Текст книги "Загадки Понта Эвксинского. Античная география Северо-Западного Причерноморья"
Автор книги: Михаил Агбунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Однако эта гипотеза не была принята. Офиуссу по-прежнему продолжали отождествлять с Тирой[94]. И все же сорок лет спустя мнение Ф. Билабеля поддержала и развила Т. Д. Златковская. По ее мнению, Офиусса находилась в 20 стадиях выше Тиры, и оба города существовали параллельно, во всяком случае до II в. до н. э., но Офиусса «была и осталась весьма малозначительным поселением, чем и объясняется отсутствие эпиграфических и нумизматических свидетельств о ней» (с. 69). Окончательное решение этого вопроса исследовательница откладывала до проведения археологических исследований в 20 стадиях выше Тиры.
Как мы видим, ученые возлагали большие надежды на археологические исследования к северу от Белгород-Днестровской крепости. Но они не дали положительных результатов. Неоднократные, тщательные разведки показали, что в этом районе нет такого древнегреческого поселения, которое можно было бы отождествить с Офиуссой.
Обобщающее мнение по проблеме Тиры и Офиуссы высказал П. О. Карышковский. Он подверг справедливой критике необоснованные исправления текстов Псевдо-Скилака и Страбона (с. 156–157). В самом деле, ведь тексты и того и другого источника хотя и лаконичны, но представляют собой законченные по смыслу предложения и не содержат внутренних противоречий. Поэтому можно смело сказать, что всякое их исправление нельзя расценивать иначе как стремление выдать желаемое за действительное. При толковании спорного отрывка из Страбона П. О. Карышковский присоединился к мнению тех исследователей, которые считают, что ссылка на местных жителей приведена для уточнения расстояния до Офиуссы: не 140, а 120 стадиев. Ученый пришел к выводу, что Офиусса тождественна Тире. Ведь об этом прямо свидетельствуют Плиний и Стефан Византийский, которые «не оставляют места для сколько-нибудь обоснованных сомнений» (с. 151, прим. 7). Анализируя сведения Валерия Флакка, исследователь заключил, что контекст «не позволяет рассматривать это место как заслуживающее доверия указание на одновременное существование двух наделенных пунктов, Тиры и Офиуссы» (с. 151, прим. 7). Аналогичные данные Птолемея он вслед за своими предшественниками считает ошибкой, вполне допустимой при компилятивном характере такого огромного, обобщающего труда (с. 159).
Таким образом, гипотеза о существовании самостоятельной Офиуссы, казалось бы, не имеет под собой никакой реальной основы и должна быть окончательно отвергнута. Но не будем спешить с таким заключением и прежде всего попытаемся разобраться в противоречивых и неясных указаниях античных писателей. Начнем с Валерия Флакка.
Поэт посвятил Нижнему Поднестровью следующие слова (VI, 84–85):
Linquitur abruptus pelago Tyra, linquitur et mons
Ambenis et gelidis pollens Ophiusa venenis.
В. В. Латышев перевел эти строки таким образом: «Покидается и обрытая морем Тира; покидается и гора Амбенская, и сильная холодными ядами Офиусса» (т. 2, с. 208). При переиздании «Известий древних писателей о Скифии и Кавказе» все переводы были сверены и дополнены С. П. Кондратьевым, и этот отрывок стал читаться так: «Покидается и стоящая на обрыве моря Тира, покидается и гора Амбенская, и сильная холодными ядами Офиусса» (ВДИ, 1949, № 2, с. 346). Смысл этих слов как будто вполне ясен: находящийся в низовьях Днестра покидает эту местность, где расположены города Тира и Офиусса, а также гора Амбенская. Так и понимали исследователи этот отрывок, который, казалось бы, доказывал одновременное существование этих городов. Так вот, эти сведения признаны ненадежными и не заслуживающими доверия. Однако столь категоричное обвинение античного поэта вызывает возражения.
Рассматриваемый отрывок переводился неоднократно. Причем при его переводе ученые разделились на две противоположные группы[95]. В. В. Латышев, С. П. Кондратьев, Л. Д. Дмитров, Т. Д. Златковская считают, что здесь указана Тира-город, и, следовательно, поэт упоминает два города: Тиру и Офиуссу. А Коссен де Пержеваль, П. В. Беккер, Ф. А. Струве пришли к выводу, что под «Тирой» подразумевается река, из чего следует, что речь идет только об одном городе – Офиуссе.
Причина такого расхождения связана с тем, что исследователи по-разному переводят причастие «abruptus» (от глагола «отрывать, прерывать, прекращать»), к которому относится зависимое слово «Туга». Ведь этим именем названы и река, и город. А конструкция фразы такова, что при одном значении причастия под «Тирой» можно понимать реку, а при другом – город. Как же быть?
Здесь важно отметить, что Флакк употребил слово «abruptus» еще раз, правда в женском роде: «Vasto rursus desidit hiatus abrupta revolutus aqua» (VIII, 330). Как мы видим, в этом случае дан такой же распространенный причастный оборот. Этот пример очень удачен тем, что зависимое слово «aqua» допускает только одно значение причастия «abrupta» – «прерываемая» (прерываемая ущельем вода).
А в нашем спорном отрывке, где зависимое слово представляет собой имя собственное – Тира, одноименность реки и города сыграла субъективную роль при переводе слова «abruptus». А между тем здесь еще до перевода можно было выяснить, что подразумевает поэт под «Тирой» – реку или город. Слово «abruptus» мужского рода, следовательно, и зависимое слово «Туга» должно быть того же рода. А в латинском языке существует известная особенность: реки относятся к мужскому роду, а города – к женскому. Следовательно, у нас речь идет о реке Тире.
Теперь становится понятным, что у Флакка в обоих случаях указан водный поток, который в первом отрывке имеет собственное имя – «Тyrа», а во втором назван просто «aqua». Ведь коль поэт и в той и в другой фразе использует один и тот же термин – «abruptus(а)», то вполне понятно, что его значение одинаково в обоих случаях. Таким образом, не остается никаких сомнений в том, что рассматриваемая фраза переводится как «прерываемая морем Тира»[96].
Смысл этих слов вполне ясен, особенно если учесть, что Днестр довольно быстрая река, о течении которой Овидий, например, в своих «Письмах с Понта» пишет так: «…сюда изливаются быстрый Парфений, катящий камни Кинапс и не уступающий быстротой ни одной реке Тирас» (IV, 10, 50; ВДИ, 1949, № 1. с. 241). Примечательно, что и само название Тυρας этимологизируется как «быстрая». Можно представить себе картину в устье реки, где быстрый речной поток «затухал» в необъятной морской пучине. Именно это явление хотел передать поэт словами «abruptus pelago Tyra».
Таким образом, отрывок Валерия Флакка о низовьях Днестра гласит: «Покидается прерываемая морем (река) Тира, покидается и гора Амбенская, и сильная холодными ядами Офиусса». Учитывая, что античные поэты любили фигуру тройного перечисления разнородных предметов, следует отметить, что Флакк удачно построил трехчленную поэтическую фигуру в ярком контрасте: бурная река – высокая гора – город, известный колодными водами.
Итак, перевод отрывка Валерия Флакка о Нижнем Поднестровье был неточным. Из-за этой неточности строки поэта понимали как утверждение об одновременном существовании Офиуссы и Тиры, что противоречит данным Плиния и Стефана Византийского, и поэтому считали ошибочными. Но эти обвинения, как выясняется, были напрасными. Поэт упоминает реку Тиру и город Офиуссу.
Теперь Клавдий Птолемей остался единственным автором, указывающим одновременно оба города. Но в его огромном компилятивном труде, как уже говорилось, собраны сведения из разновременных источников. Это дает исследователям основания видеть здесь ошибку.
Попытаемся теперь разобраться в отрывке из Страбона, который не одно столетие вызывал споры. А ключ к разгадке лежит, как оказалось, опять-таки в палеогеографических изменениях. Ведь при толковании текста и отсчете расстояний надо учитывать не современную конфигурацию берегов Днестровского лимана, а географический облик района в античное время. Вспомним, что тогда река впадала прямо в море, разделяясь на два рукава, пространство между которыми занимал обширный дельтовый остров. В ранний период основное устье реки находилось у современного села Приморского, а в конце IV – начале III в. до н. э. оно переместилось примерно на 20 км к востоку, в район села Затока.
Итак, мы знаем, как выглядели берега Нижнего Поднестровья во времена древних греков, и теперь можем приступить к детальному разбору сведений Страбона. По своему содержанию этот отрывок разделяется на две части: первая – упоминание о Никонии и Офиуссе, вторая – ссылка на местных жителей (о 120 стадиях до города).
Первая часть отрывка гласит: «Если подняться по реке на 140 стадиев, то на обеих сторонах встретятся города: один – Никония, а другой, слева, – Офиусса». Смысл этих слов предельно ясен: автор сообщает, что в 140 стадиях (26 км) от устья вверх по реке расположены города Никонии и Офиусса. Необходимо выяснить, какое устье здесь имеется в виду: раннее, находившееся у села Приморского, или же позднее, затокское. Для этого достаточно измерить от северной окраины села Роксоланы, где, как мы увидим дальше, расположены развалины Никония, указанные в источнике 26 км. Это расстояние приведет нас к району села Приморского, т. е. к раннему местоположению устья Тиры. Позднее устье исключается в любом случае, даже если бы мы не знали точного местонахождения Никония.
Теперь постараемся проследить курс судна, вошедшего в устье реки. Представим себе, как оно миновало башню Неоптолема, Гермонактову деревню и дошло до района села Затока. Здесь сливались рукава реки, а для плывущего вверх судна фарватер раздваивался: можно было зайти и в правый (западный) рукав, и в левый (восточный). Как же поступил в данном случае мореплаватель? Предположим, что корабль зашел в правый рукав реки. В таком случае в 140 стадиях от устья реки справа от мореплавателя будет не Никоний, куда он направлялся, а остров шириной около 5 км, слева же – район современного села Шабо, где нет древнегреческого поселения, которое можно было бы принять за Офиуссу. До Тиры от этого места еще около 10 км (60 стадиев), т. е. она удалена от устья более чем на 200 стадиев. Одним словом, выявленные несоответствия исключают мысль о том, что судно зашло в правый рукав реки, и не оставляют никаких сомнений в том, что оно поднялось дальше по левому рукаву.
Итак, пройдя 140 стадиев, корабль оказался в районе северной окраины села Роксоланы, где справа по борту действительно лежал Никоний. Слева же должна была открыться Офиусса. Отсюда напрашивается лишь одно предположение: город Офиусса находился на противоположном от Никония берегу левого рукава реки, т. е. на острове[97].
Попытаемся теперь разобраться во второй части сообщения Страбона: «…жители побережья этой реки говорят, что если подняться на 120 стадиев, то встретится город». Как уже говорилось, одни исследователи считают, что здесь указан третий город, в котором чаще всего узнают Тиру, другие склоняются к мысли, что местные жители просто уточняют расстояние до Офиуссы, переименованной затем в Тиру. Так или иначе оба мнения сводятся к тому, что речь идет о том месте, на котором сейчас находится Белгород-Днестровская крепость.
Под этим безымянным городом действительно имеется в виду Тира. Местные жители побережья называют ее просто городом, не прибавляя всем хорошо известного названия. И это вполне понятно. Ведь Тира в период расцвета значительно превосходила по размерам и количеству жителей другие населенные пункты в этом районе. К примеру можно отметить, что и в наши дни жители, скажем, приодесских сел, собираясь в Одессу, говорят, что едут в город. Не в Одессу, а в город!
По сообщению местных жителей, расстояние от устья реки до города Тиры равно 120 стадиям. Отсюда можно заключить, что под устьем реки имеется в виду новое местоположение уже переместившегося устья, т. е. район села Затока. Таким образом, эти сведения относятся к более позднему времени, чем упоминание о Никоний и Офиуссе, где фигурировало ранее устье. И под «рекой» местные жители имеют в виду уже не левый рукав, на котором расположены Никоний и Офиусса, а правый, на коренном берегу которого лежит Тира.
Эти данные датируются, видимо, III в. до н. э. Во всяком случае они не могут быть ранее конца IV – начала III в. до н. э., т. е. времени перемещения устья реки.
Разновременность страбоновых сведений доказывается и сопоставлением стадиев. Так, в первой части отмечены 140 стадиев от устья до Никония и Офиуссы. От района села Приморского до северной окраины села Роксоланы примерно 26 км. Следовательно, в данном случае при измерении использован стадий в 185 м. Во второй части отрывка расстояние от устья до Тиры определяется в 120 стадиев. Этот отрезок пути от района Цареградского гирла до Белгород-Днестровской крепости составляет около 19 км. Следовательно, здесь имеется в виду стадий в 157 м.
Таким образом, отрывок из Страбона состоит из двух разновременных сообщений, в которых расстояния измерены от разных устьев, разными стадиями, а под «рекой» фигурируют ее разные рукава. Поэтому вторая часть отрывка по своему смыслу и содержанию никак не может быть связана с первой, и все попытки согласовать их обречены на неудачу. Ведь географ слил воедино указания, взятые из разных источников. Этот отрывок – результат компиляции. Он наглядно иллюстрирует принцип работы Страбона, который «не перерабатывает своего материала, а его эксцерпирует или, лучше, сокращает, причем механически соединяет в одно целое выдержки из источников разных категорий»[98]. Рассматриваемый случай как нельзя лучше показывает глубину и точность общей оценки Страбоновой «Географии», которую дал М. И. Ростовцев: «Но Страбоном нельзя пользоваться механически. Он только тогда ценен и понятен, если в каждом конкретном случае сумеет дать себе отчет, кто из многочисленных источников говорит с нами в каждом данном случае»[99]. Этот важнейший для нас вывод был высказан 60 лет назад, но, к сожалению, не обращал на себя внимание исследователей.
Так что же теперь мы можем сказать об Офиуссе? Имеющиеся данные дают основания предположить, что Офиусса была отдельным самостоятельным городом и находилась на острове в дельте реки. Это подтверждается и самим ее названием, которое в переводе означает «змеиный остров». Оно аналогично названиям островов Питиусса, Питекусса, Гидрусса, Элеусса, Аргинусса и др. Происхождение их названий, а также трактовка не вызывают никаких сомнений. Вторая часть слова – «усса» – означает «остров», а первая – его личное название. Относительно Питиуссы, например, Страбон ясно сообщает: «Остров назывался также Питиуссой от названия дерева» (IX, I, 9), т. е. слово «Питиусса» означает «сосновый остров».
В древнегреческом мире известно около десяти Офиусс. И все они, разумеется, имели островное положение. Это острова: Офиусса (у Крета), Офиусса (в Пропонтиде, западнее Кизика), Офиусса – Родос, Офиусса – Тенос, Офиусса – Форментера и др. (см. RЕ, Нb. 35, 1939, Зр. 663–665). Почему же днестровская Офиусса должна быть исключением? Само название говорит о том, что город этот должен иметь островное положение. Ведь называть Офиуссой поселение, расположенное на коренном берегу, т. е. будущую Тиру, было бы абсолютно неправомерным и ничем неоправданным. «Змеиный остров», безусловно, должен иметь островное положение. И такой остров здесь был, и находился он именно напротив Никония.
Офиусса была, вероятно, первым греческим поселением в низовьях Тиры. А в ранний период греки чувствовали себя на новом месте не совсем уверенно. Боясь столкновений с местными кочевыми племенами, они на первых порах старались селиться на, может быть, и не совсем удобных, но безопасных местах. А остров в дельте Тиры как раз отвечал этим требованиям и был пригоден для жилья. Ведь именно здесь позднее жили тирагеты.
Когда была основана Офиусса – сказать трудно. По косвенным данным и общеисторическим соображениям можно предположить, что это событие произошло не позднее второй половины VI в до н. э. Примерно к этому времени, видимо, относится и сообщение Валерия Флакка, который упоминает в Нижнем Поднестровье только один пункт – Офиуссу. После Офиуссы во второй половине столетия на коренном берегу левого рукава появился Никоний, а вслед за ним более десятка небольших сельских поселений.
Когда положение греков упрочилось, необходимость в островном городе отпала. Примерно в V в. до н. э. жители Офиуссы решили перебраться на коренной берег. К тому времени левобережье дельты было в общем-то освоено, а правый берег оставался малозаселенным. Туда и направились островитяне. Новое место для города было выбрано на возвышенном мысу, где изгиб правого рукава образовывал удобную для гавани бухту. Здесь, возможно, уже существовало небольшое поселение. Так как название Офиусса уже не соответствовало новому местоположению города, то его переименовали в Тиру. Греки, как известно, часто давали городу название реки, на которой он находился, например Истр, Борисфен, Фасис и др. А на острове вместо Офиуссы могло остаться небольшое поселение. Разумеется, предлагаемая гипотеза еще требует дальнейших исследований и дополнительной аргументации. Но и на сегодняшнем этапе разработки она представляется вполне обоснованной и находит признание исследователей и дальнейшее развитие.
Так, Ю. Г. Виноградов полностью принимает гипотезу о существовании Офиуссы на дельтовом острове и, проводя аналогию с Березанским поселением, служившим эмпорием Ольвийского государства, высказывает мысль о том, что «и Офиусса со временем могла превратиться в эмпорий (хотя и недолговечный) Тирасского полиса» (Полис…, с. 374). В. П. Яйленко также предполагает, правда очень осторожно, что при освоении Нижнего Поднестровья колонисты основали сначала Офиуссу, а затем перебрались в Тиру[100].
Изложенная гипотеза не встречает возражений и при общем рассмотрении письменных и археологических данных.
Сведения древних авторов располагаются в хронологическом порядке, надо полагать, следующим образом. Первый населенный пункт в этом районе, Офиусса, указан источником Валерия Флакка. Псевдо-Скилак отмечает уже два города – Никоний и Офиуссу. Источник первой части отрывка из Страбона знает также Никоний и Офиуссу. Из его данных следует, что эти города расположены на левом рукаве реки: Никоний – на коренном берегу, а Офиусса – напротив, т. е. на дельтовом острове. Источник второй части отрывка из Страбона сообщает только о Тире, которую называет просто городом. Псевдо-Скимн, Мела, Плиний, Стефан Византийский также упоминают только Тиру, причем два последних добавляют, что город раньше назывался Офиуссой.
Данные Плиния и Стефана Византийского не противоречат нашей гипотезе. В самом деле, если население Офиуссы перебралось на коренной берег и на новом месте продолжала существовать та же городская община, то эти события следует рассматривать как перенесение Офиуссы на новое место и переименование ее, но не как основание нового города. Поэтому сообщение о том, что город Тира раньше назывался Офиуссой, по сути правильно. Просто оно нуждается в небольшой, но весьма существенной поправке в том, что город в то время находился в другом месте, на острове. Плиний, видимо, располагал какими-то смутными сведениями о перемещении города и поэтому написал, что Тира находилась на том месте, где, как говорят, прежде была Офиусса. Как мы видим, автор не был уверен в том, что Тира расположена на том же месте, где и Офиусса. Не так категорично звучит это место и у Стефана Византийского. Автор сообщает буквально следующее: «Тира – город и река при Эвксинском Понте… назывался Офиуссой». В. В. Латышев счел необходимым дополнить это место: «…город назывался еще Офиуссой» (ПОNТIКА, Спб., 1909, с. 141). Эта конъектура, разумеется, произвольна. Если строго придерживаться текста, следует признать, что, указывая город Тиру, Стефан связывает с ним название Офиусса, но прямо не отождествляет их. Рукопись в этом месте, по всей вероятности, испорчена, и точно восстановить ее не представляется возможным. Но даже при дополнении В. В. Латышева из этого указания не следует, что Офиусса должна находиться на месте Тиры.
А Клавдий Птолемей прямо указывает на Офиуссу и Тиру как на два отдельных, самостоятельных города. Его мнение некоторые исследователи считают ошибочными. Но для этого у нас нет никаких оснований. Ведь не разделил же географ Ольвию, называвшуюся также Борисфеном, на два разных города, а только добавил ее второе название: «Ольвия или Борисфен». Почему же он должен был ошибиться с Офиуссой? Она указана между Тирой и Никонием, что вполне согласуется с палеогеографической реконструкцией и предлагаемой ее локализацией. Схематически все три города отмечены в общем-то довольно точно, хотя в абсолютных цифрах имеются, как уже говорилось, неизбежные при таких сложных расчетах расхождения. Одним словом, у нас нет никаких объективных причин и необходимости приписывать Птолемею столь существенную ошибку. Он основывался, надо полагать, на не дошедших до нас источниках, ясно указывающих Офиуссу и Тиру как два самостоятельных, отдельных друг от друга города.
Таким образом, гипотеза об островной Офиуссе не только полностью согласуется со сведениями древних авторов, но и объясняет их кажущиеся противоречия. При этом исчезает необходимость одни данные признавать достоверными, а другие – ошибочными. Выясняется, что все источники заслуживают доверия.
Предлагаемая гипотеза помогает решить проблему, связанную с вопросом о времени основания Тиры. Одни исследователи относили это событие к VII в. до н. э., другие – к VI в., третьи – к V в.[101] В настоящее время принято считать, что город основан в VI в. до н. э. Ученые исходят из общепринятого положения, что позже Милет не мог выводить колонии, так как в 494 г. до н. э. был разгромлен персами за участие в ионийском восстании. Такое рассуждение вполне логично. Но дело в том, что самые ранние слои Тиры датируются лишь V в. до н. э.[102]
Ученые считают, что открытие ранних сооружений – дело времени. Но эти давние надежды не оправдываются. Раскопки Тиры ведутся уже не один десяток лет, а доказательств существования города в более ранний период до сих пор нет. Но все же принято считать, что он основан именно в VI в. до н. э., так как более поздняя датировка противоречит истории Милета.
Если принять гипотезу о существовании Офиуссы на дельтовом острове, проблема снимается. В этом случае Тира возникла действительно в V в. до н. э. Но ее возникновение не связано с Милетом. Тиру основали милетяне, приплывшие сюда не из далекого Милета, а из соседней Офиуссы.
Никоний: поиски и раскопки
Судьба этого древнегреческого города сложилась необычно. Такой же необычной была и история его поисков. Ни один другой город Причерноморья, пожалуй, не вызывал столь острых и продолжительных дискуссий, связанных с его локализацией. Основная причина споров заключается в том, что античные авторы по-разному определяют его местоположение.
Впервые этот город упомянут в перипле Псевдо-Скилака: «За Фракией живет народ скифы, а в их земле следующие эллинские города: река Тирис, город Никоний, город Офиусса» (§ 68). Из этого краткого указания ясно, что Никоний находился где-то у реки Тиры. Более конкретные сведения приводит Страбон. По его данным, город находился, как мы уже знаем, на левом берегу реки, в 140 стадиях выше ее устья. Анонимный автор кратко сообщает, что «от местечка Никония до судоходной реки Тиры 30 стадиев» (§ 87). А Птолемей помещает этот пункт примерно в 250 стадиях выше устья. Расхождение источников, как мы видим, огромное. Три конкретных указания – и три разных цифры: 140, 30, 250 стадиев. Какая же из них правильная? И в чем причина таких больших расхождений?
Ответ на эти вопросы пришел не сразу. Основываясь на таких противоречивых сведениях, исследователи долго искали Никоний в самых различных местах. Поиски осложнялись еще и тем, что в первое время было неясно, какой район считать устьем Тиры. Поэтому одни ученые отсчитывали расстояние от устья реки, а другие – от устья лимана. В результате получилось так, что город искали практически на всем побережье лимана от устья реки до самого моря.
Ранний период поисков характеризуется накоплением различных точек зрения. И. Стукий поместил Никоний несколько южнее Овидиополя, М. Броневский – в устье Днестра, Г. Меркатор – также к югу от Овидиополя, Ж. Ковенс и К. Мортье – на левом берегу устья лимана.
Затем этот вопрос стал рассматриваться подробнее. К. Маннерт, основываясь на неправильном переводе отрывка из Страбона, пришел к выводу, что Никоний находился на правом берегу Тиры, а не на левом. Сопоставляя сведения Страбона и Анонимного автора, он заключил, что данные перипла уточняют расстояние, указанное географом, и поместил город на правом берегу Днестровского лимана, в 30 стадиях выше устья (с. 240).
Так же неверно перевел слова Страбона и Ж. Гэль. Он отсчитал от современного устья Днестра указанные географом 140 стадиев и локализовал Никоний на правом берегу реки, севернее села Олонешты (т. 1, карта). А позже на карте, составленной по данным перипла, он поместил город на берегу моря в районе устья реки Барабой (т. 3, карта).
Г. Келер отсчитал 140 стадиев Страбона от устья лимана и локализовал Никоний на своей карте на левом берегу лимана, у села Надлиманское. В том же 1826 г. И. А. Стемпковский пришел к выводу, что город находился на месте Овидиополя (с. 23–25). Здесь, в районе турецкой крепости, были найдены следы античного поселения, которое исследователь связывал именно с Няконием. Эти находки послужили важным аргументом для указанной локализации. Позже к ней присоединились многие исследователи: Н. Н. Мурзакевич, Э. Г. Муральт, Г. Киперт, 3. А. Аркас, К. Мюллер, К. Шпрунер, Т. Менке и др.
В 1841 г. Ф. Линднер возродил почти через три столетия мнение М. Броневского и поместил локализуемый пункт в устье Днестра (с. 197).
Рис. 11. Поиски Никония: 1) И. Стукни, Г. Меркатор, К. Нойман. Э. Минз; 2) М. Броневский, Ф. Линднер; 3) Ж. Ковенс и К. Мертье, Г. Шоталь; 4) К. Маннерт; 5) Ж. Гэль; 6) Ж. Гэль, Л. Вивьен де Сен-Мартин; 7) Г. Келер; 8) И. А. Стемпковский, Н. Н. Мурзакевич, Э. Г. Муральт, Г. Киперт, А. Аркас, К. Мюллер, К. Шпрунер и Т. Менке, Ф. Билабель. А. Геррманн, Л. А. Ельницкий и др.; 9) П.В. Беккер, А. А. Сибирский, А. С. Уваров, Ф. К. Круп, Ф. А. Браун, В. И. Гошкевич, И. В. Фабрициус, П. О. Карышковский и др.; 10) Г. Шоталь; 11) М. С. Синицын
В середине XIX в. П. В. Беккер выдвинул новую точку зрения. В отличие от своих предшественников он как и при поисках башни Неоптолема, не стал отдавать предпочтение одному из источников, а попытался согласовать их противоречивые данные. По его мнению, причина расхождения между сведениями Страбона и Анонимного автора заключается в том, что они принимали за точку отсчета два разных района: первый – район Будакского лимана, а второй – левый берег устья Днестровского лимана. Оба расстояния (140 и 30 стадиев) привели исследователя к северной окраине современного села Роксоланы. Здесь он действительно нашел следы античного города, который и отождествил с Никонием (с. 174–182). При этом П. В. Беккер подробно проанализировал и убедительно отверг локализацию этого города в Овидиополе. Обстоятельно аргументированные, убедительные выводы ученого привлекли к себе внимание, и к его отождествлению присоединились А. А. Сибирский (с. 38), А. С. Уваров (с. 150), Ф. К. Брун (Черноморье, ч. I, с. 163) и другие ученые. К. Нойман полагал, что указанные в перипле 30 стадиев до Никония следует измерять не от реки, а от города Тиры. И соответствующие расчеты привели к выводу, что Никоний находился несколько южнее Овидиополя (с. 359). Позднее к такому же мнению пришел и Э. Минз (с. 14).
В 1860 г. Г. Шоталь выступил с новой, принципиально иной точкой зрения. Он обратил внимание на небольшое различие в написании названия этого пункта и пришел к выводу, что здесь существовало два разных города. Один из них, Никония (Νικωνια) Страбона, находился, по его мнению, на правом берегу устья Днестра, а другой, Никоний (Νικωνιον), – на левом берегу устья лимана (карта). Но эта гипотеза, основанная на богатой фантазии автора, не получила признания. Расхождения в названии настолько незначительны, не дают ни малейшего основания видеть здесь два разных города.
Несколько позже Л. Вивьен де Сен-Мартин вслед за Ж. Гэлем указал Никоний на берегу моря, в районе реки Барабой[103].
Так к концу XIX в. выкристаллизовались две основные локализации Никония: 1) у села Роксоланы, 2) на месте Овидиополя. Между ними и распределялись мнения исследователей в ходе оживленной дискуссии, которая продолжалась вплоть до середины нашего столетия. Одни ученые отождествляли Никоний с Роксоланским городищем (Ф. А. Браун, В. И. Гошкевич, И. В. Фабрициус), другие указывали его в Овидиополе, (Ф. Билабель, А. Геррманн, Л. А. Елышцкий).
Еще одну точку зрения высказал М. С. Синицын. Используя неправильный перевод отрывка из Страбона, вслед за К. Маннертом и Ж. Гэлем «перенес» Никоний на правый берег Днестровского лимана и отождествил его с городищем у села Пивденное (с. 23). А Роксоланское городище исследователь считал Офиуссой.
На этом длительная и оживленная дискуссия в общем-то закончилась. Как мы видим, большая группа ученых еще с середины XIX в. отождествляла Никоний с городищем у села Роксоланы. Но другие ученые были против этого отождествления, так как местоположение этого городища не соответствует данным Страбона и Анонимного автора. Так вопрос о локализации Никония еще некоторое время оставался открытым.
В 60-е годы к этой проблеме обратился П. О. Карышковский. Как уже отмечалось, он попытался объяснить расхождения в источниках тем, что они измеряли расстояния от разных точек широкого устья Днестровского лимана. По его мнению, источник Страбона считал устьем Тиры юго-западную оконечность лимана, откуда и следует отсчитывать указанные 140 стадиев (с. 159). Анализируя сведения Анонимного автора, П. О. Карышковский вслед за своими предшественниками считает, что здесь, как и в сообщении о башне Неоптолема, вместо города Тиры ошибочно указана река, и, следовательно, упомянутые 30 стадиев «представляют расстояние от Никония не до берега реки, а до того же города, т. е. ширину лимана» (с. 158). Измерения в обоих случаях приводят к Роксоланскому городищу. Следовательно, считает ученый, именно здесь был Никоний (с. 162).
Однако и после статьи П. О. Карышковского некоторое время исследователи проявляли чрезмерную осторожность и продолжали называть этот пункт просто городищем у села Роксоланы. Лишь в последние годы его стали прямо называть Никонием. Но и сейчас еще не рассеялись сомнения относительно правильности такого отождествления. И надо заметить, что сомнения эти в общем-то вполне законны. Ведь, строго говоря, местоположение Роксоланского городища не соответствует указаниям древних авторов. Расстояние до него от Цареградского гирла, устья современного лимана, почти втрое больше указанного Страбоном. Объяснения же П. В. Беккера и П. О. Карышковского о том, что 140 стадиев Страбона измерены не от современного устья, а от юго-западной оконечности лимана, основанные на логических умозаключениях, а не на фактах, не могли до конца убедить исследователей. Ведь таким образом можно «подогнать» любое необходимое расстояние в пределах длины извилистого берега от Затоки до Приморского. Кроме того, никому из ученых не удалось достаточно убедительно объяснить сообщение Анонимного автора о том, что «от местечка Никония до судоходной реки Тиры 30 стадиев».
