Текст книги "Грустное начало попаданства (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Хотя при виде своего председателя девушка так радостно-счастливо улыбнулась, словно солнышко снова появилось. На небе-то светило было уже где-то за зданиями. Москва 1930-х годов была как ниже столице будущего, но все равно заботливо прятала вечернее солнце за зданиями.

Хотя бы какие-то мелкие радости есть и в эту эпоху, – подумал Сергей, помня, однако, что и она сотрудница НКВД, и не только может, но и должна арестовать его в соответствующем положении.

Но пока Алена являлась его ближайшей сотрудницей, хотя и не постельно-интимной, и в таковом состоянии сообщила, что кухня приготовила ужин. Все остальные трудящиеся уже покушали, но нам и еще трем, не имеющим возможности во время покушать. Будете кушать сейчас Сергей Александрович или вам отложить?

Точно собака Павлова, – сделал себе диагноз Сергей. Еще недавно он думал только о сне, но стоило его секретарю сказать о пище, как рот заполнился слюной, а желудок сердито забурчал, что пора уже, надо бы и ему что-то подкинуть.

Поели. На пустой желудок и перловая каша с каким-то непонятным маслом было вкусной. Не фига се, так ведь и всякую дрянь начнешь жевать. А потом все же свалился спать. Темнает уже, пора и нам отдыхать!

Глава 14

Ложась спать, он по старой тюремной привычке не стал заботиться о закрытой на ключ двери. В тюрьме это смешно, не так ли? Увы (или, тьфу-тьфу, к счастью), он был уже не в этом казенном учреждении. Забылся… И его буквально с лету наказали, он даже совсем не успел уснуть.

Дверь тихонечко скрипнула, и в кабинет неслышно вплыло… привидение. «Упаси господи»! – в такт подумал Сергей Логинович. Как большинство россиян он не то, что не верил, но и к Богу не обращался. Как говорится, они жили свободно – бог не докучал Сергею, а Сергей богу. Но опять же, как только приспичило, то это «свободный человек» спешно бросился к мольбою к Небу.

– Сергей Александрович, – неслышно прошелестело привидение голосом Алены, – вы уже спите или еще нет?

«Ох уж эти женщины! – неискренне возмутился Сергей, успокаиваясь, – спать пора, какие тут шуры – муры в моей постели!»

Это секретарь пришла обратно, одевшись в белую ночную рубашку, ночнушка по простому. Понятно почему женщина пришла ночью к мужчине – начальнику. Решила «стабилизировать» отношения. А может просто захотелось мужской ласки или интересно стало, каков великий князь в амурных затеях.

Все-таки люди не могут быть гендерно равны. Об этом даже рьяные феминистки не возмущаются открыто, хотя, может быть, думают. И общественный настрой такой же. Ведь если мужчина сексуально домогается женщины, а она не желает, то это называется изнасилованием и наказывается как юридически, так и морально. А когда наоборот, то, в лучшем случае, амурное шаловство и никак не наказывается. И ведь сами мужчины не называют себя жертвами сексуального домогательства, а если женщин назвать любовными маньяками, так те и в суд могут подать в XXI веке, при этом выиграют, пожалуй! А в ХХ веке и в советском обществе, и в западном, мужчины вообще застесняются, а суд и его и засудит за домогательство женщины к нему, хе-хе! Какое уж тут равенство!

И ведь, между прочим, пока сознание печатало ядовитые филиппики (мысленно), его же мужское тело гостеприимно отодвинулось в глубь. Мол, пожалуйста, ложитесь. Для вас на все готов! Вот ведь гад! И что теперь? То, что женщины в своей сущности двуличны и не могут себя остановить, да и не хотят не сколечко, Сергей еще понял в XXI веке и уже не удивлялся. Но вот, оказывается, и он такой же двуличный и даже коварный! Для него это было неприятной новостью. И даже отмазки он не находил.

Алена, например, когда он на последних крохах разумности предложил не любится (это по очень вежливому), просто отмахнулась, мол, нарком НКВД Ежов, ее прямой начальник, приказал ей стать любовницей великого князя в его кабинете, помните? А она его очень боится. Хотя эта трусость, загнавшую ее силком в постель председателя Комитета, не мешала потом наслаждаться плотской любовью.

Сергей с трудом сумел сдержаться чтобы не напомнить ей ее же фразу о сознательных большевиках-коммунистах, которые выше всего этого личного. Сам-то он наслаждался сексом с этой великолепной женщиной, которая и хотела, и умела пользоваться своим прекрасным телом.

А когда понял это, то гневно и окончательно засунул свое «праведное» и «честное» мнение. Она, Алена, женщина, он, Сергей, мужчина. И или он будет заниматься с ней любовью, или выгонит ее со своей кровати (очень гипотетический и невероятный вариант реальности). А если и то, и это, то увольте, далекие предки еще говорили: ты если с нравственной проповедью занимаешься в постели с женщиной, то либо трусы надень, либо крест сними.

А ведь и секретарь у него не дура, хоть и блондинка. Когда они только еще укладывались в кровать и прилаживались друг к другу, она шепнула на ухо шепотом, чтобы ненароком никто не услышал:

– Бойтесь Ежова, он получает прямо-таки райское наслаждение, когда смешивает человека с грязью. Особенно, если тот чего-то стоит в глазах товарища Сталина. А вы прямо-таки прямой кандидат. И не думайте, будто его сдержит тот факт, что именно он сам приблизил вас к Вождю. Как он сам говорил словами другого Николая (Гоголя): «Я тебя породил, я тебя и убью».

Вот ведь как! Ой, сержант госбезопасности, не по чину тебе голова дадена. А учетом женского болтливого языка она с легкостью погубит и себя, и своего начальника. Сколько уж так гибло родных и просто близких у сталинских жертв.

Он хотел совсем было отойти от этой опасной темы, перейти к другой, более приятной и естественной теме – прелести женского тела, благо для Алены он хвалил бы без натуги. Но потом все же ответил грозным шепотом:

– Еще раз об этом скажешь, отрежу язык. И я не шучу.

А уж потом, не давая ей зло ответить (он бы точно ответил зло), крепко ее поцеловал и одновременно сжал рукой роскошную грудь.

Алена поначалу напрягалась все телам, пытаясь вырваться и ответить, как смелой и сознательной большевичкой (это мнение Сергея. То есть она действительно напряглась, но думала ли в этот момент о сознательном большевизме, неизвестно). В любом случае, женщина легко сломалась и поплыла по любовному течению, а страстные стоны и крики только показывали, что ей это очень нравится.

Они так и уснули, переплетавшись телами, а ранним утром, едва проснувшись, продолжили любовный процесс. И кто был из них страстен и любвеобилен – Алена или Сергей – был большой вопрос.

А потом они разбежались, пока остальной трудовой народ не проснулся. Оба они были людьми опытными и понимали, что спать вместе на службе и не спалиться не возможно. Но чрезмерно наглеть, и встречаться с людьми в коридоре было нельзя. Ведь одно дело, когда об этом знает только высокое начальство. С этим ничего не поделаешь, приходится смотреть на это как на объективную реальность. А другое дело, когда бухтеть начинает народ. Тут и с ним как-то надо разбираться, и начальство явно прекратит свою олимпийскую пассивность.

Алена убежала куда-то наверх, там ей удалось как-то пристроиться в крохотной конурке. А председатель Комитета ушел в соседнюю комнату – проверить на практике удобства, опять же надо бриться, мыться, чистить зубы. А если учесть, что это еще порошок, а не паста, то сделать это было не просто. А если иметь в виду, что не эклектическую бритву, а опасную, то даже опасно.

Во всяком случае, Сергею, не имеющему практики использования той и этой, было не просто. Во всяком случае, если с порошком он разобрался без особого труда, и здоровье его не пострадало от излишнего попадания в желудок. А вот опасная бритва уже заставила понервничать. Умереть от пули ежовского НКВД очень нехорошо, умереть от бытовой бритвы – совсем глупо!

– М-да, – негромко резюмировал он результат бритья, – четыре не большие ранки на лице не хорошо, длинная царапина на шее – плохо. От кровотечения он избавился легко – кусочками газеты «Правда». А как моральная ответственность? Классическая опасность для попаданца встала во весь рост, а он даже не знает, как избавится от этого теоретически. Умрешь ведь дружище и не вякнешь!

Алена, пришедшая уже с завтраком, только прыснула, увидев такое итоги борьбы за красоту. Она сама, без официантки, принесла поднос с блюдами в двух комплектах. Сергей был в недоумении, как ему с ней держаться. С одной стороны, принесла завтрак, все же заботится о старшем товарище, хотя это и не входит в ее прямые служебные обязанности. С другой стороны, что за обидный смех? Даже не начальству обидно, мужчине!

По-видимому, все это отразилось на лице, поскольку секретарь сумела сдержаться и успокоить физиономию на лице. Спокойно, умиротворяюще предложила позавтракать.

Пища принесла некоторый приятный сюрприз. Кроме традиционной каши, просяной на этот раз, чая и два ломтика черного хлеба, был еще кусочек животного (сливочного) масла и ломтик батона.

– Что за это барство? – вопросительно посмотрел на Алену, и уже только подумал: «и как это едят?». Последнее, конечно, было шуткой, а вот начало фразы было уже серьезно. Покамест он один из головки Комитета и за все отвечает перед Кремлем. Вот утвердят официально остальных, в том числе интенданта, тогда другой разносол.

Алена ничего не имела против. Видимо и небольшой смешок вырвался у нее нечаянно. Очень уж смешная моська была у начальства. Но Сергей не собирался сдаваться. Пусть она и красавица и, что удивительно для блондинки, умница, но за каждую глупость надо платить!

И секретарь поняла это, без каприза доложила:

– Вчера по вашему распоряжению, я с официальными бумагами от Комитета была на 3 Московской базе снабжения. Там получила некоторые остродефицитные виды продовольствия. Поскольку ответственных лиц еще вы не выделили, то ответственные пайки пришлось распределять самой. Вам, мне, как секретарю и еще на четверых человек временно.

Сергей молча требовательно смотрел на него. Вначале Алена попыталась сделать вид, что так и положено, потом нервно пробурчала:

– Что такое я неправильно проделала, Сергей Александрович?

Лицо ее стало скромным и виноватым, прямо-таки пай-девочка у сурового начальника, прости ее и поцелуй хотя бы в щечку. Но Сергей на этот раз не собирался сдаваться. Бабы ведь они такие, один раз сядешь, потом не сбросишь. Спросил, как скомандовал:

– Сержант госбезопасности Кормилицина, если командир что-то забыл или просто пропустил, что надо сделать?

Взгляды их скрестились: его – злобный и твердый, ее – лукавый и немного неуверенный. Скрестились и исчезли, взаимно аннигилировались. Но все-таки мужчина победил (с точки зрения Сергея), а женщина если и не победит, то очарует (с точки зрения Алены).

– Алена Михайловна! – сердито обозначил великий князь, понимая, что взглядом ее, как красивую женщину, не пробьешь, поскольку она считает, что уже фактом своего существования она всех победила, – как младший чин, занимающий небольшую должность, вы в первую очередь должны помогать мне, а не действовать самостоятельно с непонятными результатами. Вы понимаете!?

– Ага, – сообразила девушка. Она сама предчувствовала, что делает что-то не то, но что не то, не сообразила. Слова мужчины (не зря начальник!) ей вдруг в полной мере обозначили всю картину ее неправильной деятельности. И поэтому она просто и по-военному четко подтвердила: – так точно!

Он в свою очередь, получив женщину, во всем согласную, при чем не только по словам, но и по ласковым взглядам и почти подобострастному виду, действительно во всем, нужно лишь дать ей соответствующий знак. Одно Сергей не знал – а она все действительно поняла и полностью капитулировала, или это только внешняя форма, а так Алена лишь выжидает, а при случае обязательно укусит. Да еще сильно обидится на мужчину, почему он, такой нехороший, заставил его соответственно действовать!

Неловкую паузу прервало появление нового действующего лица – женщину рабочую со второго этажа. Она сообщила, что там, похоже, звонит телефон, и уже относительно давно. А поскольку такие аппараты находятся в закрытом помещении, да и рабочие не имеют права к ним подойти, то ответить никто не может.

Сергей Александрович чуть не ударил себя по лбу. Как он забыл про них, да еще оставил их в закрытой комнате. И ладно ведь городской или внутридомовой для текущих потребностей. А если звонит из Кремля и абонент обидится? Тут ведь не только будет неловко, если это сам И.В. Сталин, и по моське можно получить!

Разорвав разговор с одной женщиной (секретарем) и поблагодарив другую (рабочую), он стремительно полетел на второй этаж, прекрасно понимая, что губит тем самым свой драгоценный авторитет. Но ведь и цена высокая, заставлять ждать первого человека в стране! Или может его секретаря, что немногим слабее по уровню отдачи палкой по голове. Хоть бы это городской телефон!

Открыл комнату и похолодел. Нет, Господь не помиловал, звонит – надрывается телефон связи с Кремлем. С ходу, торопясь, снял трубку.

– Романов? – оглушил его сердитый окрик А.Н. Поскребышева, – у вас когда закончат ремонт, что за безобразие! Ведь не достучишься ни до кого в Комитете, хоть криком кричи!

Сергей вздохнул, охти, Господи (!), медленно, спокойно, сбивая накал страстей, сообщил, что ремонт здания будет проходить еще два-три дня. До этого рабочий процесс был замедленным из-за недостатка различных стройматериалов. Сейчас это узкое место ликвидировано, рабочие действуют активнее, но окончания работ необходимо подождать. Надежных же людей для дежурства у телефона Комитет, к сожалению, не имеет.

Спокойный, в какой-то мере методичный тон Сергея Александровича подействовал. Поскребышев перестал орать, понимая, что его собеседник – великий князь, и к тому же человек, пользующийся доверием САМОГО!

Но все равно потребовал поставить у телефонов пост НКВД. Пусть Николай Иванович побеспокоится, неужели в целом наркомате не может найти трех-четырех человек? И только потом сообщил, что звонит по поручению хозяина. Тот просмотрел план работы Комитета, он ему в целом понравился, но все равно есть вопросы и замечания.

В конце разговора Поскребышев сообщил, что И.В. Сталин попросил прибыть на ближнюю дачу, на утреннее время, к часам к 12.00. Он хочет с вами позавтракать, а заодно поговорить по поводу работы Всеславянского Комитета.

Время было еще ранее, нужная документация подготовлена, а дополнительный материал в голове структурирован. К тому же он еще может подумать. Только вот одежда…

В первый визит к И.В. Сталину он был одет в одежду НКВД, тогда подсуетился Н.И. Ежов. Наряд был неплох, в тему и по положению, ему он понравился, так же как и Вождю. Так что туалет можно повторить, не зачем менять всем подходящее одеяние. Лучшее – враг хорошего, а он не актриса, чтобы делать упор именно на это.

Но и делать вид, что платье ему не интересно, не надо. Великий князь должен быть одет просто, но изысканно. И уж никак по чиновничьи полувоенно. Фу-у! Так что надо один раз набрать, деньги у него сейчас есть. И забыть об этом, поскольку он все же мужчина.

А вот, где он возьмет одежду, это другой вопрос. в условиях общего дефицита и простоты, даже примитива, в советские промтоварные магазины лучше не ходить, только время потеряешь. Был уж там, оплевался. И ателье, обслуживающие верхушку тамошнего общества, тоже не выход. Опять примитивно и полувоенно стандартно. Искать же эксклюзив некогда. Их, разумеется, найдешь, но не сейчас, ведь остается три часа с копейками!

Может, подобрать дореволюционные наряды в столичных рынках. Склады НКВД, снабжающие, в общем-то, там же – от представителей дореволюционной верхушки, но не на рынках, а во время арестов, показывают, что приличная одежда еще есть.

Закупить там по-быстрому, потом ушить и подшить, где полагается, и на дачу к И.В. Сталину, так называемую ближнюю (а есть еще дальняя, куда он не любит приглашать гостей), можно ехать во всем блеске!

Решив так, он набрал внутридомовой телефон, к которому в советское время были подключены и различные службы. Вызвал легковой автомобиль и поспешил одеваться. Времени до поездки к И.В. Сталину было еще прилично, но это не означает, что можно было медлить. Так ведь и можно остаться у разбитого крыльца!

Во временном рабочем кабинете на пером этаже его секретарь сидела на своем рабочем месте и старательно по-женски изображала вселенскую скорбь. Дескать, я виновата во всем, так пожалейте, бедную и несчастную. Желательно в кровати, иначе зачем тут она?

Сергей Александрович ворвался в эту кладбищенскую меланхолию с шумом и треском работающего перфоратора.

– Собирайся, – велел он, – в полдень я должен ехать к Хозяину на дачу, а до этого надо прикупить кое-какую одежду. Ты едешь со мной.

Видя, что председатель Комитета после разговора по телефону радостен и бодр, она поспешила собраться, хотя, скорее, уже по инерции, чем по делу, сохраняла вселенскую печаль. Сергею это быстро надоело.

– Послушай, – сказал он наставительно, прижав в уголке девушку, – ты, конечно с моей точки зрения виновата, и вообще, мне не нравятся такого типа женщины. Но ведь я тебя не выгоняю и наша совместная деятельность совсем не кончена. Надо всего-то немного себя изменить, а?

И чтобы она посильнее почувствовала его слова, изловчился и поцеловал.

По-видимому, это был самый правильный ход. Адена хотя покраснела и засмущалась, но внутренне стала радостнее. Вставай, товарищ, побыстрей, труба зовет!

Глава 15

Москва по всем временам была хороша, но, как уже говорилось, очень уж относительно просторна. Зато в легковой машине на мягком сиденье можно было очень даже быстро добраться до цели, а в довоенною пору и легко. Хотя водитель их автомобиля и по-старчески ворчал, но попаданец смотрел на это с ленцой и его не поддерживал. В 1930-е годы на улицах столицы был лишь общественный транспорт, редкие легковые машины и, поближе к окраинам, лошади с телегами. Лепота, а не езда. Посмотришь вот на усиленное движение в XXI веке, тогда офигеешь!

Так что по вещевым рынкам, хотя они были по разным концам столицы, проехали быстро. Сергей, кстати, благоразумно вначале спросил у Алены, может, все же по магазинам вначале проехать?

Но та, подумав, молча отрицательно покачала головой. Государственные магазины из принципа (или по директивам) продавали только стандартные модели советской одежды. Великий князь в таком костюме будет наподобие коровы в седле.

Теперь уже ехать нужно было обязательно. Сюртук, конечно, или фрак не брали (да их и не продавали). А вот английскую серую тройку, джемперы, легкие брюки, зимние и летние ботинки купили.

Купил и подарки для, гм, своей женщины (Когда сумел. Или, вернее, когда она сумела?). в частности, в частности, великолепное полупальто из верблюжьей шерсти, аж в 188… какого-то года, сделано в Англии. Это он все на этикетке прочитал. И пощупал руками. Полупальто хоть и старое и явно заношенное, но до сих пор в хорошем состоянии. Продавщица, внучка былой собственницы заломила большую сумму – семь тысяч рублей – больше годовой зарплаты городских жителей, про крестьян вообще надо молчать. Но покупка того стоила.

И пока сержант госбезопасности и радостная покупке, и обозленная обозначенная стоимости, начала торг, обозначая рыночный процесс, Сергей Александрович уже вытащил из кармана пачку сторублевок. Покупка произведена!

Алена, между прочим, только сначала держалась индифферентно. Мол, вы меня взяли инструктором, вот я и буду инструктировать, не более. Но долго она на такой соплежуйской позиции не удержалась. Женщина да при покупке одежды будет стоять в стороне, ха!

Вскоре она горячо спорила и торговалась, оттолкнув от председателя Всеславянского Комитета от рыночного процесса к его облегчению. Он хотя и был в XXI веке торговым менеджером, но покупать себе одежду не любил. А тем более в ХХ веке, с совсем иным менталитетом и модой. И это не только при покупке полупальто, но и при выборе его, чисто мужской одежды.

Но и ему пришлось однажды вмешаться, когда древняя старушка, причудливая голубка, видимо, от безвыходности или от старческого маразма, начала сравнивать старинную моду времен Александра III и современную советскую моду 1930-х лет. Ха-ха, ну уж нет, одежду он покупать не любил, но в общей тенденции развития нарядов разбирался. Переспорил, разумеется.

И когда эта старая калоша сгоряча заверещала:

– Да кто ты такой, чтобы так разбираться прошлой одежной эклектике??

Просто ответил:

– Сергей Александрович Романов к вашим услугам, господа!

В центре советской столице среди белого дня на почти третьем десятилетии большевистской власти это было сказано громко. почти как ангелы в аду или, наоборот, черти в раю. И население, кстати, практически сразу разделилось. Одна часть, больше старая, из привилегированной части дореволюционной России, пораженно стала его поддерживать. Другая же часть, разумеется, большая, так же страстно принялась Романова осуждать.

До массовой драки все же не дошло, хотя все признаки этого существовали. Но время было не военнокоммунистическое, накал страстей был невысок. Правильно говорил Великий и Мудрый Учитель товарищ Сталин, другое пришло уже время, и императорская семья Романовых не так сильно была ненавидима. Больше, между прочим, даже любима.

Милицейского патруля (два человека) хватило, чтобы пресечь все непотребства. А уже потом начали брать за цугундер самого великого князя. Но опять же достаточно мирно, без кровопролития и даже использования личного табельного оружия. Видимо, милиционеры имели какую-то служебную инструкцию и знали, кто такой Сергей Александрович Романов и что он делает в СССР. Для проформы проверили паспорт и, с уважением, удостоверение председателя государственного комитета, затем посоветовали с рынка на всякий случай уехать. Сопровождающую сержанта госбезопасности даже не проверяли, только по-товарищески козырнули, когда она представилась.

Многочисленные зеваки, сначала жадно ждавшие ареста и, может даже, мордобития, удивленно переговаривались. А уж когда таинственный Романов со спутницей – молоденькой женщиной – мирно уселись с кипой купленной одежды в автомобиль, явно служебный, то среди просветленной толпы громко раздались крики:

– Это же советский великий князь, наш, пролетарский! Да здравствует его высочество!

То есть дошла, наконец, и до простых советских людей мысль попаданца, что он такой же обычный советский гражданин, просто со званием великого князя. То ли еще будет!

Даже Алена Кормилицына, которая в качестве сотрудника НКВД, была рядом с ним уже несколько дней, а в качестве женщины даже оказалась любовницей, так сказать боевой подругой, даже она удивленно сказала:

– Пожалуй, в старости я еще буду гордиться, что сотрудничала с советским великим князем, во как!

Сергей Александрович на это только погладил ее по голове, как ребенка. Дескать, молодец, маленькая, так уверенно держать. Сам же удивленно подумал:

«А ведь правда, черт возьми, я – великий князь в СССР. И это, между прочим, не так уж инклюзивно только в этой реальности. В других мирах есть похожие явления. А вот такой активный великий князь, сумевший добраться до Сталина – это уникальность».

И только. Его активная мыслительная деятельность на этом была довольно грубо прервана, если не сказать сбита. Алена, не обращая того, что спутник молчалив и тих, явно занят внутренней мыслительной работой и не имеет (не хочет) желания общаться со спутницей, просто просунула свою голову ближе к его лицу и, изловчившись, оглушительно чмокнула в щеку.

– Фу, как это не по-женски, – неодобрительно сказал Сергей, пользуясь тем, что они были одни – от собственного водителя они на обратном пути были отгорожены стеклянной перегородкой.

– По-женски, – не согласилась с ним Алена, – у меня ведь нет такой большой суммы за полупальто.

Гм, он не хотел днем об этом говорить, но раз она начала, то откровенно и прямо продолжил:

– Одним поцелуем, Алена свет батьковна, ты не отделаешься, даже не думай. Ночью снова продолжим.

Она все-таки смутилась, толстокожая сотрудница НКВД! Он удовлетворенно улыбнулся, а Алена, пользуясь тем, что автомобиль пришел к цели, и водитель остановился, стремительно вырвалась от неприятного разговора. Нет, она сама хотела его, надо ведь уточнить пусть мелкие, но существенные детали, и финансовые, и интимные, но не в автомобиле же это говорить!

Тем более, причина активности сержанта госбезопасности была весомая – они остановились около ателье НКВД, где договариваться могла только Алена, как сотрудница этого наркомата. Он же оказывался с ними близок только как бывший арестант. Тоже мне коллега!

Хотя Сергею здесь тоже понравилось. Чисто, светло и тепло, сотрудники вежливы и квалифицированы, а цены государственные, то есть для него почти даром. Они быстро получили свой заказ, так что в Комитет вернулись раньше десяти. Вот ведь каково! Даже с учетом позднеосенней грязевой дороги можно было не торопясь, со вкусом присмотреться к покупкам и к работе сотрудникам ателье.

Впрочем, особо увлекаться не стоило. С учетом этого довольно примитивного времени 1930– гг., когда благоустроенная дорога обозначала лишь гравийное шоссе. Асфальт уже, разумеется, был, но Вождь его почему-то недолюбливал. А машины, что легковые, что грузовые, были мощные только относительно. То есть сырая гравийная дорога легко могла превратиться в грязевую ловушку.

Вырваться оттуда еще было можно, хоть и с серьезными недостатками для одежды, но драгоценное время! Конечно, с учетом отсутствия мобильной связи и наличие маломощного транспорта, пять минут опоздания, как и у женщин, это не опоздание. Нозадержка на полчаса, а тем более, на час, это уже становилось неблагоприятным последствием. И.В. Сталин шутить не будет и ждать столько не собирается!

Поэтому Сергей не собирался идти на поводу у секретаря и, примерив только один наряд, ту самую английскую тройку, решительно прикрыл эту модельную лавочку, несмотря на активные возражение Алены. Хотя и та была нерешительна, ведь, оказывается, она тоже едет на дачу к Вождю!

Буквально час назад к ним, наконец, удалось к ним дозвонится (реплика самого наркома НКВД). Н.И. Ежов настоятельно, читай, в приказном порядке, велел Кормилицыной быть у И.В. Сталина вместе с великим князем

Единственно, на чем настояла женщина, а мужчина, наоборот, не стал отвергать – примерка ею полупальто. Да и то с разными последствиями. То, что для Алены было просто примеркой, для Сергея Александровичем оказалось генеральным действом перед поездкой. Проще говоря, великий князь хотел, чтобы она ехала в этом к И.В. Сталину?! Сержант госбезопасности, имеющий, между прочим, форменную одежду сотрудника НКВД? Да легко, если вы не шутите!

При этом имелось в виду, что, хотя Алена говорила об одежде, а Сергей не возражал, но только замены шинелью полупальто, которое она очень полюбила. А остальное ей и ничем было менять. На работу секретарем она приходила в форменном наряде сержанта. Да и, как полагал Сергей, дома у ней, учитывая общую бедность, гражданской парадной одежды просто не было. А, все одно красивая!

Так и поехали – на казенной машине, в единственном наряде, зато молодые и красивые, великий князь с секретаршей – сотрудницей госбезопасности СССР. И ехали они, между прочим, к простому секретарю ВКП (б), не самой высокой должности в партийно-государственной верхушке аппарата, хотя на самом деле к диктатору.

В общем, как понимал попаданец, шаблоны рвало везде, где-то уже привычно, со времен перестройки (для жителя XXI века), где-то снова удивительно, но успокоиться было невозможно!

На Ближнюю она приехали почти вовремя, хотя и не старались. Шофер, что ли, постарался. Он, кстати, был другой, пусть Сергей просил того же, возившего их на рынок. Может быть, тот, конечно, устал, хотя попаданец сомневался. Он социально при Алене возмутился, и хотел было позвонить еще раз, показать, кто в доме хозяин. Сотрудница внутренней службы на это только махнула рукой – все уже проверено и, как надо, сделано, что кипятится?

М-да, не только великий князь, но и простой советский гражданин, очень простой, ничего бы не понял. А вот попаданец XXI века быстро уяснил. Это СССР, детка, здесь всех, кого надо держат под колпаком, а кого надо охраняют. И хозяин здесь не народ, а НКВД (КГБ, ФСБ и так далее). Хотя, если они излишне надоедят, то и народ заговорит.

Короче говоря, великий князь и председатель Всеславянского Комитета (не последний, кстати, советский чиновник) рот свой быстренько закрыл. Он ведь еще бывший зэк и, вполне может, будущий. Нечего гневить Господа на Небе, и Вождя не Земле.

И ведь что не делается, то все к лучшему. И автомобиль к даче И.В. Сталина приехал вовремя, и водитель был, как минимум, не хуже. И сами пассажиры приехали целыми, не покалеченными, не арестованными.

Охрана Вождя, тоже из НКВД, но послушная только, как известно, Н.С. Власику, а еще точнее самому И.В.Сталину, проверила их молча и не требовала излишних слов. Документы, сдача оружия. А если проверим? Все равно нету. Словам здесь не доверяли, но и излишне не задерживали. Сергея даже не обыскивали, знали, он еще тот штафирка. Взглядами опытные люди проверили и ладно. А вот Алену тщательно проверили, сержант госбезопасности все же.

И, кстати, ничего оскорбительного и сексуально неприятного не было. Обыскивала ее особая женщина, находившаяся на этот случай в охране. Проверила лапочку и добродушно улыбнулась. Не врала, точно оружия нет!

На этом и прошли в личные покои Вождя, куда даже охрана проходила, только по призыву Хозяина.

Тот уже ждал, умытый и, как обычно, полувоенно одетый. Посапывал пустую трубку, перебирая за письменным столом деловые бумаги.

Увидев гостей, поднялся, пожал руки – и Сергею, и его секретарю Алене. Никто и не удивился и не оскорбился этому. В эту патриархальную эпоху, женщина в деловое время (не в постели) легко приравнивалась к мужчине, а в домашней обстановке, раз уж пропустили, здоровались со всеми – и с ответственными чиновниками, и с их охранниками.

Потом завтракали. И.В. Сталин, как известно, был по характеру сова. Ложился он поздно, иные в это время уже и вставали. Зато и вставал далеко днем, завтракая тогда, когда вся страна обедала.

Зная об этом, Вождь вежливо предложил им, если хотят, и пообедать. Ха, они бы и пообедали, если бы осмелились. Сергей и не думал здесь жрать, не в ресторане же. А Алена и тем более. Она была, прежде всего, сержант госбезопасности, а уже потом капризная красотка и четко понимала, кем она здесь приходится.

Так что поели по-утреннему. На столе ничего лишнего – самовар с кипятком, душистая заварка, сахарница. Дальше, как и положено – ломти хлеба (не батон, хотя и белый), варенье двух видов, животное (сливочное) масло. Единственно, что выпадало из общего уровня, это нарезанный на тонкие дольки лимон.