Текст книги "Домашнее видео (ЛП)"

Автор книги: Мэтт Шоу

Соавторы: Майкл Брэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Казалось, что Эшли окончательно сдалась, но это было не так. Она хотела сбежать. Она хотела вернуться к своему мужчине.

Она хотела снова услышать его голос и почувствовать его прикосновение к своей обнаженной коже, но ей необходимо проявить благоразумие. Она должна подождать. И воспользоваться возможностью, как только она представится.

Если она представится.

В ее голове промелькнула мысль, что она уже упустила возможность сбежать; небольшой миг свободы между инвалидной коляской и стоматологическим креслом. Возникло ужасное чувство, что все кончено и – несмотря на желание – ей больше не позволят подняться из стоматологического кресла.

Еще одна тень.

Она повернула голову в ту сторону, где краем глаза заметила промелькнувшую тень. Как и в предыдущие разы, она надеялась, что там ничего нет. Но какая-то часть ее души все же хотела, чтобы там что-то стояло, или, точнее сказать, "кто-то".

Кто-то с ней заговорит. Один из ее похитителей, и тогда у нее появится шанс попытаться вымолить свою жизнь.

Она попробовала говорить через резиновый шарик, невнятно произнесла слово, которое должно было означать "эй", и посмотрела в кромешную тьму, надеясь, что кто-нибудь ответит ей.

Если она сможет показать своим похитителям, что сейчас она успокоилась, несмотря на предпринятую ранее попытку убежать от них, тогда возможно появится шанс, что они вынут кляп и позволят ей говорить (умолять о жизни). Но добиться этого будет сложно. Искушение закричать на тени было велико, хотя она знала, что это ничего не даст. Лучшим шансом на спасение, если он вообще был, было сохранять спокойствие.

– Ты спала? – раздался из темноты приглушенный голос, от которого у нее екнуло сердце.

Вот уже несколько часов ее преследовали воображаемые тени в темноте.

Она уже свыклась с мыслью, что тени – не более чем жестокая уловка ее воображения. Она никак не ожидала, что одна из них заговорит в ответ.

– Ты вообще смогла заснуть? – снова спросил голос.

Эшли покачала головой и попыталась ответить "нет", с резиновым мячиком во рту.

Из темноты на свет шагнула фигура. Его лицо было скрыто черной лыжной маской. Были видны только глаза и рот. Он был одет в черный джемпер и черные брюки. Неудивительно, что она не смогла разглядеть его за пределами света. Он полностью сливался в окружающей ее темноте.

Фигура ростом метр восемьдесят два снова скрылась в темноте и затем выдвинула камеру и штатив на свет. Он повернул камеру лицом к Эшли. Она поборола желание разрыдаться и закричать.

– Тебе необходимо попытаться заснуть, – сказал мужчина.

Эшли внимательно прислушивалась к голосу мужчины, надеясь узнать его. Если она поймет, кто ее похитил, у нее будет больше шансов понять, зачем они так поступили.

Кроме того, обладая этой информацией, она сможет использовать ее в своих интересах, чтобы понять, как от них убежать. Если она сможет понять мотив, то, возможно, сможет найти ответ.

– Закрой глаза и постарайся уснуть, – повторил мужчина. – Мы начнем через пару часов. Ты должна выглядеть отдохнувшей.

Он отступил назад, пока темнота снова не поглотила его.

Что «начнем»?

Эшли услышал звук электрического зуммера.

Маленький красный огонек на камере перед ней начал мигать красным. Началась запись. Она не понимала, зачем? Неужели камера должна была зафиксировать, как она ругается и дергает за ограничители? Неужели они хотят зафиксировать ее панику?

Неважно. Она не собиралась доставлять им такого удовольствия. Она так и осталась лежать, положив голову на подголовник кресла и смотрела в камеру. Она надеялась, что камера зафиксирует отсутствие страха в ее глазах. Она надеялась, что камера зафиксирует ее силу. Она надеялась, что камера зафиксирует ее обман.

Красный свет продолжал мигать.

День второй

Сна не было. Не было и желания, даже если бы он почувствовал сонливость. Он смотрел в окно, наблюдая, как небо из черного становится фиолетовым, а затем розовым, когда наступил рассвет, и все еще не мог решить, что ему делать.

Он решил принять душ, в надежде, что вода поможет ему взбодриться, но даже простояв длительное время под душем, он не смог избавиться от воспоминаний ее глаз, которые прочно засели в его сознании. Ее затравленные, испуганные глаза.

Как бы это ни ужасало его, он решил посмотреть DVD еще раз хотя бы для того, чтобы увидеть подсказку или что-то, что могло ему помочь.

Он забыл о своем намерении, когда заметил конверт на полу у входной двери. Он затаил дыхание и лишь смотрел на конверт, точно зная, что в нем находится. Он подошел к конверту и поднял его дрожащими руками. Как и первый пакет, он был адресован ему.

Ни марки, ни почтового штемпеля. Кто-то доставил конверт по его адресу. Он вскрыл конверт и вытряхнул содержимое себе на ладонь. В конверте находился еще один DVD-диск, а к нему – записка, написанная не от руки, а напечатанная:

Она такая красивая. Тебе понравится.

Он посмотрел на диск в своей руке, затем на записку. Он понятия не имел, что означало это послание, и вообще означало ли оно что-нибудь, он только понимал, что его вынуждают посмотреть диск. У него не оставалось другого выбора.

Он должен был узнать. Он прошел в гостиную и вставив диск в плеер, сел на диван, пытаясь внутренне подготовиться к тому, что должно произойти. С пультом в руках он в нерешительности застыл над кнопкой воспроизведения, пытаясь найти в себе силы нажать на нее и узнать, что его ожидает дальше.

На экране появилось зернистое изображение ее лица, причем страх, который он уже видел на первой записи, теперь возрос в десятки раз.

Она смотрела в камеру, ее лицо было грязным с разводами от размазанной косметики, волосы на голове слиплись в колтуны.

Смотреть на нее в таком состоянии было неприятно, тем более понимая, что он бессилен что-либо предпринять, сознавая, что то, что он сейчас увидит, уже случилось, и что все, что ему сейчас покажут, осталось в ее прошлом. За кадром раздался голос, измененный цифровыми технологиями и похожий на голос робота.

– Разве она не красива? Разве она не очаровательна?

В кадре появилась чья-то неряшливая рука, которая коснулась ее щеки, отчего она вздрогнула и захныкала.

– Эти глаза, такие полные страха, такие полные смятения. Почему? Почему это происходит именно со мной?

Рука продолжила гладить ее лицо, затем заправила прядь волос за ухо. Теперь она дрожала, в ее глазах блестели слезы.

– Как ты думаешь, сколько человек может вытерпеть? Сколько в действительности стоит любовь? – продолжил голос, грязный ноготь провел по ее щеке. – Насколько крепкой может быть связь между двумя людьми? Давай узнаем, Мэтью? Давай узнаем?

Он ошеломленный, с открытым ртом, был в состоянии только смотреть и пытаться заставить свой мозг понять, что он видит, пытаться осмыслить происходящее.

– Такая красивая девушка. Будет ли ваша любовь такой же сильной, после того как мы ее сломаем?

Грязный палец проникает в ее рот. Она отворачивает голову, пытаясь отстраниться, но тут появляется еще одна пара рук: одна рука хватает ее за лоб, другая – за подбородок, пока палец первой руки продолжает исследовать ее рот, поглаживая губы, потирая зубы.

– Такая-такая красивая, – говорит голос, после того как исследующая рука исчезает из кадра.

Слышен звук застежки-молнии и одежды упавшей на пол.

Эшли смотрит расширенными глазами в сторону от камеры, и вторая пара рук вынуждена скорректировать свой захват, пытаясь удержать ее на месте.

– Ты по-прежнему будешь любить ее, если она подвергнется насилию? – произносит голос, и тут что-то появляется с краю экрана.

На этот раз не рука, а эрегированный половой член. Член прижимается к ее щеке, она хнычет и пытается отстраниться, но руки крепко удерживают ее.

Кто-то другой смеется вне камеры, когда член упирается ей в щеку, опускаясь ко рту.

– Я не могу представить, Мэтью, каково тебе смотреть на происходящее. Понимая, что это уже произошло. Понимая, что ты бессилен остановить то, что сейчас произойдет.

Когда член оказывается возле ее рта, вторая пара рук заставляет ее открыть рот. Эшли извивается, пытаясь отстраниться.

За кадром снова раздается смех, когда член засовывают ей в рот. Она в ответ кусает член, в результате чего его владелец издает возглас и отстраняется.

Теперь больше не слышно ни смеха, ни веселья.

В кадре появляется рука, которая отвешивает Эшли сильную пощечину, ее кожа мгновенно краснеет и на ней видны следы от удара.

– Ты пожалеешь об этом, – говорит сердито искаженный голос.

Ее глаза увеличиваются, когда она смотрит на своего похитителя за кадром, затем она снова смотрит в камеру, по выражению ее лица можно понять, что она хочет сказать.

Помоги мне!

Изображение потемнело, и на экране появилось то же сообщение, что и раньше.

Сообщишь об только что увиденном, и мы ее немедленно убьем. Ее страдания закончатся. Если не сообщишь – будешь продолжать получать DVD до тех пор, пока нам не надоест, тогда мы отпустим ее и не убьем. Выбор за тобой.

Статические помехи на экране DVD и затем все прервалось.

Он сидел, уставившись на телевизор, его сердце бешено стучало, а в голове крутился калейдоскоп мыслей, ни одна из которых не могла овладеть инициативой. Для него это было слишком. Слишком много, чтобы он мог справиться с этим в одиночку.

Он не был профессионалом, он был всего лишь мужчиной, и он постарается сделает все возможное, чтобы вернуть ее. Он схватил мобильник и набрал 911, надеясь, что полиция сможет что-нибудь предпринять.

Прежде чем нажать на зеленую кнопку набора номера, он остановился, вспомнив сообщение и предупреждение о том, что, если он сообщит о произошедшем, она умрет. Он облизал губы, затем перевел взгляд с телефона на DVD.

Разумеется, они не смогут узнать. Откуда они узнают?

Он задал себе этот вопрос, решив, что он вполне логичен.

Даже если они за ним наблюдают, они не могут знать, что он делает каждую минуту, если только...

Он оглядел комнату, в животе у него заурчало.

Если только они не были в доме и не наблюдают за всем, чем я занимаюсь.

Он, разумеется, понимал, насколько относительно просто это осуществить. Похитители Эшли явно наслаждались вуайеризмом, а миниатюрные скрытые камеры были и незаметными, и недорогими. Он оглядел комнату, пытаясь вспомнить, не было ли что-нибудь сдвинуто или повреждено, но понял, что никогда не сможет точно определить. Это были просто вещи, привычные вещи в его доме. Правда заключалась в том, что кто-то мог переставить их вещи, и он ничего бы не заметил. Он уставился на мобильник в своей руке, и его охватил непреодолимый ужас. Он сбросил вызов и швырнул телефон на стол.

– Я не звонил, – сказал он в пустую комнату, чтобы если они смотрели, то знали. – Я никому не звонил.

Он поднялся с дивана и пошел по комнате, высматривая доказательства наличия установленных камер или мелких приспособлений, которые могли бы быть записывающими или прослушивающими устройствами. Он подошел к окну и посмотрел на улицу, наблюдая за окружающим миром.

Они могут находиться где-то рядом, но я никогда не узнаю, где именно. Я могу даже встретить их, поговорить с ними один на один.

Он не контролировал ситуацию, не был в курсе того, что происходит. Даже если он не был уверен, что они наблюдают за ним, он должен был допустить подобную вероятность, потому что, если он ошибется или примет неверное решение – Эшли умрет. Он сел на диван и обхватив голову руками, смирился с тем, что придется ждать, пока не доставят еще один DVD.

Соответствующее наказание

Яркий свет ламп только усиливал кромешную тьму за их спинами, и этому ощущению не помогал тот факт, что Эшли знала, что они вдвоем стоят и смотрят на нее.

Звуковой сигнал.

Эшли почувствовала тошноту в желудке, когда маленький красный огонек камеры начал мигать; камера записывала.

Она знала, что недолго останется одна.

Ее воспаленные глаза смотрели в объектив камеры, когда она пыталась скрыть свой страх от вуайеристов. Она больше не пыталась избавится от сковывающих ее ремней. Она перестала хныкать про себя.

Она смотрела в камеру и ожидала, когда они подойдут и совершат нечто ужасное, а – после того, что она предыдущей ночью укусила одного из них за член – она понимала, что должно произойти нечто ужасное. Гораздо ужаснее, чем раньше. Они пообещали ей именно это, как только закончилась съемка.

– Ты совершила гребаную ошибку, ты, шлюха! – злобно сказал он ей.

Его приятель ничего не сказал, но по гримасе на его лице, частично скрытой под маской, было заметно, что он считает так же, как и его приятель. Без лишних слов он с силой засунул ей в рот кляп, а затем застегнул его на затылке.

Затем отключив камеру, он вышел из "светлого участка" вместе со своим приятелем, и с тех пор она ничего о них не слышала. До настоящего момента.

– Ты решила, что вчера поступила остроумно? – спросил мужчина из темноты.

Эшли не ответила ничего, только покачала головой.

– Я не понимаю, что ты рассчитывала этим добиться. Что? Мы должны были осознать свою ошибку и отпустить тебя? Неужели такой был твой расчет?

Эшли снова покачала головой. По правде говоря, она вчера вечером не долго думала перед тем, как укусила его за член. Сработал инстинкт – когда кто-то пытается сунуть тебе в рот что-то нежелательное, ты кусаешь – проще простого.

– Я собирался подойти и разбить твой ебаный рот, ты понимаешь меня? Просто взять молоток и долбить тебя им, но потом я подумал – немного перебор. И, как мы говорили, было бы очень жаль. У тебя красивый рот... Только немного... кусачий... Но мы можем все исправить, не так ли?

Эшли нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

Первый из мужчин вышел из темноты. Как и все предыдущие разы, что она его видела, он был в черной лыжной маске. Он улыбался; его улыбка не успокаивала ее, а скорее вселяла ужас.

– Мы поправим твою улыбку, – прошептал он, – и тогда мы сможем развлечься, как должны были вчера, а?

Второй мужчина выступил из темноты. В его руке находились плоскогубцы. Выражение его лица было таким-же как у его приятеля.

Эшли быстро сообразила, что к чему, когда увидела у него в руке плоскогубцы.

Она принялась трясти головой и бормотать через кляп.

Первый мужчина подошел к ней сзади и ослабил застежку на ремешке кляпа. Затем он вытащил кляп из ее рта и бросил его на пол, где он пару раз подпрыгнул. Находясь позади нее, он принялся поглаживать ее светлые волосы, убирая их с лица.

– Такая, такая красивая! – тихо прошептал он ей на ухо.

Эшли заметно дрожала. Ее глаза были обращены на второго мужчину, в частности, на плоскогубцы.

– П-п-пожалуйста, – заикаясь, произнесла она, не обращая внимания на все свои попытки сохранять спокойствие, дабы не доставить им удовольствия. – Извините! Независимо от того, что вы собираетесь сделать, пожалуйста, не делайте ничего. Я готова выполнить любое ваше желание... Пожалуйста...

– Вот если бы вчера ты так себя вела. Тогда неприятностей можно было бы избежать, – прошептал мужчина ей на ухо, в то время как другой мужчина отошел немного в сторону, чтобы его тело не загораживало обзор камере. – Как бы там ни было, теперь мы не можем тебе доверять.

– Пожалуйста, не надо...

Мужчина, который стоял у нее за спиной, запрокинул голову Эшли назад, затем одну руку положил ей на лоб, а второй рукой схватил за подбородок и силой дернул вниз, раскрыв ее рот. Эшли издала настолько сильный крик, на какой только была способна в своем насильственном положении.

Второй мужчина встал рядом с ней и поднес плоскогубцы к ее рту. Эшли попыталась отвернуть голову, но первый мужчина крепко удерживал ее голову в своих руках. Она закрыла глаза, когда второй мужчина поднес плоскогубцы к ее рту.

Если ты этого не видишь, значит, ничего не происходит.

От звука плоскогубцев, смыкающихся на ее зубах, от ощущения металла на кости по ее позвоночнику пробежала дрожь. Нажим. Из уголка ее закрытого глаза вытекла слезинка и потекла по щеке. Она пожалела, что не стала сосать член – ощущение склизкой спермы, стекающей по задней стенке горла, было куда более приятным, чем ощущение вырывания зубов из десны.

Она хотела умолять их не вырывать ей зубов, но не могла вымолвить и слова: рот был разинут, а плоскогубцы по-прежнему продолжали сжимать ее передний зуб.

Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо!

Мужчина вывернул свою руку, продолжая плоскогубцами удерживать зуб.

Из горла Эшли вырвался крик, когда она почувствовала, как зуб провернулся в своей полости; боль охватила все ее тело, вплоть до мозга, который, казалось, вот-вот взорвется. Рука вывернулась в противоположную сторону, с той же силой – реакция Эшли была такой же бурной – а затем снова в обратную сторону...

– Осторожно, не загораживай, – сказал один мужчина другому, несомненно, предупреждая, что он загораживает обзор камере.

Рука снова вывернулась, и Эшли почувствовала во рту неприятное ощущение отрыва, когда зуб отделился от десны; при этом здоровый корень все еще крепко держался в ее челюсти. Еще один выверт, еще, и еще, а Эшли продолжала кричать – слезы текли из ее глаз, каскадом стекая по щекам. Еще один выверт и грубое ворчание...

ХРУСТЬ!

Эшли издала вопль боли и потрясения, когда зуб, сломанный у корня, выскользнул из десны, и кровь хлынула ей в рот.

Полагая, что все закончилось, она открыла глаза. Мужчина с плоскогубцами в руке и зубом в захвате отошел от нее, в то время как второй мужчина продолжал удерживать ее голову, а затем первый мужчина вновь появился. В руке у него по-прежнему были плоскогубцы. Только – на этот раз – зуба в них не было.

– Один вырван, – сказал ей на ухо мужчина, стоявший позади нее.

Эшли застонала, когда мужчина с плоскогубцами снова подошел к ней. Ощущение вкуса железа, в то время как ее рот наполнялся кровью.

Ощущение металла на кости.

Нажим.

Выкручивание.

Крик...

День третий

1

Красный индикатор на камере не горел уже несколько часов. Большие лампы, обычно ярко светившие Эшли в лицо, сейчас тоже были выключены – они экономили электроэнергию, поскольку дневной свет проникал в склад через выбитые окна. Эшли так и не сомкнула глаз.

Сильная пронизывающая до костей боль во рту, и постоянный поток крови, текущей то в горло, то изо рта, не позволяли ей сомкнуть глаз.

Вопреки своему желанию, она не смогла удержаться, и провела языком по деснам. Они вырвали все... ее зубы...

Они вырвали все зубы, до одного, и теперь в ее рту не осталось ничего, кроме зияющих дыр и нескольких отколовшихся от зубов осколков, в тех местах, где они были захвачены плоскогубцами.

Даже несмотря на острую боль и безостановочно льющуюся кровь, Эшли не плакала. Конечно, она плакала, но не сейчас.

Она выплакала все слезы. Она устала страдать, сопротивляться и жить.

Ее глаза были устремлены на камеру, а в голове крутился вопрос, какой больной ублюдок станет смотреть подобные записи.

Или все это делается ради Мэтью, как в первой записи, в которой ее заставили сказать ему, что она любит его, хотя в реальном мире ее не нужно было заставлять говорить подобные слова. Вряд ли запись предназначена Мэтью, – подумала она, – он не захочет ее смотреть. Он попросту выключит их и сообщит в компетентные органы.

В глубине ее уставшего сознания забрезжил проблеск надежды. Если записи отправили Мэтту – значит, рано или поздно помощь должна подоспеть. Желательно раньше. По крайней мере, кто-то будет искать ее. Кто-то обязательно появится.

Двое мужчин – по-прежнему в масках – вошли в помещение, разговаривая между собой, как будто они были двумя приятелями, проводящими отличные выходные. Один из них рассмеялся, после чего оба замолчали в нескольких футах от места, где Эшли все еще была пристегнута к креслу.

Проблеск надежды, который Эшли почувствовала раньше, вновь погас. Огонек надежды был погашен суровой реальностью и тем положением, в котором она сейчас находилась. Надежда, может быть, и появилась, но – что с того? Ведь эти мужчины уже причинили ей боль.

Они уже заставили ее пройти через ад. Какая бы помощь ни подоспела... Они опоздали. Ущерб был нанесен, и обратного пути уже не было.

Эшли не смотрела на вошедших мужчин. Она не желала смотреть. Они добились своего, – подумала она. Они лишили ее улыбки. Что еще они могут ей противопоставить, кроме как убить ее?

В настоящий момент – она чувствовала, что находится в безвыходной ситуации – она была рада смерти. Более того, она хотела умереть, так как мысли о лице Мэтта продолжали преследовать ее; выражение ужаса, когда он увидит, в каком состоянии находится девушка, которую он когда-то любил.

Когда-то любил.

Как он сейчас может любить ее?

Она выплюнула кровь на подбородок, не в силах больше ее глотать, опасаясь, что ее вырвет.

Один из мужчин подошел к ней сзади. Он достал небольшой табурет – спрятанный за стоматологическим креслом – и подтащил его к ней, а затем сел на него. Второй мужчина остался стоять и наблюдать за происходящим, держа палец на кнопке дистанционного управления камерой, готовый при необходимости начать съемку.

– Надеюсь, ты извлекла урок из прошлой ночи, – сказал мужчина низким голосом, почти шепотом. Эшли не ответила. Она продолжала смотреть в камеру. – Посмотри на меня, – сказал мужчина. Эшли не посмотрела. – Я сказал, блядь, посмотри на меня, – oна снова проигнорировала его. – Если ты не посмотришь, – предупредил он, – мы выколем тебе глаза в следующий раз.

Эшли восприняла его предупреждение скорее, как обещание и медленно перевела взгляд на враждебно настроенного мужчину. Он улыбнулся, радуясь своему маленькому успеху или же просто желая продемонстрировать, что у него есть все зубы.

– Я решил, что будет разумно немного побеседовать с тобой, – сказал он низким голосом. – Я решил, что будет разумно убедиться, что ты поняла, почему мы поступили так, как поступили, прошлой ночью... – oн на мгновение остановился. – Ты понимаешь, почему мы так поступили?

Она укусила его за член. Таковым было ее наказание. Она понимала. Она кивнула, выплюнув еще одну порцию крови на пол у кресла.

– Мы не хотим причинять тебе боль, – продолжил мужчина. – Мы только хотим немного поразвлечься с тобой, прежде чем отпустим тебя. Если ты будешь исполнять то, что мы скажем, то мы отпустим тебя, и не причиним тебе вреда. Если ты будешь плохо себя вести... Ну, каждое твое действие будет иметь последствия. Ты понимаешь?

Она снова кивнула, а из ее левого глаза вытекла слеза.

– Пойми, мы – хорошие люди. Если хочешь, мы можем начать все сначала, согласна?

Вернуться к началу?

Эшли кивнула.

Мужчина повернулся к своему напарнику и кивнул ему. Он подал знак, после которого второй мужчина включил камеру, нажав на кнопку пульта дистанционного управления. Красная лампочка начала мигать, в то время как двое мужчин отошли в сторону от места съемки.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела в камеру и сказала своему мужчине, как сильно ты его любишь, – велел ей первый из мужчин.

Эшли посмотрела в камеру и снова заплакала. Слезы беспрепятственно текли по ее щекам, когда она сквозь кровь и выбитые зубы говорила, как сильно она любит Мэтью.

– Хорошая девочка, – прошептал мужчина. Он расстегнул свои черные брюки и вытащил член. Он принялся дрочить, и через несколько мгновений его член стал твердым. – А теперь давай попробуем еще раз? – он шагнул в кадр, направив свой эрегированный член в рот Эшли.

На этот раз у нее не было зубов, чтобы укусить.

2

Он так и не смог заснуть. Несмотря на почти тридцать шесть часов без сна, мысль о сне была ему чужда. В его сознании навсегда запечатлелось содержание последнего DVD, что бы ни происходило.

Мысль о том, что кто-то насилует Эшли, вытворяет с ней подобные мерзости и имеет наглость смеяться над ним, сначала разозлила его, затем расстроила и повергла в депрессию, так как он ничего не мог с этим поделать.

Он упал на кровать и заплакал от бессилия, все еще ощущая ее запах на своих подушках. Усталость навалилась на него, и он погрузился в тревожный сон, состоящий из обрывков сновидений.

Сновидений, в которых за ним следили, сновидений, в которых в его доме были безликие монстры, сновидений, в которых Эшли подвергали пыткам, только в снах странным образом он был одновременно и за камерой, и перед камерой, вуайеристом и насильником, подсматривающим и мучителем. Во сне он сам сунул руку в джинсы, вытащил свой вялый член и поглаживал его, смотря на нее, свою Эшли, испуганную и ожидающую, что будет дальше. Он принялся еще более неистово мастурбировать, когда заметил, что она становится все более напуганной.

Он почувствовал то возбуждение, то напряжение, которое возникает только перед кульминацией. Он кончил, и его внутренний голос во сне загоготал, а он никак не мог определить, возбужден он больше или обескуражен своими эмоциями.

Он проснулся, отгоняя яркий сон, который уже начал блекнуть. В окно проникал солнечный свет. Он сел в кровати, его язык был шершавый, слюна на подушке. Он определенно спал. На будильнике, который стоял на тумбочке у кровати, было почти два часа дня, и его охватило чувство вины за то, что он отдыхал, в то время как Эшли находилась в опасности. Он поднялся с кровати и оглядел комнату, в душе надеясь, что ему все приснилось и Эшли сейчас появится с чашками кофе в руках, улыбнется и спросит, чем они сегодня будут заниматься.

Но не было ни кофе, ни избавления от ночного кошмара. Только тишина в доме. Он направился в ванную комнату, но вдруг остановился, его сердце бешено заколотилось, когда он посмотрел на коврик у двери. На коврике лежал не конверт, как раньше, а карточка. Он с опаской подошел к ней, взял в руки и прочитал.

Просим прощения.

Было написано на красной карточке.

Вашу посылку сегодня доставить не сможем. Пожалуйста, заберите ее у нас.

Под текстом мелким почерком был написан адрес местного отделения доставки.

Пожалуйста, возьмите с собой эту карточку и удостоверение личности.

Он не был уверен, почувствовал ли он облегчение или нет. С одной стороны, отсутствие еще одного DVD означало, что они, возможно, решили отпустить ее, пресытившись их извращенными играми.

Подобная мысль ему понравилась, и он бы с удовольствием принял ее за возможный вариант, если бы не тревожная мысль в глубине сознания, что, скорее всего, эта загадочная посылка от них.

Разумеется, он не ожидал никакой посылки, и несмотря на то, что он не мог исключить, что она может быть адресована Эшли, он понимал, что не может позволить себе пойти на подобный риск.

Лучше все знать, – решил он, – чем оставаться в неопределенности, ожидая, что будет дальше.

Не заботясь об умывании, он переоделся в футболку, натянул ботинки и вышел из дома, с мыслью о том, что дом становится все больше похожим на живую гробницу.

3

До пункта доставки было расстояние всего в милю или две, и поскольку день был солнечный и прохладный, он решил пойти пешком. Он шел, засунув руки в карманы и опустив голову, надеясь, что не встретит по дороге никого из знакомых, уверенный, что если встретит, то по его бледному как белый лист бумаги лицу поймут, что что-то случилось, очень плохое. Сейчас, находясь вне дома, шагая по дороге, у него было время все обдумать. Осмыслить происходящее. Он решил, что, ответственность за происходящее, скорее всего, несет кто-то из их знакомых, кто-то, с кем они пересекались и кого они каким-то образом обидели. Но проблема заключалась в том, что он не мог припомнить никого из их знакомых, кто бы их недолюбливал, тем более настолько, что был готов совершать подобные мерзости.

Он отчаянно хотел сообщить о случившемся в полицию, или рассказать другу, с которым можно поделиться своими переживаниями. Но он знал, что не может так поступить. Они предупредили его. Они могли следить за ним. Хотя, как и все остальное, это было лишь предположением. Он был уверен, примерно пятьдесят на пятьдесят в том, что они обладают возможностями или навыками, необходимыми для реализации слежки, но, учитывая, что все было поставлено на карту, это был риск, на который он не готов был пойти.

Стоп. Откровение. Мысль, которая при нормальных обстоятельствах и не измотанном мозгу сразу бы пришла ему в голову. Есть в доме прослушка или нет, но сейчас его там не было.

Ему ничто не мешает сообщить в полицию. Полицейский участок находился всего в нескольких шагах от него по дороге к пункту выдачи посылок. Как все просто. Так легко. Похитители Эшли никогда не узнают, если только...

Они не следят за ним прямо сейчас.

У него чуть не подкосились ноги, но он каким-то образом сохранил темп.

Он посмотрел вокруг себя, стараясь держаться непринужденно, всматриваясь в лица людей на улице, идущих ему навстречу. Он не был уверен, что ему нужно. Вряд ли они будут носить таблички с надписью о том, кто они такие. Скорее всего, они действуют незаметно, оставаясь в тени.

Более того, рассуждал он про себя, то замедляя шаг, то останавливаясь, притворяясь, что просматривает журналы в газетном киоске, его должно волновать не то, кто находится впереди. А то, кто находится позади него. Как можно спокойнее, не позволяя адреналину возобладать над собой, он посмотрел вдоль улицы в ту сторону, откуда пришел.

Людей было немного, а улица была длинной, поэтому обзор был хорошим. Некоторых он сразу же отбросил: молодая мама, толкающая коляску и старающаяся не сорваться на малыша, который шел рядом с ней и кричал, требуя мороженого, однозначно была вне подозрений. Так же как и пожилая пара, идущая рука об руку, с одинаковыми тростями, облегчающими их перемещение. Здесь были еще три человека, которые могли быть теми, кто его интересовал, все они были мужчинами, двоим было около тридцати лет, они шли вместе, а третий находился на некотором расстоянии позади них.

Чем больше он смотрел на него, тем больше убеждался, что именно этот мужчина следит за ним.

Он был худощавого телосложения, и при ходьбе наклонял голову вперед, словно голубь.

Он шел, как человек, который никуда особенно не спешит, как будто единственной причиной, по которой он находится на улице, было желание проследить за другим человеком и увидеть, куда он направляется.

Мэтт решил подождать и посмотреть, пройдет ли мужчина дальше, но тот остановился чуть дальше по улице и уставился в витрину ресторана, изучая меню. Мэтт ждал, наблюдая, как двое других мужчин, которые, как он предполагал, могли следить за ним, прошли возле него, не удостоив его даже взглядом.

Один из них рассказывал другому о своей недавней игре в гольф и о том, что он сыграл свою лучшую партию в жизни. Мэтт наблюдал, как они удаляются, а затем снова переключил свое внимание на мужчину, напоминающего голубя. Существовало миллион причин, по которым он мог оказаться здесь.

Он мог оказаться обычным человеком, вышедшим на прогулку, и наслаждающимся солнечным светом. С другой стороны, если человек раздумывает над тем, хочет он поесть в том или ином заведении, на изучение меню у него не должно уходить так много времени. Возможно, кто-то скажет, что похожий на птицу человек решил скоротать время.