверен. А вдруг ему померещился драконий хвост?

– Кричал? – озабоченно переспросил знахарь. – Тогда помочь надо бы. Сейчас, ружье свое достану...

– Не надо ружье... Зачем вам ружье... – испуганно залопотал Фелька.

Не хватало еще, чтобы коновал палить спьяну начал! Как говорится, не было печали...

– Может, поедем уже, а? Вас жена дома ждет... Небось, все глаза проглядела. Мы же с раннего утра уехали...

– Не боись! Мы только поглядим тихонько, из-за шалаша. Я же драконов ни разу в жизни не видел. Это ты у нас – шпечиалист по ящерам.

– Тогда зачем вам ружье? По дракону палить – пустое дело, только разозлить его. А ежели с ружьем нас кто-нибудь увидит, первый может пальнуть. Подумает, что разбойники...

– Дело говоришь... Ладно, не буду брать... Пошли! Лошадь пусть здесь остается, далеко она не забежит, не успеет.

С другой стороны шалашей уже никого не было, ни дракона, ни людей. Обрадованный Фелька хотел уже возвращаться к повозке, но знахарь его придержал.

– Подожди... Вон, за посадкой кто-то есть. Слышишь, кричат что-то? Пошли ближе, поглядим.

Паренек лишь вздохнул огорченно. Если коновалу припекло на дракона поглядеть, он не успокоится, пока его не отыщет. И на что ему сдался тот дракон? Жаль, что ящер не улетел сразу же, не надо было бы сейчас бродить по грязи.

Через несколько минут Фелька уже так не думал. Сидел вместе со знахарем в кустах и хихикал от всей души над незадачливым сторожем.

Дракон-бракодел – Фелька его сразу узнал по рыжей спине и характерным рыжеватым пятнам на боках – и не собирался никуда улетать. С этой стороны посадки тоже были кукурузные шалаши. Вот ящер и мотался от одного к другому, пытаясь выдернуть из середины сноп сухих стеблей. В пасти он уже держал приличную охапку, а тепер пытался работать передними лапами.

Сторож – невысокого роста крестьянин с ружьем за спиной, видимо, не в первый раз с ним сталкивался. Оружие свое он и не пытался доставать, не на столько дракона боялся. Размахивал сердито трещеткой и ругался так, что вороны с окрестных деревьев разлетались.

– Да сколько ж ты будешь тащить, аспид проклядый? – кричал сторож. – Уже взял охапку, так и лети с ней. Нет, тебе еще надо!.. Да куда ж ты... Зачем там метить?! Зачем, я спрашиваю? После тебя ни одна скотина есть не будет!

Впрочем, сторож не особенно усердствовал. Если ящер метался по небольшому, в сущности, полю как оглашенный, то крестьянин просто ходил за ним, отпугивая воришку то от одного шалаша, то от другого. При этом к самому дракону он близко не подходил, стерегся. Издалеко на него трещеткой махал.

– Давайте, ему поможем, – первым предложил Фелька. – Они ведь до ночи будут так бродить.

– Давай, – охотно откликнулся на его затею знахарь и поспешил к полю.

Специально они не подгадывали – так само получилось. Когда знахарь и Фелька вынырнули из-за шалаша, дракон как раз шел вдоль этого ряда, выискивая плохо увязанные снопы.

– Сто-ой! – с перепугу заорал Фелька. – Брось кукурузу, ворюга!

– И вали отсюда! – басом рыкнул знахарь.

Дракон, увидев еще сторожей, метнулся было обратно, но сзади послышались звуки трещетки. Тогда он подскочил к кукурузе, не глядя, выдернул передними лапами охапку ближайших снопов и с шумом развернул крылья.

– Ну дает! – восхищенно пробормотал Фелька, наблюдая, как ящер с места, свечкой, взмывает вверх. – Мои так не умеют, им разгон нужен.

– Так твои, наверное, толстые, им не так легко оторваться. А этот худющий, летун! – пробормотал коновал.

– И дрис... – сердито выругался Фелька.

Хоть и считал он это слово неприличным, старался его не употреблять, но сейчас не сдержался. Разве так годится, прямо на кукурузу, на корма метки свои сбрасывать? Испорченные стебли теперь только на растопку и годятся. Фелькины драконы никогда себе такого не позволяли.

– Такой он и есть! – подтвердил подоспевший к ним сторож. – Мало того, что жрет как не в себя и домой прихватит...

Дракон, будто в подтверждении его слов, завис над их головами, демонстрируя две охапки стеблей. Одну он держал в пасти, вторую бережно прижимал к груди.

– Лети уже отсюда! Хватить баловаться! – сердито махнул на него сторож. – А то все тут забрызгаешь...

– А он всегда так делает? – задумчиво спросил коновал, с интересом наблюдая за ящером. – Я имею в виду, в воздухе...

– Всегда! – горячо заверил сторож. – Как по земле бегает – ни одной лепешки не оставит. Как только идет на взлет, будто пробку кто из него выдергивает...

– Может, он какой-то птичьей породы? – предположил Фелька.

– Никакой он не породы... – возразил коновал. – Желудок больной, вот и слабит в воздухе. Укачивает – он же тощий, небось, болтает его от сильного ветра. Ему порошок надо скрепляющий подмешивать да за диетой следить. Вы не пытались? – обернулся он к сторожу.

– Да кто ж на него тратиться будет, на прощелыгу? – удивился тот. – Он же – дикий... Тут свою скотину пока обиходишь... А вы, часом, не знахарь будете?

– Знахарь...

– То-то я смотрю, лицо ваше мне знакомо. Вы у меня лошадь лечили два года назад. Может, помните?

– Угу, – рассеянно кивнул коновал.

Его мысли явно были заняты другим, он продолжал с интересом следить за драконом:

– Слышь, Фелька, а ты к себе этого ящера не хочешь забрать? В деревню? – вдруг предложил знахарь своему ученику. – Обидно за него – с его-то желудком ему совсем не просто пропитание найти. А ты бы за ним следил...

– В Драконьи Дворы, что ли? Он к нам уже прилетал, к драконихе женихался.

– И что?!

– И ничего! Прогнал его наш ящер, всыпал по первое число!

– А вы из Драконьих Дворов?! Из тех самых, где навозом торгуют? – восхищенно спросил сторож.

В его словах было столько восторга, он смотрел на Фельку с таким интересом, что паренек смутился. А знахарь ревниво зыркнул на своего ученика и демонстративно уставился в небо, будто за драконом наблюдал. Хотя тот уже скрылся за облаками.

– Да, из тех самых... – краснея, еле слышно пробормотал Фелька.

– Вот скажите, что нам с этим драконом делать? Он ведь который день уже прилетает, никого не боится. Хозяин мой сердится, а сделать с ним ничего не может. Ежели бы товар годящий производил, так и быть – пущай бы ел... А так все равно никакого толку...

– Как что делать? Кукурузу срочно продавать! – вместо Фельки ответил знахарь. – Чтобы ему не зачем было прилетать.

– Да я намекал хозяину... – растерянно пробормотал сторож. – А он цену не хочет сбрасывать. Не выгодно, говорит...

– А дракона кукурузой кормить, значит, выгодно? Пусть посчитает, сколько он потерял из-за ящера и задумается... Пошли, Фелька! Поздно уже, и так домой ночью приедем.

Всю дорогу обратно знахарь ворчал:

– Завидуют они Драконьим Дворам, что навозом торгуют! А у самих ящер бесхозный, голодный, под окнами бродит – никто пальцем не шевельнет. Угробят ведь скотину! Вот скажи Фелька, вы на своих драконов много тратитесь?

– Конечно, много! Сейчас у них еды мало, каждый день втроем прилетают – подкармливаем их всей деревней. Баба Сакуниха лично следит, чтобы годный провиант им несли, не кормили гнильем. И бражку для них специально делает...

– И тебя учиться послали, чтобы потом драконов лечил... – подхватил знахарь. – А в этой деревне хотят, чтобы ничего не делать и навоз хороший был! Да разве после сухой кукурузы ящер много товара произведет? Да еще со слабым животом!

– Никак, не произведет! – охотно поддакнул Фелька. – А я вот о другом думаю. Вы не знаете, откуда у нас драконы взялись? Даже этот, приблуда... Его ведь не было раньше, он уже взрослым откуда-то прилетел.

– Не знаю, Фелька, – пожал плечами знахарь. – Я ведь сегодня впервые ящера увидел, в наших краях они – редкость. А тебе это зачем знать?

– Да я все думаю о воришке. Жаль мне его, не гоже, что он – без присмотра. Ежели шкодничать начнет, его ведь и зашибить могут. Конечно, можно было бы его в Драконьи Дворы заманивать, но наш агрессор соперника никак не примет. Уж очень ревнивый! Вот бы еще одну дракониху найти, может, и ужились бы. А так...

– Не знаю, Фелька, что и сказать... Мой совет: выбрось ты из головы этого бракодела, всех тварей на земле все равно не обиходишь.