Текст книги "Грустное начало попаданства (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

– Товарищи! – прежде всего, призвал Сергей Александрович, – только не надо спешных выводов и радикальных решений! Товарищ Сталин в последних номерах «Правды» неоднократно гениально писал, что события Гражданской войны происходили уже давно, а живущие и, тем более, выросшие в СССР дворяне, в том числе великие князья, такие же советские граждане с обычными правами и обязанностями.

Статья была известная и вытащенная для буквально перетаскивания на лозунги и пословицы. Сами же агитаторы-коммунисты пропагандировали и заставляли учить, что б на зубок. Правда, что так получится на практике и в ячейке появится целый великий князь, никто не ожидал.

А ничего, радуйтесь, что марксизм-ленинизм-сталинизм такое передовое и жизненное учение. Только заговорили, а великий князь вот он!

Высокое совещание примолкло, продираясь сквозь идеологические дебри и пережевывая надоедливую агитационную жвачку. В самом деле, не восставать же против Вождя?! Эдак ведь в лагерную пыль размелют!

Однако наиболее твердые и упрямые ортодоксы не сдавались. Та же ораторша, отзываемая на имя-отчество Елизавета Петровна, высказав все, что от нее потребовали регламент и партийное начальство, уже от себя довольно логично и разумно сказала:

– Товарищ Сталин, разумеется, прав, и теперешние дворяне перековались, уже не становятся непримиримыми врагами. Это так. Но товарищи, партийная чистота это совсем другое. И то, что дворяне существуют в СССР не требует механически тащить их в партию. ВКП (б) – это ядро советского общества и оно должно быть передовым и чистым.

– Да! – высунулась какая-то неопрятная, но очень злющая женщина, – в деревню их, пусть на деле покажут, как надо работать. «Двадцатипятитысочниками»!

Оппа, – подумал Сергей, – дискуссия-то как-то пошла кривовато. И сбить накал полностью не удалось, здесь своя, хе-хе, Кормилицына есть. Бабы они такие, пока не задавишь, часами станут болтать и похерят под пустыми словами простенькое, в общем-то дело. Так, а что же наш парторг молчит, партийную демократию все не наиграется? Настоящая ведь дискуссия тогда бывает плодотворна, когда ее ведут организаторы по задуманным заранее логическим схемам, а не отдают на откуп собрание болтушкам.

Сергей Александрович вопросительно посмотрел на парторга А.В. Васильева, партийный он организатор наркомата или погулять вышел и набрел нечаянно на партийное собрание?

Александр Васильевич все понял правильно. В конце концов это его сфера и он сам должен всех забить и вытащить шкуры наиболее смелых и глупых крикунов на солнышко. Пусть валятся, если не могут думать.

– Ты, Никифорова, замолчи, – сказал не менее зло, – Гражданская война действительно давно прошла. Сейчас, как говорит товарищ Сталин, наш основной враг – проклятые, гнусные троцкисты, бухаринцы, всякие – якие гамарники, якиры и так далее. Дворяне сейчас в корне разбитый класс, который и не думает с нами воевать или, хотя бы, подставить ножку советскому народу, бодро идущему по правильному пути развития социализма.

Ха, вот ведь тоже болтун, – попаданец аж поморщился, – какие обороты сумел обернуть, сердце «радуется», хотя и скучает. И, главное, все в ключе речей И.В. Сталина, комар носа не подточит. Но и дальше идти ни-ни. Настоящий партийный функционер!

– Вот и я говорю, – обрадовалась Елизавета Петровна, – Надежда Никифорова здесь по-трудящему немного перегнула, пусть товарищи бывшие дворяне спокойно работают, никто их не собирается массово загонять в тюрьмы и лагеря, даже, гм, в колхозы. Но в партию вступать, это ж другое дело, тут надо тщательно взвесить.

Она победоносно и как-то по-отечески (по-матерински) обвела взглядом всех собравшихся. Дескать, вы, товарищи, туи несколько ошиблись. Но партия в моем лице во время сумела вас остановить и правильно повернуть. Как оно, товарищ Васильев?

Да ведь она очередная партийная болтушка. Работать не хочется, педагогика – дело муторное, а сейчас еще и опасное. А ну как беспризорники перо в бок сунут? А тут говори, болтай, только официальные берега ощущай, а то свои же пнут. А так, полная благодать, благоустроенная квартира, большая зарплата, опять же почтение и благодать.

Ну а что Васильев, как-то он действует странно. Попаданец никак его не мог и опять посмотрел на парторга вопросительно. Вроде бы тверд, и на язык боек, свою сферу держит и не собирается никого в нее запускать. Но и за пределы ни-ни.

О, вот опять пошел по очередному кругу, сталинский тезис мусолит «дворяне – это те же советские люди». Не надоело еще ему? Одно из двух – или он не одобряет идею Вождя о дворянстве, как очередной, пусть и второстепенной пока, но не чужой и, тем более, не враждебной Стране Советов социальной прослойке. Отрицать ее он напрямую не может, вот и проводит своего рода итальянскую забастовку. Партизан – подпольщик сволочной!

Или, что еще возможнее, репрессии 1930-х лет так его напугали, что он твердо колеблется вместе с политбюро ЦК ВКП (б), а больше никак. Хорошая позиция, хотя и большевизмом здесь и не пахнет. Но, по-моему, необходимо партийную дискуссию эту прекращать, а то как-то она опять не туда пошла.

А их Вождь и мудрый Учитель отказался совершить решительный шаг. Можно было, конечно, напечатать в «Правде» дифирамбы о великом князе, что объективно означало бы приход его в партию. Или отправить директиву ЦК о его приеме в ВКП (б). просто и незатейливо. Но Сталин предложил сделать этот прием, как инициативу снизу. Дескать, народ захотел, а они лишь пошли на поводу. Кого он этим хочет обмануть? А рекомендацию все же дал, как от рядового коммуниста. Мудохайся здесь с ними, меняй курс.

В самом деле, официальный оратор наркомата Елизавета Петровна Задорнова потихоньку тянула к удобному всех решению – великому князю, в принципе, не отказывать, но пока от приема в партию отказаться. Пусть делом докажет, что он достоин.

Хороший ход. До следующего собрания великий князь что-нибудь сделает, а главное, парторг Наркомпросса успеет «посоветоваться» с товарищами в ЦК и уже стойко будет отстаивать свою (общую) точку зрения.

Все бы хорошо, но ему надо только сегодня. И И.В. Сталину твердо обещал, и выдвинутся на мировую сцену в качестве председателя Всеславянского Комитета ему необходимо не только великом князем, но и коммунистом. Потом менять статус будет сложнее, как у нас в стране, так и за границей.

Но, главное, вождь. Может попаданец и ошибается, но тот еще неуловимо колеблется. Дворянизировать коммунистический СССР или нет? Бонусов это дает немало, но и опасностей выкидывает немало. Эдакие вот подводные валуны, которые, вроде бы, не видны и поэтому не опасны, но судно сбивают с курса только так.

А ведь это опасно уже ему. В сталинском ведь СССР как? Любая смена курса происходит вместе с физической сменой носителей. И если небольшую группу дворян, которых сейчас снова репрессируют, а то и просто расстреляют, как в прежней реальности, очень жаль, то вот уничтожение нынешнего респондента – великого князя Сергея Александровича Романова – просто недопустимо. Ха-ха, это ведь смерть, не так ли?

Так что надо твердо и решительно сменить ход собрание ячейки. Иначе это долб… бестолковые наговорятся. И, прежде всего, необходимо врезать по функционерам. Надо показать, что секретарь ЦК ВКП (б) уже решил и им, как правильным членам партии, следует лишь шагнуть в правильном направлении.

Незаметно, ну как незаметно, все ведь увидели и оценили, тихо прошел к председательствующему парторгу А.В. Васильеву, отдал с опозданием картонную папку с рекомендациями. Вообще-то их надо было отдать сразу. Этот как пропуск, а вдруг у него нету? И что он тут мозги компостирует? Или с самого начала они сегодня не собирались его запускать в партийные ряды? У-у, бюрократы!

– Ага, рекомендации, – в отличие от великого князя громко, в расчете на всех собравшихся, сказал Александр Васильевич, – так, Кормилицына, а это, гм…

Парторг, разумеется, знал, что вступающий в партию сталинский выдвиженец. Но их так-то немало было, сколько выбросили из аппарата в ходе массовых репрессий, столько и приняли других. Но что он окажется выдвиженцем именно самого И.В. Сталина… Так ведь это в корне меняло всю ситуацию. А Романов еще молчал, то ли сробел, то ли издевается, гад дворянский!

Укоризненно посмотрел в сторону великого князя, негромко сказал:

– Что же вы, товарищ? Вам выпала такая великая честь, а вы молчите, нехорошо, батенька, нехорошо!

Что мог на это ответить Сергей Александрович? Лучше всего ничего. А то вставать между секретарем ЦК и немалым партийным функционером было чревато. Ну его к богу или к черту!

В итоге лишь покаянно пожал плечами и смущенно улыбнулся. Мол, я не я, и гхм! Короче, решайте сами, а я вот тута, весь такой белый, смирный и смущенный.

Васильев медленно встал. Делать было нечего, ситуацию надо немедленно менять, а то по башке получит первым он сам, а не этот дурак великий князь, что б ему в аду тысяче лет в огне гореть!

Солидно откашлялся и не спешно заговорил:

– Товарищи, все говорившие уже предлагали пока отложить принятие означенного вступающего, как великого князя, то есть из-за происхождения. Однако, предыдущие пленумы ЦК в 1930-е годы неоднократно отмечали устарелость такой догмы.

Мы, товарищи, большевики и гибко подходим к текущей обстановке. В годы Гражданской войны только пролетариат и, в меньшей степени, трудовое крестьянство были основой партии. Вот и приходилось, брать представителей пролетариата, с опаской бедноту и незаможних середняков, гневно отвергая наглые попытки мелкобуржуазных слоев и различных дворянчиков.

Но, товарищи, сейчас уже конец 1930-х годов, есть мощное, консолидированное советское общество трудящихся в виде союзных рабочего класса, колхозного крестьянства и советской интеллигенции. Нет антагонизма и паразитирующих слоев. А посему и классовый подход устарел.

Потом, посмотрите, товарищи, на этого, так сказать великого князя, гляньте на его мозолистые руки. Это руки, товарищи, рабочего металлиста, не белоручки. И что мы тогда маемся, пытаемся отгородится?

Ведь, товарищи, партия нам уже правильно показала, назначив его председателем Всеславянского Комитета. Не поставить же на такой пост врага или колеблющего мелкобуржуазного элемента?

Поэтому, товарищи, я со своей стороны ввожу контрпредложение к выводу Елизаветы Петровны – избрать Романова-Советского Сергея Александровича членом великой Ленинско-Сталинской партии ВКП (б)!

Александр Васильевич немного подождал, ожидая реакцию от собрания на свое «радикального» предложение. Коммунисты же, в своей основе не зная, почему их обычно весьма осторожный и предусмотрительный парторг так решительно поддержал «скользкого» вступающего в партию. Но седьмым чувством, так помогающим в бюрократическом мире, они понимали, что предложение Васильева на этот раз единственно правильное.

А ответственные члены партии, уже успевшие увидеть рекомендацию самого И.В. Сталина, успели понять всю текущую обстановку и ужаснутся. Они, что же, колеблются, когда сам СЕКРЕТАРЬ ЦК поставил свою весомую подпись? В демократическую оппозицию решили поиграть, как троцкисты? Товарищи, мы с партией!

Избрание в партию прошло единогласно, все подняли руки, а когда председатель еще огласил единолично, уже для секретариата ЦК (читай, для И.В. Сталина) кто голосует ЗА, твердо отдали свои голоса за Романова-Советского.

Что же, как сделали, так и получили. Но попаданец напоследок весомо щелкнул своим пролетарским и одновременно великокняжеским пальцем. Он сказал:

– Товарищи, мне в ЦК сказали, что в партийной ячейке Наркомпросса царствуют чуждые большинству партии течения консерватизма и начетничества. Предлагали пойти в другую ячейку. Но я все же рискнул и пришел к вам. и теперь готов сказать товарищам в ЦК, что их предосторожность была лишней.

Он так многозначительно кивнул головой вверх, что даже медлительным стало ясно, что хотел сказать новый коммунист. А парторг А.В. Васильев поспешил заверить, что, несмотря на всякие наветы, коммунисты Наркомпросса всегда будут идти только по дороге, намеченной ЦК.

Уже не торопясь, спустились. Ячейка еще заседала по другим вопросам, но Сергей Александрович, извинившись, ушел сам и увел своих коммунистов. Ему никто не возразил, и попаданец еще раз понял, какой мощный авторитет был у его патрона И.В. Сталина. Куда там его там сколькоюродному братцу Николаю II!

Сели в машине, в которой тосковал в одиночестве шофер. Только там и расслабились. Попаданец получил небольшой «подарок» – извинительный поцелуй от Алены. Ведь это из-за нее, что не говори, заразы, все и началось. Прошло бы медленно, он бы среагировал, вовремя дал рекомендации. Да чего уж там, после драки кулаками не машут!

Получил рукопожатие, тоже немного извинительное. Герман Николаевич совсем ничего не сказал, хотя и мог, и должен был сказать одобрительные слова. Все-таки член партии с Гражданской войны! Не сказал, а теперь пояснил:

– Виновата свадьба. И там выпили прилично и после еще, в итоге утром его можно было лишь в мясорубку, а не на собрание ячейки. Совсем ничего не соображал, лишь опасался, как бы не вырваться ненароком вчерашнее.

Но в целом все, это мероприятие уже прошлое, а жить надо настоящим или будущем, а как иначе? А ему надо спешить, ведь коммунист и великий князь это не только смешно и неудобно, как кисло-сладкий соус для наших предков, но еще и очень взрывоопасно. Рванет, и от тебя ничего не останется, а все окружающий будет контужены, если не более.

Но пока до завтрашнего времени он будет спокоен, потому как может отдыхать. Опять же, как отдыхать? Надо принимать уже отремонтированное и подогнать людей из-за не отремонтированного. Хватит уже, пусть причины объективные, но время торопит. Точнее, конечно, И.В. Сталин, а еще точнее напряженная международная обстановка.

Конечно, Всеславянский Комитет не МИД СССР, и, тем более, не наркомат обороны СССР, но все же, с подачи великого князя, должен будет сыграть в этой реальности большую роль. Пусть Сергей Логинович только гуманитарный попаданец со слабой к тому же памятью, то есть формулу пороха он не подарит новой реальности, так же как и новые танки и иную технику. Зато, как и почти любой гуманитарий он почти политик и очень большой патриот. Так что потягаемся, господа-товарищи, мы еще, ого-го!

По приезде в свой (наш) особняк и в свою (на этот раз только свою, ну и, конечно, Алены) спальню, он быстренько пообедал уже в личной столовой на третьем этаж. При этом, к удивлению официанток он пришел туда в парадном наряде и заставил, именно, что заставил, а то дражайшая Алена Михайловна никак не понимала и не желала быть при параде.

Положение быстро прояснилось, когда он при первой смене блюд их председатель и великий князь, извинившись, объявил, что Комитет начинает работать, пока в учебном ритме. И что пусть еда будет не ахти, но официанты должны быть одеты с иголочке, а носить все, как трюфеля и черную икру.

Он оглядел официанток: – Понятно, товарищи?

То же самое оказалось у строителей. Великий князь, одетый в костюм-тройку и ослепительно-белую манишку и от этого очень похожий на дореволюционного барина, все построенное (отремонтированное) одобрил, все недостроенное приказал срочно доделать. К послезавтрашнему дню особняк должен быть отремонтирован!

Строители были шокированы. То никто их не торопил, даже тот же великий князь, то вдруг опочки, мы завершаем!

Сергей Александрович мог бы и объяснить, что, во-первых, завтра он будет у И.В. Сталина, где все прояснится и, скорее всего, Комитет начнет работать, а во вторых (или даже во-первых) он стал членом (пока кандидатом) и окончательно вошел в советскую структуру.

Так что работайте люди, барин ваш уже готов трудиться!

Глава 26

А потом пришел вечер и потихоньку Сергей Александрович с помощью жены Алены и, немного, домашней обслуги, начал собираться в Кремль. Вроде бы мелочь – одеться, почиститься, если надо подшить, прихорошиться, а вторую половину дня только этим и занимался.

Благо ведь если б только внешний вид! Еще больше председатель готовил аналитический отчет о положении в Комитете (материальная база, кадры, перспективы в ближайшее время и на будущее). Поневоле приходилось уходить в масштаб, когда касался таких тем, как Комитет и СССР, Комитет и окружающий мир.

Конечно, не только сам писал и рисовал картинки. Помимо Королева в Комитете появились еще несколько заместителей из НКИД и НКВД, пока в общих чертах – один занимался деятельностью Комитета в нашей стране, другой из дипломатов, в современном мире. И.В. Сталин, следя за развитием Комитета, на расстоянии корректировал формирование организации.

Теперь вот он, как председатель и как великий князь, уже сам ехал в Кремль с собственными видениями и представлениями.

А виделось ему очень вдруг многое. Как попаданец вообще и как председатель Всеславянского Комитета в статусе великого князя он, оказывается, уже много что умел!

С тем и приехал в Кремль. Он ведь не на безлюдном острове, любая его деятельность прямо или косвенно касалась теперь уже тысяч и миллионов (!) человек. В свою очередь и он сам зависел от многих людей. В первую очередь от И.В. Сталина и в меньшей степени от множества представителей его аппарата. С первым из них он должен был встретиться с соратником секретаря ЦК – все еще с председателем Совнаркома В.М. Молотовым. В прошлой реальности И.В. Сталинсделал его в 1939 году наркомом иностранных дел, а в 1941 году, наоборот, освободил от поста председателя СНК СССР.

Но это было в прошлой реальности, а этот мир, хотя и очень похож, но отнюдь не идентичен. Сам видел, как внезапно умер Ежов. Внезапно узнал, что, оказывается, здесь почти не было К.Е. Ворошилова. Погиб в Гражданской войне, как и Н.С. Хрущев. И если его отсутствие заметно сказалось уже в 1930-е годы, а гибель Хрущева уже после смерти Сталина, но ведь и то и это накапливалось и делало этот мир другим.

Не говоря уже о том, что в этой реальности был попаданец в лице великого князя Романова-Советского. Что-то он не слышал о таком в прошлой реальности. Вернее, о великом князе в СССР знали компетентные органы и совсем чуть-чуть историки. В итоге осталось немного информации, мол, жил когда-то, воевал в Великую Отечественную войну. Даже умер когда и от чего неизвестно.

Сергей Александрович только покачал головой. В этой реальности он оставит куда больший след, но тогда ведь и мир еще больше изменится. О-хо-охеньки! И, кажется, ему уже самому не вырваться. Хочешь – не хочешь, а вспоминаешь песню В. Высоцкого «Чужая колея» с весомой корректировкой – колея действительно чужая, но выбираться ему отсюда не хочется. И не потому, что здесь тепло и приятно, и даже не потому, что интересно. Нет, его деятельность здесь принесет стране много полезного, а, значит, он должен продолжать жить и работать!

Усмехнулся, вошел в помещение. Сейчас по коридору он попадет через несколько помещений в приемную к А.Н. Поскребышеву, а потом к Самому. Как говорили все приближенные – к Хозяину. В принципе, действительно Хозяин.

– Здравствуйте, товарищ Сталин! – поздоровался он с диктатором, войдя в его кремлевский кабинет. А уже потом, как всегда, увидел весь кабинет и всех остальных. Точнее, еще двоих – В.М. Молотова и В.П. Чкалова – председателя Совнаркома и наркома НКВД. Первый весьма известный, второй, как нарком, совсем неизвестен даже попаданцу.

В прошлой реальности И.В. Сталин тоже имел в виду, когда убирал с поста наркома НКВД Ежова (там пока перемещал на другой пост). Но там был жив Л.П. Берия, а В.П. Чкалов, наоборот, разбился и погиб. Так какой он будет – тоже подлец и негодяй или уже иной?

Во всяком случае, рука у него оказалась большая и теплая, когда здоровался. И протянул он ее заметно охотно, не боится пока, что посетитель придет с ножом или револьвером.

И.В. Сталин для рукопожатия руку не протянул, но ласково улыбнулся, что для него заменяло весь этот ритуал. В.М. Молотов тоже не спешил подойти к великому князю, но когда он сам подошел, руку пожал охотно.

– Рассказывайте, товарищ Романов, с какими проблемами встретились, как формируется перспективы Комитета? – предложил добродушно И.В. Сталин, дымя, как обычно, трубкой.

Что же он готов к этому вопросу.

– Товарищ Сталин, товарищи! – начал он торжественно, но потом продолжил уже обыденно, – материальная база Комитета сформирована, кадры готовятся, так что, я считаю, организация готова к активной деятельности.

– Да, – согласно кивнул И.В. Сталин, – мы тоже помогли, и людьми и материальными ценностями. И впредь будем помогать, в первую очередь со стороны НКВД и НКИД. Товарищ Чкалов здесь и согласен. Литвинов…, – он задумался, – нет, он, наверное, не поймет. Вообще, такие лица, как нынешний нарком НКИД, уже вчерашний день. Приходится заменять его потихоньку Вячеславом. И вам советую, Сергей Александрович, не работайте с современным НКИД. Гнилая организация.

Попаданец задумался. Литвинов с его излишней ориентацией на англо-французский блок с учетом роли Германии действительно становится анахронизмом. Нет, он, конечно, не станет излишне опираться на фашистские страны, как одно время делал И.В. Сталин, но и Антанта слишком слабая и неустойчивая опора. А его национальность (еврей) не позволяла ему даже подходить к немецкому посольству.

– Слушаюсь, товарищ Сталин, – отрапортовал он перед Вождем и сразу понял, что сделал что-то не то. Собеседники увидели, он не согласился, а просто выполнил приказ. А что он будет делать сам?

– А каковы ваши политические взгляды на текущую международную обстановку? – вкрадчиво спросил Молотов.

О-оп, осторожно! Во-первых, ему не надо вставать между М.М. Литвиновым и В.М. Молотовым, это не его война. А во-вторых, пошли на фиг все эти западные политики. Они или очень скользкие или совсем чужие для СССР.

– Товарищ Молотов! – твердо сказал попаданец, опираясь на не только настоящее будущее в ХХ веке, но и в довольно далекое будущее XXI века, – среди западных стран у нас нет друзей. И, более того, ряд государств занимали и занимают враждебную позицию.

– Правильно, товарищ Романов, – удовлетворенно кивнул Молотов. Подозрительность и неясная враждебность сразу у него исчезла.

И.В. Сталин еще раз решил уточнить:

– А как вы относитесь к доктрине коллективной безопасности, товарищ Романов?

Плохо он относился к ней даже без подталкивания его высокопоставленного собеседника. Запад и СССР (Россия), к сожалению, всегда были враждебными сторонами. При чем, Запад когда оказывался полностью негативно настроен, а когда частично. В любом случае наша страна должна было постоянно сторожиться удара с Запада. Сказал, что искренне думал много лет:

– Коллективная безопасность сейчас – это просто неясная кажимость. Англия и Франция взяли на себя слишком большую ответственность и, в случае опасности, скорее всего, будут пассивны и не помогут жертвам.

– Гм, а что же нам делать? – логично подошел к важному в нашей стране вопросу Молотов, потом уточнил, смягчив его: – как вы думаете, товарищ Романов?

Ага, от него уже требуют не анализ текущей обстановки, а просто смотрят на его аналитические взгляды. Что же, он не против.

– Сложно сказать, товарищ Молотов, – сделал попаданец задумчивое лицо, – но, в любом случае, если даже мы и захотим встать на чью-либо сторону, нам это не позволят.

– То есть? – даже откровенно удивился И.В. Сталин, – что вы хотите этим сказать, товарищ Романов?

– А так, товарищ Сталин, – твердо резюмировал попаданец, – в рамках договора коллективной безопасности нас только будут придерживать рядом да около, но каких-то серьезных шагов англо-французские империалисты сделать нам не дадут, сразу будут отсекать от всех стран.

Ну а страны фашистского блока… они ведь с первых шагов четко обозначали советские, а я бы даже сказал, антироссийские настроения. Не буду сейчас излишне прогнозировать, слишком много неясных факторов, но мне кажется, что рано или поздно со всеми этими государствами – нацистской Германией, фашистской Италией и даже империалистической Японией – нам придется воевать. Причем первыми нападут они!

– Что же, – подытожил И.В. Сталин, – ваши мысли в целом сходятся с нашими. Ну а если в мелочах вы и ошибетесь, мы вас поправим, то без далеко идущих выводов. Не ошибаются только те, кто ничего не делает.

А теперь, товарищ Романов, все же вернемся к работе Комитета, а то Вячеслав, – он посмотрел на Молотова укоризной, но не сердито, – нас несколько увел в сторону. Что вы видите в работе самым важным?

Сергей Александрович заметно оживился. Или он хотя бы сделал вид, что оживился, ему надо было показать, что общеполитические вопросы он понимает, но не любит. Его уровень – конкретные проблемы и желательно в рамках сферы деятельности Комитета. Пусть понимают это.

Нет, он не то что не хотел бы поговорить, но выглядеть болтуном без четкой концепции и авторитета знатока, боже упаси! Лучше уж тогда выглядеть молчальником и даже скромником!

Так что поговорим о своем учреждении

– Товарищ Сталин, работа Комитета будет организоваться согласно предоставленному вам плану. При этом главное внимание выделяется:

А) пропагандистско-агитационной пропагандистской работе внутри страны. Ближайшие конкретные мероприятия:

– Праздник Великой Октябрьской Социалистической Революции и

– День памяти полководца и князя Александра Невского.

Внешне великийкнязь сказал это невозмутимо и даже скучно, мол, рядовые и уже надоедливые акции, но внутренне сжался и замер. А как Вождь отреагирует на совсем разные праздники. Точнее, даже праздники враждебных лагерей. Двадцать лет назад, в годы Гражданской войны их сторонники, как правило, нещадно резали и вешали друг друга. И хотя историческая эпоха была уже другая, но это объективно, когда смотришь далеко, с расстояния XXI века.

А субъективно, с точки зрения И.В. Сталина? С его-то возможностями он сейчас делал-то, что любая женщина только мечтала – превращал субъективное впечатление в объективную реальность. Разумеется, не все так было просто, природные (божественные) законы ни одному человеку не преодолеть. А вот мечтания и желания других людей и даже многочисленных социальных слоев он мог преодолеть и создавать реальность, как он хотел.

Так как? В монархическо-социалистической аллюзии или же нет? И он останется в физической форме или будет лишь в виде неясных воспоминаний? Попаданец Сергей Логинович тревожно, и, как ему казалось, незаметно, посмотрел на всесильного диктатора.

И.В. Сталин все же перехватил его взгляд, усмехнулся, не торопясь подошел к великому князю и в упор глядя не мигающими глазами, сказал:

– Я, в принципе, конечно, «ЗА», но как отреагирует на это советское общество? Не отлетит ваша задница от такой реакции?

Фу-ух, первый, самый главный и очень опасный шаг сделан! Теперь еще немножечко шажочков и картина реальности будет воссоздана. Так, товарищ Сергей Александрович? Давай дерзай, все равно никто, кроме как тебе!

– Для смягчения реакции различных социальных слоев населения мы как раз и проводим эти праздники почти вместе. При этом упор делается на то, что не какой праздник, а против кого он. Против немцев и за наше Отечество! Таким образом, общая канва – патриотическое воспитание и большевистская идеология. Да здравствует Великий Сталин, ВКП (б) и Страна Советов!

– Ха! – удивился такому пассажу И.В. Сталин, взял, наконец, трубку, сделал затяжку. Потом сделал вывод: – мне кажется, вы сделали правильный шаг, товарищ Романов. Или, вернее, так – вы сделали шаг в правильном направлении. А вот на сам шаг надо еще тщательно посмотреть. Но хорошо, мероприятия мы одобрим и поможем провести. За вашим Комитетом общее руководство. Теперь дальше…

Вождь выжидательно посмотрел, словно намекая, что председателю Всеславянского Комитета нужно договорить по плану. Попаданец охотно заговорил. Пока И.В. Сталин в этом настроении и одобряет, почему же нет?

– пункт Б) внешнеполитическая деятельность Комитета. Идеологическая база здесь такая же – большевистско-патриотическая. Мы будем прославлять Великого Сталина и нашу прославленную Родину. Конкретно же предлагается два главных направления:

– Деятельность с современными империалистическими государствами. Надо иметь в виду, что, с одной стороны, все эти режимы нам враждебные и радуются нашим недостаткам, горюют позитивным успехам. С другой стороны, империалистические противоречия отдельных стран, большие экономические возможности СССР заставляют их сотрудничать с нами. Не зря они вынуждены были прекратить дипломатическую блокаду и работать с нами. Ненавидят, но сотрудничают. Так будет и дальше и нам обязательно это учесть.

В этом отношении СССР надо обязательно сближаться с Германией, но по-прежнему оставлять союзниками Англию и Францию.

– У вас хитрая позиция, товарищ Романов, – то ли похвалил, то ли обругал его Вождь. Хотя вроде бы все же похвалил…

– Работая с западными странами, мы постоянно должны иметь в виду, что все они, к сожалению, наши враги, кто больше, кто меньше. Но все эти страны держат против нас нож и готовы без промедления пустить его, если видят, что мы ослабели, – пояснил попаданец, – дружить нам с ними нельзя, все равно обманут, но сотрудничать, по возможности, необходимо и нужно.

– Правильно, товарищ Романов, – на этот раз точно похвалил его И.В. Сталин, – СССР – единственное социалистическое государство и нам не с кем в современном мире искренне дружить.

– Тем более, – подхватил Сергей Александрович, – наша страна и в прошлом ссорилась с Западом и, наверное, будет и в дальнейшем.

– Ха-ха, – негромко засмеялся кремлевский Хозяин, – правильно, товарищ Романов! Только так и никак иначе!

Он дружески ткнул его в плечо и сел за стол, радушно предложил:

– Пейте чай с закуской, товарищ Романов, а потом и время кушать придет, поедим.

Попаданец благодарственно наклонил голову. Все мысли, которые он изложил И.В. Сталину, им же были предложены миру, правда, в иной реальности. Казалось бы, если уж ты их знаешь, смело говори. М-да, только надо не только знать, но и помнить, что каждому овощу обязательно свое время. А вдруг Вождь еще не созрел до своих же мыслей?

Но, кажется, все пошло, как надо. И.В. Сталин, пусть немного и поколебался по поводу дореволюционной России, но согласился с патриотизмом. Ведь и в прошлой реальности он уже именно в 1930-е годы окончательно переменяет доктрину мировой революции на концепцию русского патриотизма. И с этого времени он становится все более откровенным и стойким сторонником русского империализма.

Сергей вежливо и очень интеллигентно отпил чай. Кажется, надо договорить о деятельности Комитета. А то все несказанное станет секретное и нехорошее.