Текст книги "Загадки Понта Эвксинского. Античная география Северо-Западного Причерноморья"

Автор книги: Михаил Агбунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

А составитель хрестоматии из «Географии» Страбона не просто указывает устья Борисфена, но и определенным образом связывает местоположение острова с устьями: «Устья реки Борисфена и остров Борисфен лежат в углу Тамиракского залива» (ВДИ, 1947, № 4, с. 243). Это указание наталкивает на мысль о том, что остров Борисфен и по своему местоположению, и по своему происхождению связан с устьями реки.

Подведем итоги. Благодаря палеогеографической реконструкции мы выяснили, что в древности через Кинбурнский полуостров протекали два рукава Днепра и образовывали два острова. С одной стороны их омывало море, с другой – лиман, а рукава реки отделяли от материка. Эти острова изображены на многих средневековых морских компасных картах, так называемых портоланах (см. атласы А. Норденшельда, В. Кордта, рис. 49–50). Правда, на некоторых картах здесь показан только один огромный остров. Видимо, в данном случае картографы указывали только восточный рукав, "Запорожскую протоку", а второй, менее значительный рукав не учитывали.

Вернемся, однако, к Страбону. Географ указывает «остров перед устьем Борисфена с гаванью». Теперь, зная, как выглядел этот район в древнегреческий период, можно наконец установить, о каком острове идет речь у Страбона и Птолемея. Имеющиеся данные говорят о западной части современного Кинбурнского полуострова. В древности она была отделена от материка и представляла собой обширный остров, на котором и было основано Ягорлыцкое поселение. Днепровский рукав, на котором лежало это поселение, был судоходным и связывал этот ремесленно-производственный центр как с морем, так и с Днепро-Бугским лиманом.

Следует подчеркнуть, что существование этого острова предполагал еще В. В. Латышев. Почти сто лет назад он высказал мысль о том, что Страбон, указывая перед устьем Борисфена остров с гаванью, имел в виду не Березань, а часть Кинбурнского полуострова (ПОNТIКА, с. 297). В те годы еще не было геологических данных о том, что Березань в античный период была не островом, а полуостровом, и о том, что через Кинбурнский полуостров протекал днепровский рукав; еще не было известно и Ягорлыцкое поселение. Теперь же имеющиеся данные полностью подтверждают высказанное В. В. Латышевым предположение.

Рассмотрим теперь еще один интересный вопрос. Плиний Старший при описании северо-западного побережья Понта Эвксинского указывает также расположенные здесь острова. Особый интерес вызывает такое его сообщение: «Перед Борисфеном есть остров Ахилла, который называют еще Левка и Макарон. Этот остров, по современным показаниям, лежит в 140 милях от Борисфена, в 120 милях от Тиры и в 50 милях от острова Певка. Окружность его около 10 миль» (IV, 93). Из этих сведений следует, что остров Змеиный, называвшийся в древности островом Левка, т. е. Белым и островом Ахилла, имел еще и третье название – Макарон, т. е. остров Блаженных. Но в определении его местоположения имеются два несоответствия: 1) расстояние от устья Тиры до Змеиного равно не 120 милям (178 км), а всего лишь 75 км, т. е. в два с лишним раза меньше; 2) окружность острова составляет не 10 миль (15 км), а около 3 км, т. е. меньше примерно в пять раз. Несоответствия, как мы видим, слишком значительны. Это заставляет детальнее рассмотреть сообщение Плиния.

Следует сразу же напомнить, что Плиний упоминает остров Ахилла дважды. Сначала он указан при описании низовьев Борисфена: «А в 120 милях от Тиры река Борисфен, а также имеющие то же название озеро, племя и город, отстоящий от моря на 15 миль, в древности носивший имя Ольвиополис и Милитополис. Назад по берегу – Ахейская гавань, затем Ахиллов остров, знаменитый могилой этого мужа, а на расстоянии 125 миль от острова – полуостров, протянутый в форме меча в поперечном направлении и по причине упражнений Ахилла названный Ахилловым Дромом; длина его, как сообщает Агриппа, 80 миль. Все это пространство занимают скифы-сарды и сираки. Затем лесная область, которая дала название «Гилейское» примыкающему к ней морю» (IV, 83). Даже беглое знакомство с отрывком позволяет подметить, что собранные в нем сведения явно противоречивы. Разберем их подробнее.

Отрывок и по своему месту, и по содержанию посвящен району Днепро-Бугского лимана. Ахиллов остров, с одной стороны, указан в непосредственной близости от Ольвии, а с другой – отдален от Тендровской косы на 125 миль (185 км). Создается впечатление, что здесь смешаны сведения о двух разных островах: об острове у устья Борисфена и о Змеином. Еще Г. Келер пришел к выводу, что группа писателей подразумевает под этим островом не Змеиный, в расположенную близ устья Днепровского лимана Березань (с. 632 сл.). Но этот вывод был подвергнут критике со стороны В. В. Латышева, который категорично подчеркнул, что «везде, где древние говорят об Ахилловом острове, следует разуметь остров Белый, нынешний Змеиный»^[120]. Позже И. И. Толстой согласился с мнением В. В. Латышева, но при этом все же разделил письменные источники на две группы. К первой отнесены писатели, правильно определяющие местоположение острова: Псевдо-Скилак, Псевдо-Скимн, Арриан, Анонимный автор, Максим Тирский, Страбон. Вторую группу составляют Мела, Дионисий Периэгет, Авиен, Присциан, Солин, Птолемей, которые «помещают Левку гораздо севернее, почти у самого устья Днепра».

Анализируя эти данные, исследователь пишет: «Что именно послужило причиной того заблуждения, в какое впадают все писатели второй группы, помещающие Левку слишком далеко на север, перед самым устьем Борисфена, сказать затруднительно»^[121]. А рассматриваемые сведения Плиния он признает смешанными: «Плиний помещает Левку перед Борисфеном, но расстояния, определяемые им от Левки до Борисфена, Тиры и Певки, весьма близко подходят к указаниям писателей первой группы» (там же).

М. И. Ростовцев в рецензии на книгу И. И. Толстого присоединился к мнению Г. Келера и заключил, что «Плиний слил в одно целое» указания о двух разных островах: Змеином и Березани: «Выходит так, что в римское время имелись два острова, посвященные Ахиллу, с его культом и храмом, один против устья Дуная, другой против устья Борисфена. Что это и фактически было так, показывают находки посвящений Ахиллу на Березани, определенно свидетельствующие о его культе и, вероятно, храме, во всяком случае святилище»^[122].

К такому же однозначному выводу пришел и П. О. Карышковский, отметивший, что «Плиний сливает посвященные Ахиллу острова (совр. Березань и Змеиный) и соответственно приводит не согласуемые между собой сведения о расстоянии «Ахиллова острова» от разных пунктов побережья» (с. 150, прим. 6)

М. В. Скржинская также высказала близкое к этому суждение о том, что Плиний слил воедино сведения авторов, которые правильно определяли местоположение Змеиного, и тех, кто «ошибочно помещал остров Ахилла недалеко от Борисфена, очевидно путая его с Березанью» (Северное Причерноморье…, с. 28). Но этот вывод исследовательница распространяет только на сведения в § 83. Далее она пишет: «Сначала Плиний назвал этот остров в непосредственной близости от Борисфена (IV, 83). Затем, пользуясь достаточно верными современными его показаниями, удалил его от Борисфена на 140 миль, от Тиры – на 120 миль, а от Певки – на 50 миль (IV, 93)», – и тут же в примечании добавляет, что остров Змеиный лежит «на расстоянии 45 км к западу от Килийского устья Дуная, в 130 км от устья Днестра и в 250 км от впадения Днепра».

Попытаемся подробнее рассмотреть сведения Плиния в § 93. Здесь он помещает остров «перед Борисфеном… в 140 милях от Борисфена». Возникает вопрос, не слишком ли велико расстояние в 140 миль (207 км) для того, чтобы считать, что этот же остров расположен «перед Борисфеном». Явная несогласованность этих указаний наводит на мысль, что здесь также совмещены данные о двух разных островах: один из них находится «перед Борисфеном», а другой – «в 140 милях от Борисфена».

Теперь рассмотрим конкретные цифры. Итак, указанный Плинием остров лежит в 140 милях (207 км) от Борисфена. М. В. Скржинская почему-то измеряет расстояние не от устья Днепро-Бугского лимана, которое, все древние авторы считают устьем Борисфена, а от современного устья Днепра. В результате вместо указанных Плинием 207 км она получает 250 км. А при общепринятом измерении от устья лимана данные источника подтверждаются. Здесь, бесспорно, имеется в виду расстояние от устья Борисфена до Змеиного. Таким образом, это измерение соответствует действительности. Но такого нельзя сказать о 120 милях, измеренных от устья Тиры.

Сначала несколько слов о самом устье. Как уже говорилось, в античное время на месте Днестровского лимана находилась дельта реки из двух рукавов, между которыми был обширный остров, упомянутый Плинием. Река впадала непосредственно в море, причем в ранний период основное ее устье было расположено у села Приморское, а позднее переместилось в район села Затока. М. В. Скржинская принимает изложенную реконструкцию и отождествление указанного Плинием острова тирагетов с островом в дельте. Но при этом она почему-то измеряет расстояние до Змеиного от современного устья Днестра, включая сюда всю длину лимана, т. е. бывшего острова. Однако такое измерение противоречит в первую очередь Плинию, который упоминает остров тирагетов. Следовательно, расстояние необходимо отсчитывать от низовьев лимана. Но указанные Плинием 178 км, как уже говорилось, в два с лишним раза превышают расстояние от устья Тиры до Змеиного. Если вести отсчет от села Затока, то получим 75 км, а от села Приморского и того меньше. Попутно можно заметить, что указанное измерение М. В. Скржинской от современного устья Днестра тоже не спасает положения. Даже этот заведомо неверный расчет дает лишь 130 км, почти на 50 км меньше, чем у Плиния. А сомневаться в достоверности его сообщения нет никаких оснований, особенно если учесть, что измерение от устья Борисфена соответствует действительному. Таким образом, приходится констатировать, что указанные в источнике 178 км от устья Тиры до упоминаемого острова неприложимы к расстоянию до Змеиного. Как же воспринимать этот факт? Искать какую-то ошибку или считать, что указанная цифра определяет расстояние от устья Тиры не до Змеиного, а до другого острова, расположенного близ Борисфена? Оставим этот вопрос пока открытым и рассмотрим остальные измерения.

Далее Плиний сообщает, что расстояние от описываемого острова Ахилла до острова Певка равно 50 милям (74 км). Остров Певка находился, как уже говорилось, в южной части дельты Истра. Указанные 74 км соответствуют расстоянию от этого острова до Змеиного.

Рассмотрим теперь вопрос об окружности острова. По данным Плиния, она равна 10 милям (15 км). Но Змеиный – крохотный островок. Его окружность не достигает даже 3 км. Здесь можно было бы предположить, что за прошедшие 2 тыс. лет море уничтожило значительную часть острова, и поэтому, мол, современные измерения расходятся с древними. Но такое предположение не может быть принято, так как Павсаний в «Описании Эллады» (III, 19, 11; ВДИ, 1948, № 2, с. 229) сообщает, что окружность Ахиллова острова, называемого Белым, равна 20 стадиям, т. е. примерно 3,5 км. Следовательно, за прошедший период море уничтожило незначительную часть острова. Поэтому остается признать, что окружность Змеиного не соответствует указанной Плинием цифре.

Итак, выясняется, что остров Змеиный лишь частично подходит под описание Плиния. Он действительно находится в 140 милях от Борисфена и в 50 милях от Певки. Но его местоположение относительно устья Тиры и окружность не соответствуют данным источника. Кроме того, при таком подробном описании побережья о Змеином никак нельзя сказать, что он находится «перед Борисфеном». Ориентиром здесь является, как правило, дельта Истра. Например, Псевдо-Скимн указывает его «прямо против Певки» (§ 785–796), Арриан – «почти против Голого устья» (§ 32), Павсаний – «против устьев Истра» (III, 19, 11), Максим Тирский – «прямо против Истра» (Речь XV; ВДИ, 1948, № 2, с. 278) и т. д. Следовательно, здесь не остается ничего другого, как присоединиться к мнению исследователей о том, что в этом отрывке слиты воедино сведения о двух разных островах: Змеином и острове у Борисфена. Иное объяснение найти невозможно.

Таким образом, если принять вывод о двух разных островах, следует согласиться с тем, что второй остров находился «перед Борисфеном… в 120 милях от Тиры. Окружность его около 10 миль». В этой связи нельзя не обратить внимание на сообщение Плиния о том, что «в 120 милях от Тиры река Борисфен» (IV, 82). Здесь в обоих случаях фигурирует расстояние в 120 миль от Тиры. Несомненно, речь идет об одном и том же маршруте – к Борисфену. Именно здесь и следует искать указанный Плинием остров. Ранее исследователи считали возможным отождествить его с Березанью. Тогда это был закономерный и вполне объяснимый вывод. Но позже выяснилось, что Березань в античное время была не островом, а полуостровом. Встает вопрос, о каком же острове говорит Плиний. Комплексное изучение имеющихся данных показывает, что речь идет о дельтовом острове, расположенном между основным устьем Борисфена и одним из его рукавов, т. е. об одном из островов, существовавших на месте современного Кинбурнского полуострова между рукавами Борисфена. Именно здесь в 1885 г. были найдены следы жертвенника и посвященная Ахиллу надпись (IOSРЕ, 1², № 327). Этот остров, судя по сведениям древних авторов, как и Левка, был посвящен Ахиллу.

Существование в северо-западной части Понта Эвксинского двух посвященных Ахиллу островов ввело в заблуждение не только Плиния, но и многих других авторов. В результате они также указывают здесь один Ахиллов остров и приводят путаные сведения о его местоположении. Рассмотрим некоторые из них.

Так, например, Дионисий Периэгет дает нам следующее описание: «По левой стороне Эвксина против Борисфена лежит в море знаменитый остров героев; называют его Белым, так как водящиеся здесь птицы – белого цвета. Здесь, говорит предание, блуждают по пустынным долинам души Ахилла и других героев. Такая награда дана Зевсом героям за доблесть: ибо доблесть получила вечную славу» (§ 541–548; ВДИ, 1948, № 1, с. 239). В этом отрывке обращают на себя внимание слова о том, что души героев блуждают по пустынным долинам. Ведь на крохотном Змеином никаких долин нет и никогда не было. Следовательно, здесь речь идет о другом острове, который лежит «против Борисфена», где до сих пор сохранились еще не полностью занесенные песком долины – следы протекавших тут в древности рукавов реки.

Чрезвычайно интересные сведения приводит Филострат-младший в своем «Рассказе о героях». По его сведениям, остров Ахилла – «один из понтийских островов, лежащий ближе к негостеприимной стороне, которая для въезжающих в устье Понта приходится слева; в длину он имеет 30 стадиев, а в ширину не больше четырех; на нем растут тополя и вязы, вокруг храма в порядке, а остальные как попало; храм построен со стороны Меотийского озера (которое впадает в Понт и равно ему по величине)… Посейдон, приняв в соображение огромное протяжение Понта и то обстоятельство, что вследствие отсутствия островов для мореплавателей нет пристанища, поднял упомянутый мной Белый остров, предназначив его Ахиллу и Елене для жительства, а морякам для стоянки на море. Владычествуя над всей влажной стихией и заметив, что реки Термодонт, Борисфен и Истр изливаются в море неудержимыми и вечно текущими потоками, Посейдон запрудил ил, который несут реки из Скифии в море, и образовал упомянутый остров, прочно утвердив его в глубине Понта» (XIX, 16; ВДИ, 1948, № 2, с. 301).

В этом отрывке обращает на себя особое внимание, во-первых, величина острова. Его окружность равна примерно 70 стадиям. А окружность Змеиного составляла, как указывает Павсаний, лишь 20 стадиев. Следовательно, эти размеры относятся к днепровскому острову. Важно подчеркнуть, что приведенные 70 стадиев почти совпадают с 10 милями Плиния. Обе цифры, безусловно, относятся к одному и тому же острову.

Во-вторых, важное для нас значение имеет указание о том, что расположенный на острове «храм построен со стороны Меотийского озера», т. е. Азовского моря. Если бы речь здесь шла о храме на Змеином, никому и в голову не пришло бы определять его местоположение относительно Азовского моря. Такой ориентир абсолютно ничего не дает. А главное, тот храм находился в юго-западной части острова, т. е. как раз в противоположном направлении^[123]. А вот район устья Борисфена античные авторы при общем географическом ориентировании связывают с Меотидой. Так, к примеру, Страбон сообщает: «Вся эта страна очень холодна вплоть до мест, лежащих между Борисфеном и устьем Меотиды; из самых приморских местностей холодным климатом отличаются самые северные, именно устье Меотиды и еще более устье Борисфена» (VII, 3, 18). И далее Страбон подробно описывает местности, лежащие между отмеченными ориентирами. А Плиний, ознакомив нас с районом Борисфена, пишет далее: «Омывая огромные пространства, где обитают многие народы, море идет большим заливом, не достигая пяти миль до Меотиды» (IV, 84). Эти и другие данные наглядно показывают, что античные географы ясно представляли себе, в каком направлении от Борисфена лежит Меотида, и при надобности указывали этот ориентир. Так и поступил Филострат, уточняя, в какой части днепровского острова расположен храм Ахилла.

В-третьих, Филострат приводит два противоречащих друг другу объяснения относительно происхождения острова Ахилла. Сначала он отмечает, что Посейдон «поднял остров Белый», а затем рассказывает, как тот «запрудил ил, который несут реки из Скифии в море, и образовал упомянутый остров». Остров Змеиный, как известно, тектонического Происхождения, и поэтому первую версию можно отнести к нему. А днепровский остров представляет собой аллювиальные наносы реки, и его происхождение соответствует второму объяснению Филострата.

Таким образом, имеющиеся данные показывают, что в античное время в дельте Борисфена на месте современного Кинбурнского полуострова существовал обширный остров, разделенный протоками на несколько более мелких островов. Составитель хрестоматии из «Географии» Страбона называет этот остров Борисфеном, Клавдий Птолемей – Борисфенидой. На карте из атласа Ортелия он назван: «Borystbenes insula». Остров был посвящен Ахиллу, и поэтому многие авторы путали его с другим Ахилловым островом, современным Змеиным, и указывали один «смешанный» остров.

Где был город Одесс?

В перипле Арриана после упоминания об Ольвии отмечено следующее: «От Борисфена 60 стадиев до небольшого, необитаемого и безымянного острова, а отсюда 80 до Одесса; в Одессе стоянка для кораблей» (§ 31; ВДИ, 1948, № 1, с. 273). Эти же данные повторяет перипл Анонимного автора (§ 87; ВДИ, 1948, № 4, с. 236). По данным Плиния, к востоку от реки Тиры «живут асиаки, соименные с рекой Асиаком; за ними кробигги, река Рода, залив Саггарийский, гавань Ордесс» (IV, 82). Клавдий Птолемей также кратко указывает, что «выше реки Аксиака Ордесс» (III, 5, 14; ВДИ, 1948, № 2, с. 239). Из этих сведений ясно, что в 140 стадиях западнее устья Борисфена, примерно в районе Тилигульского лимана, который в древности назывался Аксиаком или Асиаком, находился античный город Одесс, или Ордесс.

Итак, город Одесс. Как известно, в 1794 г. на месте турецкого укрепления Хаджибей был основан новый русский город и порт Одесса. Имя свое город получил в память об античном Одессе. В те годы еще не было известно, где точно находился древний Одесс, и некоторое время считалось, что новый город Одесса вырос на месте античного. Но затем выяснилось, что это не так.

Здесь следует заметить, что по недоразумению бытует мнение о том, что античный Одесс был расположен на месте современного болгарского города Варна. Однако это не совсем так. На Понте Эвксинском было два античных города, носивших имя Одесс. Один из них действительно находился на месте Варны, а второй… Вот где второй – оставалось загадкой.

В первой половине XIX в. вопрос о локализации Одесса привлекал к себе внимание многих исследователей^[124]. Большинство ученых считало, что город стоял на левом берегу устья Тилигульского лимана. Но, когда здесь были проведены археологические разведки, к удивлению многих, оказалось, что никаких следов античного города здесь нет. Несмотря на это, ученые продолжали настаивать на своей точке зрения, хотя не могли привести никаких доказательств.

Другие исследователи искали Одесс несколько восточнее, на берегу небольшого морского залива Карабаш. Здесь в 1836, 1839 и 1863 гг. были найдены три мраморные плиты с посвящениями Ахиллу. Эти находки стали рассматриваться как доказательство этой точки зрения.

Высказывались и иные соображения. Так, К. Маннерт, П. Кеппен, Ф. Кюльб и Ф. Линднер считали, что Одесс находился на Березанском лимане. Дело в том, что указанный перед Одессой островок Арриана и Анонимного автора должен лежать напротив Березанского лимана. Встает вопрос, куда следует отсчитывать указанные 80 стадиев до Одесса: далее на запад вдоль побережья моря или же к Березанскому лиману. В первом случае Одесс следует искать у левого берега устья Тилигульского лимана, а во втором – на побережье Березанского лимана.

Выяснить это можно следующими расчетами. По данным Анонимного автора, от Одесса до Никония 640 стадиев, т. е. чуть более 100 км. Отсчитав это расстояние от северной окраины села Роксоланы, где лежат развалины Никония, мы придем именно к левому берегу устья Тилигульского лимана. Следовательно, античный мореплаватель, пройдя мимо острова, направился далее на запад, к Тилйгулу. Ясно, что искать Одесс на побережье Березанского лимана бессмысленно.

^{Рис. 13. Поиски города Одесс: 1) И. Стукий, И. М. Муравьев-Апостол, Г. Келер, И. А. Скальковский, Э. Г. Муральт, Г. Киперт, П. В. Беккер, 3. А. Аркас, К. Нойман, А. С. Уваров, Г. Шоталь, К. Шпрунер и Т. Менке, Ф. К. Брун, Ф. А. Браун, В. В. Латышев, Э. Минз, М. Кислинг и др.; 2) Ж. Данвиль. Ж. Гэль, К. Мюллер, С. Д. Пападимитриу; 3) К. Маннерт, П. И. Кеппен, Ф. Кюльб, Ф. Линднер;  4) П. В. Беккер; 5) В. И. Гошкевич; 6) Э. Диль;  7) Э. А. Сымонович; ) М. С. Синицын}

В середине XIX в. довольно оригинальную точку зрения высказал П. В. Беккер. По его мнению, Одесс Арриана и Анонимного автора и Ордесс Плиния и Птолемея – два разных города (с. 200 сл.). Одесс он помещал вслед за другими учеными у левого берега устья Тилигульского лимана, а Ордесс отождествлял с городищем на берегу Березанского лимана, у села Осетровка. К такому выводу П. В. Беккер пришел, исходя из того, что, по его подсчетам, расстояние между Борисфеном и Тирой у Плиния на 20 миль больше, чем у Анонимного автора. Это дало ему основания считать, что Ордесс отличен от Одесса и расположен в стороне от курса на таком отдалении, чтобы при заходе судна в эту гавань общее расстояние увеличилось на указанные 20 миль. Соответствующие расчеты и привели его к городищу у села Осетровка. Рассматривая эту точку зрения, следует сказать, что при всей своей кажущейся стройности и логичности она бездоказательна и не выдерживает никакой критики. Если между данными Плиния и Анонимного автора и есть какая-то разница в расстоянии от Борисфена до Тиры, то это еще не дает ни малейшего основания видеть здесь два разных города. Для такого большого отрезка пути из-за сильной изрезанности береговой линии неизбежны определенные расхождения в реально пройденном расстоянии двумя разными мореплавателями. При этом не следует забывать о том, что мореплаватели могли пользоваться разными стадиями и что пересчет одной из полученных цифр в мили также может привести к искажению результата. Кроме того, разница в написании (Одесс и Ордесс) настолько минимальна, что ее вполне можно объяснить опиской одного из поздних переписчиков. Да и простая логика исключает мысль о том, что в непосредственной близости могли существовать два по сути дела одноименных города. Таким образом, остается признать, что догадка о раздельном существовании Одесса и Ордесса не имеет под собой никаких серьезных оснований.

Во второй половине XIX – начале XX в. исследователи, как и прежде, искали Одесс в устье левого берега Тилигульского лимана. Казалось бы, вопрос решен окончательно. Но в 1909 г. В. И. Гошкевич возродил предположение о том, что Одесс находился на Березанском лимане (Записка…, с. 182). В связи с этим Одесское общество истории и древностей поручило С. Д. Пападимитриу специально заняться этим вопросом. В результате проведенных исследований он пришел к выводу, что «следует искать Одессу вокруг большой балки после Карабаша, т. е. не по берегам моря, а на самом материке, так что с течением столетий древняя Одесса отделилась от моря, а ее бухта представляет собой в настоящее время не более и не менее, как простую балку»^[125]. Но В. И. Гошкевич решительно отстаивал свою точку зрения. Три года спустя в «Записках» общества появилась его статья «Где был древний Одесс?». В ней он аргументировал отождествление этого города с городищем на мысу между Сасыцким и Березанским лиманами^[126]. Как и П. В. Беккер, он считал, что указанные Аррианом и Анонимным автором 80 стадиев от безымянного островка до Одесса следует отсчитывать не вдоль морского побережья, а к акватории Березанского лимана. Такое измерение и привело исследователя к указанному мысу. Но в этом же томе «Записок» вслед за указанной работой была помещена новая статья С. Д. Пападимитриу, посвященная опровержению выводов В. И. Гошкевича^[127]. С этой убедительной критикой нельзя не согласиться, особенно если учесть, что измерение расстояния от Никония до Одесса приводит, как мы видели, именно к левому берегу устья Тилигульского лимана. Традиционная локализация Одесса была восстановлена. И в энциклопедической статье Э. Диля город был помещен именно на левом берегу устья Тилигульского лимана. Казалось бы, все встало на свои места, и на этот раз окончательно.

Но в 50-е годы нашего столетия вопрос о местоположении Одесса вновь встал на повестку дня. Э. А. Сымонович отождествил с этим городом открытое им на правом берегу устья Тилигульского лимана Кошарское городище^[128]. Но через десять лет он отказался от этого, ссылаясь на то, что «время существования Кошарского городища не совпадает со временем жизни авторов I–II веков нашей эры, которые упоминают наименование Одесс»^[129].

Еще одну точку зрения выдвинул М. С. Синицын. Он поместил Одесс на левом берегу Тилигульского лимана выше его устья, «на территории с. Коблево, где существовало неукрепленное поселение как в скифское, сарматское, так и в раннеславянское время» (с. 14).

На этом, собственно, и закончились споры о местоположении города Одесса. Как мы видим, этот вопрос долгое время был предметом оживленной дискуссии, но так и остался нерешенным, несмотря на довольно конкретные указания древних авторов. Указанные в источниках 80 стадиев (13 км) приводят не к Карабашскому заливу и не к Кошарскому городищу или Коблевскому поселению, а именно к левому берегу устья Тилигульского лимана. Здесь и помещали город многие исследователи. Но в этом районе не обнаружено никаких следов города и его гавани. Поэтому некоторые ученые искали его в других местах, уменьшая или увеличивая указанное расстояние. Но это не дало ощутимых результатов.

В последние годы вопрос о локализации Одесса вновь встал на повестку дня. Вернуться к нему стало возможным в связи с развернувшимися историко-географическими исследованиями в Северо-Западном Причерноморье.

Итак, по данным периплов, в 60 стадиях от устья Борисфена находился небольшой, необитаемый и безымянный остров, а в 80 стадиях от него – город Одесс. Начнем поиски с острова. Ранее ученые считали, что здесь указана Березань. ведь других островов тут нет. Однако выяснилось, что в античное время Березань была не. островом, а полуостровом. Кроме того, Березань в античное время была заселена, а островок назван необитаемым. Острова же между рукавами Борисфена также не подходят ни по своему местоположению, ни по своим размерам. О каком же острове упоминают составители периплов.

«Найти» этот остров помогла опять-таки палеогеография. Оказывается, на первых подробных картах этого района, составленных в XVIII в., рядом с Березанью отмечены еще четыре, один возле другого, маленьких островка, так называемые кекуры. К концу 50-х годов нашего столетия сохранился лишь один из них, а в 60-е годы исчез и он. Скорее всего, кекуры – остатки когда то единого небольшого островка. По всей вероятности, именно он и упомянут в периплах. За прошедшие века море разрушило этот островок, а соседний полуостров превратило в остров

Уточнив местоположение упомянутого в периплах островка, можно начать поиски Одесса. Отсчитав от этого острова 80 стадиев (13 км), приходим точно к левому берегу устья Тилигульского лимана.

Тилигульский лиман, как и многие другие причерноморские лиманы, представляет собой затопленное устье реки. До недавнего времени он соединялся с морем, а теперь отгорожен пересыпью шириной в несколько километров. Море здесь интенсивно наступает на сушу. То здесь, то там прямо на глазах сползают в воду отделившиеся от степного плато широкие (до нескольких десятков метров) полосы берега. Особенно заметны обвалы на участке от левого берега устья Тилигульского лимана до Карабашского залива. Шаг за шагом со всей тщательностью мы обследовали этот район, но, кроме обломков современного кирпича и черепицы, ничего не нашли. Никаких следов античного города.

^{Рис. 14. Палеогеографическая реконструкция района острова Березань. Схема района: а) в античный период; 6) в настоящее время}

Еще в начале XIX в. И. А. Стемпковский уверенно помещал Одесс на левом берегу устья Тилигульского лимана и подчеркивал, что в древности эта местность выглядела иначе: пересыпи лимана и современных плавней тогда не было, а на их месте находилась гавань города (с. 48–50). Подобную же мысль через 30 лет высказал А. С. Уваров (с. 143 сл.). А еще через 80 лет Э. Диль предположил, что Одесс занесен песком. В те годы еще не было никаких данных о более низком уровне моря в античное время и о палеогеографических изменениях, и эти предположения были довольно смелыми. Но они остались, к сожалению, без внимания.

А между тем И. А. Стемпковский, А. С. Уваров и Э. Диль дали ключ к разгадке проблемы. Они помогли убедиться в том, что отыскать античный город без привлечения палеогеографических данных невозможно, и подсказали верное направление поисков.