Текст книги "Грустное начало попаданства (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Потом перешла к конкретике – биографическим анкетам молодоженов и их соглашению к бракосочетанию. Невеста, Алена Михайловна Кормилицына, 23 лет, из крестьян, член ВКП (б), сейчас сотрудник НКВД, сержант госбезопасности.

– Согласны вы ли, Алена Михайловна, выйти за своего избранника, Сергея Александровича?

Бедная Алена, смущенная от такого количества людей при этом таинстве… или уже не таинстве, но все равно с небольшим интимом, что подчеркивалось всеми. Впрочем «Да» она сказала твердо и громко, как и положено военнослужащим НКВД. Ни у никого из присутствующих не появилось ни малейшего сомнения, что невеста не только добровольно хочет, но и горячо желает выйти замуж, чтобы выполнить долг советской женщины.

Потом Никифорова перешла к жениху, его биографии, приложенной в ЗАГС им самим вместе с заявлением о бракосочетании.

Сергей Александрович Романов, 20 лет от рода, из дворян, хм. беспартийный, сейчас председатель Всеславянского Комитета, великий князь!

При последних словах Ангелина Сергеевна поперхнулась, тяжело вздохнула и негромко произнесла, так, что это услышали только молодожены и сам Королев:

– Герман Николаевич, я все же попрошу мне дать письменный приказ. Ужас ведь что твориться в стране!

Королев, как ни в чем не бывало кивнул, мол слушаюсь и повинуюсь, моя дорогая, а Сергей Александрович громко, не пугаясь, добавил:

– Да я – великий князь, и совсем не стыжусь этого. Двадцать лет уж прошло со времен Гражданской войны, наши враги находятся либо в сырой земле, либо за границей. В советском же обществе нет враждебных дворян, тем более великих князей. Сам Великий Сталин подчеркнул это, говоря о настоящем и будущем. В связи с этим, пользуясь случаем, попрошу мне написать в паспорте вместо фамилии Романов, фамилию Романов-Советский.

Все это говорилось не по-ребячьи горячо и звонко, вызывая у окружающих лишь снисходительность и доброту. Нет, великий князь говорил звучно и твердо, констатируя имеющийся факт. Да еще сослался на Вождя и Учителя, которого советские люди 1930-х лет не имели возможности, да и, в общем-то, не желали не только критиковать, но и сомневаться.

Тут попаданцу очень помогли самостоятельные шаги И.В. Сталина, сделанные им при анализе текущей обстановке и на основе его идеологии. Он и в прошлой реальности в 1930-е годы, особенно в концу десятилетия, заметно повернул в направлению русского патриотизма. Но в этой действительности он существенно ускорился. Уже в 1937 году «Правда» явно по его указанию, издала ряд статей о дореволюционной истории страны, главным образом о XVIII. И большого того, появились статьи, которых точно ранее в другой реальности не существовало. По крайней мере, в такой радикальной редакции.

Сергей Логинович, хоть и не был профессиональным историком, но после тридцати, когда прошла молодость с шебутными девками и излишней водкой, много читал, особенно из отечественной истории, и из событий ХХ века, понятно. А потом много анализировал. Голова ведь дана человеку не только для того, чтобы гордо таскать прическу, да товарищ Алена?

Несмотря на то, что Сергей только молчаливо думал и обратился к ней только мысленно, женщина, внимающая к своему любимому человеку всеми фибрами души и тела, что-то услышала.

– Что тебе, милый? – заботливо спросила она, когда молодожены сели в автомобиль (свидетели с присущей им скромностью сели в другую машину, нанятую в ЗАГС и обратно), – холодно или жарко, или пить хочешь?

«Ой ты, поди ж ты? – удивился попаданец, даже не понимающий, приятно это ему или неприятно, – на мне репетируешь заботу о будущем ребенке или это и есть глубинная сущность женщины?»

Успокоил Алену ответным поцелуем, не столько страстным, сколько заботливым, продолжил размышлять над глубиной изменений сталинской идеологий. Здесь ведь еще что надо иметь в виду, как умный и продвинутый лидер страны, а И.В. Сталин таким совершенно был, он постоянно держал руку на народном пульсе, сверяя реакцию советского общества на его действиям. И если чувствовал, что происходит какая-то дисхронизация – временно отступал, хотя и от генеральной линии своей, как правило, не отказывался.

Это ведь совсем неумные люди считают, что диктатор имеет неограниченную власть. Ха! В старину говорили, безбрежная морская гладь. Но мы-то, с высоты XXI века, прекрасно знаем, что любое море за редким исключением имеет берега. Вот и безбрежная власть – это всего лишь изысканный эвфемизм. Диктатор имеет неограниченную, опять же условную власть над конкретными людьми, даже над целыми народами, но никогда над объективными обстоятельствами.

Глава 22

Ехать было недалеко, все-таки город, пусть и немаленькая столица. Там уж не до глубинных «государственных» мыслей. Молодожены ведь приехали домой! Уже относительно взрослые, в чинах и званиях уже без всякой относительности высоких, а все равно молодые супруги!

Пришлось и поздравления принимать, и самому горячо отвечать и, даже Герману Николаевичу, своего заместителю по административно-хозяйственной работе, дать указание выдать домашним служащим (не прислугою же их называть по-прежнему) по полстаканчика водки (100 грамм по современному) и чего-нибудь закусить, благо было уже из продуктов на местной кухне.

Алена пошла «пошукать на кухне» чего-нибудь и им, а попаданец, наконец, мог расслабится и продолжать творчески мыслить.

Так вот, он понимал, что даже И.В. Сталину, единственному человеку в СССР, могущему свободно па только думать, но и изъясняться, приходится ограничивать себя в публичных действиях. В данном случае существуют два ограничительных фактора на тональность речей (статей) Вождя – консерватизм общества и глубина гибкости самого И.В. Сталина.

Способность кремлевского грузина быстро реагировать на «громкую» реакцию народа было хорошо видна во время убыстренной коллективизации. Попытался Лидер провести ускоренные реформы в деревне, а когда понял, что не получается, тут же сдал назад.

И все же, оглядываясь на все эти ограничения, можно только удивляться в ускоренных подвижках И.В. Сталина. За какие-то две недели, и то меньше, содержаний его статей и опубликованных речей прошла от сдержанной констатации некоторых положительных сторон отдельных гениальных полководцев из дворян. Конечно таких, как А.В. Суворов и М.И. Кутузов вообще довольно трудно обругать, особенно первого, но все же. До откровенной похвальбы дворянства, как класса или, если вам так необходимо, социальной прослойки.

Сергей Александрович, а, тем более, Сергей Логинович прекрасно понимал, что есть объективный закон больших чисел, и класс (прослойку) всегда можно как похвалить, так и обругать, смотря кого брать в качестве примера. Тем более, дворян, которые всегда были на виду. И то, что Вождь подошел к ним с положительной стороны, уже замечательно и показательно.

Теперь же, если попаданец не ошибается и И.В. Сталин решится довести до логического конца, он доведет исторические exercice до нынешнего дня и, если так будет, заговорит (запишет) об великом князе Сергей Александровиче. Ибо, что бы не думал о современно политическом положении, но действовать будет, в первую очередь, как государственный деятель.

Так что? Рискованный шаг Сталина по «коммунистическому воспитанию» великого князя уже показывает четки ориентир. Ибо, как всякий мудрый человек, он делает глубокие поступки не только в начале пути, но и одновременно в конце.

И попаданцу, может и не столь умному, но знающему нынешние препятствия, стоит заблаговременно сделать нужный шаг – вступить в ВКП (б) в первичной ячейке. А для этого надо, хотя бы, найти эту первичную ячейку. Не смейтесь, в конце 1930-х годов, коммунистов было уже побольше, чем в Гражданскую войну, но не так, как в 1970-е годы. И далеко не в каждом учреждении устраивали партячейки. Не было ее и во Всеславянском Комитете, ведь в ячейке должно быть, как минимум, три члена ВКП (б) или, хотя бы, кандидата. А ведь в учреждении Романова-Советского пока было два – незабвенной жены самого председателя и товарища Королева. Тот хотя и был в высоком звании старшего майора госбезопасности, но двоится, или даже троится на трех коммунистов, ему позволял партийный устав.

Конечно, в каждом районе города Москвы существовали и территориальные ячейки ВКП (б), в которые собирались единичные члены партии по месту жительства. Но туда Сергею интуитивно не хотелось. В такие ячейки собирались самые горячие сторонники учения Маркса и самые, надо сказать обезбашенные. Ему почему-то показалось, что в них вступить в партию будет наиболее сложно.

Эх, стать бы большевиком через хотя бы ЦК ВКП (б), тогдашний устав это разрешал, или по решению секретаря ЦК, но Сталин так не разрешил. Хм, излишне недоверчив, при чем не к великому князю, а к своим же однопартийцам?

Хотя хватит полоскать И.В. Сталина, делу этим никак не поможешь. Пока наиболее верным становится поиск ячейки партии в каком-нибудь забюрократизированном учреждении, где коммунисты будут слишком чиновниками и не станут заведомо идеологически лаять на великого князя.

Может, разумеется, Сергей и был не прав, но решить эту дилемму могла только сугубая практика, так что арбайтен, лодырь, раз-два, раз-два! Вначале сходим до Алены, она-то знает, где здесь ближайшая ячейка ВКП (б), должна ведь встать на регистрацию. А потом, если, не удастся, или не понравится, то к Герману Николаевичу. Если и этот не поможет в таком чине старшего майора, то тогда лучше совсем уйти из этой богадельни.

Алена нашлась буквально через несколько шагов. Ну, как нашлась, похоже, она здесь была в стратегической засаде, батальон – другой войск НКВД отлавливался, а попал один-единственный несчастный великий князь. Сергей Александрович вначале был оглушен радостным пронзительным визгом, потом на него насели в прямом смысле этого слова, где-то пятьдесят– шестьдесят ласково нагрузилось ему на шею с требованием объяснить, где он, нехороший такой, все это время шатался.

Муж прямо-таки ошалел от своей наглой новоявленной жены. Но видя такое радостное и очень счастливое физиономия, сдержался и загрузил еврейским вопросом:

– А ты где была, супруга моя, давай признавайся!

Теперь уже Алена встала перед дилеммой – то ли разгневаться, то ли сначала объясниться, а потом опять разгневаться, сволочь такой, а не муж!

– Я, между прочим, подготовила небольшую вечеринку в честь наши свадьбы, а после этого еще объяснялась с работницами по поводу постельного белья, – сердито сказала жена. Но как-то в промежутке между злобными словами прочувствовала очевидная неуверенность. Попаданец внимательно поглядел в лицо этого гневного, но очень привлекательного ангелочка и ему вдруг как будто стрельнуло: да ведь они все это время напропалую сплетничали под предлогом делового разговора!

И уже насмешливо выговорил Алене:

– Ах, вы, сударыня, все заботах, весь дом на вас. Ха-ха, все косточки перемыли или остался хоть один небольшой сюжет, который вы не соизволили протереть между собой.

Сарказм однако, на Алену не подействовал. Она загадочно посмотрела на мужа, озабоченно на стены со слухачами, которые, в принципе, могли быть везде, сообщила почти радостно и беззаботно:

– Переговорили мы действительно немало. И ты не поверишь, что я узнала, но перед этим нам нужно обязательно посмотреть внутренний двор. Жена дворника говорила, что рабочие вручную закатали асфальт на прорехи, тебе надо посмотреть хозяйским взором.

Ха, понятно, сержант госбезопасности хочет о чем-то поговорить, злободневном и опасном, и тянет на природе, подальше от любопытных ушей своих же коллег.

Женщины на кухни сегодня проболтались, что нарком Ежов приехал из Кремля без памяти, шепотомсказала Алена, маскируясь под влюбленный поцелуй. Дескать, асфальт – асфальтом, а они молодожены нетерпеливые, им не терпится до свадебной постели хотя бы поцеловаться.

Сергей, конечно же, ответил таким же жадным поцелуем, небрежно спросил:

– Причина такого беспамятства, и как это скажется на нас непосредственно?

– Ежов мертв! – негромко, но торжественно ответила жена, – две пули в лоб и одна контрольная в затылок. Говорят, его убили сразу в приемной после визита к Хозяину. Все уже было понятно, но он все еще на что-то надеялся и хотел вымолить свою жизнь!

Они стояли во дворе на виду у всех желающих, крепко обнявших. Весь смак состоял в том, что именно так можно было сокровенно поговорить о ведомственных секретах, за которые можно было получить девять граммов свинца. Или даже меньше, если это револьвер или пистолет.

– Как я рада, – ласково щебетала Алена, словно говорила о чем-то о своем. Сугубо женском, – Ежов мне постоянно говорил всякие гадости, угрожал убийством. И вот его уже нет, а я еще есть и даже вышла замуж.

– Да моя лапушка, – как и всякий любящий муж, Сергей Александрович поспешил поддержать свою супругу, – смертельная опасность пока исчезла. Будем надеяться, что следующий нарком будет более нормальный.

В своей реальности он знал, что 1937 год ознаменовался вершиной сталинского террора, а потом, в 1938 – 1940-х годах, преследования, хотя и продолжались, но уже в гораздо меньших размерах и на законной основе. Ха, террор и закон, бывает же и такое!

Правда очередной и единственный на долгие годы нарком НКВД (МВД) Л.П. Берия уже умер. Теперь единственный кандидат в преемники Ежову В.П. Чкалов, в этой реальности, кстати, разобьется он в 1938 году или нет? Или станет, по аналогии с Берией, долгим и постоянным соратником вождя? Других возьмет из верхушки НКВД? Кого он там знает из статей XXI века – скажем, Берман, Медведев, даже Иванов, кто его знает.

Ведь поставленные перед собой задачи И.В. Сталин выполнил, все его враги еще с дореволюционной поры не только проиграли, это произошло раньше, но и умерли. Гомосексуалист Ежов, выполнивший грязную работу, теперь умер сам, и даже не в 1940-ом году, а уже в 1937.

Теперь Вождю было необходимо укрепить государственный аппарат и армию, довольно-таки ослабленный в ходе массовых репрессий, дальше развивать социалистическую экономику, заметно замедлившая темпы в последнее время по тем же причинам. То есть причины были весьма объективные и доказательные, и уже проверенные на практике в другой реальности.

Проблема была в том, что И.В. Сталин все же был человек, а не компьютер, и один раз пройденный путь он не пройдет очень аналогично. Чувства, желание пойти по-другому, субъективные обстоятельства типа упавшего на Кремль метеорита (чем черт не шутит?!), или, опять же не вовремя упавший самолет, и все, реальность опять будет развиваться по-другому.

Нет, резко активизироваться и ему сейчас нет необходимости. Но отдельные телосложения можно провести.

– Слушай сюда, Алена, зашептал он жене на ушко, – на сегодня – завтра нам необходимо провести:

Во-первых, выполнить долг молодоженов этой ночью…

Тут ему пришлось остановится, поскольку пунцово покрасневшая Алена резко одернулась, хотела, видимо, сказать что-то громкое и грубое, но вспомнила, где она находится, застеснялась. Так и осталась стоять – молчаливая, прелестная, очень недовольная вплоть до аплодисментов по мужниным щекам.

Пришлось негромко сказать ей, чтобы она не выходила за рамки роли свежепоставленной жены:

– Нас сейчас многие смотрят, в том числе люди из НКВД. Считай, идет сценка в театре, а мы с тобой в главной роли. Смотри, если кто-то не поверят!

Укоризненные слова на Алену подействовали, она снова не только прижалась к нему, но и положила руки на шею. Но гневно прошептала:

– Ты все же сдерживай свой язык, я же молодая женщина, почти невинная девушка, а ты так непристойно хамишь!

– До этого прошлой ночью ты была куда как более сдержанная, – не удержавшись, сказал Сергей, – роль целомудренной жены примеряешь?

– Ты дурак? – вспылила Алена, – не знаешь, что надо говорить в семейной постели, а что на многолюдной улице! Совсем головой не думаешь!

В общем, поговорили. Как это бывает в разговоре с женщиной – рассорились на пустом месте, оба обиделись, считая, что именно он прав, а его собеседник, как раз, не прав.

И что-то она рано начинает, Лариска, по крайней мере, 4 недели выдержала, все-таки медовыймесяц. А тут еще постель молодоженов не обмята, а первая семейная сценка. А потом что?

Настроение вдруг испортилось, хотя куда уж, и так столько было намерено – и били, и не однажды угрожали расстрелом и даже однажды выводили к расстрельной стенке, правда, не довесли. Вот ведь женщина, все настоящее горе от них!

Хотел было вывести и второе, и третье, и четвертое, но что уж теперь. Посмотрел на глаза жены, нет, женщины, полные обиды, понял, что ни о чем-то они не договорятся и даже спрашивать о нужной партячейки бесполезно – договоришься об еще одной грубости.

Глухо проговорил нормальным голосом, ничего не скрывая от многочисленных зрителей:

– Разговор окончен, пошли домой, есть еще домашние дела.

Алена, по-видимому, не ожидала такого конца разговора. Как любая красотка, она привыкла таким образом улучшать настроение. А знакомые мужчины, даже начальники в немалых чинах, терпели. Зато потом они получали улыбку, а то и две, а иногда и легкий поцелуй в щечку. А тут муж, понимаете, не хочет играть мужскую роль! Или в семье будет все по-другому. Э-э, но этот гамадрил на уровне великого князя так легко от него не уйдет. Она ведь, между прочим, его еще любит!

В два быстрых шага, ну пусть три-четыре, Алена догнала его и молча уцепилась в левую руку, понимая, что пока лучше не договорить. Но когда муж смотрел на нее, тот час же ослепительно и умиротворяющее улыбалась. Дескать, поцапались, с кем не бывает, но мы же все равно, муж и жена, правда ведь?

Попаданец, которому было в действительности лет гораздо больше, почти в два раза, тоже остыл. Находясь в состоянии зрелого мужчины, уже не столь импульсивного и агрессивного, как молодежь, думал, что не будет он с не расходится. Бабы есть бабы, все одинаковы – смазливое личико, э-гм, скажем так, соблазнительная фигура, и бестолковый характер. И что теперь, шарахаться от них? Физиология ведь требует, даже для здоровья. Потом и детей рожать надо, пусть и через некую определенную женщину, он ведь не бог, не извращенец какой, но фамилия будет романовская, ветвь не угаснет, пусть не в XXI веке, так в ХХ столетии.

Перед входной дверью в небольшом ответвлении Сергей Александрович вдруг остановился, встав на месте сразу с быстрого темпа ходьбы. Алена от неожиданности споткнулась, с маху врезалась в тело э-э-э мужа?

Дура я дура, тоже нашла перед кем показывать стервозность. Таких красоток даже в НКВД тьма-тьмущая, а великий князь в таком возрасте как бы и не один на весь мир. ОДИН! Что ты хочешь сделать, от свадьбы отказаться? Да он пожалуйста, только порадуется. И новый нарком НКВД быстренько поищет и найдет, еще смазливее и моложе, пусть рожает! А тебя, незабвенную дуру, хоть в каталажку дежурной, хоть в патруль НКВД на Таймыр. И поделом, глупая!

Алена медленно, сделав глаза «я у мамы дурочка», посмотрела в верх, на лицо ее как бы родимого мужа. Точно мужа, она больше не будет!

– Я решил! – незнакомым голосом сказал Сергей Александрович, – мы все-таки будем с тобой мужем и женой. Не потому что я тебя уже простил, а потому что следующая женщина может быть еще хуже. А мне и так некогда искать, обстановка и в стране вокруг меня и в мире около СССР весьма напряженная и требует много внимания. Но имей в виду, ты должна приложить большие усилия к поиску своего места около меня не только, как жена, но и как жена-помощница. Согласна, нет? В сущности, ты теперь свободная женщина, ведь Ежов умер… – он остановился, не досказав, доверяя ей самой договорить, что она хочет и желает.

«Ищи дурочку, щас уйду»! – не выдержав, сказала про себя, а слух миленько проговорила:

– Я согласна на все дорогой, ты зря так стараешься, я и так твоя!

И голос был такой медовый м такой сдобный, хоть к чаю подавай. Ясно ведь, попаданец ей не поверил, актриса та еще!

Но ничего не поделаешь, впереди масса дел и то, что у великого князя с молодой женой ругань ничего не волнует. Все равно, бери больше, кидай больше, пока летит – отдыхай!

Глава 23

Как уже говорилось, отношения великого князя с женой Аленой были всем до лампочки. Может и к лучшему, Сергей как вспоминал общественную помощь в виде трех старушек – затейниц и двух инвалидов старческого возраста, так сразу и вздрагивал. На фиг, на фиг, сам помру, не надо мне помогать!

Так, а теперь надо подумать посерьезнее. В свете произошедших событий, так, кстати, а когда они произошли-то? Сами они приехали со сталинской дачи в Москву около часа дня, а сейчас примерно пять вечера… раскудыть мое коромысло, так, похоже, И.В. Сталин уже ехал с твердым намерением в этот день избавиться от Ежова! При чем избавится, в понимании Вождя, просто застрелить. Знаменитая его фраза – нет человека – нет проблемы – актуальна, как никогда.

То-то он был в машине каким-то взвинченным, почти злым. Нервничал, наверное, все-таки не каждый день всесильного наркома НКВД меняют. Вот интересно, если бы Ежов стал не скулить, а реально сопротивляться, наркомат пошел бы за ним? Ведь хотя бы тысяча – другая сотрудников, наиболее преданных Николаю Ивановичу, замаранных э-э-э, пусть будет ноздрей, кровью?

Ай, сейчас уже поздно, карлик, вчера еще всесильный, сегодня навсегда упокоился в земде, жаль нельзя сказать, что мир праху его. А живые будут суетиться дальше, такова их вездесущая природа.

Так вот, с чего он так тревожно разбухтелся? Ах да, судя по всему, узнавать все творящее в НКВД и договариваться о будущем можно только с товарищем Сталиным. В рамках диктатуры принципиально можно достигать соглашение только с диктатором. Это логично и трезво, но как волнительно! Да что там говорить, он просто боится звонить в Кремль к вождю! Хотя ведь, можно позвонить только к Поскребышеву и достаточно.

Все, хватит, сомневаться и дергаться, злится на Алену по делу и без дела. Сергей решительно поднялся на второй этаж в аппаратную, к телефонам. А там уже, хм, сидел незнакомый брюнет – «дядя». Документов, правда, он с великого князя не потребовал. Наоборот, сам встал по стойке смирно, даже козырнул, предусмотрительно одев лежащую здесь же на столе фуражку.

Судя при этом, что незнакомец из НКВД (он был одет в мундир этого ведомства, правда, чин был небольшой – рядовой) поздоровался и назвал Сергея Александровича товарищем Романовым, Королев был предусмотрителен и заставил заучить приметы хотя бы председателя Всеславянского Комитета. Видит бог, великий князь честно пытался поверить, что Герман Николаевич ничем с НКВД не был связан, кроме как через хозяйственную структуру. Но ведь тот сам демонстрировал противоположенное. Покойный Ежов, вроде бы, еще раз подкузьмил великого князя!

Но чисто внешне он приветливо поздоровался в ответ с товарищем и даже протянул руку для рукопожатия, благо кампания «протянул руку для рукопожатия, благо кампания «Нет рукопожатиям» ушла вместе с 1920-ми годами. А потом все же попросил его оставить в комнате одного с телефонами. Извини, товарищ, ничего личного, государственные секреты.

Поскребышев ответил на звонок не сразу и, судя по запыхавшемуся голосу, в кои-то времена был не на месте.

– Здравствуй, Александр Николаевич, – почти насмешливо сказал ему Сергей, чуть не произнеся «долго ходишь» или что-то в этом роде. И тут же был наказан, не зря до революции смешливость считалась чуть ли не божьим грехом.

– Переключаю на товарища Сталина, – буквально сразу, не ответив Романову ни бэ, ни мэ, сказал Поскребышев и только в трубке щелкнуло.

Затем в трубке послышалось тяжелое, надсадное дыхание курильщика. Вождь, кто еще может быть!

– Здравствуйте, товарищ Сталин! – молодцевато сказал Сергей Александрович, – разрешите доложить о выполнении порученных вами заданий!

Сталин был явно в этот момент в хорошем настроение. По тому, с каким тоном он произносил слова, чувствовалось, что он улыбается.

– Хорошо, товарищ Романов, говорите! – разрешил ему Сталин.

Пришлось говорить, сам ведь напросился. Вождь вопреки обычаю не перебивал, а когда он председатель Комитета начал рассказывать о пр6облемах с охраной, вдруг перебил:

– Подождите немного, товарищ Романов, вот с этого момента вы переговорите с новым наркомом НКВД.

Судя по звукам, трубку передали другому человеку, и вскоре Сергей услышал голос с неистребимым волжским оканьем:

– Говорите, у телефона Чкалов.

Поговорили. В принципе, в рамках целого наркомата, тем более, такого большого, дела Комитета были совершенно крохотные. Они быстро согласовали. Было очевидно, что Сталин каким-то образом успел уже переговорить с Чкаловым о проблемах Комитета, поскольку вопросов нарком не задавал совершенно. А должен был, ведь шла о личном оружие (револьверах, пистолетах) и о людях НКВД, передаваемых в охрану. И тех, и других было, в общем-то, маловато, но ведь не гвозди передавали!

В конце разговора вновь присоединился И.В. Сталин, словно намекая, что он совершенно в курсе:

– Работайте, товарищ Романов, темпы и направления вы взяли правильные, а если будут новые проблемы, не стесняйтесь, звоните! – он помолчал, раздумывая, потом добавил: – сегодня мне некогда, давайте послезавтра, часиков в девять вечера с Вячеславом покумекаем на счет новых кадров, а?

Сергею Александровичу лишь осталось сказать должные слова и положить трубку. Уф! Вытер горячую испарину со лба ладонью, немного расслабился. Самое трудное сделал! А через минуту уже решительно пошел из комнаты, сменяясь местом с незнакомцем из НКВД. Дела было много, пусть нетрудные и даже приятные, но ведь сами они делаться не будут, как бы этого не желал.

По пути к Королеву снова думал. Старший майор уже сумел «прихватизировать» себе целый рабочий кабинет. Вот ведь жук! Нет, все было в рамках субординации, кабинетик был куда хуже и примерно в два раза меньше, но ведь был! Теперь в Комитете было два кабинета – один председателя, другой его заместителя по административно-хозяйственной работе. Имейте в виду, не у личного секретаря великого князя (тоже должность немаленькая), не у заместителя по дипломатической работе (была и такая), а у хозяйственника.

«Раскулачить его, что ли? – подумал пораженный этими новостями председатель, – пойти, как говорится, по пути старших товарищей, которые в начале десятилетия произвели в деревне шурум-бурум, та до сих пор отойти не может. Я-то чем хуже?»

По пути к нему присоединилась его жена Алена, конвой, как водится, занял свое место. Шаг влево, шаг вправо капается теперь расстрелом (у жены был пистолет и даже может быть заряженный, Ежова ведь уже не существовало), а прыжок на месте приравнивался к провокации. Жена, наверное, будет бить смертным боем или, хотя бы вусмерть защекочет, у ней это не заржавеет.

Так вот эта красивая, но своевольная сержант (сержантиха?) госбезопасности между делом сообщила, что помещения на третьем этаже уже полностью отремонтированы и в них можно переехать.

– Так что же медлим? – не растерялся Сергей, – сегодня же переезжаем, нечего зря тянуть, Комитет должен работать, деньги ведь государство платит.

Как бы не так! На женщине ведь, как сядешь, так и слезешь, да еще «леща» схлопочешь ха неправильное руководство трудящими массами. И Алена язвительно сказала, как выговор объявила:

– Я, дорогой председатель, спальню себе перенесла, а дальше вы сами работайте, уж постарайтесь, пожалуйста!

Однако, м Алена не на того напоролась. Сергей на 110 % убежденный, что она обошлась одними словами, а таскали все мужчины и даже женщины из обслуги, не менее язвительно перебросил мяч обратно:

– Жена моя еще может быть и не причем, а вот секретарь государственной организации обязана работать в поте лица.

И пока пораженная Алена искала что-нибудь язвительное, но не оскорбительное, ловко подставил ей своей ногу.

Старший майор Г.Н. Королев, нечаянно вошедший из кабинета в коридор, так и застал эту сладкую семейную парочку, одновременно являвшейся служебной связкой (председатель – секретарь) – она, стоящая неловко стоящая на коленях и что-то судорожно млея, и он, победоносно находясь рядом. Прямо-таки номенклатурная картина – высокий надменный начальник (не ниже председателя главка) и его смиренная секретарша-любовница.

И ведь, как точно-то! Председатель Комитета великий князь Сергей Александрович со своими делами, с которыми он уже сегодня убийственно (хе-хе!) переиграл наркома Ежова и его красивая секретарь – жена.

Герман Николаевич с большим трудом убрал с лица ехидную ухмылку и деловито спросил:

– Вы ко мне, товарищи? Сергей Александрович, Елена Михайловна, тогда прошу в мой кабинет.

Проблем у председателя (а, значит, и у секретаря) действительно было воз и маленькая тележка и он сидел у своего заместителя пока на улице не стало по-осеннему густо темнеть.

Партийные вопросы, очень важные для самого великого князя, но, в принципе, не большие, они прошли в пять минут. Ячейка ВКП (б), в которой отметились оба комитетовских коммуниста, действительно находилась в паре минут от здания Комитета и входили туда преимущественно сотрудники Наркомпроса, то есть те же чиновники или совслужащие. Люди они были бывалые и потому циничные, ни за что не желавшие выступать против ЦК.

– Были мы там, – прокомментировал Королев, – не сказать, что болото, но и против ветра они, хм, не плюют. Самые наглые и самоотверженные уже полетели в тюрьму ли, в ссылку ли, а остальные за ними не хотят, сволочные люди.

Алена лишь кивнула. Нет, она не тушевалось перед ним. Тут ведь был один нюанс. Конечно, сержант госбезопасности ничто по сравнению старшего майора той же госбезопасности. Но вот жена великого князя и возможная мать его ребенка гораздо по положению выше, чем любой высокопоставленный чин НКВД.

Проблема только не Королеве, а в самом великом князе, с которым она необдуманно недавно поссорилась, а теперь не знает, как помирится. Так что пусть нквдешник разоряется, он ей не соперник.

Королев, увидев кулачок секретаря, на всякий случай решил отступить. Он еще раньше оценил обстановку вокруг великого князя и статус самого великого князя. Хозяина он, конечно, не слышал, только один раз видел издалека, зато не раз слышал оценки покойного ныне наркома НКВД Ежова. И по ним он понял, что Сергей Александрович уже прочно занял одно из главенствующих мест вокруг И.В. Сталина. А Алена таким же образом стала фаворитка у великого князя. И кто он такой, чтобы меняться и с первым, и со второй?

Впрочем, Сергей Александрович не стал доводить поединок до кровавого конца. Просто кивнул Королеву, – мол, я вижу и дальнейшую ссору не одобряю. А Алену он вообще обнял и затащил за свою спину. Та только пискнула и притихла. Сама же хотела близости с ним, так получай и радуйся!