Текст книги "Мужская работа"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

29
Москва, штаб-квартира ГРУ, 15 декабря

Генерал-полковник Михайлов любил поразмышлять на широком кожаном диване. Его и пару кресел, что стояли напротив, он привез из дома. Ограниченный во времени, генерал все же не спешил с совещанием. Хотя бы немного ему нужно было побыть наедине со своими мыслями. А они носили острый характер. Он получил приказ и был обязан его выполнить.

Да, времени в обрез. Сто вопросов решить надо. Во-первых, по Дании. Дело по Альбацу вели Холстов и Ухорская. Они и сейчас там. Оба в курсе всех дел…

Мысли скакнули чуть в сторону. Игры с ФСБ зашли слишком далеко, резонно заметил Михайлов, они вышли за рамки корпоративных интересов. ГРУ выгодно было видеть Альбаца живым, ФСБ – мертвым. Но есть еще государственные интересы, которые… Которые, конечно, на стороне ФСБ. Чекисты останутся в стороне, они забыли, когда последний раз смывали за собой.

Михайлов раскрутил «дело Альбаца». Раскрутил на свою голову. Теперь надо закручивать. Вот и вся технология.

«А лично мне чего надо? – задался вопросом генерал. – Чистой совести хочу», – честно признался он. Те двенадцать химиков, которые будут похоронены под обломками секретного объекта, спокойно спать не дадут. Ему приказали уничтожить их руками спецподразделения ГРУ.

Конечно, если бы было нужно кого-то освобождать, задействовали бы «Альфу» или «Вымпел». Вряд ли бойцы спецкоманды капитана Хайдарова о чем-то догадаются. Их задача – диверсия: проникнуть на объект и уничтожить его. Вывести заложников из такого охраняемого объекта, как дворец Хусейна, нереально. Ирак в состоянии войны, обложенный со всех сторон чем только можно. Не сегодня, так завтра во дворец нагрянут международные инспекторы.

Глава миссии Ханс Бликс публично пообещал одним из первых посетить самый богатый дворец Саддама Хусейна, официально именуемый «Резиденцией Тартара», а неофициально – «Зеленым дворцом». Один из десятков роскошных дворцов, он располагался в полупустыне в двухстах сорока километрах к северу от Багдада. Резиденция, раскинувшаяся на берегу искусственного озера Тартар, занимает площадь в четыреста гектаров. Оборудована, кроме гавани для яхт, спорткомплексом и больницей, бункерами на случай ядерной атаки и взлетно-посадочной полосой, которая легко может принимать военные транспортные самолеты. «Резиденция Тартара», находящаяся в центре зеленого парка, по сути, оазиса, была построена в 1993 году и оценивалась специалистами под миллиард американских долларов. Американские эксперты полагают, что «Зеленый дворец» Саддама, равно как и другие, разбросанные по всему Ираку, несет на себе функции секретных хранилищ для оружия массового поражения.

Михайлов размышлял о дворце, носящем красивое название «Хранитель пустыни». Его территория простерлась в нескольких десятках километрах от Эн-Наджафа, южный район Ирака. По сути, «Хранитель пустыни» мало чем отличался от «Зеленого дворца», разве что меньшими размерами.

ГРУ не располагало точным планом этой резиденции, кроме детальных снимков со спутника. Конечно, есть возможность получить их из двух рук: это генерал иракского Генштаба Юрий Тихомиров (о бывшем советском советнике в Ираке отдельный разговор) и Низар Аль-Хазраджи. А он в Дании. Там, где сейчас Ухорская и Холстов.

У Михайлова были надежные каналы в Датском полицейском управлении, в частности, не последний чин по надзору за иностранцами Могенс Симонсен. Последний без труда сделает так, чтобы кого-то из оперативников военной разведки пропустили к опальному иракскому генералу, находящемуся под надзором полиции. Он налаживал охрану резиденции «Хранитель пустыни». Он должен знать численность охраны резиденции, количество вооружения, взрывчатых веществ, хранящихся там, и прочее. В случае удачных переговоров с Хазраджи задача диверсионной группы упростится: проникнуть на территорию резиденции, зачистить охрану и подготовить к взрыву уже имеющиеся там ВВ.

Хазраджи мог пойти на сотрудничество с российской военной разведкой. Он здорово обжегся во время войны с Кувейтом (1990 – 1991). Возглавляемые им силы вторжения промедлили у самой границы, и семья кувейтского эмира сумела убежать из страны. Хазраджи лишился своего поста и был изгнан из «ближнего круга» Саддама.

Однако существовала и другая версия, по которой он попал в опалу немного раньше – за дружбу с министром обороны, шурином Саддама Хусейна Аднаном Хайруллой. В 1999 году Хайрулла открыто выступил против любовной интрижки Саддама с Самирой Шахбандер и – погиб в вертолетной катастрофе.

Имя Хазраджи стало часто упоминаться. Он стал одним из главных фигурантов задуманной и профинансированной ЦРУ попытки военного переворота в 1996 году, предпринятой группой высших чинов иракской армии. После провала заговора он вместе с семьей укрылся в Иордании. А в июне 1999 года переехал в Данию. Его жена и сын статус беженцев получили, генералу отказали. И вообще от высылки на родину его спасли датские законы, которые запрещают разделять семью, и гуманизм датчан, понимающих, что в отечестве генерала ждет казнь.

Ныне Хазраджи проживает в датском городке Сере, на улице Фредериксбергевей, 40. Его охраняют несколько десятков полицейских. В случае, если генерал надумает покинуть свое жилище, полицейским приказано вернуть его насильно: в отношении Хазраджи ведется следствие о его вероятной причастности к военным преступлениям в Курдистане.

Достоянием гласности стал документ иракской разведки под грифом «совершенно секретно», датированный 14 мая 1987 года – приказ 1-му армейскому корпусу организовать массовые казни жителей города Халабджа. Именно генерал Хазраджи в 1988 году командовал объединенными 1-м и 5-м армейскими корпусами, участвовавшими в операции «Анфаль» по подавлению сопротивления в регионе компактного проживания курдов. Операция началась в марте 1988 года и проводилась в несколько этапов, семь из которых имели целью зачистку территории. В ходе бомбардировок города Халабджа применялись горчичный газ и цианид. В течение нескольких часов пять тысяч человек были убиты, столько же сгорели заживо. В середине апреля последовали массовые казни в городе Киркуке, позже – химические атаки на побережье реки Заб. В итоге 478 курдских деревень были полностью разрушены, 77 бомбили с применением химоружия. Погибли, по разным данным, от 110 до 180 тысяч человек.

Такие вот сведения.

Тем не менее сбор документов по «делу Хазраджи» не прекращается. В Политигордене заявляют, что пока для ареста Хазраджи нет юридических оснований. Однако существуют и другие обстоятельства: западные спецслужбы гарантировали амнистию всем высокопоставленным перебежчикам из Ирака в обмен на имеющуюся у них информацию.

«Что можно предложить генералу? – спросил себя Михайлов и невольно пожал плечами. – Но обещать ему можно все. Пусть ждет и надеется». В марте с ним беседовали парни из ЦРУ – о чем шел разговор, Михайлов не знал. «Пусть Ухорская еще раз докажет свою состоятельность, а заодно загладит вину», – как-то неожиданно определился в выборе кандидатуры Михайлов. Наверное, потому, что она проявила больше инициативы, нежели подполковник Холстов. Хотя она же лопухнулась с Альбацем. Она рисковала, взяв всю ответственность на себя. Хотя все делала правильно, да и выбора у нее, похоже, не было.

Лишние люди в этом деле – лишние проблемы. Скорее всего Ухорской предстоит командировка в Ирак. Она отдаст приказ командиру спецназа, вместе они поразмыслят над планом операции. И это как раз после встречи с Хазраджи (плюс предстоящего разговора в том, что собеседником опального генерала будет женщина, что сделает его более сговорчивым). Лучшего варианта и лучшей кандидатуры Михайлов не видел.

Генерал-полковник лично набросал текст шифровки для своих оперативных офицеров в Дании и Ираке; соответствующее распоряжение получит командир спецгруппы капитан Хайдаров. Через считанные минуты в Багдаде, в частности, активизируются секретные агенты. И операция, которой Михайлов дал название «901-й объект», вступит в решающую фазу.

30
Кербела, Ирак, 16 декабря, понедельник

Хайдар в очередной раз бросил взгляд на часы, он не верил своим глазам. Он смотрел не на стрелки, а на цифры, застывшие в правой части циферблата и показывающие число и день месяца. 16 декабря. Через двое суток Алексей намеревался оттянуться пусть не по полной, но приличной программе: коньяк, хорошая музыка, знакомая девочка, на крайний случай – проститутка. Все это и многое другое уплывало буквально на глазах. Хайдарову в сердцах хотелось расколотить часы и докопаться до истины: найти среди мелких частей пару крохотных цифирей – то долгожданное число.

Ведь все было спланировано, мечты опережали и самый быстрый транспорт, и время. Бойцам его команды что, они отправились в очередную командировку из теплых постелей, а Хайдар ворчливой ящерицей выполз из-под казенного одеяла.

Приказ, а именно его незначительная, но очень весомая для Алексея Хайдарова часть – «до очередного распоряжения», заставил командира внести ясность команде нестандартным обращением: «Всем в шеренгу!» И мрачно сострил, глянув исподлобья на сержанта Сергея Курт-Аджиева по кличке Гюрза:

– Будем бурить скважину еще две недели. Или три. Сколько скажут.

– Ну и что? – двадцатичетырехлетний Гюрза, высокий и жилистый таджик, утверждающий, однако, что отец его немец (Курт), не понимал угрюмого взгляда командира. – Здесь тепло, дома холодно.

– Нас оставляют с пометкой «М».

Курт-Аджиев от удивления присвистнул. Пометка «М» означала готовность первого уровня: вскрытие и проверку основного арсенала и экипировки диверсантов, хранящихся на буровой, и прибытие на точку старшего офицера. Пометка «Д» («дерьмо» – на языке бойцов спецотряда) означала высшую степень готовности и получения приказа по радиосетям высшего командования.

До сего момента краткосрочные командировки в этот беспокойный район носили безмятежный характер. Все были готовы к выполнению задания, понимая, однако, что шанс получить соответствующий приказ из Центра равен нулю. За то говорило много факторов, включая политические, экономические, стратегические, военные, какие угодно. И вот, того гляди, угодишь в самое «дерьмо».

– Ты это серьезно? – Чернобровый Гюрза встал с койки с деревянными спинками. Он был одет в синюю майку с короткими рукавами и тренировочные брюки. Яркая желтоватая спецовка висела на вешалке рядом с дверью. Гюрза неосознанно взглянул на нее. Может быть, сейчас она виделась бойцу камуфлированной под местность маскировочной одеждой. Хотя и форменный комбинезон с логотипом российской нефтяной компании являлся не чем иным, как маскировкой.

Иные костюмы поджидали их в «схроне». Наши, российские, с двухсторонней окраской. Желто-песчаного цвета. Сделанные по спецзаказу, они скрывали – на фоне песка и выжженной солнцем травы – от наблюдения невооруженным глазом на расстоянии от двадцати метров. Их окраска была подобрана так, что костюм не дешифровался при наблюдении в инфракрасной зоне спектра. Логотипов на ней не сыщешь, но незримо на рукаве всегда присутствовал шеврон с надписью: «Специальная команда». Об оружии и специальных средствах отдельный разговор, все оно нашего производства. Хотя ни одна мелочь не должна указывать на принадлежность команды к российскому спецподразделению, тем не менее наше специальное оружие (исключение составляли лишь снайперские винтовки) было лучше зарубежных аналогов, а что касается его принадлежности, то российскими автоматами, к примеру, вооружены подразделения десятков стран.

– Нет, все это я выдумал, – ответил на вопрос товарища Хайдар. И, успокаиваясь, подумал: «Какого черта я психую!» Он прекрасно понимал свое настроение, корень его лежал в вечной «учебной тревоге». Вскакиваешь по звонку оперативно, как и положено, однако знаешь, что звон-то – пустой. Сейчас прогремело что-то похожее на реальность, на ту, к которой он тренировал себя, готовил. Психовал и по другой причине: другая смена под командованием старшего лейтенанта Шарипова «пролетела над Ираком», а его смена попала в цель, как авиабомба с лазерным наведением.

«Дождались?» – глазами спросил он у бойцов.

Кроме него и Гюрзы в комнате находились еще двое (жили по четверо в каждой): смуглолицый Николай Муратов по кличке Моджахед и Юсуп Каримов, Али-Баба, самый возрастной боец команды – тридцать семь.

– Позови остальных, – распорядился Хайдаров, кивнув Муратову. И добавил в спину уходящему бойцу: – Может, до «дерьма» дело не дойдет.

– В душе песни нет, – неожиданно сказал Али-Баба.

Определение Юсупа Каримова оказалось самым коротким и всеобъемлющим из всех, что прозвучали в этот вечер и остались в той же душе. Или душах, коих насчитывалось восемь. Кроме уже перечисленных, в состав спецкоманды входили: Станислав Хитрук – Плут; родные братья – Марат и Виктор Джумаевы, клички соответствующие – Брат-1 и Брат-2. Сержант Анатолий Загороднев за привычку шмыгать носом получил несколько прозвищ: Нафтизин, Простуда, Насморк. Вообще с носом у Загороднева творились чудеса. Врачи в один голос говорили – здоровый. Здоровее не бывает. Однако нос у Толика закладывало, когда он ел, пил спиртное и, конечно, когда простывал.

Вот и сейчас двадцатишестилетний Нафтизин, которому в отряде не было равных по рукопашному бою, последним вошел в комнату и закрыл за собой дверь, не преминув шмыгнуть носом:

– Говорят, завтра не работаем? – Толик до недавнего времени любил, как истинный джентльмен, попить пивка, сходить на футбол и подраться. И даже здесь его частенько тянуло на футбольные трибуны, поделенные на сектора: иракцы и курды. Вот, наверное, где свара! Несмотря на враждебность, матчи с участием курдских и иракских футболистов проводились регулярно.

– Закрой рот, Простуда. – Гюрза всегда опасался подхватить от товарища заразу: никто, даже врачи, не знал, отчего бедняга страдает насморком.

– Еще раз пройдемся по объектам, – начал Хайдаров, когда товарищи расселись на койках. Хотя штудировать то, что знаешь наизусть, необходимости не было. Каждый знал свое место, свою задачу. Объекты, которые боевой группе Хайдарова надлежало уничтожить, строили советские специалисты, планы зданий, коммуникационные линии, места подходов, расписание служащих и прочее крепко засело в памяти каждого бойца.

Никто из них и представить не мог, что следующий приказ из Центра бросит подгруппу из четырех человек в Багдад, а сопутствующее распоряжение швырнет всю группу целиком на другой объект, находящийся в ста с небольшим километрах от Кербелы, – скоротечные действия, исключающие методы агентурной разведки. Бойцов из группы капитана Хайдарова не раз и не два в высоких кабинетах назвали профессионалами: всем приходилось участвовать в специальных операциях в Дагестане, Ингушетии, Чечне, Грузии и Азербайджане. Самым опытным бойцом в ней был не командир группы капитан Алексей Хайдаров, а Гюрза, старший сержант Курт-Аджиев: по количеству проведенных спецопераций Гюрза, награжденный медалями и орденами, переплюнул остальных товарищей. На втором месте Коля Муратов – Моджахед.

Хайдарову лишь пару раз довелось участвовать в боевой операции вместе с Моджахедом и Гюрзой – в составе группы спецназа они ликвидировали банду в районе станицы Шелковской, что под Первомайским, Чечня.

Банда, в состав которой входили чеченцы и арабы-наемники, была немногочисленной – двенадцать штыков, – однако успела прогреметь как одна из самых жестоких. Во главе ее стоял Ахмед Гапуров – тот еще двадцатитрехлетний отморозок, больше года выбиравший среди жертв русских, ингушей, дагестанцев, в общем, всех, кто не был чеченской крови. К тому времени, когда банду уничтожили, боевики сильно поистрепались, полтора месяца скрываясь в горах. Оружие у них было самое разнообразное – от новых «калашей» и пистолетов до самодельных установок, стреляющих НУРСами, – обрезок трубы с ручкой и батарейкой. Но все это в основном для федералов, обычно же бандиты, появляясь по ночам в селениях и нападая на жителей, пользовались острыми ножами. Короче, в буквальном смысле вырезали целые семьи.

Банду Гапурова ждали с юга станицы, где она заканчивалась лесным массивом, протянувшимся до самого Терека. В их распоряжении были две «Нивы» и четвертая модель «Жигулей», поддельные удостоверения сотрудников милиции, которые частенько давали им возможность свободно проезжать блокпосты. Впрочем, для этого не нужно никаких документов – пятьдесят рублей в руки постовому, и ты катишь дальше без досмотра. Заартачишься – покажешь и документы, и денег отдашь больше.

Группа Хайдарова в составе шести человек прибыла в станицу скрытно. Спецназовцы высадились с вертолета за несколько километров до селения, в полупустыне, простершейся с севера Шелковской до самой границы со Ставропольем.

Станица погрузилась во мрак, лишь во дворах некоторых домов горел свет да светились окна кафе, расположенного на стороне администрации.

Машины появились внезапно, вынырнув на трассу в сотне метров от засады. Ехали они на приличном расстоянии друг от друга, и Хайдар решил атаковать их, когда одна из «Нив», следовавшая в середине, окажется в двадцати – двадцати пяти метрах от торца здания администрации, – чтобы не попасть под перекрестный огонь. Одна подгруппа спецназовцев сосредоточила свое внимание на головной машине, которая начала потихоньку удаляться, другая взяла под прицел замыкающую колонну «четверку» и «Ниву».

«Огонь!» – отдал Хайдар приказ по рации. Одновременно и в головную, и в замыкающую машины полетели гранаты из «РПГ», среднюю изрешетили бронебойные пули из «валов». Из «Нивы» выскочили два боевика – судя по всему, отделавшиеся легкими ранениями. Гюрза, вооруженный «СВД» с ночным прицелом, не дал им далеко уйти. В свое время Сергей закончил шестимесячные курсы в солнечногорском центре снайперов и даже имел диплом, позволяющий ему работать инструктором. Имея ориентировку на Ахмеда Гапурова – тот всегда ходил в кожаной шапочке и ботинках с высокими берцами, – Гюрза только стреножил его, прострелив бедро и предплечье. Его товарищу повезло меньше – Курт-Аджиев влепил ему пулю со стальным сердечником под левую лопатку – самая надежная прививка от бандитизма.

Не бог весть какая операция, главное в ней – это разведданные и скрытые действия спецназовцев.

Но больше всех удивил Моджахед. Когда Николай в свете фар машины рассмотрел раненого главаря банды и на свой вопрос получил от Хайдарова правильный ответ – «Да, это Ахмед Гапуров», – опустил ствол автомата и добил Ахмеда одиночным выстрелом в голову.

В оперативном штабе, где «иракскую проблему» крутили и так и эдак, не могли не учесть и другой момент: это осведомленность спецкоманды Хайдарова о заложниках. Как бойцы могли узнать об этом, в расчет не брали, возможно, на месте, в резиденции «Хранитель пустыни». В связи с этим на совещании родилось слово «ропот». Чаще всего именно «старики», опытные спецы, в коих сочетаются талант, интуиция и профессиональное мастерство, «страдают» идейностью. И если молодой боец принимает приказ, который для него дело святое, как должное, то более опытные их товарищи зачастую начинают сомневаться. Сомнение – дело неплохое, оно лучше самоуверенности, в этих вопросах главное – найти середину, центр внутреннего противостояния. Недаром бывшие бойцы спецподразделений объединяются в союзы, создают фонды, становятся на сторону правозащитников – и все это от избытка опыта и накопления идейности.

Но все это разговоры, не было времени, да и смысла подбирать «зеленую» спецкоманду.

Глава 9
АГЕНТУРНО-СИЛОВАЯ РАЗВЕДКА

31
Багдад, 17 декабря, вторник

В столицу Ирака группа российских спецназовцев в количестве четырех человек приехала вместе с иракскими рабочими. Российские специалисты жили в рабочем городке на территории буровой, где к их услугам были магазин, баня, спортплощадка, домики с кондиционерами – в общем, условия примерно такие же, как на строительстве крупнейшей теплоэлектроцентрали на берегу Евфрата.

Группа капитана Хайдарова лишь отчасти занималась агентурной работой (работа с агентурой в стране вероятного противника наиболее четко прослеживается в диверсионно-подрывной деятельности спецподразделений внешней разведки и ФСБ), точнее, пользовалась данными агентурной деятельности военных разведчиков в Ираке. Именно сейчас наступил «момент истины», когда Алексей Хайдаров, Анатолий Загороднев, Стас Хитрук и Николай Муратов использовали невидимый труд своих коллег. За день до прибытия Хайдара в Ирак оперативники подготовили всю необходимую информацию, остальное – силовая часть – дело командира спецгруппы.

Иракцы, работающие в «Роснефтегазе», в большинстве своем обитали в самом бедном и густонаселенном районе Багдада – Саддам-сити. В нем проживают два миллиона из пяти, населяющих иракскую столицу. Они всегда возвращались домой под вечер. В здешних местах темнеет рано, солнце садится быстро, словно падает за горизонт, и встает так же стремительно, свечой взмывая над полупустыней. Автобус с логотипами российской и иракской нефтедобывающих компаний доезжает до Багдада максимум за полтора часа, не подвергаясь проверкам на дорогах. Первая остановка в южном пригороде столицы Ирака, неподалеку от железнодорожной станции, откуда можно добраться до Ханакина – северо-восток страны и Эрбиля – дальше этого северного города поезда не шли.

На первой остановке вышли двенадцать человек, включая россиян, и прокопченный автобус покатил дальше, в район Каррада Месбах.

Спецназовцы заприметили на тускло освещенной вокзальной площади видавшее виды такси марки «Мерседес» серого цвета и сели в него. Смуглолицый бородатый водитель, бросив взгляд в панорамное зеркало на остроносого крепыша Хайдара, молча тронул машину с места в направлении Тигра. Пятнадцать минут по вечернему пригороду Багдада, и таксист остановил машину. Алексей отметил время: без четверти девять. Пыхнув выхлопными газами, «Мерседес» развернулся, оставляя пассажиров на полупустой улице, где освещением служили окна домов и витрины немногочисленных магазинов, бакалейных лавок, открывающих свои двери в восемь утра, и ресторанов. Хайдар и Загороднев вошли в кафе «Набаа», Моджахед и Плут открыли двери ресторана мексиканской кухни, расположенного на противоположной стороне улицы. Там, несмотря на аллергию иракцев на все американское, телевизор у барной стойки был настроен на один из трех существующих в стране телеканалов; на экране шел боксерский поединок. Частенько иракцы смотрели американские сериалы и боевики. Самую большую популярность в Ираке снискал фантастический блокбастер «Звездные врата» с Куртом Расселом в главной роли.

В «Набаа» за столиком, стоящим возле занавешенного бордовой шторой окна, командира спецкоманды поджидал человек – типичный европеец: русые волосы, голубые глаза, не скупая, в отличие от местных жителей, улыбка. По пути к столику Хайдар остановил официанта в нелепом белом переднике и сделал заказ на английском: две рюмки коньяка и кофе. Официант поспешно кивнул; в этом небольшом и уютном ресторане с барной стойкой всегда много иностранцев, особенно в последнее время – буквально наплыв шумных европейцев. «Набаа» работал до полуночи, однако посетители могли оставаться в прокуренном кальянами зале и дольше, если их не смущала уборка; и вообще в этом и любом другом ресторане клиентов никогда не поторапливали.

Поджидающий Хайдарова человек поздоровался с капитаном за руку, ответил на рукопожатие Загороднева, одетого в серую безрукавку со множеством карманов, джинсы и бейсбольную кепку синего цвета. Когда официант принес коньяк и кофе, он сразу приступил к делу, чуть хрипловатым голосом сказав:

– Дом, который вас интересует, находится в квартале отсюда, на улице Хорремшехр, одиннадцать. Одноэтажный особнячок из силикатного кирпича. – Охрана – двенадцать человек, располагаются, как правило, в самом доме.

Говоря об охране, собеседник Хайдарова подразумевал гвардейцев Саддама Хусейна, которые взяли под домашний арест нескольких генералов. Саддам всегда опасался государственного переворота, а сейчас, когда Ирак обложили силы союзников, – особенно. Сдадут – не без оснований полагал лидер Ирака, в свое время на своей шкуре познавший измену преданных, казалось бы, соратников. Информация об аресте высокопоставленных военных чиновников тщательно скрывалась. Собственно, оставалась очередь самого министра обороны и родственника Хусейна.

Что касается хозяина одноэтажного особнячка, которым интересовался капитан Хайдаров, это был очень незаурядный человек.

Операция «Буря в пустыне» была признана американцами самой успешной за всю историю войн. Однако позже американские наблюдатели обнаружили странную вещь: Ираку удалось едва ли не полностью сохранить свою военную технику. И к этому приложил руку специалист по артиллерийской разведке – он же советский военный советник Юрий Николаевич Тихомиров, ставший впоследствии «серым кардиналом» при министре обороны Ирака – брате Саддама Хусейна Сулейми, – оставаясь в звании майора. К концу восьмидесятых специалистам стало ясно, что агрессия Саддама против Ирана перерастет в конфликт против соседнего Кувейта. Контракт у майора Тихомирова закончился, и Сулейми предложил советскому разведчику остаться и погоны генерала. Не принимая ислама (даже в правительстве Ирака есть христиане), майор поселился в уютном домике, завел себе любовницу и стал думать над заданием, которое поручил ему министр обороны: смоделировать действия США в случае захвата Кувейта. В том, что ответные меры последуют незамедлительно, Генштаб Ирака не сомневался, поскольку Багдад собирался перекрыть американцам поставку нефти из Кувейта.

Процесс «моделирования» прошел быстро и успешно, через несколько дней Тихомиров уже докладывал Сулейми: США выступят на стороне Кувейта с целью провести победоносную войну против Ирака. В связи с чем предложил генералу сохранить военную технику; единственно, что было недоступно американской разведке, – это иракские подземные бункеры. Именно там предложил укрыть технику бывший советский разведчик. И чтобы американцы, которые наверняка будут подсчитывать уничтоженную технику, не стали искать спрятанное вооружение, Тихомиров предложил изготовить муляжи, которые с воздуха будут выглядеть как настоящие танки, БМП, БТРы, артиллерийские установки и прочее.

Тихомирова тут же откомандировали в Италию для переговоров с компанией по изготовлению муляжей современной военной техники для киносъемок с полномочиями предложить за товар танкер нефти. Бывший майор-артиллерист объяснил так: «Собираемся снимать большое кино о войне. О войне с Ираном».

Ровно через три месяца партия копий, сделанная из стекловолокна на металлической основе, была погружена на корабль и в разобранном виде доставлена в Ирак. Спустя месяц иракская армия вторглась на территорию Кувейта, американцы тут же высадили десант и начали операцию «Буря в пустыне». Генштаб ВС Ирака спешно вывел свои войска обратно на свою территорию и вместо танков, самолетов и ракетно-зенитных комплексов поставил муляжи. Тут-то и началось настоящее кино, где режиссером выступал бывший майор Советской армии. Американцы остервенело уничтожали муляжи и подсчитывали потери иракской армии, генералы докладывали Бушу-старшему, что среди личного состава, задействованного в «Буре», потерь нет. Разумеется – ведь муляжи не стреляли.

Так Саддам Хусейн и Юрий Тихомиров сохранили военную технику, которую сразу после возвращения американцев на свои базы Хусейн отправил на подавление восстания курдов на севере страны.

История эта закончилась генеральскими погонами на плечи майора Юрия Тихомирова и его докладом – документом, который по сей день хранится в Генштабе ВС Ирака:

«Изготовлено 5 тысяч муляжей техники по 30 тысяч долларов за каждый. Итого: затрачено 150 миллионов долларов США. По муляжам выпущено 860 ракет «Томагавк» и около двух тысяч снарядов дальнего радиуса поражения. Стоимость одной ракеты типа «томагавк» – миллион 300 тысяч долларов США. Стоимость одного снаряда дальнего радиуса поражения – 45 тысяч долларов США. Итого: затрачено на уничтожение муляжей – один миллиард двести семьдесят миллионов долларов США» [5]5
  По материалам Алана Лиса.


[Закрыть].

Инициативы в государственном перевороте близкое окружение Саддама от Тихомирова не ожидало, просто он с вероятностью до ста процентов мог поддержать путч. Выбор у него был не из богатых: либо с Саддамом в бункере, либо с генералами в привычной обстановке.

– Сейчас хозяин живет один, – продолжалась беседа, – жена с детьми, по последним данным, находится в Джидде, у родителей, она уроженка Саудовской Аравии. Обычно Тихомиров ложится спать рано – в половине одиннадцатого – одиннадцать. По всем признакам ни камер слежения, ни другого оборудования наблюдения в доме нет. Возможно, есть обычная охранная сигнализация – на окнах и двери установлены датчики.

Слушая собеседника, Хайдар сделал маленький глоток коньяка и прикурил сигарету. Это кафе располагалось на первом этаже, на втором и последнем этажах здания жила семья хозяина заведения; широкий балкон с плотными гардинами того же бордового цвета находился над входом. Рядом арка, через которую можно было попасть на соседнюю улицу, изобилующую множеством узких проходов, на что и обратил внимание тучный собеседник спецназовцев, немолодой уже, лет пятидесяти, человек; кто он и под каким прикрытием работает, Хайдарова не интересовало. Возможно, журналист, или коммивояжер, или же прикрывался простой, но надежной работой в какой-нибудь благотворительной или миротворческой организации, которых в Ираке были сотни. В вопросах оперативной разведки он был грамотным – Алексею не пришлось задать ему ни одного встречного вопроса, и он не сказал ничего лишнего, все в тему, все с легкой улыбкой на полном лице, словно предавался приятным воспоминаниям. И ему было что вспомнить, например, структуру (аналог израильского «исследовательского отдела» – «Махлекет Хамикар» – и так же давно почивший), с которой начались его долгосрочные командировки: специальный отдел МИДа СССР, организовывавший проведение разведывательных операций под прикрытием дипломатических представительств различных государств.

Беседа продлилась еще двадцать минут, и толстяк, попрощавшись с соотечественниками, вразвалку пошел к выходу.

– Перекусим? – предложил Загороднев. – Так и так нам торчать здесь целый час.

В «Набаа» можно было заказать даже то, чего не было в меню: официант быстрее ветра сбегает в соседний ресторан – например, мексиканской кухни, где в это время ужинали Плут с Моджахедом. Друзья ограничились парой стейков и гороховым пюре. Толик вылил в пюре остатки коньяка, перемешал и с аппетитом начал есть. Хайдар поморщился.