Текст книги "Интеллектуальная собственность в бизнесе: изобретение, товарный знак, ноу-хау, фирменный бренд..."

Автор книги: Микаэл Дашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

14.4
Коммерческая концессия в аспекте арбитражной практики

Несмотря на то что выше мы рассмотрели некоторые наиболее важные аспекты, связанные с договором коммерческой концессии, особое внимание следует уделить и некоторым практическим аспектам, которые были выявлены непосредственно в ходе арбитражных разбирательств.

Коммерческая концессия не может быть заключена в принудительном порядке

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Индивидуальный предприниматель (далее – Истец) обратился с иском к федеральному государственному унитарному предприятию (ГУП) «Аэропорт «Иркутск» о понуждении к заключению договора коммерческой концессии на основании ст. 1035 ГК РФ.

Между Истцом (пользователем) и Ответчиком (правообладателем) был заключен договор коммерческой концессии. Срок действия данного договора был установлен на три года. По истечении срока действия указанного договора Ответчик отказался заключать с Истцом новый договор коммерческой концессии.

Истец, полагая, что Ответчик обязан заключить с ним названный договор, обратился в арбитражный суд с настоящим иском. По его мнению, обязанность Ответчика заключить с Истцом договор коммерческой концессии предусмотрена ст. 1035 ГК РФ. Ссылка на указанную норму была признана судом несостоятельной.

Суд руководствовался тем, что согласно ст. 1035 ГК РФ пользователь, надлежащим образом исполнявший свои обязанности, имеет по истечении срока договора коммерческой концессии право на заключение договора на новый срок на тех же условиях. Правообладатель вправе отказать в заключении договора коммерческой концессии на новый срок при условии, что в течение трех лет со дня истечения срока данного договора он не будет заключать с другими лицами аналогичные договоры коммерческой концессии и соглашаться на заключение аналогичных договоров коммерческой субконцессии, действие которых будет распространяться на ту же территорию, на которой действовал прекратившийся договор. В случае, если до истечения трехлетнего срока правообладатель пожелает предоставить кому-либо те же права, какие были предоставлены пользователю по прекратившемуся договору, он обязан предложить пользователю заключить новый договор либо возместить понесенные им убытки. При заключении нового договора его условия должны быть не менее благоприятны для пользователя, чем условия прекратившегося договора.

Таким образом, исходя из буквального толкования изложенной выше статьи и с учетом положений ст. 421 ГК РФ, суд не предусматривает возможности заключения договора коммерческой концессии в принудительном порядке (см.: постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16 октября 2003 г. № А19-3914/03-13-Ф02-3459/03-С2).

Незарегистрированный в Патентном ведомстве договор коммерческой концессии признан ничтожным

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Открытое акционерное общество «Орловская промышленная компания» (далее – Истец) обратилась в арбитражный суд с иском к ООО «Научно-внедренческая фирма «АТП-Пахарь» (далее – Ответчик) о применении последствий недействительного (ничтожного) договора коммерческой концессии, взыскании суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Из материалов дела следует, что между Истцом и Ответчиком заключен договор коммерческой концессии, согласно которому Ответчик предоставлял Истцу за вознаграждение право использовать в предпринимательской деятельности комплекс исключительных прав, подтвержденных рядом патентов РФ на изобретения, зарегистрированных в Государственном реестре изобретений.

Поскольку указанный договор не был зарегистрирован в Патентном ведомстве, как это требуется в соответствии с п. 2 ст. 1028 ГК РФ, судом был сделан правомерный вывод о наличии оснований для удовлетворения исковых требований (см.: постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 декабря 2002 г. № КГ-А40/8364-02).

Ответчик не являлся правообладателем исключительных прав на товарный знак

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

ООО «Холдинговая компания «Лидер» (далее – Истец) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением к ООО «Технология питания» (далее – Ответчик) о применении последствий недействительности ничтожной сделки – договора коммерческой концессии и взыскании с ответчика суммы вознаграждения, полученного по этой сделке.

Удовлетворяя исковые требования о применении последствий недействительности сделки, суд правомерно руководствовался положениями ст. 167 ГК РФ, согласно которым недействительная сделка не влечет юридических последствий и недействительна с момента ее совершения.

Суд установил, что на момент заключения договора коммерческой концессии Ответчик не являлся правообладателем исключительных прав на товарный знак «Крошка-картошка», а потому не мог передать эти права истцу, и пришел к обоснованному заключению, что соответственно Ответчик не имел права на получение первоначального взноса согласно п. 7.1.1 вышеупомянутого договора (см.: постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 18 августа 2003 г. № КГ-А40/5358-03[107]107
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть]).

Договор коммерческой концессии предполагает передачу комплекса исключительных прав, а не исключительного права на один объект интеллектуальной собственности

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Компания Леверик Инвестментс Лтд. (далее – Истец) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к компании «Форекастл Лимитед» и закрытому акционерному обществу «Ломоносовский фарфоровый завод» о признании недействительным лицензионного договора и об обязании третьего лица (Федерального института промышленной собственности Роспатента РФ) аннулировать запись о предоставлении исключительной лицензии на право пользования товарным знаком ЗАО «ЛФЗ», предоставленной компании «Форекастл Лимитед», а также исключить из Государственного реестра товарных знаков и знаков обслуживания запись о регистрации лицензионного договора. Решением Арбитражного суда исковые требования были удовлетворены. Постановлением апелляционной инстанции решение отменено в части требования об обязании Федерального института промышленной собственности Роспатента РФ аннулировать в свидетельстве соответствующую запись и исключить эту запись из Государственного реестра товарных знаков и знаков обслуживания.

При рассмотрении спора в кассационной инстанции суд отметил несостоятельным один из доводов Истца о том, что спорный договор является договором коммерческой концессии. Было отмечено, что предметом спорного договора является не комплекс исключительных прав (что определяет особенности договора коммерческой концессии), а лишь право пользования товарным знаком (см.: постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 8 апреля 2002 г. № А56-16500/01[108]108
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть]).

Из представленной копии соглашения о коммерческой концессии невозможно сделать однозначный вывод о юридической силе соответствующих договорных отношений

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Арбитражное разбирательство было обусловлено требованием обязать таможню устранить допущенное нарушение прав ответчика, а именно: запретить требовать представление лицензии на вывоз за пределы России янтаря и изделий из него в качестве необходимого условия выпуска товаров, совершить необходимые действия для осуществления выпуска партии янтаря. Суд признал незаконными действия таможни, выразившиеся в отказе Истцу в выпуске партии янтаря по ГТД, и обязал таможню устранить допущенное ею нарушение прав предприятия путем совершения необходимых действий для выпуска партии янтаря по указанной ГТД.

Не вникая в суть спора, отметим, что правовому анализу подлежал и договор, на основании которого за пределы таможенной территории России был оформлен вывоз янтаря-сырца. Этим договором было соглашение о коммерческой концессии, заключенное с кипрской концессией.

Разбирательство дошло до кассационной инстанции. Однако в постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 1 декабря 2004 г. № А21-2832/04-С1[109]109
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть] отмечается, что из представленной заявителем копии соглашения о коммерческой концессии невозможно сделать однозначный вывод о юридической силе соответствующих договорных отношений применительно к положениям ст. 1027 и 1028 Гражданского кодекса Российской Федерации (регистрация договора), т.е. о действительности договора коммерческой концессии.

Правообладатель по договору коммерческой концессии обязан передать пользователю правомочия на использование как минимум трех объектов, в отношении которых он обладает исключительными правами

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

В определенном смысле выводы суда по этому спору имеют весьма неоднозначный характер в части определения минимального количества объектов, передаваемых по договору коммерческой концессии[110]110
  В частности, по мнению автора этой книги, для легитимности договора коммерческой концессии достаточна передача двух соответствующих объектов исключительных прав.


[Закрыть]. Впрочем, это просто судебное толкование, не имеющее силы прецедента.

Однако в этом споре, предмет которого подробно рассмотрен несколько главами ранее, суд сделал вывод о том, что минимальное количество объектов, передаваемых по договору коммерческой концессии, три, а именно:

1) право на фирменное наименование и (или) коммерческое обозначение (под коммерческим обозначением понимается незарегистрированное, общеизвестное наименование, применяемое предпринимателем в своей деятельности);

2) право на охраняемую коммерческую информацию – ноу-хау (если есть);

3) одно из следующих исключительных прав (как минимум):

– права, вытекающие из патентов на изобретения;

– права, вытекающие из патентов на промышленные образцы;

– права, вытекающие из патентов на селекционные достижения;

– права, вытекающие из свидетельств на полезные модели;

– права, вытекающие из свидетельств на товарные знаки;

– права на принадлежащие правообладателю объекты авторского права, программы для ЭВМ и базы данных;

– права на принадлежащие правообладателю топологии интегральных микросхем и т.п. (см.: постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 29 августа 2006 г. № Ф09-7525/06-С2 по делу № А76-51093/05[111]111
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть]).

В заключение следует еще раз отметить, что наличие правовой нормы о субсидиарной ответственности правообладателя и двойная регистрация договора коммерческой концессии могут послужить существенным барьером для развития франчайзинга в России.

ГЛАВА 15
ДИСТРИБЬЮТОРСКИЙ ДОГОВОР

Дистрибьюторский договор достаточно часто применяется в качестве механизма для продвижения на рынки новых продуктов или новых участников. Однако вопросы правовой регламентации этого договора не всегда однозначно понимаются практикующими специалистами.

15.1
Понятие дистрибьюторского договора

Дистрибьюторский договор является наиболее эффективным средством регламентации экономических отношений по сбыту товаров на новых рынках. В сущности, дистрибьюторские соглашения включают в себя гражданско-правовые отношения по поставке товаров, осуществлению посреднических функций, передаче прав интеллектуальной собственности, а также комплекс иных, объединенных общей целью обязательств. Отношения по дистрибуции представляют собой предоставление одним лицом (грантором) прав по распространению товаров на определенной территории другому лицу (дистрибьютору), причем предоставлять это право может не только производитель продукции, но и экспортер или торговец.

Зарубежные компании, выходящие на российский рынок, в качестве правового оформления будущих обязательств зачастую охотно предлагают дистрибьюторский договор. В этой связи российские коллеги нередко оказываются в затруднительном положении, поскольку действующее российское гражданское законодательство не предусматривает такой формы регуляции экономических отношений. Между тем активное внедрение данных договорных обязательств осуществляется уже и на внутригосударственном экономическом обороте России. Существуют ли принципиальные различия дистрибуции от «легитимных» в России договоров и очевидны ли преимущества?

В литературе дистрибьюторский договор точно охарактеризован В.В. Витрянским. Автор пишет о договоре исключительной продажи товаров, по которому продавец предоставляет покупателю исключительное право продажи товаров, являющихся объектом купли-продажи между ними, на определенной территории или указанной клиентуре[112]112
  См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Договоры о выполнении работ и оказании услуг. Кн. 3. М., Статут, 2002 // СПС «Консультант Плюс».


[Закрыть]. Однако исследование данного договора у В.В. Витрянского ограничивается рамками договора франчайзинга (франшизы), что существенно ограничивает область исследования.

В частности, в Договоре о поощрении и взаимной защите капиталовложений между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки[113]113
  Договор подписан в г. Вашингтоне 17 июня 1992 г. // Международно-правовые основы иностранных инвестиций в России: Сборник нормативных актов и документов. М., 1995. С. 133 – 152.


[Закрыть] (далее – Договор о поощрении) под деятельностью дистрибьюторов понимается деятельность посредников по распространению товаров, которые они сами не производят (пп. VIII п. «е» ст. I).

Понятие дистрибьюторской деятельности достаточно лаконично сформулировано и в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 8 октября 2002 г. № КА-А40/6725-02[114]114
  СПС «Консультант Плюс».


[Закрыть], в котором указывалось, что «дистрибьютор не является потребителем товара, поскольку покупает товар не дляудовлетворения личных нужд, а для его перепродажи в пределах оговоренной территории (рынка)».

В постановлении Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 6 апреля 2005 г. № Ф03-А51/05-2/351[115]115
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть] отмечается, что исходя из норм гражданского законодательства, дистрибьюторский договор является одной из гражданско-правовых форм экономических отношений посредничества, которая охватывает такие отношения, участники которых действуют в гражданском обороте не только от собственного имени, но и исключительно в собственных интересах. В таких гражданско-правовых отношениях участие дистрибьюторов (оптовых торговцев) осуществляется в качестве необходимых посредников между производителями (изготовителями) товаров и потребителями, в частности розничной торговли.

Дистрибьюторские соглашения – одна из наиболее эффективных форм правовых договоренностей между сторонами, создающих межрегиональные торговые сети и регламентирующих продвижение на определенной территории (обычно государство или группа государств) установленной группы товаров и/или услуг. Предмет дистрибьюторского договора заключается в передаче грантором дистрибьютору исключительных прав приобретать и перепродавать товары от своего имени и за свой счет, организовывать продажи на определенной территории и при этом не создавать обязательств производителю.

К сожалению, предмет дистрибьюторского договора настолько не изучен, что на сегодняшний день нет даже единства в правописании слова «дистрибьютор». Правила русского языка позволяют с одинаковым успехом использовать перевод на русский английского слова «distributor» как с буквой «е», так и с буквой «о» в конце. Так, в официально опубликованном в России Договоре о поощрении указывается слово «дистрибьютер». Подобную лингвистическую конструкцию используют и судебные органы[116]116
  См.: постановление Президиума ВАС РФ № 5675/98 от 28 сентября 1999 г. // «Вестник ВАС РФ». 1999. № 12; постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 декабря 2001 г. № А42-5861/01-14 // СПС «Консультант-Плюс»; постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 22 октября 2001 г. № А43-8990/01-25-2 // СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть]. Однако наиболее адекватным и соответствующим наиболее авторитетной публикации в области правового регулирования дистрибьюторских договоров[117]117
  Руководство по заключению международных дистрибьюторских соглашений (Публикация МТП № 441). М.,1996.


[Закрыть] следует признать написание с буквой «о» в конце, используемое в данной статье.

15.2
Дистрибуция и коммерческая концессия

Сложная структура дистрибьюторского договора, способная претерпевать существенные изменения по воле сторон, которые могут, к примеру, выделить некоторые обязательства в отдельный договор, приводит к тому, что стороны пытаются «подвести» принятые обязательства под ту или иную главу Гражданского кодекса. В большинстве случаев подобные попытки обречены на неудачу.

В аспекте международного частного права автономность (независимость от иных форм обязательств) дистрибьюторских отношений закреплена в ряде документов Комиссии Организации Объединенных Наций о праве международной торговли (ЮНСИТРАЛ). Так, в соответствии со ст. 1 Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронных подписях (UNCITRAL Model Law on electronic signatures)[118]118
  Принят в г. Вене 5 июля 2001 г. на 34-й сессии ЮНСИТРАЛ // СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть] и ст. 1 Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронной торговле (UNCITRAL Model Law on electronic commerce)[119]119
  Принят в г. Нью-Йорке 28 мая 1996 г. – 14 июня 1996 г. на 29-й сессии ЮНСИТРАЛ // СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть] к сфере «торговля» отнесены «отношения торгового характера», как договорные, так и внедоговорные. Отношения торгового характера включают следующие виды сделок: «...любые торговые сделки на поставку товаров или услуг или обмен товарами или услугами; дистрибьюторские соглашения; коммерческое представительство и агентские отношения; факторинг... соглашения об эксплуатации или концессии; совместные предприятия и другие формы промышленного или предпринимательского сотрудничества...».

В Договоре о поощрении термин «дистрибьютор» перечисляется наравне с терминами «агент» и «консультант», которые объединяются понятием «коммерческий представитель» (пп. VIII п. «е» ст. I).

Широко известен следующий пример арбитражной практики.

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Всемирно известная компания обратилась к своему дистрибьютору – российской компании с иском о взыскании задолженности. Дистрибьютор иск признал, но против взыскания штрафа, предусмотренного договором, возражал, ссылаясь на отсутствие вины. В качестве обоснования своих возражений дистрибьютор высказал два аргумента. Первый – причинная связь между расторжением договора аренды автотранспортных средств между истцом и ответчиком и невыполнением ответчиком своего «дистрибьюторского» обязательства по оплате был признан несостоятельным, поскольку указанные отношения никак не соотносились с условиями дистрибьюторского договора. Второй довод ответчика более интересен, поскольку в нем содержалось утверж дение того, что дистрибьюторский договор в своей сущности является договором коммерческой концессии, и, следовательно, данные отношения должны регулироваться нормами главы 54 ГК РФ. В данном случае суд также нивелировал этот довод, основываясь на том, что соответствующий договор не отвечает признакам договора коммерческой концессии, закрепленным в ст. 1027 ГК РФ (см.: постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 5 октября 1999 г. № КГ-А40/3152-99)[120]120
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть].

Сравнивая дистрибьюторский договор с договором коммерческой концессии, нужно отметить их несомненное сходство в части предоставления комплекса исключительных прав на определенной территории. Но если договор коммерческой концессии регулирует передачу прав на фирменное наименование, патенты, товарные знаки, промышленные образцы и ноу-хау, то объем передаваемых грантором дистрибьютору прав значительно шире.

Согласно Руководству по составлению международных дистрибьюторских соглашений (далее – Публикация МТП № 441) в число основных обязанностей дистрибьютора входят:

а) обязанность приобретать и перепродавать от своего имени и за свой счет;

б) принимать на себя организацию продаж на определенной территории;

в) не создавать обязательств для производителя.

Это совсем не означает, что грантор и дистрибьютор в рамках дистрибьюторского соглашения не могут регламентировать согласование использования товарных знаков и иных объектов интеллектуальной собственности. Однако данные условия все же имеют вторичное значение по сравнению с приобретением дистрибьютором продукции и ее перепродажей от своего имени и за свой счет. Таким образом, можно в ряде случаев признать, что некоторые положения дистрибьюторских договоров подпадают под законодательство, регулирующее отношения коммерческой концессии, но в целом нельзя проводить знак равенства между договором коммерческой концессии и дистрибьюторским договором.

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

В связи с этим весьма показателен пример арбитражного разбирательства между открытым акционерным обществом «Самарский комбинат спиртовой и ликеро-водочной промышленности «Родник» (далее – Истец) и обществом с ограниченной ответственностью Торговый дом «Помпей» (далее – Ответчик).

Истец обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительной (ничтожной) сделкой заключенного им с Ответчиком дистрибьюторского договора. Доводы Истца основывались на том, что указанный договор по своей правовой природе относится к договорам коммерческой концессии, отсутствие регистрации которого в Патентном ведомстве влечет его недействительность.

Из содержания договора (п. 2.3) следует, что Ответчик продает товар, изготавливаемый Истцом, от своего имени и за свой счет с использованием товарных знаков, фирменного наименования и иных обозначений Истца только в качестве подтверждения подлинности продаваемого товара и для рекламных целей.

Суд признал, что по существу дистрибьюторский договор отличается от договора коммерческой концессии. Дистрибьюторский договор представляет собой договор на организацию отношений по поставкам продукции не для удовлетворения нужд дистрибьютора, а для перепродажи (сбыта) товара производителя покупателям в пределах оговоренной территории.

В дальнейшем Истец настаивал на том, что фактические намерения сторон при заключении договора были направлены на совершение договора коммерческой концессии, предметом которого являлась передача Истцом Ответчику принадлежащего ему комплекса исключительных прав.

Разрешая спор по существу и исходя из условий договора, суд определил, что по договору передача Ответчику исключительных прав Истца не была предусмотрена.

При указанных обстоятельствах суд сделал правильный вывод о том, что соответствующий дистрибьюторский договор не обладает признаками договора коммерческой концессии (см.: постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 6 сентября 2004 г.№ КГ-А40/7728-04)[121]121
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть].

Дистрибьюторские отношения выражают наличие у сторон длительных хозяйственных связей. Это обстоятельство нередко приводит к тому, что стороны именуют «дистрибуцией» отношения по длительной поставке товаров. Нередко дистрибьюторские отношения ошибочно сравнивают с возмездным оказанием услуг.

Вот типичный пример подобного смешения:

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ

Между организацией и предпринимателем без образования юридического лица (дистрибьютор) был заключен договор, согласно которому дистрибьютор продает на территории Хабаровского края от своего имени и за свой счет товары, предоставляемые организацией. Дистрибьютор имеет право назначать продажные цены на товары, при этом суммы, уплачиваемые дистрибьютором, должны соответствовать ценам прейскуранта организации, а поставленные товары являются собственностью организации, пока не будет уплачена вся причитающаяся сумма. Впоследствии договор несколько раз изменялся и был расторгнут. Но организация обратилась в суд с иском о взыскании задолженности по данным договорам и выиграла дело в первой инстанции. Несогласный с принятым решением ответчик ссылался на то, что суд неправильно истолковал условия договоров и, в частности, неправильно применил нормы материального права. При этом он возражал против того, что суд рассматривал условия дистрибьюторских договоров, заключенных сторонами, относящиеся к признакам договора о возмездном оказании услуг. По его мнению, имелись основания относить складывающиеся отношения к поставке. В итоге решение арбитражного суда и постановление апелляционной инстанции были отменены, и дело было направлено на новое рассмотрение. Суд признал, что выводы о том, что между сторонами возникли правоотношения по договору возмездного оказания услуг, являются ошибочными, поскольку их характер не соответствует ст. 779 ГК РФ. Из заключенных между сторонами спора договоров следует, что по поручению организации дистрибьютор принимал для реализации (а не в собственность) товар истца. Реализация товаров производилась от имени предпринимателя за счет истца с применением наценки, предусмотренной в договорах и являющейся вознаграждением (см.: постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 15 октября 2002 г. № Ф03-А73/02-1/2120)[122]122
  СПС «Консультант-Плюс».


[Закрыть].