Текст книги "Элинор. Опустевшая Долина. Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Михаил Шелков
Жанр:
Славянское фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Этот дневник был найден на пепелище лагеря чекатта в прериях. Следопыт племени Голубого Ручья, Бегущего по Каменистому Склону в Сторону Тихого Озера побывал там. По всей видимости, произошла масштабная битва. Где Два Пальца, настоящее имя которого бесследно исчезло с бренным телом, ценой своей жизни уничтожил целый отряд букта во главе с Чёрным Шаманом. Уже давно умершим Чёрным Шаманом…
Чёрного Шамана звали Серый Полоз {Тако-Така на языке чекатта}. Он был невероятно силён… Смог вернуться в мир живых даже после смерти, обретя новое тело. И он сотворил нечто ужасное! Мудрецы до конца не могли этого понять, но, скорее всего, чёрное детище можно было назвать ловушкой небывалой мощи. Серый Полоз знал, что будет повержен если не отважным чекатта по имени Два Пальца, то кем-нибудь другим. Чёрный Шаман знал, что потеряет и новое тело, в которое вселился, будучи танук. Всё говорило о том, что смерть Тако-Така и его чёрных сподвижников стала лишь частью страшного плана мести.
Разом оборвалась вся связь с духами! Шаманы прерий, доселе взывавшие к Облачному Стану, отныне не слышали ответов на воззвания. Ловушка закрылась! Все (абсолютно все!) души предков оказались в плену.
Самые старые и мудрые шаманы из долины Онэ-Го-Та уже искали причину молчания предков, когда следопыт Голубого Ручья, Бегущего по Каменистом Склону в Сторону Тихого Озера принёс им уцелевшие дневники. Но никто не смог их прочесть. Тогда Летний Гром и Рассветная Заря поведали, что их дочь знает, как читать подобные письмена.
Никто не припоминал такого случая, чтобы чекатта, которому ещё не исполнилось шесть раз по шесть лет (гонцы-следопыты подходили только к окраинам), был допущен в самое сердце Онэ-Го-Та. Но случай был особый… Олень на тот момент оказалась единственной, кто мог разобрать язык людей Долины.
Она прочла дневники, и мудрецы принялись рассуждать и спорить.
А Летний Гром и Рассветная Заря в этот момент просто обняли свою дочь и сказали, что гордятся ей. Даже признали, что были не правы, когда запрещали ей читать книги.
Старики всё спорили и спорили… Но тут Олень услышала, о чём они говорят.
– Подождите! – воскликнула она, – Вы вообще не чувствуете связи с Та?
– Нет! – ответили все разом.
– Но… я чувствую… – Олень опешила, она сама испугалась своего дара.
Как так? Прочие не ощущают Та, но я, я слышу их голос. Слабый, но ведь слышу!
– Летний Гром и Рассветная Заря! – воскликнул старик Талый Лёд, – Воистину возродился в мире людей великий пророк! И возродился он в теле дочери вашей! Она спасёт всех чекатта!
– Не спеши с выводами, Талый Лёд, – покачал головой Вечерний Ветер, верховный шаман Онэ-Го-Та, – Летящий Олень сильная, но, увы, не великая…
– Но… – Талый Лёд хотел было поспорить.
– Дослушайте меня, старейшины чекатта! – Вечерний Ветер начал долгую речь, – Все мы живём в Онэ-Го-Та – кто-то давно, кто-то пришёл сюда совсем недавно. А в прериях беспечно живут наши дети и внуки, которые ещё не понимают, что надвигается на них… Летящий Олень, скажи мне, что ты слышишь и что чувствуешь?
– Я слышу предков… Очень слабые голоса. А чувствую? Чувствую… опасность. Тревогу. Чувствую что-то очень плохое… Но не здесь, а… на западе.
– Вы поняли? – Вечерний Ветер обвёл прочих шаманов и старейшин взглядом. Те промолчали… – Олень ещё не вошла в зрелый возраст! Она войдёт в него через несколько дней, но всё равно пока ещё стоит на грани детства и зрелости. И потому она чует амутагаба! Ловушку! Теперь понятнее? Серый Полоз создал амутагаба невероятной силы… И после смерти его души наших предков разом попали в эту ловушку!
– Почему же её до сих пор не нашли? – удивился Илистый Песок.
– Потому что она не в прериях. Олень сказала, что чувствует опасность с запада… Значит амутагаба находится где-то в Долине Предков!
– Кто-то из его сподвижников доставил амутагаба в Долину? – спросил Летний Гром.
– Не обязательно, – ответил Соколиная Лапка, – Если Чёрный Шаман создал ловушку необычайной силы, то все духи прерий могли попасть в неё, даже если та находилась далеко. Словно водоворот, что затягивает в себя всё, что движется по течению, амутагаба поглотила души предков…
– Нужно собрать Совет вождей! – сказал Талый Лёд, – Послать в Долину воинов! Найти ловушку!
– Порой я слушаю тебя, Талый Лёд, – опять остановил его пыл Вечерний Ветер, – И удивляюсь, почему ты живёшь в Онэ-Го-Та, а не в мире молодых. Воины не помогут. И воины нужны племенам… Та пропали! Вы понимаете это? Значит, букта выйдут из своих тёмных пещер и пойдут войной на наши деревни! Грядёт тьма. Нет! Мужи останутся в своих типпи, чтобы дать отпор чёрной силе…
– Неужели никто не отправится в Долину?! – возмутился Летний Гром.
– Неужели ты не понял, кто отправится в Долину? – усмехнулся ему в лицо Вечерний Ветер.
На некоторое время воцарилась тишина, и жители Онэ-Го-Та устремили свои взгляды на Летящего Оленя. Пока она была в центре спора рядом с самыми мудрыми, она не обращала внимания на то, сколько собралось вокруг народу.
Да это же весь народ чекатта!
Все, кто был старше шести раз по шесть лет, сейчас собрались вокруг неё, даже не вошедшей в зрелый возраст! И требовали сделать то, что не могли сами…
Или не хотели?
Потому день зрелости Оленя был отпразднован с таким размахом прочими и потому был встречен ей самой с такой грустью. Не таким она раньше представляла вступление во взрослую жизнь.
4И вот Олень держала путь в Долину. У неё была цель – найти амутагаба Серого Полоза.
Но что дальше?
Уничтожить – опасно. Вместе с ловушкой можно погубить и все души, поспособствовать тому, что они уже никогда не найдут обратного пути в Облачный Стан.
А это означает, что народ чекатта разом лишится всех своих предыдущих поколений. И не будет ему тогда без покровительства предков ни защиты, ни помощи. Да и может ли народ без прошлого иметь будущее?
Не дать погибнуть навсегда бессмертным душам!
Что же за бремя на неё взвалили! Она не хотела быть великой, быть избранной. Она хотела посвятить свою жизнь свободе и мустангам.
Неужели всё это воля Та?
Всё тот же Талый Лёд предположил, что ловушка была ко всему ещё и закреплена амутавад, запечатывающими тотемами. Если это предположение было верным, то следовало найти сперва их. Печати амутавад на ловушке были сродни лишним замкам на сундуке караванщика. Не вместилище, но препятствие для Та.
С Оленем отправился небольшой отряд. Дюжина девочек из разных племён, чей возраст колебался от двух раз по шесть до трёх раз по шесть лет. Все они также могли особо остро чуять амутагаба. Ни одна не могла сравниться с Оленем, но помощь была необходима. Дар чуять ловушки – редкий, и нельзя пренебрегать им. Меньше десятка рослых юношей, половина из деревни Летящего Оленя, вызвались сопровождать отряд. Кого-то благословили родители, кто-то даже пошёл против их воли.
Молодую шаманку раздражало подобное отношение.
Да, старики боятся букта! Да, деревни нужно защищать! Но почему нельзя дать в сопровождение хотя бы сотню крепких воинов и охотников?! Почему они считают, что я смогу справиться одна?! Я не была в Долине, и мне нужна защита…
Теперь Олень рассуждала смело. Возмущалась вслух. А тогда, в долине Онэ-Го-Та, она и слова не могла сказать поперёк. Просто смиренно приняла их волю.
Сейчас своему отряду, который вполне можно было назвать и кочующим племенем, она была и вождём, и верховным шаманом одновременно, а ещё учителем и толмачом. Юноши не смели ей перечить и смиренно слушались любых указаний, а девочки, пусть и были ненамного младше, воспринимали каждое её слово с трепетом.
– Послушный Камень, Огненный Зверь, Дух Рыбы из Великой Реки, Занятная Беседа, Свет Луны в Полнолуние, Лучезарный Мех, Бесстрашная Петля, Птица Солнца, Храброе Сердце, Покорный Дух Тела, Храброе Крыло, Птица-Говорун, Сумеречный Свет, Небесная Путешественница, – Олень пыталась научить девочек произносить свои имена на Общем Языке.
Но это было очень сложно. Те привыкли к своим простым именам на языке чекатта Ги-Кан, Рат-Ат, Гума-Ка-Та, Кат-Га, Мо-Мо, Рат-Ай, Ба-Чи, Ца-Ай, Чи-Хар, Че-Та, Чи-Ца, Ца-Кат, Нук-Ай, Черо-Оли. Язык был прост, слова короткие. Но за краткостью слова крылась глубина смысла. Чекатский «Ай» был и солнцем, и солнечными лучами, и небесным светом, и рассветом, и закатом. И чекатта всегда понимали, что «Ай» означает в конкретном контексте. Потому что звук нужно было чувствовать. С Общим Языком всё обстояло иначе. На один звук приходилось до десятка слов, и Олень не понимала, как объяснить, что в одних случаях употребляется одна форма, в иных – другая. Она была склонна к обучению, но не умела обучать сама. Пыталась, но получалось плохо.
– Ле-тя-щий О-лень! – повторяла она, – Ме-ня звать Ле-тя-щий О-лень…
Опять сложно!
На языке чекатта её имя звучало гораздо проще – Ао-Гуп-Та.
Она не обижалась не девочек, когда те не могли усвоить её объяснения. Но это расстраивало. И ещё больше заставляло роптать на своих старейшин.
– Вы не отпускаете воинов, но почему не можете последовать в Долину сами? – недоумевала Олень в разговоре с отцом и матерью.
– Наш зрелый путь уже завершён… – ответил Летний Гром.
Но почему же завершён?!
Олень не понимала. Ведь Отец всё ещё оставался невероятно могучим охотником. Всего несколько лет назад он сразил Повелителя Буйволов! Неужели его сила, его ловкость не помогут, если вдруг на прерии нападут букта?
Но Летний Гром был непреклонен, лишь уверял:
– Наступит день, дочь моя, и ты сама поймёшь это. Все мы бренны, и твой черёд явиться в Онэ-Го-Та наступит тоже. Старейшины мудры. И Та им повелели делать так. Испокон веков мы не покидаем священной долины, завершая в ней свой век.
Как старейшины могли ссылаться на Та, если не слышат их голос? А может быть, они боятся? Боятся, что проиграют?.. Но если боятся даже они, почему не должна бояться я?
Но порою в сердце всплывали образы сурового непоколебимого отца и ласковой добродушной матери, которые отвечали ей:
– Никто не говорил, что ты не должна бояться. Но при этом тебе выпало свершить то, что не дано другим…
Становилось чуть спокойнее, но ненадолго.
Хорошо моим девочкам… Они до конца не понимают, куда мы отправились и зачем… И что им предстоит делать…
Юноши-провожатые понимали куда больше. Потому обычно молчали, переживая эмоции внутри себя.
Серый Полоз обещал вернуться… Сложно представить, какую мощь он мог обрести на этот раз… Два Пальца дрался отважно. И был благороден. Однако попался на чёрную уловку… Победив Тако-Така, он лишь сделал его ещё сильнее.
А если Тако-Така вдруг явится в Долину? Явится к любому другому народу? Что тогда? Воины так и останутся сторожить свои типпи?
Не было ответа. И некому было даже задать этот вопрос. Мудрецы – в Онэ-Го-Та, сами Та – в заточении. А она, Летящий Олень, со своим отрядом идёт на запад.
5Они двигались по сырой прерии. Свежесть била в ноздри. Облака уже почти развеялись, на голубом небе засияло солнце. Несколько девочек разулись и побежали по мокрой траве босиком.
Дух Рыбы из Великой Реки отдалилась далеко вперёд, собирая цветы. Она это занятие очень любила.
– Только не рви под корень и обязательно попроси прощения! – напомнила Олень.
Девочка кивнула, но в тот же момент оступилась и подвернула ногу. Ловкий Охотник Прерий следующие пару дней нёс её на руках. Оленю же казалось, что куда больший груз, нежели достаточно взрослая, но миниатюрная Дух Рыбы из Великой Реки, давит ей на плечи. И чем ближе становилась Долина, тем этот груз становился тяжелее. Олень прислушивалась к внутреннему голосу, сжимая в руке свой Та-Та. В тот момент души предков, что были заключены в зловещем амутагаба, начинали говорить с ней чуть громче. Они просили о помощи… Они явно просили о помощи!
Это прибавляло сил.
Я должна! Я справлюсь! Я смогу! Поздно хаять старейшин… Они далеко! А я уже здесь, вдали от родных прерий, в самом сердце Элинора.
6В Мата-Мата вошли с трепетом. Девочки от удивления пораскрывали рты. Олень пыталась держать себя в руках. Она только читала о городах, видела же впервые.
Как утверждала мировая история, когда-то мир населяли одни лишь чекатта. Но одни так и кочевали по прериям, а другие осели в Долине, где основали четыре Великих Города, а уже после этого остальные народы разбрелись по Элинору.
Получалось, жители Долины – это чекатта, однажды отрёкшиеся от своих ценностей. Именно в городах люди стали стремиться к обогащению, стали устраивать обмен, а позже торг. Тогда, наверное, и стал ломаться их красивый певучий язык…
Торг был ещё ужаснее обмена! Обмен – это когда человек меняет, например, яблоко на бусы. А торг – это когда человеку очень хочется съесть яблоко, а тот, кто может отдать это яблоко, видя желание другого человека, просит за него все десять пар бус.
Мерзость!
Так люди в Долине стали портиться. Каждый новый день был новым шагом по тёмной тропе. Шагом во тьму…
Тогда какие люди живут в Великих Городах сейчас? Сложно даже представить…
Хотя Летящий Олень и готовилась увидеть что-то ужасное, но зрелище в Мата-Мата превзошло все ожидания.
Сначала, когда ворота города стали открываться, могло показаться, что в городе большой праздник. Так радостно и шумно было за стенами, даже стражник, открывавший им ворота, был как-то неестественно весел и плохо стоял на ногах. Однако, пройдя внутрь, чекатта поняли, что дела обстоят несколько иначе.
На улицах стоял дикий гвалт, лязгала сталь, глухо стукало дерево, билось хрупкое стекло. Олень сразу обратила внимание на дома: окна и двери большинства из них были плотно закрыты грузными ставнями. Кругом разгуливали пьяные мужчины в синих камзолах, вооружённые кто мечами, кто топорами, кто дубинами.
Гуавары…
Раньше она видела только гуаваров-купцов. А гуаваров-мореходов представляла по-другому. В книгах они были благородными и бесстрашными. Эти же в городе – дикие и злые, со звериными лицами. Куда ни бросишь взгляд, везде – то тут, то там – вспыхивают драки.
Когда чекатта вошли в город, ворота за ними захлопнулись.
– Э-гей! Встречай бродячих скоморохов! – гаркнул стражник и рухнул пластом в грязевую кашу у городских ворот.
Олень поняла, что обратного пути нет. Холодок пробежал по коже. Кто-то из девочек заплакал. Юноши потянулись к топорам.
– Только дай команду, вождь! – выпалил Стремительный Вихрь.
Но Олень пока не находила слов.
Что здесь вообще творится?!
В это время огромный гуавар в рваной рубашке с исполосованным шрамами лицом заметил группу чекатта и с криком «Ого!» ринулся к ним. Ловкий Охотник Прерий с копьём бросился ему наперерез, но был отброшен в сторону одним взмахом руки. Кто-то из девочек вскрикнул. Гуавар уже хотел броситься на Оленя, и явно не с благими намерениями, но шаманка успела схватиться левой рукой за Та-Та на шее, а правую ладонь вскинуть перед лицом мужчины.
– Что ж так спать-то хочется! – раздосадованно потянул гуавар. Он остановился, зевнул и свалился в лужу.
Та помогли! Всё-таки они где-то рядом… И ещё сильны! Пока сильны… Но помогут ли шаманские способности в следующий раз?
Нужно было выбираться из города. Не такой страшной уже казалась гроза в голой прерии, каким страшным был город Мата-Мата в этот день.
– Эй, ты погляди-ка!
– Вот это будет веселье! Ха-ха! – Олень обернулась, и сердце ушло в пятки. К ним уже спешили ещё четверо гуаваров. Все как на подбор – пьяные, страшные и небритые. Вонь от их немытых тел чувствовалась издалека.
Юноши-воины согнали девочек в круг и загородили их своими спинами, выставив вперёд топоры и копья. Попросили Оленя также укрыться за ними, но шаманка отказалась. Приготовилась к битве. В одной рукой она сжимала Та-Та, в другой – охотничий нож.
Внезапно из подворотни невзрачного дома на их злопыхателей выскочили ещё три силуэта. Все были также в синих гуаварских камзолах, но лица их были плотно замотаны платками, так что различить можно было лишь глаза. Троица эта была куда меньше по габаритам, чем четвёрка нападавших мужчин. Но, несмотря на это, неизвестные спасители со скоростью молнии уложили всех четверых на лопатки без оружия, голыми руками. Двое принялись обезоруживать поверженных, а третий – похоже, главный – подошёл к чекатта.
– Меня так научишь? – незнакомец вскинул вперёд руку, изображая, как Олень остановила первого обидчика. Шаманку поразил этот голос, будто бы не мужской, а принадлежавший молодой женщине её возраста.
Эта троица разительно отличалась от прочих гуаваров. Не тем, что они были в масках, не их поступком, а чем-то иным, что кроется внутри… От них не веяло злом и пороками.
– Эй, подруга, онемела? – снова раздался голос, – Вы кто вообще такие, ряженые?
– Чекатта… – нерешительно ответила Олень, обернулась на своих воинов и лёгким жестам показала им, чтобы оставались на местах.
– Живые чекатта?! Ха-ха! Во дела! Тьфу! Как же вас угораздило!
– А что здесь происходит? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из правителей Долины.
– Э-э-э! – потянул голос, – Это вы не по адресу. Посадник города Тахир Золотой Парус с размахом отмечает свой сороковой день рождения! Добро пожаловать в Мата-Мата!
– Вы не похожи на них… – Олень поняла, что это шанс. Она схватила гуавара за рукав, – Помогите выбраться! Пожалуйста. С нами дети, девочки!
– И почему в нас, гуаварах, столько доброты! – странный собеседник махнул рукой и поманил Оленя за собой, та в свою очередь потянула девочек. Следом воины, а уже за ними оставшиеся гуавары в масках.
Проводники повели их по невзрачным улицам из глиняных и соломенных домиков, где звуков погрома уже не было слышно. Здесь уже и двери не запирались. Правда, окна имелись не в каждом доме, что громоздились буквально друг на друге. Одним словом, жилища здесь были убогими… Квартал бедняков, квартал нуждающихся, тех, кому ближние отказали в помощи.
В прериях таких селений не было. Все типпи прерий куда богаче и добротнее! А здесь, ко всему прочему, повсюду разливались помои, жутко воняло, а воздух кишел жирными мухами.
И это называли Великим Городом!
– Здесь всегда так? – спросила Олень у незнакомца.
– Нет, – ответил гуавар (не гуаварка ли?), – Впервые! Посадник решил провести праздник с размахом и позвал сюда старых друзей… Он пират!
– Я читала, что гуаваров-пиратов отправляют на Край Света или казнят.
– А я слышала, что чекатта не умеют читать!
Всё-таки слыша-ла!
– Я – исключение…
– Ну вот, достопочтенный Тахир, видимо, тоже.
Подбежали к невзрачному участку крепостной стены. Проводница, наконец, сняла с лица капюшон и маску. Гуаварка действительно на вид приходилась Оленю сверстницей.
– Здесь есть лаз! Пройдёте по нему – и выйдете к реке Гуме. Там пересечёте мост. На мосту – стража посадника Далаала. Он предчувствовал, что в Мата-Мата начнётся погром и выставил кордоны для безопасности своего города… Он неплохой посадник. Его зовут Рабиум д’Еи.
– А меня зовут Летящий Олень!
– Меня – Чёрная Звезда! – гуаварка хлопнула Оленя по плечу. Довольно жёстко, совсем не по-девчачьи.
– На моём языке это значило бы, что ты родилась под несчастливой звездой… – заметила Олень.
– На моём языке твоё имя означало бы, что ты – олень! – хохотнула собеседница.
Шаманка шутки не поняла.
– Спасибо, ты спасла нас…
– Не стоит! Не каждый раз встречаешь чекатта, умеющих читать. – Чёрная Звезда улыбнулась, – Только в сам Далаал идти не вздумайте! Если нужен кто-то из посадников, идите к Аратану-Ко. Налево от моста! К полуночи будете в Конолваре.
– А почему не стоит идти в Далаал? – настороженно спросила Олень.
Выражение лица Чёрной Звезды сделалось задорным и радостным:
– Потому что сегодня Рабиум д’Еи будет крепко спать, а в городе погуляем мы!
7Да уж! Первое впечатление от Долины выдалось ярким.
Одни гуавары напугали их до смерти, другие спасли.
– А ты видела гуаваров, что шли сзади… Двое в масках! – шептались две старшие девочки, но шептались так громко, что Олень слышала, – Мне кажется, они такие милые… А один – ну просто…
Олень усмехнулась.
Взрослеют!
Сама она думала о том, что ей стоит поучиться бесстрашию у Чёрной Звезды.
Похоже, опасности будут только прибавляться…
Насчёт того чтобы быть к полуночи в Конолваре, гуаварка, конечно, сказала очень оптимистично. Может, они двужильные, эти гуавары, или она имела в виду передвижение на корабле. Но смеркаться стало, едва минули мост. Стражники Рабиума д’Еи без вопросов пропустили их, спросив только народность и цель визита на южный берег.
– Нас ведёт в Конолвар неотложное дело к посаднику! – заявила шаманка, не пошедшая к Рабиуму д’Еи поперёк слов Чёрной Звезды. О том, как та собирается гулять в Далаале, думать не хотелось.
На стоянку встали в небольшом перелеске на тракте, немного зайдя вглубь, чтобы не выдавать своего присутствия. Огня также не разводили. Всю ночь по тракту раздавались голоса, топот шагов, скрип повозок. Бряцали сталью воины, то и дело твердившие о какой-то неясной контрабанде. Но на стоянку чекатта, к счастью, никто не заявился. Юноши дежурили по очереди и уговаривали Оленя поспать, но шаманка не смогла сомкнуть глаз.
Тронулись в Конолвар с рассветом. Летящий Олень была усталой и разбитой, но старалась не подавать виду.
Через некоторое время тревога, что не покидала сердца Оленя с момента выхода с прерий, стремительно возросла. Будто бы рядом находилось нечто необъяснимое, наделённое могучей силой. При этом Олень услышала пленённые голоса предков гораздо отчётливее.
– Вперёд, вперёд, храбрая дочь чекатта, – говорили они ей, – Освободи нас!
Олень подумала, что амутагаба может находиться где-то рядом. Тут же на тракте Конолвара появилась отворотка направо. На плоском граните-указателе было высечено на Общем Языке: Камень Предков.
Олень читала и о нём. Реликвия из далёких времён, как раз-таки обладающая необъяснимой силой. И сейчас Олень чувствовала Камень, а древняя сила умножила в разы её переживания, эмоции и способности… Камень звал к себе Оленя!
Я обязательно вернусь к нему, как только мы обоснуемся в Конолваре и поговорим с посадником.
Когда перекрёсток остался далеко позади, чувство тревоги утихло. Голоса также сделались тише в разы. А на сердце опустилась непонятная тоска. Как беспечный плясун, что испил пьянящей сурьи, трезвеет, а с этим обретает странную печаль, так и Олень сбрасывала с себя магический хмель Камня Предков.
Она вдруг затосковала по родным просторам, по стадам мустангов и буйволов, по бескрайнему травяному морю – необъятной вольнице, по прекрасным орлам, расправляющим свои могучие крылья на фоне самого синего неба…
Города – не для неё! Это Олень поняла сегодня.
Оставалось лишь спасти мир, а потом вернуться домой и зажить счастливой жизнью.
