Текст книги "Направление главного удара"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

3
Лондон

Глядя на фиолетовые разводы на редакторском мониторе и пытаясь в силу профессиональной привычки прочесть «скрытый» текст, детектив Роуз в присутствии редактора озвучил свой недавний сон.

– Не сон, а кошмар в кошмаре. Вечером протираю монитор домашнего компьютера, а наутро нахожу в центре экрана жирный отпечаток пальца. Ровно в центре, понимаете? К ночи снова протираю, наутро вижу след. Этот бесконечный сюжет вымотал меня. Я бы понял это, если бы работал в судебно-медицинской лаборатории и изо дня в день глазел на отпечатки пальцев.

– Вы не женаты? – спросил Адам для того, чтобы просто спросить. Он сидел за своим столом, заваленным бумагами и безделушками, на фоне высоченных окон с приподнятыми жалюзи. Из кармашка серой немаркой рубашки торчал край несвежего носового платка и расческа.

– Был женат, – ответил Роуз. – Недавно позвонил приятель и предложил встретиться с одной одинокой женщиной. Я спросил, сколько ей лет, и сказал: я же не археолог. Так на чем мы остановились?

– Вы спрашивали, много ли друзей у Томаса Реймана.

– Да, – кивнул детектив. Он успел записать соавторов книг Реймана о военных флотах Второй мировой и собирался узнать, откуда у Реймана тяга к военно-морским силам.

– Насчет друзей не знаю, – уклончиво ответил редактор. – Я, к примеру, был с Томом в приятельских отношениях. Он не раз упоминал имя Гарри Капано из контрразведки. – Адам решил, что имя офицера сократит срок пребывания сыщика в этом кабинете. По сути, он сделал ход, резонно заключив: «Если уж ходить, то по-большому». – Капано разрешал ему работать со старыми архивами.

Роуз давно работал детективом, поддерживал операции «рыцарей плаща и кинжала» на местном уровне. С Капано Роуз лично контактировал два или три раза, и его всегда коробило от высокомерного взгляда офицера. Точнее, он смотрел с вызовом и скепсисом, словно их ожидал боксерский поединок, а не совместная работа. В коридоре полицейского участка висел коллективный снимок оперативников отдела контрразведки и полицейских. Если перевернуть фото, заключенное в рамку, на обратной стороне можно прочесть сделанную каким-то острословом надпись: «Как символ плодовитого сотрудничества настоящих специалистов и одаренных любителей».

Ну что же, подумал Роуз, придется еще раз испытать на себе гордый взгляд Гарри.

Детектив нахмурился, вспоминая. Кажется, он однажды записал контактный телефон Капано, но куда? У него десятки записных книжек… Он позвонил в отдел и отдал помощнику распоряжение, часто кивая:

– Да, кажется, в черной обложке. Посмотри в нижнем ящике стола. Опля! – Роуз подмигнул редактору и возобновил разговор с участком. – Диктуй номер. Что, есть еще и домашний? Ну надо же… – Нажав на рычаг, детектив, сверяясь через каждые две цифры, набрал номер Капано. Ему ответил женский голос.

– Добрый день, – поздоровался детектив, – лейтенант Роуз из полицейского управления беспокоит. Могу я поговорить с Гарри? Он в управлении?.. Его рабочий номер не изменился? Да, я понимаю, что вы не можете сказать. Большое спасибо.

Роуз, отчетливо представляя респектабельного офицера, попробовал угадать образ его жены. Наверное, чертовка хороша собой.

– Томас не упоминал о своей знакомой по имени Софи? – спросил он редактора.

Адам покачал головой:

– Нет. Вернее, я не помню.

– А про суку мастиффа?

Адам беспомощно рассмеялся.

– Знаете, детектив, я жалею о том, что напечатал рассказ Реймана. Вижу себя счастливым, отказывая ему. Извините, у меня много работы.

– Ну кончено. – Роуз встал. – Еще один вопрос. Не знаете, Рейман принимал наркотики? Ничего подозрительного в его поведении не замечали?

– Я бы заметил, так скажем.

– Принято, – удовлетворенно кивнул Роуз.

Но еще что-то удерживало его на месте.

– Хотите дам совет? – Он указал на монитор. – Протрите экран. Во сне это вообще жуткое зрелище. Не дай бог, и вам приснится отпечаток большого пальца. Брр…

Адам внял совету детектива. Он протер трубку телефона. Потом велел заменить аппарат. Представься счастливая возможность, он бы заменил и руку, которой пожал лапу негра. В его гардеробе не было островерхого белого колпака, но чернокожих он не любил.

Капано положил трубку рабочего телефона и прикрыл глаза. Сняв очки, он помассировал отяжелевшие веки. Вот он и узнал, кто ведет дело об убийстве Томаса Реймана. Он без труда припомнил чернокожего Роуза. Лет сорока пяти, среднего роста, лицо простодушное, глаза улыбчивые. Улыбчивые? Вряд ли. Гарри не помнил этого. Сейчас представил их темными и проницательными, с хитринкой. Невесело усмехнулся: темно-проницательно-плутоватые. Глупость. Таких глаз не бывает. Впрочем…

«Шлюха!» – выругался он на Софи. И отчего-то снова увидел гневную вспышку, которую он сравнил с шаровой молнией. Ведь он ради Софи был готов на все. Попросила бы она ту же шаровую молнию, и он, обжигая руки и сжигая свои глаза, вручил бы ей этот подарок.

Роуз не настаивал на встрече в участке. Больше того, он робко (так показалось Гарри) назначил рандеву «в любое удобное время и в любом удобном месте». «Хорошо, – ответил Капано, – подъезжайте прямо сейчас, прогуляемся по набережной».

Роуз встретил его дружеской улыбкой.

– Извините, что отрываю вас от дел.

– Ничего, если на пользу, – отмахнулся Гарри, пожимая Роузу руку. – Не знаю, как объяснить свое состояние. Вы позвонили и принесли плохую весть.

– Намекаете про гонца и тянете щупальца к моему горлу? – улыбнулся детектив.

– Что-то вроде этого. Задавайте ваши вопросы. Не для протокола. В противном случае вам придется обратиться с официальным письмом к моему руководству. Я и так здорово рискую, общаясь с вами.

– Я понимаю. Спасибо. К делу, – поторопил себя лейтенант. – Томас баловался наркотиками? Марихуана, амфетамин, какие-нибудь бодрящие таблетки?

– Что?

– Он перебрал с героином, – пояснил детектив. – И вам, разведчику, не мог намекнуть на тяжелый наркотик. Но мог – по-дружески – разоткровенничаться насчет более легких снадобий.

«Соболь повторился, – мрачно заметил Гарри. – Теперь мне придется подыгрывать ему. Вернее – себе», – поправился он.

– Да, Том принимал наркотики. Чтобы взбодрить себя. В последнее время на него свалилось много работы.

– Он сам рассказал о своем пагубном пристрастии?

– Том был скрытным человеком. Он мог бы заработать, сдавая одну из трех комнат, но жил один. Я отметил – у него появились странные привычки. Он часто почесывался, ухмылялся как идиот, говорил и говорил без остановки, его бил озноб. Я задал ему вопрос и получил ответ.

– Вы заметили, так скажем, – улыбнулся детектив, припоминая ответ Адама.

– Да.

– Вы слышали о знакомой Реймана по имени Софи?

– Нет, – покачал головой Гарри. – У Томаса, насколько я знаю, не было подруги с таким именем, – акцентировал Капано.

«Я спросил про знакомую…» – нахмурился детектив, принимая, однако, ответ разведчика.

– Извините, что оторвал вас от дел.

Роуз сел в машину. Открыв записную книжку, он, по старой привычке часто сверяясь с номером, позвонил Капано домой. Трубку снова сняла его жена.

– Софи?

– Да.

– Снова лейтенант Роуз вас беспокоит. Что, Гарри еще не приходил?

– Нет.

– Извините. Я перезвоню вечером.

«Вот так», – дважды произнес детектив, прикуривая сигарету и опуская стекло со своей стороны. В разговоре с Капано его, кроме нестыковки в поведении Реймана, насторожила еще одна деталь – то, как он ушел от ответа на вопрос о знакомой Томаса, поменяв значение слова. Такие уловки были хорошо известны Роузу, и он научился распознавать их. Интуицию тоже никуда не выкинешь. В Гарри он увидел подавленного человека. Пусть усталого, утомленного работой, угнетенного вестью о смерти школьного товарища. Но их связывали по меньшей мере приятельские отношения. Они поддерживали контакты, Гарри помог Томасу в работе над книгой о германских подводных субмаринах. В его глазах Роуз не заметил боли.

Он понимал, что в этом деле ему придется обращаться к руководству Гарри Капано. И такая перспектива сулила ему кучу неприятностей. Он знал одно управление контрразведки, в котором работали еще более заносчивые люди, и носило оно связной характер: департамент людских ресурсов, возглавляемый Вуди Стэнфордом. Его отделы занимались безопасностью службы, ведали обучением и набором сотрудников. Они не потерпят черного пятна на управлении и запятнают самого Роуза. Белой краской. Без намека на иронию он увидел себя перед присяжными заседателями. На вопрос, виновен ли подсудимый в смерти Томаса Реймана, они дружно отвечают: «ВИНОВЕН».

«Не кипятись, Билл, – успокаивал себя лейтенант. – Ты еще ничего не доказал, у тебя есть лишь подозреваемый. Ищи мотив».

– Софи? Снова Роуз на проводе. За каким чертом вы послали щенка Томасу Рейману? Так давайте выясним, кто это сделал. Не надо звонить мужу. Пока что я ваш правовой советник.

Он не ограничился этим звонком и связался с участком.

– Собачник дал описание заказчика? Ну и?.. На кого он похож? На меня? Бросай шутить! У него нет двухнедельной щетины, уползающей за шею, а оттуда на спину? Нет? Плохо, что нет. Помнишь, мы работали с подразделением Гарри Капано? Посмотри на нашу коллективную фотографию в коридоре, нет ли среди них человека, подпадающего под описание собачника. Ах, он еще в участке… Ну тогда ткни его носом в снимок! Жду. Узнал? Да, я помню лейтенанта Бриггса, забыл лишь его имя. Точно – Сид, вспомнил! Как же мне не повезло! Все объясню при встрече.

«Неужели эти двое ухайдакали Реймана?» – спрашивал себя Роуз и недоверчиво качал головой. У него сложилось впечатление, что это Сид Бриггс подставил своего шефа. Но за каким чертом?!

– Алло! Гарри? Это лейтенант Роуз. Не могли бы вы позвать к телефону Бриггса, Сида Бриггса, вашего помощника? Дело в том, что он забыл в дог-клубе подарок – поводок и крохотный ошейник. Может быть, как символ власти над вами.

Роуз резко прервал разговор, нажимая на красную клавишу сотовой трубки. Он сделал ход, но ждать ответного хода не помещалось в его планы. Его даже не интересовало, какие условия выдвинут ему два друга. Он не испытывал к ним симпатий, но дал им крохотный, как воображаемый ошейник, шанс.

4

Вуди Стэнфорд выслушал доклад секретаря: лейтенант Роуз просит принять его по важному делу, не требующему отлагательств; дело касается офицера управления Гарри Капано.

Стэнфорд предчувствовал: недавний разговор с Гарри – это лишь прелюдия к более серьезной беседе, просто надо набраться терпения и подождать. Необходимо выждать и по другой причине. Стэнфорд, работая в системе внутренней безопасности, как никто другой, знал приемы этой службы. Под него могли копнуть при помощи Гарри, а тот начал издалека, назвав имя Эмиля Линге. Если это работа коллег Стэнфорда, получивших приказ от генерального директора службы, то велась она умело.

Уподобляясь скульптору, он попробовал отбросить все лишнее и предстать в качестве бескорыстного особиста. В этом случае он, отдавший предпочтение академическому подходу к делу, не мог сказать, что его удовлетворили ответы Капано: тот дал четкие ответы на все вопросы и подтвердил свою состоятельность тем, что может не только реагировать на события, но и упреждать проблемы и быть на шаг впереди. А в качестве «серого кардинала» Стэнфорд остался недоволен тем, что Капано взялся не за свое дело. Согласно внутреннему регламенту управления, он был обязан передать донесение своего секретного агента в службу по борьбе с наркотиками – разумеется, не раскрывая источника, своего агента. Но сделал все по-своему. Сыграл ли он на руку Стэнфорду, он и собирался выяснить.

Через четверть часа он принимал у себя в кабинете лейтенанта Роуза. Внешне он напоминал голливудского актера Моргана Фримэна. Лейтенант был одет в плотный серый костюм и темную рубашку. Поздоровавшись с порога, он сразу приступил к делу, передавая начальнику службы безопасности пару листов бумаги со словами:

– Вот что у меня есть. Не знаю, много это или мало, доказывает это что-то или нет. Я надеюсь, что ничего не докажет.

Прежде чем ознакомиться с содержанием бумаг, Вуди Стэнфорд то ли спросил, то ли констатировал:

– Вы в меру осторожный человек.

– Надеюсь, вы оцените этот момент.

Прочитав бумаги и выслушав Роуза, который в своих словах нарисовал картину с места убийства, Стэнфорд спросил:

– Вы считаете убийцей Реймана моего офицера? Тогда объясните, за каким чертом ему подставляться и посылать покойнику какие-то подарки от имени своей жены. Может быть, вы думаете…

– Знаете, что я думаю? – перебил Роуз. – Капано никого не убивал, и вряд ли у него поднимется рука на живого человека. Он лишь отдал кому-то приказ на убийство. Я не знаю настоящего мотива. Зачем он рассказал об измене своей жены своему же помощнику? Может быть, это Бриггс ему рассказал? А такой вывод напрашивается, я не один год распутываю убийства. Но как Бриггс узнал об измене Софи? При каких обстоятельствах? Если мы ответим на эти два вопроса, дело будет раскрыто. Но я пришел к вам за тем, чтобы закрыть его. Я не хочу вести его по многим причинам. Рано или поздно, но на определенном этапе мне повстречалась бы пара офицеров из вашего дважды контрразведывательного управления, – акцентировал детектив, и сделанное им ударение сократило эту длинную и раскатистую фразу в короткое слово: гестапо. Во всяком случае, он посчитал это замаскированное сравнение уместным. – Я говорю о пятнах, Вуди, и думал о них не раз. В моем представлении они из белых всегда превращались в кровавые.

– Хорошо, – после непродолжительной паузы ответил Стэнфорд. – Не ждите от меня ответа раньше завтрашнего утра. Я свяжусь с вами.

А пока что он связался с холлом:

– Бриггс и Капано не должны покинуть здание. Если они появятся, задержите их под любым предлогом и сообщите мне.

Едва за лейтенантом закрылась дверь, Стэнфорд вызвал двух офицеров. Сделав копию бумаг лейтенанта Роуза, шеф раздал документы подчиненным и ввел их в курс дела.

Спустя сорок минут Гарри Капано и Сида Бриггса разместили в разных кабинетах, начался допрос. Стэнфорд занял место в скрытой комнате и видел Капано через зеркало, занявшее полстены.

– Гарри, ты выглядишь паршиво, – равнодушно бросил он под нос.

С Капано работал громадный негр в рубашке с закатанными рукавами и оперативной кобурой, и в этом облачении выглядел натурально заплечных дел мастером. Он не церемонился с новым подопечным, но и не горячился. Присев на край стола и стряхнув пепел на пол, он четко обозначил свою роль и свою позицию:

– Привет, Гарри. Я знаю тебя, ты знаешь меня. Назови имя агента, который сообщил тебе о покупке Эмилем Линге легкомоторного самолета, и как мне побыстрее войти с ним в контакт. Повторяться я не намерен.

Стэнфорд мысленно одобрил тактику офицера безопасности. Вопрос, который он задал, был в этом деле ключевым и открывал остальные замки.

Впрочем… Впрочем, Капано облегчил работу костоломам из управления людских ресурсов.

– Мой агент здесь ни при чем. – Дальше он сказал в три приема: – Он написал донесение на мое имя… под мою диктовку… задним числом.

– Хорошо, Гарри. Кому ты поручил убрать Реймана?

– Его имя Сергей Соболь.

Стэнфорд погасил сигарету в пепельнице, закрыл крышку и положил ее в карман пиджака. Сержант, находящийся в этой комнате, предупредительно открыл дверь и кивнул, прощаясь:

– До свидания, мистер Стэнфорд.

5
Испания

Каталонский берег гудел от напряжения. К нему словно подключили энергию десятков аквабайков. Корейские, японские, американские «одноклассники» ревели мощными моторами, выстроившись в ровную линию.

За рулевыми колонками спорткаров, переливающихся на жарком солнце яркими цветами, стояли люди – сумасброды и счастливчики. По знаку судьи они в любой миг были готовы сорваться с места. От их коротких спортивных костюмов в обтяжку, очков всевозможных оттенков и шлемов, расписанных в цвета своих команд, рябило в глазах.

Тут не было места туристическим гидроциклам, победную песню могли спеть лишь спортивные байки.

Все внимание гонщиков, оседлавших водные болиды, сосредоточено на судье, восседавшем на самом скоростном аквабайке. Его двигатель приготовился выпустить на волю двести пятьдесят лошадей, скрывавшихся в четырехцилиндровом моторе, и дать фору любому гонщику.

Сто сорок пар глаз впились в арбитра. В них плескалось напряжение и озорство. Если судья вовремя не уйдет с пути, его сомнут рванувшие с места байки.

Желтый флаг судьи взлетел вверх – и началось. У берега стало мало воды. Ее всосали водометные двигатели, но тут же отдали, выбросив мощные фонтаны через сопла. Семьдесят аквабайков устремились к первым воротам, обозначенным красными буями. Впереди – сумасшедший пятикилометровый слалом.

Джеб повернул рукоятку газа до упора, и его «Ямаха» отдала гонщику и воде всю силу. Уже на старте он обошел ближайших соседей, распростершись над рулевой колонкой. Краем глаза заметил, что с десяток аквабайков, стартовавших в середине пелетона, маневрировали впереди. Среди них выделялся Николай Кокарев в лимонном костюме. Он походил на викинга. В угоду зрелищности он приделал к шлему рога и надел его, распустив волосы. На старте его космы торчали во все стороны, а после отмашки судьи они взлохматились за его плечами. Кок поддавливал соперников дикими криками, попадая в тональность ревущему супердвигателю. Он рискованно сближался с конкурентами, всем видом показывая, что намерен врезаться в пленительные обводы байков. Он носился по воде так, будто это была гонка без правил, гонка на выживание. Он добился своего и на какое-то время стал во главе пелетона.

Джеб на манер амортизатора укрощал подпрыгивающий на волнах байк, сгибая ноги в коленях. Он приседал то коротко на короткой волне, то глубоко и с фиксацией в нижней точке – на длинном гребне.

Слева и справа лихие байкеры из соседних клубов и отелей. Вот один не смог укротить свой «Джет Ски» и на скорости восемьдесят километров в час полетел в воду. Прокатился по волнам, как по асфальту, привычно сгруппировавшись.

До финиша оставалось полмили, а Джеб начал уставать. Травмированное накануне бедро отзывалось болью во всем теле. Руки, сжимающие подвижную рулевую колонку, налились свинцом. Он, превозмогая ноющую боль, еще ниже склонился над рулем. Колени согнуты до предела, так что икры соприкасаются с внутренней частью бедра. Только так он мог погасить до минимума сопротивление ветра и отыграть несколько позиций.

К концу этого пятикилометрового отрезка, когда Джеб вымок до последнего волоса, он понял: с больной ли ногой, со здоровой ли, ему не удалось бы обойти двух парней. Один из них пересек финишную черту на байке «Ямаха Вайв Раннер». Резко сбросив скорость, он первым делом ощупал свой шлем. Одного рога не хватало. Николай нашел глазами Джеба и показал два пальца: он занял второе место.

Тимур Музаев был участником в редкой дисциплине. Не все отели и клубы сумели подготовить к ней своих инструкторов.

Спасательный катер стоял на якоре. От скалистого берега его отделяло ровно двести метров. По команде судьи Тимур оттолкнулся от борта и ушел под воду. Задержав дыхание, он проплыл под водой стилем «дельфин» не меньше тридцати метров. Он продолжил сокращать дистанцию в этом же стиле, изящно изгибая тело, и поднимал голову, чтобы набрать в грудь воздух.

Едва он коснулся скалы, тут же подтянул под себя ноги и снял ласты, оставаясь в резиновых ботах. Поймав страховочный трос, свисающий с вершины утеса, он пристегнул карабин к своему поясу. Секундант наверху тотчас выбрал слабину.

Тимур нашел первый выступ и подтянулся на нем. Это был единственный природный карниз. Выше по скале шел ряд вбитых в камень костылей.

Тимур, поднимаясь по вертикальной стене, довольно широко расставлял ноги и издали походил на гигантскую амфибию. Лонжа на этих соревнованиях была обязательным условием. А Тимур в армии проходил горную подготовку, взбирался на скалы в полном снаряжении, порой без страховки.

Он поднялся на двенадцать метров, впереди всего три. Наверху скала переходила в ноздрястый навес, и это был самый трудный участок. Тимур выключил из работы ноги и на руках преодолел полуметровый карниз. Он оказался на вершине, выполнив переворот. И одновременно с судьей остановил ход своего секундомера.

Судья поднял желтый флаг, давая сигнал на катер. С его борта в воду ушел следующий участник соревнований.

Тимуру достался самый неудачный номер. Он открывал этот комплекс. Тем не менее остался доволен своим результатом. Его основной соперник, опытный скалолаз из соседнего клуба, выступал пятым, и Тимур дожидался его результата на вершине скалы.

Он не сразу увидел Рут. Девушка стояла за пограничной лентой в неплотной толпе зрителей, в основном отдыхающих. Главное внимание было уделено самому опасному виду групповых соревнований: погружение на глубину без акваланга. Там в полном составе собралась съемочная группа телекомпании «Экстрим Спортс», обделив вниманием «плавающих скалолазов». Там готовился уйти под воду Владимир Веселовский.

Тимур подошел к Рут и на правах участника соревнований провел ее в запретную зону.

– Я не видела, как ты плыл и полз, – сказала она, с опаской приближаясь к краю отвесной скалы. – Меня не пустили. Оттуда вообще ничего не видно.

– Вообще-то я поднимался, – улыбнулся Тимур. – Обычно я ползаю по земле.

– Извини, – сказала девушка, принимая его игривый тон. – Ты сделал все, чтобы приплыть и первым подняться на вершину. Остальные уже не первые. – И в ее голосе просквозило сожаление, разбавленное капелькой зависти. Тимур стоял перед ней в мокром, переливающемся на солнце гидрокостюме. По сравнению с его облачением Рут, одетая в бриджи и короткий топ, выпала в сухой осадок.

О себе она могла сказать: «Я сделала все, чтобы до конца дней пылиться вместе с музейными экспонатами». Поступив в колледж, она поначалу выбрала в качестве специальности информатику, но со временем поняла, что к компьютерам можно вернуться позже, поскольку программы колледжского, а впоследствии и университетского курса – пройденный этап. В ее дипломе написано, что она специалист по философии и истории Европы.

Она росла без отца, тем не менее над ней не довлела удвоенная энергия матери, которая неодобрительно относилась к телевидению; по телевизору показывали слишком много насилия. Также мать была не в восторге от компьютеров, не представляя, как можно зарабатывать себе на жизнь в сфере информатики.

Рут вздрогнула, когда Тимур негромко и коротко бросил:

– Есть!

– Что? – встрепенулась девушка.

Парень подвел ее к самому краю скалы и удерживал за руку. Он показывал ей на своего главного соперника, подплывающего к подошве утеса.

– Он плыл слишком медленно, дважды поменял стиль. Если даже он взлетит на скалу на крыльях, все равно я выиграл этот комплекс.

– Здорово, – без особого энтузиазма отозвалась Рут. Она, загородившись ладонью от солнца, смотрела в другую сторону. На краю мостков, выступающих на пару десятков метров, готовился к своему погружению Володя Веселовский. В том месте был чудовищный обрыв – больше девяноста метров.

Тимур проследил за взглядом Рут. Он быстро разобрался, почему девушка здесь, а не рядом с Весельчаком. Она примкнула к Тимуру, чтобы не оставаться одной и не быть в окружении незнакомых людей.

– Боишься? – спросил Музаев. – Зрелище не из приятных, ты права. К погружению Весельчак всегда готовится, как к погребению. Пошли, может, успеем подбодрить его.

– А где остальные парни? – спросила Рут, едва поспевая за Тимуром.

– Они уже в воде. Поджидают Весельчака. Они будут сопровождать его на протяжении всего пути. Подъем – тоже не развлечение.

Тимур и Рут подоспели вовремя. Музаев поднял руку, посылая этот жест Веселовскому. Но не был уверен, что тот видел его. Ныряльщик вообще никого не видел и не слышал. Он завершал длительный комплекс дыхательных упражнений. Рут уловила его отрывистый сдавленный хрип, и ей стало плохо. Когда она открыла глаза, Весельчак ушел под воду. Он опускался без маски. Его тело облегал самый тонкий неопреновый гидрокостюм.

Тимур похлопал себя по груди:

– Видела у Весельчака шрам над соском?

Рут не только видела, она нежно прикасалась к нему пальцами, трепетно проводила языком.

Она покраснела и сказала «да».

– Это ему пересадку легких делали. Теперь у него с одной стороны акульи жабры.

И Рут была готова принять эту фантастическую, сказочную версию, но лишь после того, как снова увидит отчаянного ныряльщика.

Спасателей и судей, сгрудившихся на краю мостков и у бортов катеров, девушка сравнила с рыбаками, а своего нежного любовника – с рыбой. Он «клюнет» на сумасшедшей глубине, не достигнув до дна всего нескольких метров. Вездесущие репортеры зафиксируют личный рекорд ныряльщика на свои камеры и запечатлеют его счастливое лицо.

Рут бесцеремонно растолкала зрителей и оказалась за спиной главного арбитра соревнований. Тот недовольно обернулся на нее.

– Вы кто?

– Я буду встречать его, – невпопад ответила девушка.

– Ясно, – протянул судья, усмехнувшись.

Встреча состоялась лишь через три с половиной минуты. Рут показалось, она прождала Веселовского целую вечность.