Текст книги "Элинор. Опустевшая Долина. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Шелков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

8

Вошли в Конолвар затемно, совсем обессиленные. Некоторых девочек юноши тащили на руках. Олень оказалась в заветном городе, но не знала что делать. Стражники сообщали, что посадник принимает население в дневные часы, но для этого нужно было записываться в очередь. Шаманка не совсем понимала, как это происходит, и попыталась объяснить, что её дело крайне срочное и связано с тёмной силой.

– У нас каждое второе дело срочное и каждое третье – о тёмной силе! – безапелляционно заявил часовой.

Ворота закрылись, и чекатта оказались в пустынном ночном городе… Улицы были тускло освещены. Окна домов – тёмные, лишь в немногих горели слабые огонёчки.

– Вперёд… – скомандовала Олень, совершенно не зная зачем. Просто глупо было оставаться у городских ворот.

Вышли на городскую площадь, освещённую чуть лучше. Строение из красного кирпича с высокой башенкой и колоколом должно было быть ратушей посадника. А добротное наполовину деревянное двухэтажное здание со множеством окон наверняка было постоялым двором. Местом, где путники за деньги могли получить комнату и ночлег. Олень не видела Конолвар вживую, зато видела на страницах книг. Всё сходилось.

Чекатта никогда не ночевали в каменных домах, а самое главное, не имели денег. Однако шаманка понимала, что девочки больше не выдержат. Оставалось одно: располагаться на площади и спать под открытым небом.

Им не впервой!

Но лишь дети без сил упали на мягкую землю рядом с постоялым двором, по городской брусчатке простучали стальным лязгом звонкие шаги. Несколько людей, облачённых в тёмную ткань и грубые доспехи, предстали перед Оленем.

«Итошины!» – поняла она. Отряды итошинов следили за порядком в Великих Городах.

Что же вас не было сегодня в Мата-Мата?

– В городе Конолвар запрещено бродяжничество! – сказал один из итошинов, явно командир отряда.

– Но мы… не занимаемся бродяжничеством! Мы народ чекатта и пришли издалека! – Олень попыталась оправдаться. Её провожатые юноши пока молчали и ждали, что скомандует лидер.

– Почему вы не на постоялом дворе?

– У нас нет денег…

– Именно это и называется бродяжничеством!

– С нами дети, девочки! – Олень не пыталась разжалобить своими словами сердца итошинов, но говорила очевидное, – Завтра мы поговорим с вашим посадником – и всё прояснится!

– В городе Конолвар есть законы… – настаивал командир итошинов, – И посадник чётко следует им.

– Хорошо, мы уйдём! – шаманка не представляла, как она потащит уснувших мертвецким сном девочек назад через весь город, но ничего другого ответить уже не могла.

– Вы уже нарушили закон и должны быть подвергнуты исправительным работам!

– Но… – Олень опешила, – Мы же ничего не сделали!

– Вы занимались бродяжничеством!

Исправительные работы? Это как? Меня? И девочек? А в Мата-Мата пьяным гуаварам можно разносить город в щепки?

Воины чекатта не знали Общего Языка, но сложно было не понять сути разговора с итошинами. Шаманка уже чувствовала, как руки её провожатых тянутся к оружию. Но это было бессмысленно!

Итошинов куда больше, и все закованы в сталь!

Олень приготовилась добровольно сдаться, дабы остановить кровопролитие, а дальше уже спокойно принимать судьбу и ждать, чем всё разрешится. Не за дракой с итошинами она сюда явилась.

– Они ждали меня! – внезапно раздалось с крыльца постоялого двора, – Я оплачу их проживание на постоялом дворе. Эти славные люди – не бродяги.

Навстречу дозорным с крыльца спустилась молодая женщина-джунитка в оранжевом халате с бронзовой кожей, слегка вьющимися волосами и карими глазами, ярко блестевшими в ночи. Какую-то странную силу Олень ощутила в ней! Что-то неизведанное, непостижимое скрывалось в этой джунитке.

Но что?

Олень не могла понять.

Пришлось снова теребить девочек. Сделать это было очень сложно! Стремительный Вихрь предложил перетащить их на руках. Итошины же, убедившись, что джунитка заплатит, сменили гнев на милость и предложили юношам чекатта свою помощь.

Вот и получалось, что не все люди в Долине шли по тёмной тропе. Гуавары могли обидеть, но могли и защитить, итошины требовали исполнения закона, но когда закон исполнялся, охотно помогали, а джуниты, как выяснилось, не только гонят свои караваны по всему Элинору, чтобы быстрее обогатиться, но и способны легко отдать часть своих богатств незнакомым людям.

9

Все девочки уже спали в кроватях в довольно просторных комнатах. Удивительно, но эти комнаты на грузном постоялом дворе оказались гораздо шире и просторнее одиноких типпи. Верные юные воины заканчивали трапезу в обеденном зале. Эта еда – мясо, специи и овощи, поданные в одной плошке, – показалась Оленю странной, но невероятно вкусной.

Шаманка уже сама была готова упасть без чувств, однако не могла не поблагодарить джунитку, сделавшую ей столь щедрый подарок.

Та сидела на поляне, где чекатта только что собирались ночевать, смотрела на звёзды и что-то шептала себе под нос.

– Меня зовут Летящий Олень! – шаманка подсела к ней, держа в руках глиняную миску с незаконченным ужином, – Спасибо тебе! Я многим обязана…

– Джуманна… Джуманна Аматт, – невероятно усталым голосом проговорила её спасительница. Ни следа былой уверенности, с которой та разговаривала с итошинами, не осталось.

Странно, но в этот момент Оленю показалось, что что-то изменилось в Джуманне. В её внутренней силе… Сила эта вроде бы осталась, но изменилась… Как – непонятно…

– Мой первый знакомый джунит, добрый смешной старик, тоже умел разговаривать со звёздами! – сказала Олень.

– Астроном?

– Точно, астроном! Я забыла это слово! Он научил меня читать и писать на Общем Языке.

– Я тоже астроном, – слегка улыбнулась Джуманна.

– Мне везёт на джунитов-астрономов! – заметила Олень, – И всё же… Почему ты мне помогла?

– Просто так! Потому что тебе была нужна помощь… Потому что больше бы тебе никто не помог. Потому что ты пришла с детьми… Потому что ты чекатта, а чекатта – редкость для города.

– Здесь суровые законы!

– Суровые! – согласилась Джуманна, – Одного моего ученика приговорили к каторжным работам. На два дня. Но… он всего лишь мальчик. Его зовут Макакеш. У него есть сабля, небольшая, детская, но вполне боевая. Городской патруль итошинов, встретив его на улице, потребовал сдать оружие, а мальчик, маленький мальчик, заявил, что в его городе оружие – символ чести, и он не собирается его сдавать. Пытался отстоять его даже с боем. Против взрослых мужчин… Суд не пожалел его возраст. Вроде как исправительная мера.

– Это ужасно! – Оленя история просто поразила.

– Не думаю… Отчасти это справедливо. Что приемлемо в нашем городе Кей-Самилуфе, то неприемлемо в Долине. Законы должны соблюдаться. Гораздо хуже, когда они не соблюдаются.

– О да! Сегодня я видела, как пьяные гуавары громили Мата-Мата…

– Это действительно страшно. Люди ещё не знают, что произошло в Долине, а уже погружаются с головой в свои пороки.

– Погоди, а что произошло в Долине? – смутилась шаманка.

– Ты не знаешь?! – Джуманна удивлённо посмотрела на Оленя.

– Мы не интересуемся событиями, происходящими здесь.

– Долина опустела… Вся. Целиком. Люди просто взяли и исчезли. Все, кого ты видишь в Долине сейчас, пришли сюда не раньше месяца-двух назад.

Поражённая, Олень выронила глиняную плошку из рук. Связь событий в Долине с Чёрным Шаманом Тако-Така и тотемами-ловушками была очевидной.

Но понять бы, в чём эта связь заключается?

– Что ещё? Ты знаешь что-то об этом?! – джунитка одновременно и удивилась, и насторожилась.

Олень уже хотела начать свой рассказ о пленённых душах, но тут же взвизгнула. За спиной Джуманны за несколько мгновений выросла огромная чёрная тень. В ней обрисовывался контур не то человека, не то какого-то страшного дикого зверя. В какой-то момент показалось, что эта тень начинает обрастать сверху чёрной плотью. Из двух длиннющих рук выскочили когти, готовые с двух сторон впиться в девушку.

Олень не растерялась. По привычке она схватила свой Та-Та, выставила другую руку вперёд и попыталась задержать зло. Но слишком велика была мощь чёрного существа, слишком обессиленной была Олень и слишком тихо с ней говорили предки. Она еле сдерживала страшное создание и готова была вот-вот сдаться.

– Что у тебя есть с собой? Амулеты?! Украшения?! Странные предметы?! – Олень прокричала это из последних сил.

Если Джуманну прокляли, то шансов не было. А если танук, тёмный дух, вырвался из какой-то реликвии, то стоило тут же уничтожить этот предмет.

– Только это… – опешившая Джуманна сама еле двигалась. Дрожащей рукой она достала из кармана фигуру с тёмными очертаниями. Шестиугольник в две ладони в высоту.

Амутавад! Запечатывающий тотем! Сомнений быть не могло!

Резким движением Олень выбила амутавад из рук Джуманны и, пока ещё когти не успели сомкнуться над её новой подругой, со всей силы топнула по тотему тяжёлым каблуком своего мокасина. Тотем разлетелся на мелкие щепки. Чёрная тень исчезла, а Джуманна рухнула на землю.

Она лежала, тяжело дыша:

– Что… Что это было? Вот ты и отблагодарила…

– Тотем… Тотем чёрных чекатта… Откуда он у тебя?

Джуманна приподнялась с земли и удивлённо проговорила:

– Мне прислал его в качестве подарка мой земляк. Посадник города Ивет Черник аль-Шарек…

Глава 8. КЛАН СПРАВЕДЛИВОСТЬ

И древний дуб, бывало, зацветёт,

Качнутся ветви под ветрами.

И вновь Её величие над нами

Светилом радостным взойдёт!

Из ранних стихотворений Доколмо-Леяма

1

Есть чувство, которое способен познать только тавр.

Чужеземец просто не может быть допущен в ту часть леса Нанол-Мо, где обитает Она. Нет, конечно же, свет её простирается по всему Элинору, а не только по Священной Роще. Но там… там суть Её преображается.

Каждый тавр с малых лет начинает совершать паломничества в Священную Рощу. Но немногие были удостоены чести воочию лицезреть саму Богиню.

Благодать Айдуэн можно воспринимать по-разному в шесть, в двенадцать, в восемнадцать лет… В шестьдесят шесть, в сто шестьдесят шесть.

Так говорят мудрецы.

Что он будет чувствовать в сто шестьдесят шесть лет, оказавшись в Роще вновь, Доколмо-Леям не знал.

Однако прекрасно понимал, что чувства, которые он испытал от ощущения присутствия Айдуэн будучи ребёнком, и чувства, что он испытывает сейчас, совершенно различны. Даже не из-за прекрасного явления, свидетелем которого ему посчастливилось стать. С возрастом, с приобретением жизненного опыта тавр способен переосмыслить не только Её роль в своей жизни, но и роль своей жизни в судьбе огромного мира.

Ребёнком Доко посещал Рощу с родителями. Он помнил, что мать и отец его блаженно улыбались, закрывали глаза и опускались в густую зелёную траву. Сидели в ней часами: не хотели уходить из Рощи. А ему… ему просто было хорошо! Он не чувствовал себя обиженным от того, что родители не уделяют ему внимания. Он не чувствовал себя брошенным, ненужным. Нет… Он переносился в какой-то другой удивительный и непостижимый мир. Его окружал тот же лес Нанол-Мо, но птицы в нём пели иначе, деревья были выше и статнее, солнце добрее бросало свои лучи сквозь гущу листвы и хвои. Он находил себе занятие по душе: просто гулял по лесу и разглядывал его, получая от этого удовольствие.

А потом, когда он стал совершать паломничества к Айдуэн самостоятельно, ощущения поменялись. Доко был уже не ребёнком, а парубком. Он умел держать в руках дубину и меч. Он стала шире в плечах и вытянулся вверх. Он мечтал о славных охотах и битвах, о великих путешествиях и открытиях. Но, возвращаясь сюда, в Священную Рощу, понимал, что всё это на самом деле не так уж важно…

Стоит лишь сесть на полянку и прислушаться… Тогда улавливаешь ритм жизни всего сущего. Шум ветра, шелест листьев, движение облаков, что неспешно плывут по небу. Нет суматохи, нет погони.

Вот что чувствовали его родители!

Именно в такой момент можно понять, как нужно жить. Как только тавр обретает внутреннюю гармонию, он обретает и верное направление в своей жизни, что гораздо важнее пустого движения по кругу.

Тавр приходит в Рощу, чтобы познать Айдуэн, и познаёт Её. По мере того как он продвигается вперёд в совершенствовании самосознания, образ Айдуэн претерпевает для него ряд преображений. Она никогда не может быть величественнее, чем есть, ибо в этом и есть предел величия. Она не может дать больше, чем тавр на данный момент способен постичь. Она манит, Она направляет, Она наставляет тавра. Но при этом тавр проживает самостоятельную жизнь.

И теперь в жизни Доко начинался новый этап! И если ещё несколько лет назад, возвращаясь в Рощу, Он воспринимал всё происходящее в мире как суету, не более, то теперь он мог ассоциировать самого себя с движущей силой всего происходящего. Светлая Богиня явилась его взору! И Сама дала благословение возглавить клан Справедливость!

Это была судьба! Ибо свята и священна воля Айдуэн!

2

Ведичи приходились таврам родственным народом, однако… Их обычаи были дикими и жестокими. Ведичи жили обособленно, не подпуская к себе представителей иных народов. Верили, что облик человека должен быть идеален. Причём сами могли принимать звериные обличия, будучи оборотнями. Однако часто дети в ведических племенах рождались далеко не такими, какими хотели их видеть родители. Бывало, они имели врождённые уродства, связанные со звериной сущностью лесного народа. И если на свет появлялся ребёнок с мохнатым лицом, хвостиком или шестью пальцами, то сами же родители тут же убивали младенца…

Жестокий, жестокий народ!

С течением времени облик ведичей менялся. Уродцы рождались всё реже, однако нрав лесного племени не становился мягче…

И вдруг в злой суровый лес Докол-Мо {Тёмный Лес} явилась Она! Восхитительная Айдуэн, которая сияла красотой и светом. Многие ведичи поверили в Неё и последовали за Ней к иной жизни. Шли долго, сквозь дебри и тернии, через непролазные буреломы, через вязкие болота и топи… И оказались наконец в Нанол-Мо {Красивый Лес}. И весело там щебетали птицы, и пестрели цветами светлые солнечные поляны, а воздух был наполнен ароматами грибов и ягод.

Так появился народ тавров, что Айдуэн взяла под своё покровительство. Она была частью этого мира. Прекрасной светлой частью. Айдуэн была лесом, была солнцем, была природой… Была сутью и смыслом жизни.

Но Айдуэн – не дух! Как заблуждаются некоторые тавры. Она имеет плоть! И Доко теперь мог в этом поклясться.

Прошло много лет с момента Исхода тавров, но однажды ведичи (кто в человеческом обличье, кто обратившись в хищного зверя – волка или сабра) выдвинули свои отряды к Священной Роще, чтобы… погубить Её!

А какая иная цель могла быть у них?

Но велика была мощь праведного гнева тавров! Велика была их ярость! Каждый бился с силой, умноженной в несколько раз. Любовь к Светлой Богине испокон веков дарила им радость, но сейчас наделила несокрушимой силой.

Тавры полностью разбили ведичей, а после сами вторглись в Докол-Мо и осадили Сва-Иолэдэ. Ведичи сдались. Тавры обещали им вечную поддержку и дружбу взамен на клятву. Ведичи никогда более не должны были идти на тавров войной, не должны были причинять никакого зла Айдуэн, насмехаться над Её именем, очернять Её образ, не должны были говорить о Ней ничего скверного… Ведичи условия приняли.

Тавры же в тот год познали искусство ведения масштабной войны.

Была возведена речная крепость Доколё-Лао как символ мира и победы тавров над осквернителями святынь. Мира, который отныне должен был царить в лесу вечно.

Однако установив вечный мир в западной части Элинора, тавры столкнулись с тем, что вооружённые конфликты стали случаться в других частях материка. Спустя несколько лет жестокая война между кланами разразилась в Долине. Кто-то отстаивал свои меркантильные интересы, кто-то стремился к власти и могуществу, а кто-то хотел вписать своё имя в историю. Из-за тщеславия нескольких сотен людей погибли тысячи. Великие Города были опустошены и разрушены. Люди, лишённые крова, поспешили покинуть Долину и уйти в мирные земли. Шли в жаркие пустыни джунитов, шли к мудрым механикам, шли и к таврам. Конечно же, оказываясь в Нанол-Мо, принимали Айдуэн всем сердцем и становились частью народа. В саму Рощу не допускались, но принимали учение. Ребёнок же, рождённый от тавра и пришельца в лесу Нанол-Мо, уже считался тавром и имел доступ в святая святых.

Война в Долине не утихала. И тогда могучие воины, что совсем недавно остановили вероломных ведичей, получив благословение от Айдуэн, отправились в Долину. Опытные, закалённые в боях армии тавров остановили кровопролитие, быстро усмирив разрозненные боевые отряды враждующих кланов.

Однако Великие Города были в руинах…

И тогда таврский полководец Улэ-Кодлно, верховный командующий, с дозволения князя Онол-Окхату основал клан Справедливость. Не было сомнения, что князю эту мудрую мысль подсказала сама Айдуэн.

Власть таврских князей передавалась от отцов к сыновьям. Княжеский род был отмечен Ею! Каждый таврский правитель был достоин своего предшественника. Мудрость и ум, сила и воля, спокойствие и решительность всегда отличали князей тавров. И не было ещё в Нанол-Мо такого правителя, который бы не оправдал доверия своего народа и Её священной благодати!

Справедливость отныне взяла Долину под контроль. В клане собрались самые сильные и уважаемые воины. Постепенно не только тавры стали вступать в клан. Представитель любой народности мог поддержать славное дело мира.

Войны прекратились. Справедливость пресекала любые вооружённые конфликты в самом зародыше. В итоге каждый клан добровольно отказался от содержания боевых отрядов. Теперь, помимо представителей Справедливости, только итошины, что никогда не вступали в кланы и подчинялись своему императору, могли появляться в Великих Городах с оружием. Итошины пресекали мелкие преступления, Справедливость – крупные конфликты.

Бывало, Справедливость упрекали в узурпации военной власти. Но, понятное дело, обвинения эти были надуманны и смешны. Тавры переносили их спокойно. Они-то знали не понаслышке про ужасы войны и понимали, что без подобного доминирующего клана Долина снова может погрузиться в хаос.

Очень быстро Великие Города отстроились, а над Элинором снова засияло мирное небо.

Спустя два столетия клан был расформирован. Точнее, никаких актов о прекращении его деятельности не оглашалось. Однако после смерти лидера клана Налээм-Айдына от старости прочие участники, в основном тавры преклонного возраста, приняли решение покинуть Долину и вернуться в родной лес. Несколько десятилетий собственность клана – крепость Оплот Справедливости – простояла заброшенной.

И вот наступил роковой момент, когда в Нанвэ-Ке пришло известие о том, что Долина опустела. Моментально тысячи авантюристов, целеустремлённых, но алчных и тщеславных, потоками хлынули в Долину – кто ради славы, кто ради наживы. Вечным миром и процветанием тут уже не пахло.

Князь тавров Нойедэ-Каул принял решение о том, что клан Справедливость необходимо срочно возродить. Возродить, дабы тавры снова смогли взять Долину под свой военный контроль и обеспечить её жителям спокойное существование.

Эту ответственную задачу князь поручил ему, Доколмо-Леяму.

3

Доколмо-Леям, Человек Леса Ведичей, – так назвали Доко родители, постоянные представители посольства тавров в Сва-Иолэдэ. Рождён же Доко был в крепости Доколё-Лао на тавро-ведической границе.

Мать Доко вернулась с мальчиком в Нанвэ-Ке, где тот провёл первые годы своей жизни. Но имена даются людям не случайно! И Человек Леса Ведичей своё имя оправдал. Получив прекрасное образование от джунитского исследователя, временно проживавшего в столице княжества, к восемнадцати годам Доко в совершенстве знал три языка, был знаком с мировой историей и географией, прекрасно владел арифметикой, а самое главное – освоил народные боевые искусства. Несколько раз он отправлялся в Докол-Мо в качестве гонца, в тридцать впервые возглавил посольство, а в тридцать три принял титул первого княжеского посла. Теперь Доколмо-Леям имел право повязывать на своё копьё особую ленту, говорящую о том, что он относится к числу первых лиц княжества. По таврским меркам, для его возраста это было невероятное достижение.

Но в Сва-Иолэдэ Доко провёл не так много времени, около двух лет. За это время он возвращался в родной лес только трижды для получения особых рекомендаций от своего правителя. Во время четвёртого возвращения своего посла князь Нойедэ-Оумо-Вейле-Каул заявил, что обрывает все отношения с ведичами. Объяснений не последовало, а задавать лишние вопросы, ставя под сомнение авторитет князя, Доко не привык.

На три года он отложил свою регалию, копьё с красной лентой и инкогнито с торговыми караванами посещал города Долины и Великой Пустыни. Изучал нравы и обычаи прочих народов, совершенствовал свои знания в науках. В джунитской Академии около полугода постигал стратегические и тактические основы военного мастерства. И вот пробил час, когда князь снова призвал верного вассала для исполнения воли таврского народа.

Но путь Доко не пролегал в Долину напрямую. Сначала он как чужеземец, наиболее близкий к старейшинам ведичей, должен был убедить тех отправить к Великим Городам хотя бы небольшое представительство, которое сам Доко мог бы сопроводить…

Задача не из лёгких! Да что там говорить, почти невыполнимая!

Уж Доко-то нравы ведичей знал как никто другой.

Он колебался. Он никак не мог поверить, что князь возложил на него такую ответственность. Но все душевные терзания улеглись после очередного паломничество в Рощу.

Это паломничество Доко уже не суждено было забыть.

Она явилась ему! Явилась и благословила на избранный путь!

С двумя верными помощниками, Лаовалем и Даоле-Родо, Доколмо-Леям налегке поспешил в Сва-Иолэдэ. Старейшины ведичей отказались посылать своих соплеменников в Долину… Что, в принципе, не удивило. В лесу Докол-Мо продолжали следовать традициям и предрассудкам, жить по старым законам вместо того, чтобы руководствоваться здравым смыслом. А ещё один из старейшин позволил себе нарушить священную клятву и оскорбил Великую Богиню.

Скрепя сердце Доко решился на, казалось бы, безумный шаг. Он рассказал двум девочкам-подросткам, как можно покинуть родной лес. Таврский посол отдавал себе отчёт в том, что делает, и прекрасно понимал, чем всё может закончиться. Но если князь требовал присутствия представителей народа ведичей в Долине, а Светлая Богиня благословила на это, то иного выбора не было.

На третий день после того как посольство тавров покинуло Сва-Иолэдэ, их настигла группа ведичей, обернувшихся сабрами. Те потребовали от Доко вернуться в город и предстать перед Советом Старейшин.

Старейшины обвинили Доко в подстрекательстве народа ведичей на самовольный поход в Долину. Доко держался спокойно и уверенно. Говорил, что никого не подстрекал. Но честно признался, что рассказал ведичанкам, как добраться до Кавы, просто удовлетворив их просьбу…

Ведичи задержали посольство на двенадцать дней. С одной стороны, Доко был крайне расстроен тем, что теряет драгоценное время, с другой, оценивая настроения в Сва-Иолэдэ, понимал, что беглецов так и не удалось вернуть. А значит, у тех был шанс добраться до Великих Городов.

И если это свершится, то получится, что Доко выполнил часть своей миссии и оправдал возложенное доверие.

В итоге тавров отпустили, однако старейшины во всеуслышание объявили, что Доколмо-Леям отныне – не друг народу ведичей! В город Сва-Иолэдэ он более не вхож, равно как и в лес Докол-Мо. Доко напомнил, что старейшины в разговоре с ним нарушили священную клятву, но, похоже, его никто уже не слушал.

В Долину прибыли почти на два месяца позже, чем планировали. Ко всему прочему, ещё и летние дожди размыли дороги.

Доко ехал верхом на своём любимом медведе, чёрном, как ночь, Кешол-Ирайке. Лаоваль – на высоком лосе Пэряяйе, крепко держась в седле. Лось Даоле-Родо Йыз был широк в спине и часто увязал в болотистых местах, так как всадник был огромен.

Клан Справедливость должен был возродиться сразу же после того, как в Долину вернулась жизнь, но время было упущено. Теперь получалось, что жизнь в Долине кипела, и кипела в отсутствии клана. Доко стал опасаться, что новоиспечённые горожане могут посчитать возрождение клана совершенно ненужным. А то, глядишь, и попытаются помешать.