Текст книги "Индийский лекарь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Передо мной стоял мой коллега по обмену из Японии.

– Здравствуйте, доктор Кондо, – поприветствовал его я. – Может, вам пора признаться, что установили жучок на мой телефон?

Японец сдержанно улыбнулся. Хорошо, что чувство юмора у него не хромало. Но это было действительно удивительно, что у нас получается так часто встречаться в случайных местах на улице.

– Боюсь, что мне крупно повезло вас встретить! – ответил клинический фармаколог. – Вы куда-то спешите? Не отвлекаю? Еле вас догнал.

– Я хотел бы навестить нашего общего знакомого Чирандживи, – поделился планами я. – Мы с ним часто поддерживаем связь по телефону, а сегодня он совсем не хочет отвечать на мои звонки. Всё-таки у человека солидный возраст, живёт один, переживаю, что, может, с ним что-то случилось.

– Надеюсь, что вы будете не против, если я вам составлю компанию? – вежливо поинтересовался Кондо Кагари. – Может, потребуется моя помощь.

Сомневаюсь, что если у учителя обострилось заболевание, то Кагари чем-то поможет. Ведь он не владел лекарской силой, что он сделает? Разве что вызовет скорую помощь.

Я не хочу принижать его знания в сфере медицины, но в неотложных ситуациях у меня больше возможностей помочь человеку, чем у любого другого медицинского сотрудника.

– Вы тоже планировали сегодня посетить Чирандживи? – поинтересовался я.

– Нет, – поспешно ответил японец. – Просто мне бы хотелось с вами поговорить тет-а-тет, после того как мы убедимся, что с нашим общим знакомым всё в порядке.

– Хорошо, – согласился я.

О чём-то поговорить? А я ведь совсем забыл, что Кондо Кагари мне давал время на размышления о работе в Японии по обмену. Если мне память не изменяет, то он должен уехать из Индии в ближайшие дни. Скорее всего, он хочет обсудить именно это, правда, я уже давно принял решение.

Пришлось немного потянуть интригу, чтобы не огорчить японского коллегу моментальным отказом. Несколько дней на размышления придают моему решению определённый вес. Ведь Кагари совсем не знает, о чём я думал. Может, всё это время я взвешивал все за и против стажировки по обмену. И в конечном итоге, в силу непредвиденных жизненных обстоятельств, решил, что у меня нет возможности поехать.

Мы молча прошли несколько кварталов, прежде чем дошли до пятиэтажного здания, в одной из квартир которого жил Чирандживи. Надеюсь, что наставник в силах открыть дверь, иначе придётся звонить в другие квартиры через домофон.

В этот момент из дома вышел человек. Я придержал дверь, и мы с Кагари оказались внутри подъезда. Мне ни разу не доводилось здесь быть. Зачастую я провожал Чирандживи просто до подъезда, а потом мы прощались. Но на всякий случай номер квартиры узнал заранее, чтобы не дошло до ситуации, где ему нужна помощь, а я не могу войти внутрь подъезда.

Внутри было достаточно чисто, хотя районы нашего проживания мало чем отличались. Видимо, здесь живут куда более ответственные люди, чем в моём подъезде.

Мы пешком поднялись до пятого этажа. Наконец, дошли. Постучав пару раз в дверь, стали ждать. Но никто не открывал. Очень странно.

– Чирандживи, это Аджай! – я постучал несколько раз по двери.

Внезапно открылась дверь соседней квартиры.

– Что же тарабаните так⁈ – спросила пожилая женщина. – Нет его дома.

– А куда же он ушёл? – поинтересовался я. – На телефонные звонки тоже не отвечает.

– Чаудхари передо мной не отчитывается, – нахмурившись, ответила женщина. – Но сегодня он ко мне постучался, сказал, что если к нему кто-то придёт, то скажите им, мол, что буду вечером.

Чаудхари, судя по всему, это фамилия моего учителя. Если он предупредил, что будет вечером, то скорее всего целенаправленно оставил телефон дома. Значит, с ним всё в порядке.

– Спасибо! – ответил я. – Просто переживали, что с вашим соседом что-то случилось. Решили проведать.

– Надоели уже! Вечно ему дверь с петель выносят! Стены тонкие, а мне всё это слушай, – пожилая женщина закрыла дверь.

А я и подумать не мог об этом. Что Чирандживи так часто посещают. Интересно, это ученики помимо меня?

– Что вам сказала эта женщина, доктор Сингх? – обеспокоенно спросил Кондо Кагари.

Японец не понимал индийского языка, поэтому вся суть разговора прошла мимо него.

– Чирандживи будет дома вечером, вышел куда-то, – объяснил я. – Всё в порядке с ним.

– Интонация у неё была не самой дружелюбной, – отметил Кагари. – Создалось впечатление, что она на нас ругалась. Да и смотрела на меня как-то странно.

– Не без этого, – усмехнувшись, ответил я. – Вы привлекли её внимание, потому что выбиваетесь из общего колорита. Внешность выдаёт в вас иностранца.

– Она что-то говорила про меня? – поинтересовался Кагари.

– Ни слова не сказала в ваш адрес, просто немного поругалась, что мы шумим. Ладно, пора спускаться вниз. Второй раз у меня нет желания слушать её претензии, – ответил я, и мы направились в сторону выхода.

– А вы уверены, что с Чирандживи всё в порядке? – обеспокоенно спросил Кагари, когда мы вышли из подъезда.

– Да, абсолютно, – спокойно ответил я.

Я прекрасно понимал недоверие Кондо к словам соседки. Но меня проблематично обмануть, потому что в конфликтных разговорах я завел привычку отслеживать изменения в чакрах.

Пожилая женщина была предельно раздражительной из-за гостей моего наставника, но она говорила правду. Только мне до сих пор непонятно, почему Чирандживи с собой не взял мобильный телефон.

– Надеюсь, что теперь вы уделите мне немного вашего времени, доктор Сингх? – вежливо поинтересовался японец.

– Уговор дороже денег, – сказал я. – Вы хотели получить ответ относительно стажировки в Японии?

– И это в том числе, – кивнул головой Кагари.

– Боюсь, что у меня нет возможности в этом году поехать к вам на стажировку, – признался я. – В моей жизни есть определённый ряд проблем, которые необходимо решить в ближайшее время. Если я сейчас уеду, то потом не предоставится возможности их решить.

– Надеюсь, что это не связано с финансовым вопросом? – допытывал Кагари.

– Нет, абсолютно никак. Понимаю, что вряд ли вы подобными предложениями разбрасываетесь направо и налево, но боюсь, что вынужден вам отказать, – заявил я.

Предложение было действительно заманчивым. Если бы я полностью разобрался с чакрами, с проблемами своей семьи, закончил обучение у Чирандживи, то согласился бы не раздумывая.

Но я не так давно оказался в этом теле и буквально недавно вошёл в ритм новой жизни. Уезжать в другую страну – это было бы излишне. Тем более я прекрасно понимал слова Шеши на этот счёт. Кто знает, что со мной произойдёт, если моя душа привязана к Индии. Ведь мне до сих пор неизвестно, как и зачем я оказался здесь.

Если бы я поделился всеми своими чувствами и мыслями с Кагари, то он, возможно, подумал, что я сошёл с ума. Но, увы, мне приходилось быть с ним не до конца откровенным, ссылаясь на какой-то личный ряд проблем.

– Дело в том, что вы очень заинтересовали моего коллегу, – дополнил Кондо Кагари. – Он очень хотел бы с вами побеседовать.

Японец уже решил, что стоит подключить своё начальство, которое предоставит все возможные выгоды от этой поездки для меня? Но, увы, вряд ли я дам своё согласие.

До сих пор не могу понять, чем я смог подкупить этого японца.

Кондо Кагари буквально настаивал на моей поездке в Японию. Но ведь я ровным счётом ничего не сделал, чтобы получить такое предложение. Не было чудесного исцеления с моей стороны или проявления невероятных знаний.

– Хорошо, – ровным тоном ответил я. – Я могу связаться с вашим коллегой в любом удобном для него формате.

– Боюсь, что такой возможности не будет, – строго отметил Кондо Кагари. – Только встреча в реальной жизни.

Какие-то необычные требования. Мысли о том, что со мной хочет связаться начальство из Японии, постепенно стали отходить на задний план.

Изначально я подумал, что Кондо умело скрывает свои эмоции. Словно он таким образом хотел оказать воздействие на меня через начальство. Но всё было иначе.

Что за человек со мной хотел поговорить? Учитывая, что Кондо Кагари знаком с Чирандживи, вполне можно предположить, что этот коллега был носителем силы, как и я. В голове крутилось тысяча мыслей на этот счёт, но каждая из них разбивалась об ответную критику со стороны здравого смысла.

– Боюсь, что в данный момент у меня такой возможности нет, – ответил я.

– Жаль, доктор Сингх, но настаивать не имею права. Ваш выбор! – спокойным тоном ответил Кондо Кагари, погрузившись в свои мысли.

Я не был до конца уверен, что Кагари мне предлагает встречу с человеком, владеющим силами, как у меня. Но как ни крути, слишком много причин сдерживали меня от поездки. Рано, я это прекрасно понимал.

Благо, что японец спокойно принял отказ. У меня были опасения, что мой ответ может его серьёзно огорчить.

– Неудобно спрашивать, но вы уже доводилось побывать на набережной Марин-Драйв? – внезапно поинтересовался японец.

– Я лишь слышал, что это достаточно популярное место у туристов, но сам там ещё не был, – ответил я.

– Я прекрасно помню, что вы не совсем местный, – с едва заметной улыбкой произнёс Кондо Кагари. – Не хотели бы составить мне компанию?

В данный момент мы находились в не самом безопасном районе города. Не знаю, как сюда попал японец, но оставлять его здесь одного – идея сомнительная. Он ориентировался по городу, опираясь на информацию из навигатора по телефону. Только Кагари с ним может легко распрощаться. Поэтому, пожалуй, составлю ему компанию, чтобы никаких проблем не произошло.

– Я не против, – ответил я.

Вскоре мы сели на ближайший автобус, чтобы направиться ближе к центру города. Там нам будет проще всего добраться до набережной.

– Мне вот интересно, а почему именно набережная? – спросил я. – Ведь в Мумбаи много других замечательных мест для посещения.

– Я пытался добраться до парка, который находится недалеко от вашего дома. Но встретил вас, а потом мы пошли к дому Чирандживи, – ответил японец.

Всё-таки заблудился. Только тщательно пытался скрыть от меня этот факт. Хотя в этом нет ничего постыдного – чужая страна и город. С каждым человеком может произойти что-то подобное.

– Судя по всему, речь о парке Санджая Ганди? – поинтересовался я. – Как раз там мы и познакомились с Чирандживи. Место замечательное. Словно оазис посреди бетонных джунглей. Ещё не поздно вернуться!

– В другой раз, – предложил Кагари. – У меня ещё есть время, чтобы его посетить. Там же есть какой-то древний буддийский храм. Правда, название запамятовал.

– Канхери, – напомнил я. – Комплекс пещер, в которых жили буддийские монахи.

– Да, точно! – подхватил Кагари.

В скором времени мы добрались до центра города и пешком направились в сторону набережной Марин-Драйв. Дело шло к вечеру, поэтому нам довелось увидеть настоящее чудо.

На наших глазах, один за другим, зажглись тысячи фонарей, расположенных вдоль набережной.

– Теперь я понимаю, почему это место местные называют «Ожерельем Королевы», – едва скрывая восхищение, сказал Кондо Кагари.

– Было бы интересно взглянуть на это с противоположной нам стороны, – мой взгляд устремился на поднимающиеся волны Аравийского моря.

Набережная Марин-Драйв представляла собой величественную дугу, протянувшуюся вдоль побережья Аравийского моря, словно драгоценное ожерелье, украшающее Мумбаи. Если подумать, то это – настоящая визитная карточка города, его пульсирующее сердце, где сливаются воедино шум мегаполиса и разбивающихся волн.

Это сейчас туристы приезжают к нам преимущественно на самолётах. Думаю, что первые европейцы увидели будущий мегаполис именно с моря, правда вряд ли здесь была такая набережная.

Марин-Драйв – это не только природная красота, но и архитектурное богатство. Здания, расположенные вдоль набережной, представляют собой прекрасные образцы колониальной архитектуры, многие из которых были построены в начале XX века. Сегодня они служат офисами, жилыми домами и гостиницами, гармонично вписываясь в современный облик города. Поэтому здесь действительно было на что посмотреть.

Устроившись на холодном парапете, мы смотрели с Кагари на море. Изредка поглядывая на вечернее столпотворение людей. Преимущественно это были молодые парочки. Интересно, почему Амита выбрала именно парк Санджая Ганди, а не набережную?

Но меня быстро осенила мысль. Ведь здесь было слишком много народу. Не самое подходящее место, чтобы поговорить о чём-то личном.

– Впервые в жизни вижу что-то подобное, – прервал мои мысли Кондо Кагари. – Словно этому морю нет конца и края.

– Разве в Японии нет ничего подобного? – поинтересовался я.

– В Токио есть набережные, но на противоположном конце всегда можно увидеть продолжение цивилизации… Если так можно выразиться. Здесь всё иначе.

Возникла неловкая пауза, после которой каждый из нас погрузился в свои собственные мысли.

Свежий морской бриз, шум волн и бескрайний горизонт – что может быть лучше для восстановления ментальных сил?

Интересно, успел ли вернуться домой Чирандживи? Я попытался набрать его номер, но он снова не отвечал.

А ведь не так давно мой наставник вёл борьбу против мошенника, считавшего себя гуру. Интересно, а как вообще сложилась его судьба? Положили ли его в психиатрическую лечебницу?

Хоть учитель и настаивал, что с ним не стоит связываться, но мне было искренне интересно узнать, как он обрёл свои силы. Ведь до этого у него полностью отсутствовало видение чакр.

– Я от вас отлучусь на пять минут, – предупредил я Кагари и отошёл в сторону.

Я решил, что стоит позвонить своей медсестре. Сандхья сегодня была на дежурстве, узнать судьбу несостоявшегося гуру не составит проблемы, если его действительно госпитализировали.

– Добрый вечер, доктор! Что-то случилось? – услышал я приятный голос своей медсестры.

– Добрый! Не сильно отвлекаю? – вежливо уточнил я.

– Вовсе нет, просто не ожидала, что вы позвоните, – она явно засмущалась.

– Мне нужно узнать, был ли госпитализирован один человек или нет, – перешёл я к сути.

– Эх, вы даже в выходной день совсем не хотите отдыхать… Диктуйте контактные данные!

– Дату рождения не помню, имя – Маниш Ачария, – ответил я.

– Да, секундочку, сейчас посмотрю, – я услышал стук по клавиатуре. – А вас какой именно Ачария интересует? У меня просто нашлось аж десять человек, находящихся на госпитализации с такой фамилией.

– Кто-нибудь из них лежит в психиатрическом отделении? – поинтересовался я.

– Да, один из них был госпитализирован, – чуть помедлив, ответила медсестра. – Стоит отметка, что принудительно. Это вы его направляли?

– Нет, – признался я. – А что такое?

– Просто он лежит в филиале от нашей больницы. Извините за вопрос, а кем он вам приходится? – поинтересовалась медсестра.

– Я просто стал свидетелем дебюта его психического расстройства. Что-то всплыли мысли о нём. Решил уточнить. Спасибо, больше не смею отвлекать от работы!

– Ничего страшного, звоните! – весело ответила Сандхья и сбросила трубку.

Кажется, я понял, куда его положили. Филиал от нашей больницы находился на небольшом отдалении. Да и я вроде уже кого-то из своих пациентов направлял туда на консультацию.

Нет, мне ещё не доводилось принимать людей с психиатрическими расстройствами. Просто очень часто приходится направлять людей для получения справки о состоянии психического здоровья человека. Допустим, при оформлении опекунства. Ведь вся информация о том, что человек состоит или не состоит на психиатрическом учёте, находится именно у них.

– Я собираюсь съездить в психиатрический филиал от нашей больницы, не хотите составить мне компанию? – вернулся я к Кондо, взгляд которого был прикован к морю.

– Да, я не против! Хотите проведать кого-то из ваших пациентов? – он повернулся ко мне и в руках у японца я увидел мороженое.

Когда он успел⁈

– Ну, можно и так сказать, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – От набережной совсем недалеко. Буквально десять минут ходьбы.

В скором времени мы добрались до психиатрической больницы. Договориться с лечащим врачом о встречи с больным не составило проблемы. Учитывая, что гуру был прикреплён именно к нашей больнице. Неплохо он так успел заработать, если живёт в центре города.

Нам предоставили халаты с Кагари. В сопровождении лечащего врача-психиатра мы направились в сторону палаты гуру.

Каждый шаг к палате давался с трудом, словно что-то вытягивало из меня все силы. Знакомое чувство. Что-то подобное я испытывал, когда впервые встретился с Чирандживи. Видимо, Ачария времени не теряет.

Но я переоценил свои чувства. В какой-то момент мне стало невыносимо дурно от нахождения в стенах психиатрической лечебницы. Словно некая паранормальная сила пыталась вытянуть из меня все силы.

Моё тело покачнулось в сторону, словно в меня врезался легковой автомобиль, но перед этим пытался остановиться. Едва хватило сил, чтобы не потерять сознание.

– С вами всё в порядке? – не на шутку перепугались японец и лечащий врач гуру.

Что со мной происходит? Почему мне стало так дурно⁈

Глава 16

Я сконцентрировался на своих ощущениях, чтобы понять причину своего внезапного недомогания. У меня не было каких-то проблем со здоровьем. В этом я был уверен наверняка.

Мои спутники были явно обеспокоены моим состоянием. Большая часть их разговора пролетела мимо меня. Я слышал, как они пытаются обратиться ко мне по имени, но остальные слова просто не мог различить.

Попытка сконцентрироваться на своём дыхании и ощущениях принесла свои плоды. Мне стало значительно легче.

– Останьтесь с доктором, я схожу за нашатырным спиртом! – обратился на английском языке врач-психиатр к Кондо Кагари.

– Как вы себя чувствуете, доктор Сингх? – спросил у меня Кондо Кагари. – Что вас беспокоит?

Я не отвечал. Создавалось впечатление, что если у меня удастся что-то сказать в ответ, то моё тело потеряет все свои силы.

Тело покрылось холодным потом. Появилась слабость и тошнота.

До нашего совместного похода с Кагари в психиатрическую лечебницу я чувствовал себя в отличном состоянии. Без намека на какое-либо недомогание. Интересно, какие радикальные изменения произошли за этот короткий промежуток времени?

Внезапно в нос ударил стойкий запах нашатырного спирта. В этом моменте время словно остановило свой ход для меня.

– Как вы себя чувствуете? – услышал я знакомый голос врача-психиатра.

Так, надо понять, что произошло.

Плохо стало мне именно здесь. Кажется, я начинаю понимать. Что-то в этом месте было не так, но почему? Может, это как-то связано с больными, которые находятся здесь на лечении.

Организм в условиях сильного стресса, угрожающего жизни, может творить настоящие чудеса. Я тонко ощутил, что проблема заключалась в седьмой чакре Сахасраре. Сложно объяснить, что именно произошло, но мне удалось заблокировать её бурную деятельность.

Улучшения самочувствия не заставили себя ждать. Мысли прояснились, а все побочные явления утечки энергии постепенно начали сходить на нет.

– Всё в полном порядке, – успокоил я своих спутников.

Раньше мне была недоступна самая последняя и важная чакра. Но в условиях стресса мой организм мне мягко намекнул, что дело было именно в ней.

Вокруг меня находились палаты, в которых лежали люди с тяжёлыми психиатрическими заболеваниями. Они обусловлены отклонениями в Сахасраре. Не знаю, с чем это было связано, но скопление этих больных буквально парализовало деятельность моей собственной чакры. Началась такая интенсивная утечка энергии, что, не опомнись я раньше, я вполне мог умереть.

Впервые за всё моё пребывание в новом теле что-то подобное случилось. Я был предельно близок к смерти, хотя я даже не пытался кого-то вылечить. Очень необычно! Ведь ничего подобного не было даже в прошлой жизни.

– Может, вам стоит вернуться домой и отдохнуть, доктор Сингх? – искренне беспокоился за моё состояние японец. – Есть предположения, что с вами произошло? Может, вы сегодня не ели? Анализы давно сдавали? Может, у вас снижен гемоглобин?

Эх, Кагари, спасибо за переживания, но не думаю, что у меня есть намек на железодефицитную анемию. Проблема лежала совсем в ином русле, о котором я не могу с тобой искренне поговорить.

Меня волновал другой вопрос. Не навредит ли мне блокировка чакры Сахасрара? Ведь мне ещё не доводилось чем-то подобным заниматься. Какие перспективы оставаться мне в психиатрической клинике в таком состоянии? Я очень сильно рискую.

Чирандживи, у меня накопилось уйма вопросов к тебе. Надеюсь, что в скором времени мы с тобой встретимся, если я не умру или не сойду с ума в психиатрической лечебнице.

– Нет, всё хорошо, – ровным тоном ответил я. – Просто, видимо, перегрелся на солнце. Такое бывает иногда даже у местных жителей. Пойдёмте к пациенту.

– Вы уверены? Может, зайдём в ординаторскую? – предложил психиатр. – Я могу вам заварить крепкий чай.

– Последний раз говорю, я в полном порядке, – больше это повторять я не собирался. – Идём!

Кондо Кагари и психиатр убедились, что я нахожусь в удовлетворительном состоянии. Не было и намека на моё недавнее ухудшение самочувствия. Разумеется, они с некой долей осторожности воспринимали мои слова, опасаясь, что в любой момент мне может стать снова плохо. Однако они согласились с моим решением. Меня было трудно переубедить в чём-то, тем более если вопрос касался моего здоровья.

Наконец, мы дошли до палаты Маниша Ачария. Психиатр достал ключ и хотел открыть дверь, но я его остановил.

– Если вы не против, то мне хотелось бы поговорить с пациентом наедине, – я пристально посмотрел в глаза психиатру.

– Сразу скажу, что он сейчас связан и отходит от препаратов, – сообщил мне врач. – Мы вчера накачали его изрядной дозировкой нейролептиков. В общем, опасности больной не представляет. Но вы ведь сами понимаете, доктор, что я не могу оставить пациента с посторонним человеком, хоть вы и врач.

Это всё усложняет. Мы не сможем поговорить с Манишем о его новоприобретённых способностях. Потому что была неиллюзорная вероятность, что после таких бесед меня положат на койку рядом с ним.

– Препаратами какого производителя вы пользуетесь? – внезапно вмешался в разговор Кондо Кагари.

– Ямамото фарм, а что такое? – с долей непонимания поинтересовался психиатр.

Действительно, вопрос прозвучал очень внезапно.

– Дело в том, что я являюсь представителем этой компании в Индии, – поспешно сообщил Кагари. – Мы с моим индийским коллегой, доктором Сингхом, пришли к вам не просто так.

– А почему начальство про это ничего не знает? – удивился лечащий врач-психиатр.

– Проверка качества лекарственных препаратов! – строго заявил Кагари. – Очень удобно, когда начальство заранее сообщает о визите представителя нашей компании. Можно всё успеть подготовить к проверке. Поэтому мы нагрянули с внезапным визитом… Пожалуй, перейду ближе к сути. Мой коллега просто осмотрит больного и соберёт анамнез, не более того. Это необходимо для статистики и проверки эффективности действия лекарства. Вы же не думаете, что за короткий промежуток времени произойдёт что-то непредвиденное?

– У меня нет таких мыслей, но… – хотел было начать лечащий врач-психиатр.

– Не переживайте! – резко перебил психиатра Кагари. – Если больной принимает наши препараты, то всё должно быть в порядке. А пока наш коллега будет занят осмотром пациента и сбором анамнеза, мы можем прогуляться до склада, где хранятся препараты. Ведь должны быть соблюдены соответствующие меры хранения.

– Максимум двадцать минут, не более, – растерянно ответил психиатр.

Что же ты делаешь, Кондо Кагари? Не ожидал, что он разыграет такой спектакль. Надеюсь, что это не выйдет для него боком в будущем. Ведь никакой проверки не предвиделось. Конец рабочего дня нам существенно облегчил задачу – всё начальство уже разъехалось по домам. А психиатр оказался уж слишком доверчивым.

Кондо Кагари и лечащий врач направились в сторону склада с лекарственными препаратами. Что ж, не буду терять время зря. По самочувствию было всё относительно неплохо, но до сих пор закрадывались мысли, что блокировка Сахасрары может сыграть со мной плохую шутку.

Я вставил ключ в замок. Интересно, а Маниш вообще сможет со мной вести диалог? Если его накачали нейролептиками, то, вполне возможно, что затея была изначально неудачной. Пора узнать, как обстоят дела у несостоявшегося гуру.

Я вошёл внутрь палаты. Лежал он в абсолютном одиночестве. Руки и ноги были привязаны к изголовью кровати. Я подошёл ближе.

– Не ожидал тебя здесь увидеть! – усмехнувшись, заявил гуру. – В этот раз даже без говорящей змеи.

– Нам нужно поговорить, Маниш, – обратился я к пациенту психиатрической лечебницы.

– Тебя подослал сюда сумасшедший старик? – недовольным тоном поинтересовался гуру. – Видимо, никак не может нарадоваться, что меня упекли в дурдом.

– Нет, я здесь по собственному решению. К Чирандживи это не имеет никакого отношения, – сухо ответил я.

Странно, его накачали нейролептиками, но он вполне складно ведёт диалог. Это проявление его новых способностей или психиатр преувеличил, сказав, что его прилично накачали препаратами?

– Тогда я не понимаю, зачем ты сюда пришёл, – усмехнулся Маниш Ачария.

– Мне хотелось бы поговорить о силе, которая у тебя недавно появилась, – намекнул я на видение чакр.

– Ха, а с чего ты взял, что я собираюсь с тобой разговаривать на эту тему? Да и почему на тебе медицинский халат? Кто тебя вообще сюда пустил? – гуру попытался повернуть голову в сторону коридора и позвать психиатра. – Доктор! Доктор!

Я прекрасно понимал, к чему он клонит. Маниш был готов вести лишь диалог, потенциально выгодный для него. А предвзятость из-за моей связи с Чирандживи действовала ему на нервы.

– Я работаю врачом, но не в этой больнице, пожал я плечами. – Поэтому у меня не возникло особой проблемы, чтобы добиться аудиенции с тобой.

– Доктор, значит, – серьёзно задумался Маниш Ачария. – Может, ты как-то можешь мне помочь отсюда выбраться? Готов заплатить любую сумму. Только на воле, сейчас у меня нет доступа даже к мобильному телефону. Сам понимаешь.

Маниш качнул головой, указывая на привязанные руки, намекая на всю беспомощность своего положения.

– Чтобы ты вышел и опять стал обманывать людей? – усмехнувшись, поинтересовался я.

– Как тебя зовут? – поинтересовался гуру. – Так нам будет проще выстраивать диалог. Я не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты таскаешь с собой змею и общаешься с этим безумным стариком.

– Аджай Сингх, – сухо ответил я.

– Не пойми меня неправильно, Аджай, но эти люди сами мне отдают свои деньги. Можно ли это назвать мошенничеством?

– Вполне, ведь в твоих словах долгое время не было правды, – ответил я. – Видеть чакры ты стал совсем недавно, Маниш, зачем лукавить? Да и помощь от тебя вполне сомнительная.

– Ты так в этом уверен? – серьёзным тоном спросил гуру. – Многим людям я помог разобраться с их внутренними проблемами. А по твоей логике можно и психологов назвать мошенниками. Они же ведь тоже не вносят какие-либо существенные коррективы в жизнь человека. Просто показывают человеку то, что он в упор отказывается видеть. Взгляд со стороны.

– Да, уверен, – сухо ответил я. – Явно же были люди, которым твоё учение только навредило.

– Да, были, – признался гуру. – Правда это – сугубо их вина, а не моя. Я не волшебник, Аджай, чтобы вытянуть человека из кучи коровьего навоза. Что мне нужно сделать, если ему там комфортно? Знаешь, сколько людей живёт в мире, богатеющих невероятными идеями? Они ровным счётом не хотят ничего в своей жизни делать, но при этом желают все блага этого мира. Женщин, денег, дорогих машин и свой коттедж на острове Гоа. Но за это нужно бороться! Они сдаются, даже не начав борьбу.

Дьявольская харизма. Маниш Ачария очень умело подбирал слова, чтобы убедить собеседника в своей правоте. Возможно, что я согласился бы с ним, если бы не был таким упёртым человеком. Да и мои убеждения лежали совсем в другом русле.

Разве можно брать с человека деньги, если ты действительно не можешь оказать ему помощь? Он просто наживается на наивных людях. Да, многим из них вряд ли можно как-то помочь. Мировосприятие взрослого человека сложно переделать на свой лад. Но тогда зачем вообще браться за это?

– Мне эта ситуация напоминает хирургов, которые берут деньги перед операцией. А потом человек лежит с рецидивом заболевания и без денег, – нахмурившись, заявил я. – Не надо мне заговаривать зубы, Маниш.

– Я до тебя пытаюсь донести очень важную мысль, Аджай, – каждое слово гуру тщательно выговаривал, словно это было заклинание. – Я не мошенник, не пророк и не святой. Ту же самую мысль я пытался донести до старика. Многие люди наживаются на других. Мир – это пищевая цепочка, где сильный ест слабого. Такие правила! Я делаю все возможное, чтобы помочь человеку. Ведь нет никакого принуждения? Хочешь – купил, не хочешь – не купил. Всё честно. Помогли мои лекции – ты молодец, не помогло – это твои проблемы. Ведь ты ничего ради этого не сделал… Твоему старику не нравится, что я использую медитации и информацию о чакрах, чтобы продвигать своё понимание этого мира. Ты ведь слышал, что медитации – достаточно популярное явление среди европейцев? Якобы настроение улучшает, день становится продуктивным. Они даже ничего не понимают в этом, но ведь продают свои услуги. Собираются как идиоты и медитируют.

– А в этом есть какая-то потенциальная опасность? – поинтересовался я, проигнорировав попытку оправдаться. – Чем это может навредить человеку?

– Кхм, – несостоявшийся гуру усмехнулся. – Тебе известно такое понятие, Аджай, как тёмная ночь души?

– Первый раз об этом слышу, – ответил я.

– Разве старик не рассказывал тебе об этом? – искренне удивился Маниш Ачария.

– Видимо, мы ещё до этого не дошли, – отрезал я.

– Это не очень приятное состояние, которое обязательно испытает каждый человек, стремящийся к осознанности, – предельно серьёзным тоном объяснил гуру. – Когда границы реальности становятся размытыми, а чувства обострены до своего максимального значения. Привычное восприятие мира рушится. Возникает невыносимый страх. Это тёмная ночь души, Аджай.

– Очень интересно, но к чему ты клонишь, Маниш? – нетерпеливо поинтересовался я.

– То, что люди, медитирующие на Западе, совсем об этом не рассказывают. И наживаются на людях. А ведь подобное состояние может привести к очень страшным последствиям. Например, сойти с ума. Но это лишь малая часть того, что с человеком может произойти. Медитация – это не шутки, а серьёзная духовная практика. Я, например, об этом рассказываю в своих лекциях, оберегая своих слушателей от возможных последствий развития осознанности.

– Ты приобрёл способность видеть чакры в ходе медитаций? – я решил перейти к интересующей меня теме.

– Нет, нет, нет, Аджай, – усмехнулся Маниш. – Некоторые люди отдают за это деньги, а ты решил узнать от меня всю информацию, когда я лежу прикованным к постели?