Текст книги "Мужья для бесчестной леди (СИ)"

Автор книги: Мила Морес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

Глава 29

Пока из моих уст течёт сухая теория, в голове одновременно всплывает информация о Тиросе Эндроме, парне из верхнего света, который почему-то лично посещает мои занятия. А ещё он всегда приходит на пересдачу трижды. И сейчас у него остаётся не сданным предмет лэре Граймо, то есть Олли-Эс.

– Мистер Эндром, задержитесь, – говорю после сигнала об окончании занятия. Голограммы гаснут, живые студенты тянутся к выходу.

– Да, лэра Граймо, я весь ваш, – подчёркнуто вальяжной походкой подходит к столу. Руки в карманах, глаза вызывающе блестят, а улыбка подёрнута смешливостью. – Сегодня я снова не готов. Мне непонятны три вопроса из билета. Вы могли бы мне растолковать…

Присаживается на стул, притянутый к преподавательскому столу, раскладывает передо мной листы. А я не могу оторвать от него взгляда. Ну совсем как мой притягательный Тиалт, только у Тироса виски выбриты, а на макушке пышная копна пшеничных волос.

– Почему ты не скажешь ей, что она тебе нравится?

– Не понял? – задерживает почти осязаемый взгляд на моих губах.

– Если тебе нравится девушка, нужно сказать ей прямо. Зачем создавать ситуации, в которых вы останетесь наедине, если можно сходить куда-нибудь вечером и провести вместе время?

– Кхм… А если мне нравится девушка, с которой я не могу встречаться из-за правил университета?

– Может, стоит хотя бы попробовать объясниться с ней и, если чувства взаимны, решить, что делать дальше.

Тирос изменился в лице. Пропали лёгкость, которую он так мастерски строил. В тяжёлом вздохе почувствовалась обречённость, а глаза потускнели.

– Я не могу быть с девушкой, которая мне нравится, потому что отец выбрал мне чистокровную невесту из высшего света. Свадьба состоится сразу, как я окончу университет. И, если вы поставите мне оценку сегодня, у меня не останется незакрытых предметов.

– Значит, ты просто не хочешь жениться, поэтому валишь экзамены?

– Не только.

– Эндром… Это же… Вот же чёрт… Как я сразу не поняла? Ты сын этого ублю… нехорошего человека, сидящего в верхней палате и покрывающего дела «Онимо»…

Растираю виски пальцами. Тирос хмыкает и молчит. Чувствую наше родство и считаю себя обязанной помочь этому миру, Олли, Рико и Тиросу. Для меня уже всё очевидно. Их нужно объединить, тогда всё пойдёт на лад.

– Боже мой…

Быстро хватаю один из листов Тироса, начинаю писать от руки. Скомкано, сумбурно, но она меня поймёт. Олли должна всё понять. Она не знает, что в нашей судьбе сразу двое мужчин. И это решает почти все наши проблемы. В этом мире не принято быть сразу с несколькими, хотя это разумно, потому что чистокровных женщин всё меньше. Они под принуждением смешиваются с другими расами, и следующие поколения теряют истинный человеческий облик. Уже на этом этапе нужно создавать полигамные браки.

– Что это? – Тирос задал вопрос только после того, как я поставила точку на обороте второго листа.

– Всё это нужно передать Олли. Она должна прочесть всё, что я написала. Ты веришь в судьбу, Ти?

– Да.

– Ты готов пойти против отца ради Олли?

Задумался, бегает глазами. Это не сомнения, а недоумение.

– Да.

– Она скоро вернётся, а пока ты должен встретиться с Рико. Он будет ждать меня в пять часов у выхода. Если я об этом забуду, напомни и проводи меня, пожалуйста, до эхскара Рико. Тоже садись с ними и дай моё письмо. Пожалуйста, сделай, как я прошу. У меня стойкое чувство, что я выскальзываю из этого мира. А значит, на моём месте окажется Олли или другая версия меня. Оберегай её, верь всему, что она говорит. Это скоро закончится. Мои мужья найдут способ расставить нас по местам.

– Я не понимаю…

Поднимаюсь со стула, Тирос повторяет за мной, но несколько насторожено. Я подхожу к нему, беру за руки, прикладываю голову к груди. Под его рёбрами гулко стучит горячее сердце. Но этот звук такой знакомый, что я начинаю верить, что возвращаюсь в свой мир, к Тиалту и Ризару.

Сознание утопает в вязкой пучине, руки слабнут, а вместе с ними колени. Я оседаю, напоследок ощущая, как Тирос заботливо меня подхватывает.

Очередная петля крутится, и я в осознанной настороженности. Это состояние похоже на полудрёму. Меня вроде нет, но я мыслю, чувствую так, словно в груди всё ещё бьётся родное сердце. То, что принадлежало покалеченной бунтарке Олесе Пеньковой.

Я боюсь, что следующая остановка будет там, где моя душа закована в искорёженное тело. Меня смущает не осточертевший внешний вид, а то, что в той жизни не будет любимых мужчин.

Открываю глаза и несколько секунд ликую. Под моим ухом знакомая гладкая грудь. Руки нежно ведут по моей талии, и я щурюсь от блаженства. Приподнимаю голову, смотрю на идеальный подбородок с ямочкой, тянусь к нему и целую.

– Проснулась, сладкая кошечка? – спрашивает Тиалт. – А мне уже пора убираться. Через час твой вернётся, будет кулаками махать. А нам надо сначала с ним объясниться. Выглядит ведь всё, сама понимаешь как.

– Что? – тупо моргаю.

Дверь с грохотом распахивается, слышится, как под обоями сыплется штукатурка. Тиалт со скоростью ветра вскакивает с постели, прикрывает пах простынёй и бежит в сторону балкона. Но добраться туда не успевает, его поддевает мощная рука Ризара, и Тиалт оказывается на полу. Яростный кулак летит к носу моего мальчика, и я вижу каждую долю секунды, словно время замедлилось.

– Нет, пожалуйста! Нет, Ри! – голышом спрыгиваю с постели, висну на Ризаре. – Пожалуйста, не бей его! Пожалуйста, Ри!

– Я убью его!

– Нет, Ри! Пожалуйста! – пытаюсь удержать сильного мужчину, но я для него слишком слабая единица. Удивительно, как он до сих пор меня не стряхнул.

В голове распределяются знания о месте, в котором я оказалась. Риаль – мой законный муж, он же золотой дракон – важнейшая личность в королевстве. Мы женаты три года, но у нас не получается зачать ребёнка. Мы отчаянно этого хотим, но никакие попытки не дают результата. В последние несколько недель наши отношения обновились, словно мы заново влюбились друг в друга.

Я ощущаю любовь, заполняющую это тело. Та, что была здесь до меня, всем своим существом любит этого мужчину. До дрожи в глубинах души, до онемения подушечек пальцев. А он также неистово любит её. Сердцем понимаю, почему он так разгневан. Мне хочется плакать оттого, что я причиняю любимому боль.

– Он мой истинный! – выкрикиваю почти в ухо Риалю.

– Я твой истинный! – огрызается муж.

– Он второй, – выдавливаю жалобно и боюсь удара по чужим чувствам. – Вот, смотри, – несмело отхожу, продолжая закрывать Тима собой, вытягиваю две руки. По обеим вьются живые татуировки. Одна сочная, цветная, вторая лишь набирающая цвет – пока ещё чёрно-белая.

– Не может быть…

– Это правда, – выдыхаю чуть облегчённо. – Поэтому мы не можем забеременеть. Нужен второй дракон. Я истинная для двоих.

Меня трясёт от страха и отчаянья. Здешний муж это видит и неожиданно нежно притягивает меня к груди. Будто и не было только что разъярённого шакала, готового разорвать не только моего любовника, но и меня.

Я всхлипываю на груди Риаля, отчаянно рыдаю, выпуская скопившуюся боль. Это плачет не Оглеса Ванборн, в теле которой я оказалась, это рыдает Олеся Пенькова, чья надежда рассыпалась в очередной раз.

Ритуал провели повторно, поэтому все мои версии снова поменялись местами. Сколько их ещё впереди? Сколько проблем на меня взвалится?

– Ну-ну, тише, моя хорошая. Я же не знал. Мне так жаль, любовь моя. Мы со всем разберёмся. Второй истинный – это ведь хорошо? Значит, у нас будут самые талантливые дети. Они сохранят твою красоту, мой ум, а может, и от этого, – Ри небрежно ткнул пальцем в Тима, – возьмут что-то хорошее. Я, кстати, тебя знаю, – обращается к неуверенно поднимающемуся парню. – При дворе работаешь, да?

– Да, – Тим неуверенно качнул головой. – Мой дракон ещё не пробудился. Сизый.

– О-о, сизый. Это неплохо. Уступает золотому, но… Расскажете мне, как обнаружили друг друга? Помню, после первого прикосновения к Огли, мне совсем снесло крышу. Затащил её в спальню и не выпускал три дня. Моя невинная девочка настрадалась, но метка нам помогла. Ты как, малышка, в этот раз не было больно?

– Нет, – сажусь на край кровати, притягиваю простыню.

Тим одевается, Риаль заботливо присаживается рядом со мной. Он кажется спокойным, и первые минуты это удивляет. После вглядывания в его меняющиеся глаза, понимаю, что дракон помогает ему успокоиться. Он забирает гнев, страх и даже чувство собственности.

Я уже не плачу, но тупая боль гнездится в груди, вьёт место постоянного жительства. Я уже не хочу вникать в происходящее, хочу, чтобы всё поскорее закончилось.

– Поспи, малышка. После проявления метки тебе нужно отдохнуть. Помнишь, ты проспала двое суток, когда мы, наконец, насытились? – Ри целует в висок, укладывает меня в постель, укрывает.

Я проваливаюсь в сон с одним желанием: пропустить все переходы по реальностям и проснуться дома.

Некоторые желания имеют свойство сбываться почти сразу. Это случается редко, но именно тогда, когда желание подкреплено яркими эмоциями. А я слишком сильно хотела.

Следующим утром я проснулась дома.

В мире Олеси Пеньковой.

В теле, изуродованном шрамами.

Сон закончился.

Глава 30

Глава 30

Всё закончилось. И надежда на то, что будет новый виток, улетучилась, когда началась вторая неделя существования в моём родном мире.

Здесь ничего не изменилось. Всё такое же серое, хмурое, люди унылые, не знающие, что бывает одежда оранжевого цвета.

Холодный ветер дует в лицо, но я почти его не ощущаю. Как не ощущаю вкуса еды, смены собственных эмоций, присутствия других людей. Мне всё чуждо в этом мире. Даже я сама.

На третий день пребывания дома я с рыданиями обрезала волосы, сделав себе корявое каре. А сегодня надела красные колготки и оранжевый берет. И вроде должно стать чуточку легче, но нет… Я утоплена. Только моё тело продолжает держаться на поверхности.

На работе всё гладко. Словно я никуда не исчезала. Начальство хвалит, студенты учтиво улыбаются. Вроде так было и раньше, но мне видится, что всё изменилось.

В памяти нет ничего с того периода, пока меня не было, и это настораживает. Вдруг окружающие знают то, чего не знаю я?

Я набралась смелости и поехала к родителям. Меня встретили так радостно, что я почувствовала себя неуютно. Мама со счастливой улыбкой порхает вокруг, папа улыбается с умилением. Они отчего-то радуются, а я никак не пойму, что изменилось. И спросить не решаюсь.

Я вообще приехала к ним для другого разговора. Когда всеобщая радость слегка притупилась, я перешла к цели.

– Мам, можно задать откровенный вопрос?

– Конечно, моя дорогая, – мамина улыбка стала менее счастливой. В уголках губ застыла печаль, а в тусклых глазах тревога.

Все мы уселись на диван перед телевизором. Я вскользь отметила, что у родителей теперь плоский экран. Сколько себя помню, отец заверял, что никогда не выбросит дряхлый ящик, хотя сам без конца его чинил.

– Я хотела спросить, как так получилось, что ты вышла замуж беременной от другого?

– Ох… Леся… Ты об этом… Мы уж подумали, что ты сомневаешься… А я разве не рассказывала тебе? Да и с чего ты взяла, что я была беременна? Мы с папой встретились, когда тебе было восемь месяцев. Я искала работу, но нигде не хотели брать, услышав, что у меня грудной ребёнок. А вот Виталик взял. Я принимала заказы в его мастерской, а ты частенько сидела рядом со мной. То в коляске, то на сиське. Виталик даже помогал с тобой сидеть, если бабуля отлынивала. Вот так у нас закрутилось, а потом он сделал мне предложение.

– Ого… Почему вы мне не рассказывали?

– Хотели, чтобы ты считала меня настоящим отцом, – перехватил папа Виталик. – У нас не могло быть больше детей, и мы хотели отдать тебе всё, что у нас было. Но я зарабатывал настолько мало, что мы всегда жили от зарплаты до зарплаты. Вот только на обучение тебе скопили. И не зря ведь ужимались. Вон какая ты теперь умная. С профессорами иностранными водишься. Конечно, видят такую талантливую, не могут пройти мимо.

– Пап, ну не преувеличивай. Я всего разок на симпозиум в Англию летала.

– Грант привезла, – гордо говорит мама, а я отмахиваюсь.

– Так кто был моим отцом, мам?

Мама опустила взгляд, а когда подняла, посмотрела только на папу, словно извиняясь, что ей приходится об этом говорить.

– Встречалась я с одним парнем. Совсем недолго. Думала, любовь. Доверяла ему во всём. А когда забеременела, его и след простыл. Он иногородний был, и ничего кроме его имени и временного местожительства я не знала. А больше никогда его не встречала. Вот такая простая история, дочка.

– Как ты это пережила, мам? – беру её за руку, уже не сдерживаю слёзы. – Как пережить, если теряешь того, кого любишь? Скажи мне, мам…

– Лесь, ты чего, душа моя? – папа подсел ко мне, обхватил за плечи. – Он тебя обидел? Бросил? Ты только скажи, ух я этому иноземцу… Да я ему…

– Пап, ничего ты ему не сделаешь, – вытираю сопли поданной мамой салфеткой. – Я просто не знаю, как жить дальше. Всё вдруг стало бессмысленным. Даже работа, которая мне всегда нравилась…

– Может, ещё помиритесь, Лесь? Он с виду очень порядочный человек. Вон, даже телевизор подарил. Папа всё отнекивался, а сейчас оторваться от него не может. Пылинки сдувает да будущего зятя нахваливает.

– Зятя? – я икнула и перестала хныкать.

– Он руки твоей у папы просил, – словно о божестве, говорит мама. – Только – тсс… Это секрет. Сделай вид, что удивишься. Он же на неделю всего уехал, а ты уже рыдаешь. Ну-ну, деточка, утри глазки. Всё у вас будет хорошо. Такие мужчины на вес золота. А ты ещё деток нарожаешь.

* * *

До следующего дня я ходила в тревожных раздумьях и озиралась каждый раз, когда слышала незнакомый мужской голос.

Родители предельно ясно дали мне понять, что Элесия занималась в моём теле отнюдь не наукой.

Карма настигла меня на второй неделе пребывания в родном теле. Я в это время сидела за столом в пустой аудитории, перебирала сданные студентами тесты.

– Олеся Витальевна, – голос с проникновенной хрипотцой прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Вяло подняла голову, одарила непониманием стоящего рядом бородатого мужчину. – Я вернулся.

– Что, простите?

– Оформил полный перевод, – радостно, но с акцентом, сообщает незнакомец и раскрывает руки, словно хочет меня обнять. – Теперь работаю здесь. Квартиру пока не подыскал. Можно пожить у тебя?

– У меня? – мой голос предательски пищит.

В защитном жесте притягиваю к груди папку.

– Олесь… Ты что же… Не рада?

Присаживается около стола, кладёт подбородок на угол и смотрит на меня тёмно-зелёными глазами. Седоватая борода сминается и выглядит ещё белее на фоне бордового стола. Мужская ладонь поднимается, тянется к моему лицу, а я отшатываюсь.

– Не может быть… – туго сглатываю и непрерывно качаю головой.

– Может, Лесь. Я переехал в другую страну ради тебя… Ты подстриглась, вижу. Тебе очень идёт.

Мужчина меняет положение тела, становится на одно колено рядом со мной. В его руке красная коробочка, и он открывает её дрожащей рукой. Я не смотрю на кольцо, просто знаю, что там именно оно. Мой взгляд притягивает ладонь, испещрённая венами и морщинками.

– Выходи за меня, Лесь.

Передо мной на одном колене мужчина лет пятидесяти в опрятном костюме, в солидных очках. Такому человеку наверняка тяжело стоять на колене, а он упрямо стоит и ждёт моего ответа.

– Что же ты молчишь, моя девочка? Не ожидала? Или не хочешь?

А я не знаю, что сказать. Этот человек мне абсолютно чужой, но смотрит на меня так, словно я для него важна, словно в жизни нет ничего ценнее.

Напрягаюсь, чтобы вспомнить хоть что-то, но я помню лишь то, что было до моего путешествия и во время него. А жизнь Элесии в моём теле – полный пробел.

– Я не знаю, – пожимаю плечами, а к глазам прибывают слёзы.

Мужчина, имени которого я не знаю, приподнимается, нежно обнимает меня, хотя я как деревянная сижу на стуле и всхлипываю. Он думает, что я растрогана предложением, и воспринимает мои эмоции за радость и счастье. Вот только я не представляю, как смогу прожить с человеком, к которому ничего не чувствую.

Он отстраняется, бережно и неотвратно надевает мне на палец кольцо. Я смотрю на него сквозь непроглядную пелену слёз.

Мне подают салфетки, и я впитываю ими влагу. Только после этого чётко читаю имя на бейдже: «Ричард Вагнер».

– Ричард?

– Да, моя милая. Воды? – наливает в стакан, подаёт мне. А я не принимаю, смотрю в мужское лицо, ищу знакомые черты. И вижу их во всём. Глаза чуть темнее, чем у моего Ри, но лоб такой же широкий, с признаками острого ума. Губы в обрамлении густой седоватой бороды по-доброму улыбаются. Они совсем другие, но отдалённо знакомые.

– Не может быть…

– Ты переутомилась, моя девочка. Пойдём домой? – подаёт руку, а когда я встаю, перекладывает ладонь мне на талию, берёт мои вещи и направляет нас к выходу.

Я иду молча, даже по сторонам не смотрю, хотя чувствую, как нас сопровождают взглядами. Я прихрамываю, а рядом со мной идёт высокий мужчина, давно перешедший середину жизни. В молодости он наверняка был настолько же красив, как мой Ри.

И в самый нужный момент приходят воспоминания Элесии. Ричард Вагнер был преподавателем по обмену. Он прибыл из Англии, чтобы обменяться опытом с нашими преподавателями. После своих лекций, на которые приходили и студенты, и преподаватели, он задерживался, общался на равных со всеми, и подолгу задерживал взгляд на мне.

Элесия задавала профессору важные вопросы, глубоко разумные, содержательные. Ричард оценил её непревзойдённый ум и пригласил на встречу, чтобы продолжить начатую тему. Так, за одной встречей последовали вторая, третья, четвёртая. Интерес с чисто профессионального перешёл на другой уровень. У них закрутились серьёзные пылкие отношения. Их сблизила наука, а притяжение сделало всё остальное.

То есть в этом мире у меня тоже есть идеальная пара. Разница в возрасте – двадцать лет. Вот такая насмешка судьбы.

И я должна полюбить эту версию своего Ризара, хотя ничего, кроме отторжения, не испытываю. Мне противно представлять, что мы с Ричардом будем более чем коллегами, но в то же время я не могу ему отказать, потому что знаю, что мы предначертаны друг другу судьбой.

– Лесси, – говорит Ричард, когда мы вышли из здания университета, – я так скучал, – притягивает меня к плечу, и я начинаю снова плакать. Мне чудится, что меня обнимает мой Ризар.

– Простите, – отстраняюсь, утираю слёзы.

– Пойдём домой, моя девочка?

Не знаю, что ответить. Мне нужно домой, но только чтобы побыть наедине с собой, оплакать Лесси, которой я была. Мне нужно ведро мороженого, тёплый плед и разрывно-рыдательный фильм.

– Лесси… – целует моё лицо, ловит слёзы. – Я пришёл за тобой. Ты не поняла? Тиалт ждёт дома. Ты вернёшься к нам?

– Что?

– Это же ты, да? Я узнал тебя, Лесси, – убирает волосы с моего припухшего и наверняка раскрасневшегося лица. – Ты и здесь красавица. Такая нежная и чувственная. И стрижка эта прекрасно сочетается с твоими чертами. Теперь каре – моя любимая причёска. А вот я в этом мире не в лучшем виде, да? Староват. Неужели я стану таким через пятнадцать лет? Лесси, ты будешь меня любить вот таким? – крутится на месте, показывая себя со всех сторон. – У меня живот торчит… Какой ужас… Ты ведь не хочешь остаться с ним, Лесси?

Сжимаю двумя пальцами нос, одновременно закрываю рот. Я не верю. Не хочу поверить, потому что потом может быть ещё больнее.

– Мне понадобилась неделя, чтобы всё это провернуть, Лесси. Я провёл ритуал на себе, потому что Элесия больше не может. Ты не поверишь, мы познакомились ещё с двумя версиями тебя. И все они были буйными. Одна едва не побила нас, вторая истерично кричала, что ей срочно нужно обратно. Её мы хотя бы быстрее заставили произнести заклинание. Первая упиралась до последнего.

– О боже, Ри… Это правда ты? – прикасаюсь к щеке, частично покрытой волосами. – Я была в теле Олли-Эс и Огли. Я прожила часть их жизней, а потом оказалась здесь.

– Это Элесия вернула всё на свои места. Ей удалось закрыть цепь в виде четырёхугольника, хотя реальностей намного больше. Она признала, что напортачила. Вот, в чём она ошиблась. Не в том, что попала в твоё тело, а в том, что затронула жизни ещё двух ваших версий. Каждой из них она оставила послание на случай, если они тоже хотят поменяться местами.

– О боже… Значит, они тоже перепутаны, и на самом деле Рико любит не Олли, а Огли?

– Я без понятия. Они сами разберутся. Элесия оставила для них всё, что им нужно знать о перемещениях. Если обе будут согласны, они без нашего участия проведут обмен.

– Значит, беременность ни при чём? Изначально план Элесии не был с этим связан?

– Нет, Лесси… Ничего такого она не планировала.

Неосознанно кладу ладонь на чуть дряблый живот. В глубине души понимаю, почему я придумала себе беременность как точку обмена. Потому что сама всегда мечтала носить под сердцем малыша от любимого человека. И до сих пор мечтаю.

– Элесия хотела оставить всё как было, – продолжает Ризар, нежно накрывая мою ладонь на животе. – Если бы мы уничтожили амулет, как она сказала, ты осталась бы с нами, а она здесь.

– Правда?

– Да, сделаем это, когда ты будешь дома, рядом с нами.

– А ты можешь вернуть меня обратно? – сглатываю комок в горле. – Я хочу к вам, Ри…

– Я заберу тебя с собой, – скользит по мне понимающим взглядом и радостно показывает колокольчик на ладони. – Элесия не может сама провести обмен. Больше не может. Ваша цепь замкнулась, когда все вернулись на свои места. Я могу переместить твою прекрасную душу к нам, а Элесию сюда. Она не хочет быть с нами, хочет этого старикана, представляешь? Дроустон дал мне на время свой браслет. Он послужит для нас проводником.

– Всё это ради меня? – снова дурацкие слёзы.

– Я без тебя жить не могу, Лесси, – говорит и целует меня так знакомо, что я даже не ощущаю бороду. Душа радуется, а сердце стремится выпрыгнуть из груди и станцевать чечётку. – Тиалт уже все слёзы выплакал. Ноет, как дитя. Говорю, всё решим, а он рыдает в подушку, сопли жуёт.

– Прям так?

– Да, но он, конечно, будет отрицать. Скажет, что я тоже плакал, но ты не верь. Я беспрестанно искал способ тебя вернуть. Так что, ты хочешь к нам, Лесси?

– Да! – подпрыгиваю, забыв, что это тяжело мне даётся. Ризар подхватывает меня, помогает удержаться на ногах. – Конечно, да, Ри. Я так тебя люблю.

– И я тебя, моя чудесная. Но сейчас нам нужно спешить. В моём теле этот старикан, я хочу назад свои роскошные мышцы. Они ведь, правда, роскошны, да, Лесси? Или мне называть тебя Олеся? Как тебе больше нравится?

– Мне нравится Лесси.

– Запомню, – чмокает меня в губы. – Давай, что ли, найдём укромное место, а то мало ли, этот старик упадёт и не удержит Элесию. Хотя какое мне дело? Пусть падает. Она больше мне не жена. Пусть выходит замуж за этого старичка. У них любовь, ты веришь? Никогда бы не подумал, что Элесия может интересоваться чем-то, кроме науки!

– Ри… – прикладываю палец к его губам. – Пойдём домой. Я так по вам соскучилась... Мы ведь можем сделать это прямо сейчас?

Ризар обнимает меня, и мы начинаем кружиться. Первые секунды кажется, что муж поднял меня на руки и правда кружит по воздуху, но вскоре я ощущаю знакомую вязкость пространства и понимаю, что мы перемещаемся домой. Надеюсь, на этот раз прямиком туда, где нам и место.

Но нет… Первая остановка… Рико активно вставляет Олли сзади. Оказавшись на их месте, Ризар подхватывает движения, засаживает мне, а потом вспоминает, что остановка не наша, и проговаривает заклинание повторно.

Вторая заминка – мягкая постель. Я лежу между Тимом и Риалем, они ласкают меня, зацеловывают каждый сантиметр. Ризар и здесь не теряется, перехватывает действия другого, и только после нескольких сладостных минут мы оказываемся в том месте, куда направлялись.

Вдвоём сидим на диване. Наши руки скромно сплетены. У окна из стороны в сторону вышагивает Тиалт. И это точно та гостиная, в которой мы любили проводить время.

– Ти! – вскакиваю с дивана, бегу к молодому мужу, крепко его обнимаю. – Я так скучала, Ти! – притягиваю его голову, целую лицо, не оставляя ни сантиметра. – Какой же ты красавчик… Мой хороший. Я так тебя люблю.

– Лесси… – он слегка ошарашен, не верит, что я вернулась. – Это правда ты?

– Я, Ти. Твоя похотливая киса. А ты кого ждал?

– Тебя, Лесси, конечно, тебя, – улыбается неуверенно и склоняется к моим губам, впивается долгожданным поцелуем, заставляет наши языки сплетаться. Кажется, только в процессе понимает, что я действительно вернулась.

Я жду, что он завалит меня на ближайшую поверхность, но Тиалт нежничает, больше обнимает, чем домогается. И сейчас я понимаю, что он по-настоящему скучал. Не по женскому телу, а именно по мне.

– Лесси, – Ризар подходит со спины, – мне тоже удели внимание, – обхватывает талию, прижимается сзади.

– А вы мне расскажете, как дела дома? Стенли справляется с домоуправлением? Новая кухарка хорошо готовит? Горничные прилично одеты? Росана не объявлялась? Как дела в академии? Ты не пропускал пары, Ти?

Ризар отрывает меня от пола, подкидывает на руки и несёт к лестнице. Тиалт такими же быстрыми шагами идёт за нами.

– Всё прекрасно, Лесси.

Между первым и вторым этажами мы замедляемся, младший муж открывает двери в купальню, и Ризар вносит меня, бережно ставит на ноги.

– Тебе нужно расслабиться. Ты ведь любишь плавать, да?

Расстёгивает моё платье, помогает его снять. Тем временем Тиалт шустро избавляется от одежды, заходит в воду, подаёт мне руку, чтобы помочь спуститься.

Столько заботы и внимания вокруг, что мне хочется плакать, но на этот раз от счастья.

Я жду, что меня тут же заполнят со всех сторон, но мужья только смотрят, ласково прикасаются, рассказывают о прошедших днях.

Самой тяжёлой для них была неделя в компании Элесии. У Тиалта даже глаз начал дёргаться. Теперь он говорит об этом с весёлым смехом, но я знаю, что ему вовсе не было весело.