Текст книги "Клептоман"

Автор книги: Михаил Берсенев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 11. Давай опять дружить, дед!

Они стояли на пороге его квартиры и молчали. Все время прятали взгляд: в глаза деду смотреть опасались. Потом, как по команде, уставились в один и тот же угол так хорошо теперь знакомой им прихожей в квартире деда. Внимательный взгляд бывшего опера быстро определил, какие чувства испытывали теперь эти две девчонки. Он их приютил, они его «обчистили». Вернее, помогли это сделать. Они сделали ему больно, понимали это и теперь переминались с ноги на ногу и молчали. Ощущение у них было такое, что они «нашкодили», их поймали и теперь они не знают как себя вести, как загладить вину. Куравлев уже знал, что не девчонки организовали ограбление его квартиры. Юрик на допросе у начальника отделения милиции быстро понял, что в его ситуации гораздо разумнее будет рассказать все начистоту, и он понесет наименьшие потери. Мечты о автосервисе и блестящих автомобилях, выезжающих из сети его моек с импортным оборудованием, разлетелись в прах. Он рассказал, что девчонки не желали учувствовать в этом ограблении, как защищали деда, говорили, какой он хороший, добрый, веселый, как он помог им выжить и помогал потом. Но Юрий «надавил» на этих «мокрых, бесполезных куриц, и те размякли», уступили, впустили его с двумя подельниками в дом старика. Сами девчонки в обыске квартиры не участвовали, только «канючили», чтобы «дедушке не причинили вреда». Кориков на допросе утверждал, что он и не собирался причинять вред деду, он просто хотел посмотреть, чем «богат» старик и чем можно будет в результате «поживиться». Если бы он не нашел ту металлическую коробочку с деньгами и драгоценностями, он бы вообще ничего не взял в квартире, и дед бы даже не узнал о непрошенных гостях в своем доме. Но, найдя коробочку, такой «улов упустить не мог».

– Ну что, пришли? Опять за драгоценностями и деньгами? – строго спросил Куравлев.

Девчонки стыдливо молчали.

– Дед! Мы тебе курочки жареной принесли! – неуверенно начала говорить Пельмешка.

– Бутылочку тебе прихватили. Денег у нас тебе вернуть нет. Прости, нас дед, прости! Прости! – и обе подружки вдруг почти одновременно и искренне расплакались. Это были настоящие, а не фальшивые слезы. Старик это сразу понял с высоты своего жизненного опыта.

– Ну, вот! Развели тут сырость! – смягчился Куравлев через полминуты. – Прекратите! Не люблю я этого!

Но потоки слез все бежали и бежали по щекам двух сообщниц ограбления. Он сделал шаг назад, чтобы пропустить девчонок, но вновь резкая боль в коленном суставе. Мужчина схватился за ногу и застонал. Девчонки утерли слезы и запричитали:

– Деда, деда, что, опять коленки твои? Деда, давай мы тебе поможем! – они подхватили старичка под руки и понесли его на кровать. Он кряхтел от боли лежа, а Лиса вдруг сказала Пельмешке:

– Выйди отсюда! Иди на кухню, приберись, если надо приготовь чего-нибудь. Иди, иди! Я тут деду попробую помочь!

Она чуть ли не насильно вытолкала подружку за дверь. Потом прикрыла ее, подошла к кровати с дедом, села у его ног и вдруг начала водить руками вокруг больного колена. Пожилой человек с удивлением смотрел на эту пигалицу, которая возомнила себя то ли шаманкой, то ли врачевателем. Он уже хотел сделать ей колкое замечание, как девчонка неожиданно заявила:

– Дай мне пять минут, дед! Дай мне пять минут!

Удивленный мужчина неожиданно покорно кивнул, а она продолжала эти свои колдовские пасы над сгибом ноги. При этом она про себя что-то приговаривала, видимо, какие-то внушения или мантры. Самое интересное наступило через три минуты – боль в суставе стала идти на убыль, а еще через три минуты воздействия стихла совсем. При этом новоявленная знахарка ни разу не прикоснулась к больному месту руками. Дед готовился к очередному наплыву тупой боли в ноге, как обычно, а тут он получил нечаянное облегчение от манипуляций «Светланки», так он ее еще недавно частенько называл. Света увидела, что старичку совсем уже полегчало, она прекратила свои магические движения и положила локти на колени, а голову свою спрятала в ладонях. Было видно, что она устала и физически и морально. Они помолчали. В комнате стояла полная тишина. Лишь донесся звук автомобильной сигнализации за окном и свист вскипяченного чайника на кухне, где хозяйничала Пельмешка. Петр Степанович выпрямился на кровати, свесил ноги в домашние тапочки, потрогал еще раз свое больное колено рукой, даже слегка стукнул по нему. Боли не было. Он достаточно легко встал, подошел к знахарке, положил свои морщинистые руки ей на плечи и негромко пригласил:

– Пойдем, дочка, на кухоньку. Подкрепимся, чем Бог послал. Силы сейчас и тебе и мне нужны. Спасибо, дочка, за твою помощь. Как это тебе удалось, я не знаю. Но то, что удалось, это точно я тебе говорю!

Они прошли на кухню, где Пельмешка возилась с закуской. В центре стояла бутылка водки, курица лежала на блюде, готовая отправиться разогреваться в микроволновке. Пельмешка даже успела заварить чай немного порубать колбасы и сыра на закуску. Света тяжело опустилась на стул. Хозяин по-хозяйски открыл бутылку с водкой и разлил в расставленные рюмочки. Первый тост он произнес не за примирение, а за «Светланку, которая меня спасла от боли». Все трое выпили и стали закусывать.

– Значит, помогло, – жевала и говорила одновременно Снежана, – у нее это есть! У меня, бывает, башка трещит по утрам иногда, так она мне пасы над головой сделает и боль лучше, чем от всяких таблеток проходит. Это у нее генетически, от мамы ее. Та врач от Бога – многие так говорили. А у Лисы, вернее Светки, иногда еще большие таланты открываются!

– Вообще она меня поразила! – сознался Петр Степанович, – Утихомирить такую боль! Не знаю уж, чего она там себе шептала под нос, я не разобрал, но результат удивительный!

Рыжая скромно сидела за столом и молчала. Дед смотрел на это хрупкое девичье тело и дивился, откуда такая духовная сила. Недорогая, но со вкусом подобранная заколка в виде бабочки держала ее рыжие волнистые волосы. В свете лампы на ее лице стали заметны очаровательные веснушки, их было немного, но они так солнечно освещали ее нос.

– Спасибо тебе еще раз, веснушка! – поднял маленькую рюмочку мужик, – За тебя сегодня будем пить, удивила меня!

– Дед, – вдруг тихо сказала веснушка, – Мы тебя не хотели грабить Честно говорю. Давай... Давай это... Давай с тобой мириться, дед! – совсем просто предложила Лиса, по-детски непринужденно и стала смотреть своими зелеными глазами в упор на мужика. Дедушка даже рассмеялся этой непосредственности. Ему предлагали мириться! Как будто он в детство попал: подрался с лучшим другом, но дружба пересилила обиду и пацаны снова хотят установить мир. Этому детскому воспоминанию и смеялся мужик теперь.

– Ну, дед, мир? – требовательно задала вопрос "веснушка".

– Да мир! Мир! Мир, маленькие вы бестии! – уступил напору и простоте дед, – только, чур, уговор: если что надо – честно мне о том сказать. А мы уж будем думать, можно ли чем помочь или нет. Договорились?

– Заметано, дед! – широко улыбаясь, подтвердила Света. Пельмешка добавила:

– Базара нет, деда!

Все трое выпили по глоточку спиртного и стали рвать на части вытащенную из микроволновой печи курицу. Больше к вопросу о краже они не возвращались, а стали жить, как будто и не было ничего, никакой кражи и разборок с милицией. Они, как дети, быстро забыли плохое.

Странная дружба двух молодых наркоманок и пожилого дедушки продолжалась. Они свободно приходили к нему в гости, частенько ночевали. Вечерами все трое иногда засиживались за картами. Лиса часто делала внушения на больных суставах Петра Степановича, и боль уходила. Эта удивительная девушка помогала ему не ложиться под нож хирурга-ортопеда. В его возрасте операция становилась серьезнейшим испытанием для организма, исход которого не взялся бы предсказать никто. К тому же молодая знахарка своим лечением оттягивала момент возможной полной обездвиженности, даже в случае успешного проведения оперативного лечения и введения титановых имплантатов. К тому же с появлением этих двух девочек в его жизни он почти забыл, что это такое – делать уборку квартиры самостоятельно, по-мужски, с больными суставами. Когда все хрустит в скелете и любое нагибание вызывает болезненные ощущения, помощь по хозяйству действительно важна. А Светланка и Снежана убирали тщательно, как будто в своем собственном доме, не халтурили, и после них все сверкало и блестело. Куравлев-старший полюбил этих двух, в общем-то добрых, душевных девушек, особенно он тепло относился к миниатюрной Светлане. Конечно, первейшая причина этого отношения крылась в ее способности лечить людей и облегчать их боль. Так же пациент, испытывающий боль, с благодарностью смотрит на медсестру, делающую укол обезболивающего. Боль уходит и причина этого в действиях этого конкретного доктора или медсестры. На время жизнь вошла в тихое русло.

Дед, как мог, спешил в коридор к входной двери. Кто-то очень настойчиво, как будто звал тушить пожар, нажимал кнопку звонка. Он взглянул в глазок и сразу стал открывать засов. На пороге стояла заплаканная Светлана по кличке Лиса:

– Дед, беда! – запричитала Лиса, ввалившись в прихожую, – Пельмешку-то... Снежанку-то поломали, побили эти уроды! Она в тяжелом состоянии в больнице...

– Как забили? Как поломали? Какие уроды? Кто?

– Юрик же за решеткой, а пришли на квартиру другие. Отморозки напрочь! Такие же его то ли друзья, то ли партнеры, то ли еще кто, неизвестно вообще! Но Пельмешка говорила мне, что он товар еще до захвата у дилера взял на реализацию, и ни наркоты, ни денег не вернул. Это он ей по секрету под «кайфом» рассказал. Что удалось ему так пару партий реализовать. Третью, видимо, не успел реализовать: его взяли при штурме. А там, может, и товар этих отморозков был. Может, они пришли свое требовать, а Пельмешка его единственная родственница. То ли еще кто. То ли маньяк. Но Пельмешка не дура, никогда незнакомым не открывала. Вся хата у нее вверх дном перевернута, кровь на стенах. Я в квартире не была, там все опечатано. Я к тете Лере – соседке. Та и рассказала мне. Ее, как понятую, пригласили в их квартиру. Говорит, кровью пахнет там. Кровью...

Светлана расплакалась окончательно. Горькие, искренние слезы ручьями побежали по щекам. Она пыталась утереть их с лица рукавом своей кофты. Петр Степанович достал из нагрудного кармана белоснежный носовой платок. «Эх, Пельмешка, Пельмешка! Как же жизнь твоя недолгая била и бьет тебя!» – пронзила мысль ум бывшего опера, и он спросил:

– А что сделать-то можем?

– Денег надо бы, де! Денег! Ей операцию на мозге делать надо. Я в больничке с доктором ее разговаривала, он сказал, что здесь у нас, такие операции не делают. Ее в столицу надо. В Москву. А там эта операция платная. Откуда у Пельмешки деньги? Что нам делать? Грабить идти или воровать остается! Я не хочу ни грабить, ни воровать!

– Сколько денег надо, Светлана? – стал теребить за плечо девчонку дед, но та разревелась еще больше.

– Тысяч сто пятьдесят надо, доктор сказал. Рублей. Он ей кости-то поломанные вправил, гипс ей наложили…А вот башка, мозги…

– А что эта операция – то на мозге? Что доктор сказал?

Светлана заголосила теперь во весь голос. Дед повторил свой вопрос, потом еще раз, но понял, что в этом состоянии гостьи добиться ответов на свои вопросы ему нее удастся. Он стал подталкивать девушку в сторону кухни. Там усадил на стул, почесал затылок и полез в холодильник, откуда достал початую бутылку водки. Плеснул щедрую порцию в кружку для чая. В другую кружку налил из кастрюли компот из сухофруктов.

– Давай-ка, дочка, выпей это! – приказал мужчина. – Выпей тебе говорю, тебе это нужно сейчас!

«Веснушка» начала было отмахиваться от спиртного, но Куравлеву пришлось почти силой влить в ее горло обжигающую жидкость. Лиса заглотала всю порцию, зафыркала, стала ловить ртом воздух, и тут – то пенсионер дал ей запить спиртное компотом. Девица сидела и икала некоторое время, потом поток слез из ее глаз приостановился. Спустя еще пару минут она сама взяла в руки бутылку водки и уже сама наполнила кружку наполовину, опрокинула голову назад, и одним глотком залила себе в горло всю порцию.

Дед не препятствовал ей, он просто сейчас наблюдал и ждал, когда спиртное окажет свое успокаивающее действие. Крепкий напиток подействовал на неокрепший организм под стрессом быстро: Светлана Стриж стала «клевать носом», подперев руками подбородок. Ее начинало «штормить» и голова пару раз соскользнула с опоры из ладоней.

– Как же выручать Пельмешку, подругу мою лучшую? – вдруг выговорила девчонка вполне четким голосом и после паузы уже пьяно добавила. – Без нее мне совсем не жизнь!

– Поможем нашей Пельмешке, поможем! – погладил шатающуюся голову Петр Степанович. – Я сыну в Москву позвоню. Он человек небедный. Выручим мы нашу подружку, выручим, веснушка!

– Обещаешь, дед? Про Пельмешку…Я тебе хоть все время буду во всем помогать. Лечить твои суставы круглосуточно. Обещаешь ее не бросить?

– Да не нужно мне от тебя ничего, веснушка! Помогаешь мне, вот и хорошо! А и Снежану мы в беде не бросим!

– Дед, ты мне это обещаешь?! Я не успокоюсь, пока…

– Да обещаю я тебе, обещаю! Пойди, отдохни, дочка! – мужик поднял девушку на ноги и поддерживая ее хрупкое тело, помог добраться до кровати в комнате сына Федора, на которой ночевали подруги. Только голова девчонки коснулась подушки, как моментальный сон сковал мозг гостьи. Куравлев прикрыл дверь и пошаркал до кухни. Он уже знал, что будет звонить сыну с просьбой о помощи. Не для себя, а для пухленькой девицы Снежаны Кориковой, что лежала сейчас с переломанными костями в городской больнице.

«Федор хороший человек. И хороший сын. Три дня назад вновь мне звонил, спрашивал, как дела, здоровье, нужны ли деньги, лекарства и проч. Я не люблю наваливать на него свои проблемы. Потому и сказал, что все хорошо. Хороший он человек. Только вот с детства черта у него неприятная есть. Любит он всякие блестящие безделушки, как ворона, без спросу брать. Типа пуговицы позолоченной, красиво упакованной шоколадки. Любит он этот шоколад! А еще пузыри мыльные. Но зачем же брать без спросу? Есть научное название его слабости, говорили мне. Хлептомания. Или клептомания. Ох, не понять мне, на кой ляд красть шоколадку с магазина, когда сам себе весь этот магазин купить может? Детки наши. В них и радость, и проблемы» – размышлял неспешно пожилой человек.

ГЛАВА 12. Рождение идеи сенсационного репортажа

Через два часа метания дротиков и скуки Оптимистову пришла в голову еще одна идея. Он решил связаться с «эротической звездой» городка Евгением Трифоновым, двадцати четырех лет от роду, работающим конюхом на близлежащей конеферме. Кличка у парня была «Красавчик». Волосы цвета вороного крыла, кучерявый, невысокого роста. Пышущий здоровьем молодой человек самогоном не увлекался, впрочем, как и водкой, а больше всего любил он на этом свете лошадей, женщин и хорошо покушать. Лицо его, повадки, и даже темперамент носили явный отпечаток присутствия цыганских кровей. Взгляд его буквально гипнотизировал женщин, начиная с местного начальства из представителей слабого пола и до простых уборщиц. Фамилию он носил русскую, мама его была русской, а вот с папаней вышла неопределенность: папаша-то, конечно, существовал, но где его носит не знала и мама Евгения – Мария Трифонова. Итак, конюх любил женщин, лошадей и поесть и в этих трех направлениях старался ни в чем себе не отказывать. Относительно лошадей, Евгений умел с ними обращаться, был хорошим наездником и, как говорили некоторые, даже разговаривал с ними. Следует признать, что и лошади платили ему той же монетой – они его любили, слушались, и, возможно, тоже разговаривали с парнем на своем зверином языке. Примерно такие же отношения у него складывались с женской частью общества. Он регулярно лазил через окна, входил в двери, через лазы чердаков и подвалов к своим многочисленным возлюбленным, приглашал их на сеновалы, в поле, на конюшню, кататься на лошадях и, вообще, был затейником в плане любви. Именно женщины же удовлетворяли еще одну любовь цыганского отпрыска – к вкусной и здоровой пище. Они потчевали «Красавчика» самыми свежими продуктами, готовили самые вкусные блюда, на которые были способны, часто вкуснее, чем для своих законных мужей. Последние же, в отличие от своих суженых, не питали теплых чувств к конюху, о чем говорили периодически появляющиеся на красивом лице парня фингалы .

Евгений Трифонов становился иногда героем репортажей в газете «Светлый путь». Он воспринимал это с довольством, расценивал их как своеобразную рекламу себе и своим похождениям. Эти репортажи делали из него необычного конюха, а личность выделяющуюся, нестандартную. В материалах, где главным героем становился Трифонов, указывалось где, когда, в какое окно и, самое главное, к кому, был замечен влезающий цыган. Женщины оставляли для него окна специально незапертыми в оговоренное время. Иногда конюха ловили мужья, и тогда заметки о похождения «Красавчика» приобретали особую пикантность. Мужики устраивали время от времени так называемые «засады» на любвеобильного Трифонова. А однажды, он был заловлен по всем канонам спецопераций и силовых захватов преступного элемента, ибо он, возомнил себя уж совсем птицей высокого полета, и влез сначала в спальню заместителя мэра по вопросам культуры, а потом, к заместителю начальника городского РУВД по работе с несовершеннолетними – майору Никите Богатыреву. Последний, еще недавно был обычным участковым, но уже тогда его побаивались и уважали. Ростом под два метра, восемь лет назад отслуживший в морской пехоте, косая сажень в плечах и квадратное лицо типа «кирпич». Совсем недавно его повысили в должности. И вот пока Никита гонялся за малолетними преступниками, в окно их спальни, где была лишь супруга Мария Богатырева, впорхнула «эротическая звезда» городка Евгений Трифонов. Первые три визита молодого человека цыганских кровей в дом милиционера остались никем незамеченными, но вскоре Богатырев профессиональным взглядом разглядел некоторые следы пребывания постороннего мужчины в доме. Соответственно, Никита стал задавать вопросы, типа, с кем встречалась, как провела день его верная супруга, кто приходил к ней в гости и к кому наведывалась она сама. Марина выкручивалась, как могла, но милиционер быстро определил многочисленные нестыковки в ее объяснениях, а то и откровенные ляпы. Бывший морпех решил взять таинственного соперника, так сказать, с поличным. Сообщив суженой, что уезжает на курсы повышения квалификации в районный центр на два дня, подозрительный муж спрятался с армейским биноклем на чердаке амбара для хранения списанной техники. Он не просто там спрятался, но предпринял меры конспирации, такие, как его учили в армии, а потом в милиции. Ангар быть выбран местом дозора неслучайно: несмотря на удаленность от дома майора, сквозь мощную оптику армейского бинокля отлично просматривались все подступы к их с женой жилью, прежде всего, тыловые стены, два сарая и окна. Улица, что вела к калитке, также была как на ладони. Так что, хотя парадный вход наблюдатель и не лицезрел, но он видел всех, кто идет по этой улице с обеих сторон.

Евгений Трифонов, с присущей ему горячностью, долго ждать не стал. Сразу же после получения сообщения от Марии Богатыревой о том, что ее муж отбывает на курсы повышения квалификации в район, Евгений полез в окно Марии с намерением также повысить свою квалификацию, а заодно и квалификацию супруги командированного мужчины. Правда, в интимном плане. Оба любовника и не подозревали, что за ними ведет слежку человек, хорошо обученный этому делу. Завидев крадущегося к тыловому окну миниатюрного брюнета, Богатырев сразу же признал в этом молодом парне своего цыганского соперника, а когда «пятая» точка Трифонова исчезла в проеме его же с женой окна спальни, наблюдатель стал аккуратно слезать с чердака амбара. Он пробрался в свой дом через сарай, где имелось окно непосредственно в дом, и накрыл сладкую парочку прямо на супружеском ложе. Богатырев был человеком веселым, поэтому, он предварительно надел на голову маску группы захвата с прорезями для глаз и дыхания, взял в руки муляж пистолета. Когда он в таком виде гаркнул своим зычным голосом на всю спальню «Всем стоять! Милиция! Руки за голову!», то и его супруга, и ее молодой любовник, с готовностью подчинились приказу. Причем первым в ответ пролепетал фразу «Я здесь чисто случайно! Я хороший!» именно Трифонов. Марина же со страхом в голосе после добавила свою версию: «Я его не знаю!». Но эти фразы казались смешными, учитывая, что парочка обнажилась и лежала в одной постели. Только спустя минуту Марина Богатырева наморщила свой лобик и неуверенно, но и с ужасом спросила человека в маске и с оружием:

– Никитушка, это ты?

«Никитушка», как ни странно, не стал «портить лицо и пересчитывать ребра» своему сопернику, а просто взял того и выкинул на улицу в чем мать родила, приказал бежать отсюда, пока «я тебе башку не отстрелил», и «эротическая звезда» городка, рванул из дома морпеха на всех парах. Он пытался прятаться за сараи, схоронится в кустах, прикинуться деревом и слиться с ним в единое целое. Но от народных масс не спрячешься, особенно, если сам рогоносец сделал несколько звонков по сотовому, и объявил об открытии на улицах городка шоу «Голые и смешные». Таким образом, большое количество народа высыпало на улицу. Кто просто хотел посмотреть на местного Казанову без одежд, другие, у кого были фотоаппараты, брали их с собой, и, конечно, более зажиточные вооружились видеокамерами. Ничем неприкрытый зад любвеобильного молодого человека, кроме большого лопуха, снимали на видео, фото, да и просто запечатлевали в памяти многочисленные преследователи «клубнички». Денег на звонки по сотовым телефонам в тот момент не жалели: каждый находил нужным сообщить кому-нибудь из знакомых об этом зрелище. Было сделано немало фотографий и видеозаписей бегущего, в чем мать родила, цыганского отпрыска. Часть этих фото и попали потом в газету «Светлый путь».

Богатырев потребовал развода с женой. Более того, опозоренный в своих чувствах, он решил предать позору «неверную блудницу» перед как можно большим количеством людей. Рогоносец сам позвонил в газету, сам договорился о встрече с главным редактором и дал тому интервью, где рассказал, как он «накрыл» любовников, как он доверял раньше супруге и как теперь ему стыдно с ней показываться на людях. Поведал, как он выгнал ее любовника без трусов на улицу, как он разочарован в любви и семейной жизни. Люди его поддерживали, а Марину дружно осуждали и называли неприличными словами. Ведь Богатырев был очень заметным и статным мужчиной, завидным женихом и мужем по местным меркам, а жена все равно его обманула. Правда, Богатырев, в отличие от цыганского потомка, не умел красиво говорить комплименты, не особо умел восхищаться талантами жены, даже просто кулинарными, не умел играть на гитаре и проникновенно петь, не знал лиричных стихов и не умел делать массаж. Зато это хорошо умел делать Евгений Трифонов. Итак, его фотографии в обнаженном виде попали на главную страницу газеты «Светлый путь», с пояснениями, от кого, в котором часу, каким маршрутом убегал герой-любовник от праведного гнева оскорбленного мужа и добропорядочных жителей городка. Материал имел большой успех и Оптимистов потом сам нашел молодого человека, предложил ему дополнительный доход и рекламную поддержку. Схема была проста: Трифонов влезал в очередное окно, а штатный фотограф газеты Базыкин, якобы случайно, проходя мимо, запечатлевал на фотокамеру этот момент. Если ловелас вдруг попадал в засаду со стороны какого-нибудь неглупого мужа и получал за это тумаков, то его фотография с подбитым глазом или лицом в кровоподтеках также красовалось на страницах газеты. Такие изображения пользовались особой популярностью. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Сам Трифонов охотно шел на контакт, так как справедливо считал, что статьи в газете, его портреты, служат отличным рекламным ходом для него самого, делает его личность загадочной и неповторимой, не похожей на других. К тому же редакция выплачивала иногда еще и гонорары. Пусть небольшие деньги, но и не мизерные.

Оптимистов использовал ход с «эротической звездой» нечасто, выдавал небольшими порциями, так как публику очень легко перекормить одним и тем же блюдом на протяжении продолжительного времени. Но сейчас главному редактору нужен был материал, и он предложил Трифонову очередную «халтуру». К удивлению, конюх, на сей раз, отказался от работы, заявив, что он смотрит чемпионат мира по футболу, так же как и множество мужиков в городке. Смотрят, сидя у себя дома перед телевизорами, со своими детьми, женами, тещами и бабушками. Это означает, что получение усиленных тумаков, не просто за любовные дела, но и за прерывания просмотра футбольных баталий, весьма и весьма вероятно. Газетчик, даже не особо удивился отказу «эротической звезды», и продолжил метание дротиков в темный круг игры «дартс». Уныние нарастало в его мироощущении. «Клубничный» вариант тоже не складывался.

Еще через час главный редактор позвонил Павлу Сергеевичу Веселушкину, директору местного кладбища. Когда тот поднял трубку, Оптимистов поздоровался с главным по захоронениям и сам спросил:

– Павел Сергеевич! А вы тоже, наверное, футбол смотрите?

– Смотрю. Сейчас Швейцария – Испания играют.

– Знаю, знаю, Павел Сергеевич! Поэтому, не буду отвлекать вас особо от этого захватывающего зрелища, но ответьте мне на вопрос: у вас свежих покойников, часом, не завалялось?

– Свежих? Последнего уже пять дней назад закопали.

– А ваши сторожа, Митрич и Прокопыч, не видели, случайно, как в прошлые разы, ходячих покойников на кладбище, или летающих тарелок?

– Нет. Во всяком случае, мне они ничего в последнее время о подобном не сообщали.

– А у них интервью можно взять или они опять в стельку?

– Они уже неделю дома сидят, трезвые, футбол смотрят.

– Понятно! Значит, навряд ли мертвецов ходячих видели, не говоря уже об инопланетянах! – как-то спокойно констатировал газетчик. – Приятного просмотра, Павел Сергеевич! Не смею вас больше задерживать!

– Привет прессе! – попрощался в свою очередь главный по мертвецам. – И смотрите футбол!

Оптимистов услышал в трубке короткие гудки. «Мертвецы и те, видимо, за чемпионатом следят! Как будто им есть дело до того, кто выиграл, а кто проиграл! Мертвец он и есть мертвец, будь он хоть бразилец, хоть итальянец!»– лениво размышлял Михаил. «Хотя, наши репортажи с городского кладбища, где сторожа Митрич и Прокопыч ночами видели ходячих мертвецов, и о которых они наперебой рассказывали в интервью, пользовались успехом у читателей. Потом звонили, читатели присылали письма и тоже подтверждали, что по городку иногда расхаживают живые скелеты и несвежие покойники».

– Итак! С мертвецами облом, с живыми тоже! – выдохнул горестно главный редактор, – кто тогда у нас остается?

Мужчина сосредоточенно думал, постукивая точилкой для карандашей о рабочий стол.

На двадцать третий по счету удар он сам же себе и ответил на вслух заданный вопрос:

– Значит, остались в наличии промежуточные варианты. То есть не особо живые, но и не особо мертвые.

Еще через двадцать ударов он продолжил мысль.

– Значит, пришло время молодых сил! Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет! Им и карты в руки! А еще лучше, громкоговоритель!

Оптимистов нажал три цифры на телефоне и соединился по внутренней связи с молодым выпускником факультета журналистики МГУ Семеном Логиновым. Главный редактор помнил, какой боевой молодой кадр пришел к нему в редакцию. Этот парень хотел добывать репортажи, прыгать с парашютом, нырять на морские глубины и снимать кадры спасения людей с затонувших подводных лодок, освещать фонариком своды пещер и разгадывать для читателей тайны их фресок. Он желал быть в гуще событий. Недавний еще студент не раз повторял, что любит творчество журналиста и любит творить. Оптимистов, услышав звонкий, бодрый голос молодого специалиста, спросил:

– Семен! Это Оптимистов. Скажи, ты еще готов к творчеству, готов к созданию репортажа ценой возможной боли и неудобств?

– Творить? Конечно, конечно! Я готов! Есть редакционное задание?

– Есть!

– Отлично! Я весь во внимании!

– Значит так, Семен. Слушай и записывай, что тебе потребуется. В крайнем черном шкафу, в папке с надписью «Вампиры, вурдалаки, оборотни» возьми фотографию оборотня. Там, где он склонился над трупом девочки, и с его клыком капает кровь. Он еще весь светящийся там. Найдешь по пометке «добыча оборотня», по-моему. Записал?

– Записал. А зачем это мне?

– Давай договоримся! Сейчас ты слушаешь инструкции! Вопросы только по инструкции и все. Договорились?

– Конечно, шеф. Я записываю.

– Далее. Позвонишь на нашу радиостанцию местную. Телефон в справочнике. Попросишь Олега Ракетова. Он мой друг. Скажешь – от меня, и попросишь его скинуть на мою электронную почту файл аудио записи обычного детского плача.

– Какой должен быть плач?

– Самый обычный! Только без посторонних звуков! Чисто плач ребенка. Понял?

– Понял. Обычный плач ребенка без посторонних шумов. Получить у Олега Ракетова на нашей радиостанции.

– Далее. Тебе потребуется дождевик. Знаешь, такой, прозрачный, из пленки его еще делают. Легкий. Ты его купишь.

– У меня есть такой. Дома. Не надо покупать.

– Отлично. Далее. В кассе возьмешь пятьсот рублей, скажешь, я распорядился. Купишь себе бутылку, нет, лучше две, приличной водки и закуски под нее. Тебе ее придется пить одному, так как холодно ночью.

– Работа будет ночью?

– Да. Поспать тебе сегодня, скорее всего, не получится. При удачном выполнении задания пару отгулов дам, отоспишься. Задание у тебя будет мистическим, непростым. Итак, ночь. Прикинь, соответственно, как потеплее одеться. Дождевик возьми обязательно. Не зонт, а именно дождевик.

– Понял. Записал.

– На складе получи громкоговоритель у Клавдии Семеновны. Проверь, чтобы батарейки работали, и чтобы аппарат был исправен. Если батарейкам хана, пойди и купи, проверь работоспособность. Звук должен быть громким, чистым.

– Сделаю. Что еще?

– Ну, Семен, подготовь все это, и ко мне в кабинет на инструктаж подробный. Скажи, я тебя заинтриговал, мой молодой друг?

– Очень! – искренне ответил Логинов. – Мне уже интересно!

– Итак, все готовишь и ко мне. Начали работать! – приказал Оптимистов и положил трубку на рычаг.