Текст книги "Искатель, 2002 №3"

Автор книги: Микки Спиллейн

Соавторы: Станислав Родионов,Игорь Тумаш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.

ИСКАТЕЛЬ 2002

Содержание:

Станислав РОДИОНОВ

Микки СПИЛЛЕЙН

Игорь ТУМАШ

МИР КУРЬЕЗОВ

ПОРОК НЕДОЛГО ПРОЦВЕТАЛ…

INFO

ИСКАТЕЛЬ 2002

№ 3

*

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ», 2002

Содержание:

Станислав РОДИОНОВ

ЛИШНЕЕ МЕСТО ДЛЯ ПАРКОВКИ

Повесть

Микки СПИЛЛЕЙН

СЛАДКАЯ МЕСТЬ

Рассказ

Игорь ТУМАШ

ВЛЮБЛЕННЫЙ СЫСКАРЬ

Повесть

МИР КУРЬЕЗОВ

Станислав РОДИОНОВ

ЛИШНЕЕ МЕСТО ДЛЯ ПАРКОВКИ

Ей-богу смешно: начальник уголовного розыска, майор, кряжистый, занимается штангой, стальной сейф в своем кабинете одной рукой передвигает, как фанерный, – и этот мужик поддается влиянию бесплотно-шелестящих страниц и телерадиоболтовне. Следователь прокуратуры Сергей Георгиевич Рябинин говорит, что в перенасыщенном информационном мире нет иного пути, кроме как быть индивидуальным. Иначе СМИ при помощи моды сделают тебя бараном, бегущим туда, куда и все.

Доставал меня начальник при каждом удобном случае. В тот год все с ума сходили по «летающим тарелкам». НЛО видели, искали, фотографировали.

Майор спросил с усмешкой, зажатой толстыми губами:

– Капитан, ты, конечно, неопознанные летающие объекты отрицаешь?

– Не видел их, товарищ майор.

– A микробов видел?

– Да, под микроскопом.

– А «летающие тарелки» наблюдались еще при Иване Грозном. Уфология – это наука…

Майора перебил телефонный звонок. Может быть, уфология и наука, но на оперативной работе рассуждать о науках времени нет. Выезд на место происшествия: в мусорном бачке нашли ухо, женское. Для нас вопрос вопросов: возбуждать ли уголовное дело? Как оно, ухо, попало в бачок, есть ли труп, мог ли человек с отрезанным ухом не обратиться к врачу?..

Дело пока не возбудили, но бегать начали. Мишка Тюнин прочесывал микрорайон, главным образом присматриваясь, есть ли у граждан уши. Я побывал в близлежащей больнице, задавая там каверзные вопросы: куда хирурги девают отрезанные органы, и в частности, уши?

Вечером докладывали майору. Версий мы напридумывали, избегая одной, главной, что ухо может быть от трупа. Тогда следовало бы подключить прокуратуру. Но все наши версии поблекли перед майорской.

– Не забывайте про космос.

– А там что? – удивился я отношению космоса к отрезанному уху.

– НЛО охотятся за человеческими органами.

И майор дал нам прочесть газетную заметку, как пастухи в Бразилии видели прилет НЛО, откуда вышли зеленые человечки и хирургическим путем изъяли многие органы у баранов. Потом дал прочесть другую заметку: грибник заснул в лесу и проснулся без почки. В третьей заметке рассказывалось, как зеленый человечек с НЛО – мужик в зеленом плаще – похитил у женщины челюсть с золотыми коронками.

Помолчав, я все-таки возразил:

– Но ухо не взял…

– Видимо, не подошло. Уверен, что второго уха, которое подошло, вы не найдете.

Забегая вперед скажу, что майор оказался прав – второго уха мы так и не нашли.

Я числился в убойной группе. Наш район большой, поэтому трупы бывали почти ежедневно. Это только в фильмах: если труп, то, значит, киллер. Уличные драки, кухонные убийства по пьянке, утопленники, гибель под колесами, самоубийства, сердечные приступы… В сущности, оперативник выезжает не на преступление, а на труп, и уже на месте решает, есть ли криминал.

По-моему, знающие своими знаниями делятся неохотно; верующие же настырны и хотят всех непременно обратить в свою веру. Майор как бы невзначай мне сообщил:

– Леденцов, ты ведь слыхал, что в 1947 году в США разбился НЛО и четыре трупа инопланетян хранятся до сих пор?

– Слыхал, но не верю.

– Уперся?

– Не верю, что эти трупы можно утаить от американской прессы. Звон бы шел на весь мир.

Когда нашли женскую ногу, мне стало не до инопланетян. Расчленение. Похоже, кромсал маньяк: грубо и бессмысленно. Утешало, что расстояние между бачком с ухом и подвалом с ногой не превышало километра. Была надежда, что маньяк обитал в этом микрорайоне. Случалось, преступник, заметая следы, части трупа разбрасывал по всему городу.

Когда я доложил майору результаты нашей беготни, он подсунул мне бумажку. Рапорт участкового о том, что во двор дома номер пять по улице Свободной ночью опускалась «летающая тарелка», что могут подтвердить четыре жильца, видевшие ее в окне. НЛО сияло огнями, оставило на земле вмятины и заразило почву радиоактивностью: общий фон 14 микрорентген, а земля из-под НЛО имеет 30 микрорентген. Я разозлился.

– «Тарелку» изловить, товарищ майор?

– Там уже работают уфологи.

Следователь прокуратуры Рябинин утверждает, что все беды от бездуховности. Все плохое – от бездуховности. Начальник РУВД говорит, что все беды в жизни от низкой раскрываемости преступлений. Мишка Тюнин считает, что все беды от водки. Майор Оладько уверен, что все беды от женщины. Интересно, вера в НЛО – признак духовности?

Через неделю на пустыре, в крапиве, гулявшая собака нашла труп, женский, без ноги и без ушей. Когда я доложил майору результаты осмотра, он лишь крякнул каким-то торжествующим кряком. И велел пошевеливаться – искать преступника.

У меня были версии, но майор их не любил. Ему подавай результат. Но версии оперативнику нужны, как чертежи инженеру. Я знал, почему майор презирает версии – у него не было воображения.

Сработала версия первая, лежавшая на поверхности. Поскольку тело женщины было бесчеловечно искромсано, подозрение пало на душевнобольного. Мы прошлись по списку стоявших на психучете и убийцу вычислили. Да он особенно и не таился.

Нет для оперативника праздника слаще, чем раскрытое преступление. Мы собрались у майора в кабинете. Трепались, хотя следовало бы на радостях выпить. Майор смирился с мыслью, что НЛО в преступлении не участвовал, но отступить хотел достойно.

– Ребята, все-таки я в жилу предсказал, что второго уха не будет?

Мне пришлось его добить.

– Товарищ майор, ухо съели.

– Кто?

– Преступник, псих.

Ни поесть, ни поспать, ни посидеть, и это тянется-тянется, переходя со дня в ночь, с ночи в день… Тогда я думаю о свободе. Кто ее ограничивает? Считается, что государство. Да ничего подобного! Свободу ежечасно ограничивают прохожие, соседи, автомобили, сослуживцы, работа… Считается, что я ловлю преступников и суд лишает их свободы. Да? Я лишен свободы, потому что денно и нощно обязан ловить убийц и бандюг. Выходит, преступники лишают меня свободы.

Только мы разделались с психом, как в уголовный розыск приходит письмо: «Ребята, копните под кустом сирени за домом номер тридцать по Ясному переулку». Мы, оперативники, привыкли работать по версиям. Я предположил, что зарыт бочонок с золотом; Тюнин поскромнее – сумка с долларами; Оладько согласился на ящик пива. В общем, копнули. И никто из нас не угадал – труп. Началась привычная работа.

Я думал, что майор бросил подкалывать меня иррациональными явлениями и своими любимыми НЛО. Остановив меня в коридоре, он велел:

– Леденцов, разберись-ка с девушкой…

Девушка вышла из-за его могучей спины и двинулась за мной. Что у нее могло быть: обокрали или муж бьет. Она села к столу. Вздохнула. Значит, муж бьет. Обворованные не вздыхают, а злятся. Голосом легким, как воздух, она сообщила:

– Я беременна.

– От меня, что ли? – не удержался я.

– Пошел второй месяц.

– Гражданка, я опер, а не гинеколог.

– Меня изнасиловали.

Я схватился за телефон.

– Товарищ майор, это подследственность прокуратуры.

– Леденцов, ты же знаешь порядок, запрещающий гонять человека из учреждения в учреждение. Прими заяву, возьми объяснение и отправь все в прокуратуру.

Можно и так. Если она пришла в следственные органы, то, скорее всего, насильник неизвестен; а это значит, что отыскать его прокуратура поручит нам.

Я взял паспорт. Татьяна Пашкова, двадцать четыре года… Этой информации мне маловато. Начинать с расспроса о преступлении – то же самое, что нырять в воду, не промерив глубины. И я стал промерять.

– Работаете?

– По заказам. Я дизайнер по интерьерам. Окончила Высший художественный колледж.

– Семья есть?

– Живу одна.

– Замужем были?

– Собиралась, – ответила она, как-то извиняясь.

Поскольку «собиралась» могло касаться предмета ее жалобы, я заинтересовался:

– Что же помешало?

– Марат меня обманул.

– Оказался женатым?

– Нет, выдавал себя за Быка.

– А на самом деле?

– Натуральная Рыба.

– Ага, – сказал я долго-задумчиво.

Конечно, мужчине иметь рыбий характер не годится. Но ведь и бычий не мед. Или гражданка Пашкова имеет в виду что-то иное?

– Вы говорите о его характере?

– При чем тут характер? Дело в том, что я Дева, – сообщила она, полагая, что вопрос мне прояснила.

– У вас до Марата… э-э… не было мужчин?

– А вам какое дело? – неожиданно обрезала она.

– Сама же проговорилась, что была девушкой, – перешел я на ты.

– Не девушкой, а Девой. По гороскопу.

Так, все с большой буквы: Дева, Бык, Рыба. Моде можно не следовать, но знать надо. Тем более оперативнику. Это мне наказание за насмешку над астрологами и над тем жгуче-черным мужиком, который в прямоугольной шапочке вещал с экрана телевизора. Все-таки свои познания я решил углубить:

– Дева, и что?

– Дева не должна идти замуж, например, за Близнеца, Стрельца или Рыбу. Будет несчастливый брак.

– За кого же ей?

– За Быка, Скорпиона или Рака.

– И куда делся Марат?

– Ушел к другой.

– А она… кто по гороскопу?

– Это теперь не важно.

Я рассматривал лицо заявительницы… Впрочем, какое значение имеет лицо в наше время? На женщинах столько всего отвлекающего, что до общей красоты лица дело и не доходит. Золотистые тени на веках и под глазами, как сосновая кора, облитая солнцем. Губы цвета легкого загара. Волосы цвета загара крепкого. Блузка, кожаная юбка и сумочка, отделанная бисером. Грудь видна почти вся, кроме сосков. Чего же она удивляется, что ее изнасиловали?

– Так, где это произошло?

– У меня в квартире.

– Когда, кто, как?.. Подробно.

– Ночью. Проснулась от яркого света. Лица и фигуры не видно, а как бы один контур… Приближается ко мне…

– Подождите. Он вошел через дверь?

– Нет, через окно.

– А какой этаж?

– Третий.

– Как же он добрался?

– Что ему стоит…

– Окно было открыто?

– Ему это без разницы.

– Подожди… Это твой знакомый Марат?

Губы цвета легкого загара от недоумения сложились вопросительным крендельком. Она не понимала моего вопроса, как и я ее кренделька. Все-таки расшифровке он поддался.

– Таня, хочешь сказать, что какой-то парень при помощи лестницы забрался к тебе в квартиру?

– Какая лестница! Он возник передо мной, как виденье.

– Откуда взялся-то?

– С «летающей тарелки», которая зависла во дворе.

Нехорошее предчувствие закостенило мой язык.

Мне показалось, что майор стоит за дверью и крупногубо улыбается. Мое молчание дало девице простор, и память ее оживилась.

– Я вдруг стала погружаться в сон, но в другой, райский. Не знаю, сколько прошло… Открыла глаза, в комнате уже никого нет, а НЛО, облив дом голубым светом, поплыл в небо. Ей-богу, говорю правду.

– Значит, это был космический пришелец? – спросил я уже бесцельно.

– Кто же еще?

– Откуда знаешь, что он тебя изнасиловал?

– Если забеременела…

Неужели такой материал отправлять в прокуратуру? Чтобы она, прокуратура, вымерла от смеха? Ведь первым делом ее надо отправлять на гинекологическую экспертизу с главным вопросом: «Имела ли гражданка Пашкова половой акт?..» С кем? С пришельцем из космоса?

– Таня, у тебя друзья есть?

– Одна подруга.

Я записал адрес. Вопросов у меня больше не было. Нет, один был:

– Таня, ты хочешь, чтобы уголовный розыск этого пришельца изловил?

Мы посмеялись – вместе. Она спросила:

– Но ведь что-то в таких случаях делают?

– Да, вызывают психиатра.

Мы посмеялись – вместе. Выпроводив девушку из кабинета, ее заяву и объяснение я засунул в сейф под груду инструкций и приказов – это зовется «сокрытием материалов от учета». За это выгоняют со службы.

Оперативная работа крутила меня дальше, как стиральная машина крутит бельишко. Татьяна Пашкова не появлялась, и про упрятанный материал я старался не думать. Удивляло, что о нем не вспомнил и майор. Пошутил, и хватит. Правда, иногда подкидывал какой-нибудь космо-мистический факт, который меня не задевал, потому что не умещался в сознании.

Если в обществе прибывает информации, то прибывает ли знаний? А если прибывает знаний, то откуда же столько дури? Как сочетается Интернет с колдунами? Вещуньи, экстрасенсы, гадалки, лозоходцы, звездочеты, знатоки кармы печатаются, выступают по радио и вещают с экранов телевизоров, и всем этим занимаются не безграмотные старушки, не наивные девицы и не ошалевшие пьяницы… Интеллигенция. Точнее, люди с высшим образованием.

Интересно, Высший художественный колледж дает высшее образование?

Не знаю зачем, я достал спрятанный материал, полистал, почитал и вновь спрятал. Надеялся, что «летающая тарелка» его уволокла? И чтобы уволокла, положил не в теснину бумаг, а поближе, поверху.

Оттого ли, что материал теперь попадался на глаза, или хрен его знает отчего, но меня эти бумаги начали чем-то беспокоить. А ничем. Нет, чем.

Я взял листки и стал перечитывать. Заявление, написанное ее рукой… Объяснение, написанное моей рукой… Может ли здравая женщина заявить, что ее изнасиловал инопланетянин, да еще и пойти с жалобой в милицию?

Я запросил диспансер: на психиатрическом учете Татьяне Пашкова не состояла. И улетел в Новосибирск проверять алиби подозреваемого в убийстве жены. Статистику я не смотрел, но иногда мне кажется, что чаще всего убивают не бандитов и не предпринимателей, а жен. И знаю почему: слишком они терпимы к пьяницам.

Оперативник без сейфа, что пиджак без карманов. Что карман без денег. Я отсутствовал две недели. Хотя сейф закрыт и опечатан, распахиваешь его так, словно ждешь увидеть что-то новенькое и необычное.

Увидел я материал Пашковой. Теперь знал, чем он меня тревожит – недоделанностью. Чего-то, вытекающего из текста бумаг, я не проверил. Видимо свежий сибирский воздух мою голову проветрил…

Адрес. Пашкова жила в доме номер пять по улице Свободной. В их двор опускалась «летающая тарелка», о чем участковый сообщал в рапорте, который мне показывал майор.

В канцелярии рапорт нашелся. Улица Свободная, дом пять, двор… вмятины на почве, тридцать микрорентген… Четверо жильцов видели…

Я изловчился со временем и вечером побывал в этих квартирах. Расклад такой. Одна бабушка что-то видела, а что, не знает; вторая бабушка вообще ничего не видела, участковому ничего не говорила и, слава Богу, жизнь прожила и под судом и следствием не состояла; мужчина видел, но это был свет суперфар «нового русского»; студент же объяснил, что во дворе мальчишки взорвали какое-то пиротехническое устройство…

Свет суперфар, а в квартиру проник инопланетянин? Взорвали пиротехническое устройство, а Пашкову изнасиловали?

Я вызвал ее по телефону.

Поздняя осень: ночью минус, утром ноль, днем плюс. Отопительный сезон еще не открыли, и раздевалка в РУВД не работала. Это я к тому, что мне хотелось видеть ее фигуру, но Пашкова пришла в просторном голубом плаще с множеством пряжечек и кнопочек какого-то синего металла.

– Красивый плащик, – начал я разговор.

– Голубой, цвета одиночества.

Я искал следы беременности. Говорят, на лице случаются пятна… Их не было, а живот скрывал цвет одиночества.

Она спросила:

– Зачем вызвали?

Нелогичный вопрос для человека, подавшего жалобу в милицию; логичный вопрос для человека, которому в милиции не поверили.

– Как протекает беременность? – выдавил я, по-моему, идиотский вопрос.

– Скоро четыре месяца.

– Чувствуете себя нормально?

– По-моему, они меня посещают.

– Кто? – неуверенно спросил я, потому что просил участкового посетить ее.

– Инопланетяне.

– Теперь-то зачем?

– Подпитывают во сне.

– И опять прилетает «тарелка»?

– Нет, аппарат, который изгибается под углом и не имеет тени.

Пашкова изменилась. Уверенность в голосе и в движениях. Глаза, которые слабо просматривались под ресницами-махаонами, как бы слегка выползли на свет божий – карие глаза, в тон густо-кофейных волос. Губы… Какой кренделек? Алые стрелы, нацеленные двумя краешками рта в две разные стороны.

Татьяна раскрыла сумочку и протянула мне вырезку из газеты. Статья «НЛО во дворе». Я сразу узнал стиль репортера Колечкиной. Насмешники, где вы – ау! Неопознанный летающий объект приземлился на улице Свободной…» Я хотел прочесть всю статью, но Пашкова дала другую вырезку из другой газеты: «Критики паранормальных явлений посрамлены…» И дальше про сексуального инопланетянина.

Я буркнул:

– Еще есть?

– Дома, статья в журнале. Я работу бросила.

– Почему?

– Некогда, сплошные выступления.

– Где же? – По поводу чего я догадался.

– В жилконторах, в школах, в научных учреждениях…

– Каких?

– Завтра делаю доклад в Обществе космических парапсихологов.

– А есть такое?

– Оно входит в Академию кармы.

Ее глаза сияли карим блеском. Мои глаза, видимо, потускнели. Так на них давило недоумение. Заниматься проверкой этого материала и дальше?.. А если она забеременела от какого-нибудь Владика или Алика? Я стану посмешищем. Не заниматься дальше проверкой этого материала?.. Прослыву отсталым, старомодным и прочим коммунякой.

– Таня, и кто же у тебя родится?

– Это знают только Они.

– Кто «они!?

– С большой буквы. Они.

Мне тоже хотелось знать, поэтому я зашел с другой стороны:

– А не боишься?

– Чего?

– Вдруг родится какой-нибудь перепончатолапый зеленого цвета или металлоидный с масленкой в темечке?

– Шутите? – улыбнулась она.

Мне ничего не оставалось, как играть дальше. Тоном любимого дядюшки, я спросил:

– Как назовешь-то? Небось, Йо или Мяу?

– Будут решать Они.

– Таня, я знаю имя подходящее для инопланетного существа…

– Какое?

– Назови его ГИБДД.

Мои глаза сделали вот что – поднялись к потолку и глянули оттуда. И что увидели? В кабинете беседуют двое сумасшедших.

При первой же возможности я завернул в прокуратуру. Старший следователь по особо важным делам, советник юстиции Сергей Георгиевич Рябинин, как правило, бывал лишь в трех местах: у себя в кабинете, на месте происшествия или спал дома. Он устало улыбнулся мне из-под очков, из-под седеющих лохм.

Я польстил:

– Приятно, когда следователь улыбается.

– Боря, людей это ставит в тупик.

– Улыбка?

– Обвинение, протоколы, аресты… И вдруг улыбка. Как топор зацвел.

Рябинин полез в шкафчик за чашками, ложками, сахарницей… Не было только банки растворимого кофе – появилась банка с цейлонским чаем. Следователь почти извинился:

– Боря, перешел на чай – сердцебиение.

– Сергей Георгиевич, это не от кофе, а от работы.

– Строят дом, убирают хлеб, сочиняют книгу… Всякое дело имеет конец. А наше?

– Наоборот – преступность растет.

– Боря, ты знаешь – я законник. Всю жизнь борюсь с преступниками. Мне уже за пятьдесят, а они все не кончаются. Боря, мне надоело быть законником.

– А что?

– Хочется сорваться и всех их перестрелять…

– К такой матери, – кончил я его мысль, зная, чго Рябинин не матерится.

Цейлонский чай не хуже растворимого кофе. Вернее, лучше. Он пахнет не цветами и не листьями – он пахнет ароматными солнечными веточками. Его пьют без сахара. Я пропал из поля зрения следователя – цейлонский пар затуманил стекла его очков. Но мои заботы он приметил.

– Ну, Боря, что?

Я рассказал про инопланетянина-насильника и потерпевшую девушку Таню. Рябинин оживился, что выразилось в том, что горячий чай он допил судорожными торопливыми глотками. Любил он запутанные дела.

– Боря, версия, лежащая под рукой: психически больная.

– На учете не состоит.

– Есть такие состояния, которые медицина не подсекает или не считает болезнью. Что-то вроде невменяемости. Это когда соединяются раздражительность, несдержанность и крайняя глупость. Вот и преступник.

– Сергей Георгиевич, Пашкова не раздражительна и не совсем глупа.

– Тогда заварим еще чаю.

Он выбросил спитую заварку, засыпал новую, залил кипятком и сел ждать. Но я видел, что он думает так сосредоточенно, что и чай, и я для него отстранились. Рябинин протер очки, очищая стекла для нового воспарения.

– Боря, с твоим подходом к этой истории ты не разберешься.

– Каким моим подходом?

– Логическим.

– Вы же сами утверждали, что логика – это основа ума!

– Для логичных ситуаций, а твоя ситуация вне логики.

– Что же, мне к колдуну идти?

– Надо прислушаться к своей интуиции.

– Сергей Георгиевич, она помалкивает, как рецидивист.

– Разбуди ее логикой.

То у меня слишком логический подход, то логикой надо будить неуловимую интуицию. Видимо, она, неуловимая интуиция, требует тишины и покоя. Для следователей она. А от оперативника, у которого гудят ноги от ходьбы, который пропах бензином и пивом, эта жеманная дама бежит, как от бомжа. Да и ни к чему теперь интуиция: она была нужна, когда преступник таился, а теперь бандюги идут напролом. Не интуиция сейчас нужна, а скорость, меткость и патроны.

Следователь достал из ящика стола коротенькую бумажку.

– Прочел у Азимова: «Рассуждать логически должен всякий ученый. Но большие ученые полагаются еще и на интуицию».

А я не ученый, поэтому больше полагаюсь на свои ноги, на кулаки, на оружие, на автомобиль и на товарища рядом. Во мне заиграло раздражение. Азимов… Тут не знаешь, что с «глухарями» делать:

– Сергей Георгиевич, перешлю-ка я материал в прокуратуру – ваша подследственность.

Он улыбнулся невесело:

– Боря, не теряешь ли ты главное качество интеллекта – любознательность?

Рябинин налил по второй чашке. Сахару он не давал, считая, что тот отшибает аромат. Я предпочел бы пару чашек крепкого кофе. Или одну рюмку хорошего коньяка, который, наверняка, томится у следователя в сейфе, дожидаясь торжественных минут.

– Боря, мне следствие вести неинтересно. У бандитов ничего за душой нет. Доллары, иномарки и женщины – все. Бабки, тачки и телки. А тут подвернулся богатый психологический материал. Знаешь, что тебя сбило с толку?

– Что?

– Пресса. Ты поверил, что «летающая тарелка» присаживалась.

– Газеты, два журнала…

– Боря, я вчера прочел в еженедельнике результаты дискуссии. Никогда не догадаешься о чем. От кого забеременела известная эстрадная певица. Так можно ли обращать внимание на прессу?

– Интересно, от кого забеременела моя Татьяна Пашкова…

– Именно! – Рябинин дернулся, расплескав чай. – Забудь ты про эту «летающую тарелку».

Леденцов забыл, сразу почувствовав, как расчищается оперативное пространство. Если не инопланетянин, то земной парень. Значит, надо искать – это уже по оперативной части. Он спросил у следователя:

– Но зачем она придумала «тарелку»?

– Сотня причин. Кстати, ты проверил факт беременности?

– Экспертизу не назначал. Уголовного же дела нет, про инопланетянина писать неудобно…

– А гинеколог?

– Какой гинеколог?

– Все беременные на учете, на каждую женщину заводится медицинская карта…

Как же я упустил это из виду? Все из-за «летающей тарелки». Мое сознание не могло допустить мысли, чтобы женщина, забеременевшая от инопланетянина, пошла к земному гинекологу. Отмолчавшись, меня прорвало вопросом:

– Но зачем она это устроила, зачем?

Рябинин любил афоризмы, которые, по-моему, сочинял сам:

– Люди бывают хорошие, плохие и преступники.

И люди бывают туповатые – это я про себя. Допустим, замотался, но Пашкова-то должна предположить, что медкарта будет проверена? Что же она сказала врачу? Ничего не сказала: я не сомневался, что врача Пашкова избежала.

И ошибся. Поскольку карту я не изымал, мне ее дали лишь посмотреть…

Пашкова Татьяна Алексеевна. Обратилась впервые по поводу беременности. Год рождения, адрес. Место работы, условия труда. Рост сто семьдесят, вес шестьдесят девять. Давление, легкие, почки и так далее. Прививки сделаны, инфекционных болезней нет, СПИДа нет. На осмотр ходит регулярно. Графа «муж» прочеркнута. Беременна уже около пяти месяцев. И десятки других сведений, вроде шевеленья плода, которые мне уже не нужны.

Врач-гинеколог оказалась на месте. Обозрев мое удостоверение, задумалась:

– Да, Татьяну Пашкову наблюдаю я.

– Как она?

– В каком смысле?

– Здоровья, психического состояния…

К врачам я отношусь, как к тайным злодеям. Видимо, это идет еще от тех уколов, которые перетерпел в детстве. Впрочем, раздражала их безапелляционность. Как-то в морге я чуть было не подрался с хирургом из-за трупа.

– У Пашковой все в норме.

– Доктор, она что-нибудь говорила про мужчину, от которого забеременела?

– Нас это не касается. Мы, конечно, знаем, порядочная роженица женщина или нет. Сейчас одна лежит: гуляла с одним, аборт сделала от второго, забеременела от третьего, родила от четвертого…

Седой локон вздорно упал на лоб. Она потуже натянула белую шапочку, поправила очки и выжидательно уставилась на меня. В смысле, все? Нет, не все.

– Доктор, способ, так сказать, зачатия влияет на ребенка? – спросил я, избегая слова «изнасилование».

Она улыбнулась сурово. Дилетантский, если не глупый вопрос. И поэтому ответила другим вопросом:

– Хотите знать, может ли родиться преступник?

– В смысле, кто это будет?

– УЗИ показывает, что мальчик.

– Вот как…

– Всем хочется мальчика.

– Доктор, меня интересует не половая принадлежность.

– А что?

– Нет ли в плоде каких-нибудь аномалий?

– Вы имеете в виду позвоночник?

– Я имею в виду ласты, конусовидность головки или ходульки вместо ног.

Ее правая рука легла изогнуто, как мне показалось, в сторону телефона. Вызывать милицию она не могла, потому что я, милиция, был тут. Звонить могла только в психушку. Вежливо попрощавшись, вернее, быстренько откланявшись, я ушел от греха подальше.

«Летающую тарелку» умножить на ноль. Остается беременность, как объективная реальность. Тогда задача упрощается: найти мужика, от которого беременность.

Для «найти» нужно время. Я не ропщу, когда оно уходит на дело: розыск, выезд на место происшествия, наружку. Но когда его тратишь на дурь в мелкую дрипочку…

Разбойное нападение на квартиру, избитый муж попадает в больницу, пропало много ценных и редких вещей, которые наверняка выведут на след. И что же? Супруга боится этих бандитов и отказывается перечислить украденное. Второй день убеждаю.

Впрочем, для «инопланетного» материала время уже значения не имеет – настолько я его заволокитил. И майор помалкивает.

Теперь, когда нужно искать парня, я задумался о главном – о мотиве. Если Пашкова выдумала про инопланетянина, то зачем? Корыстная цель? Никто ничего ей не платил, если только копейки за лекции в Академии кармы. Избавиться от работы? Но работа интересная, и ее объем зависит только от нее самой. Ее запугали? Кто, зачем? Психически больная? Проверял. Затеяла все на спор? Был случай, когда на спор вывели из зоопарка жирафу. Покрывает насильника? Но ведь сама принесла заявление в милицию.

У меня выходил детектив. Большинство людей читать детективы не умеют. Пытаются угадать, чем кончится. Некоторые даже заглядывают в конец – кто убил? А нужно не угадывать, а играть вместе с автором: следовать за его логикой, верить его доказательствам и ловить его интуицию.

К чему говорю? К тому, что мне бы такого человека, умеющего заглянуть в конец…

Майор остановил меня в канцелярии, куда я принес для отправки повестку подруге Пашковой.

– Леденцов, матерьяльчик заволокитил?

– Вы же знаете, что это за матерьяльчик.

– И сколько будешь держать?

– Девять месяцев.

– Почему девять? – опешил майор.

– Пока не родится.

– Кто?

– А это вам виднее.

– Почему это мне виднее? – налился лиловато-бордовой краской майор под заинтересованными взглядами двух секретарш.

– Вы же специалист по НЛО.

– Зайдем ко мне, – решил он.

– Спешу, товарищ майор.

– Куда?

– В Академию кармы.

– А зачем?

Я глянул на заинтересовавшихся двух секретарш и голосом почти не приглушенным ответил:

– Узнать, почему инопланетяне не пользуются презервативами.

Не знаю, была ли эта месть со стороны майора, но в конце дня он позвонил.

– Леденцов, привез презервативы?

– Так точно, – ответил я, потому что пускаться в объяснения не хотелось.

– Послезавтра едешь в командировку в Алтайский край. Там зашились с глухими убийствами.

– На сколько?

– На месяц.

Есть мысли, от которых боязно. Мне сдается, что у милиции пропал интерес к расследованию краж, хулиганств, телесных повреждений, грабежей и прочих других преступлений. Не до них. Только убийства, ну, и крупные финансовые аферы. Или мне так кажется, потому что сам состою в убойной группе?..

Подруга Татьяны Пашковой явилась с опозданием на полчаса. Замечания я не сделал, потому что вошла высокая статная дама. Первое, что бросилось в глаза – ее взгляд, чего-то требовавший. В транспорте таким уступают место, и я поскорее предложил ей стул. Взамен молча получил ее паспорт: Ванилла Оттовна Штрейс. Пока записывал адрес и другие данные, очень хотелось спросить, не происходит ли ее имя от слова ванилин.

– Работаете?

– Юристом.

– Адвокатом?

– Заведующая юротделом фирмы.

– Солидно, – подтвердил я не столько ее слова, сколько внушительный тон.

На ней было черное какое-то расклешенное пальто с воротником-лапшой и лаковые сапоги на шпильках. Широкая бархатная лента – разумеется, черного цвета – прижимала пружинистые темные волосы. Я понял, почему все черное – из-за влажных глаз, словно налитых мазутом.

– Давно дружите с Пашковой?

– Вместе учились в школе.

– Что о ней скажете? – спросил я, допуская, что ничего не скажет.

– Танька всегда стремилась жить спокойно и комфортно. Говорила, не хочу ничего понимать и ни во что вникать.

– Теперь ее жизнь спокойной не назовешь, – удивился я.

– Это после романа с Маратом.

– Который Рыба?

– Не сказала бы…

– Я имею в виду его гороскоп.

– Марат – это комок ума и воли.

– И ушел от Пашковой, потому что она по гороскопу Дева?

Ванилла показала мне отменные белые зубы – улыбнулась, значит. Я понял, что сморозил глупость, но эта глупость не моя, а Пашковой.

– Марату не нужен менеджер на кухне.

– Какой менеджер?

– Домохозяйка.

– Она же, дизайнер…

Похоже, мое непонимание забавляло Ваниллу. Улыбку она так и не убрала. Красивая женщина: четкий прямой нос, овальные глаза цвета мазута – и все черное. Не все – зубы белые и какие-то пластинчатые. Она предложила мне поразмышлять:

– Посудите сами, должности у нее нет, зарплата мизерная, квартира однокомнатная, автомобиля нет.

– Разве дело в этом? – перебил я.

– Не в этом, – мгновенно согласилась она. – Дело в престиже. Любят женщин самостоятельных.

– Представляю, к какой он ушел. Наверное, к министерше или к народной артистке…