355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Хиггинс Кларк » Я буду просто наблюдать за тобой » Текст книги (страница 21)
Я буду просто наблюдать за тобой
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:08

Текст книги "Я буду просто наблюдать за тобой"


Автор книги: Мэри Хиггинс Кларк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

61

Когда Меган пришла в сознание, она почувствовала, что лежит на земле, а голова ее находится на чьих-то коленях. С трудом открыв глаза, она посмотрела вверх и увидела ангельскую улыбку Берни Хеффернана, а затем ощутила его влажные поцелуи на своем лице, губах, шее.

Откуда-то издалека доносился стрекочущий звук. Самолет? Вертолет. Звук становился слабее и вскоре пропал.

– Я рад, что спас тебя, Меган. В этом нет ничего плохого, когда с помощью ножа спасаешь другого, правда? – спросил Берни. – Я никогда не хотел причинить вреда кому-нибудь. Я не хотел вреда Анни в тот вечер. Это была ошибка. – Он повторил нежным голосом, как ребенок: – С Анни вышла ошибка.

Мак вслушивался в радиопереговоры между полицейским вертолетом и патрульными машинами, стремительно двигавшимися к месту событий. Полицейские обговаривали порядок действий.

«Мег с двумя убийцами, – вдруг осознал он. – С тем ненормальным, который был в лесу в воскресенье вечером, и с Филлипом Картером».

Филлип Картер, который предал и убил своего компаньона, а затем опекал Кэтрин с Меган, чтобы знать о каждом шаге, предпринимаемом Мег в поисках правды.

Меган, Меган.

Они находились над сельской местностью. Вертолеты начали снижаться. Тщетно Мак всматривался вниз. Минут через пятнадцать станет темно. Как они смогут различить автомобиль в потемках?

– Мы на подлете к Уэст-Реддингу, – сказал пилот, указывая вперед. – В двух минутах от того места, где они засекли зеленый «шеви».

Он сумасшедший, думала Меган. Это Берни – добродушный парковщик, который часто рассказывал ей о своей матери. Как он оказался здесь? Почему он преследовал ее? И он сказал, что убил Анни. Господи, он убил Анни!

Она попыталась сесть.

– Ты не хочешь, чтобы я держал тебя, Мег? Я не причиню тебе зла.

– Конечно, не причинишь, Берни. – Она понимала, что ей надо успокоить его и не выводить из себя. – Просто земля такая холодная.

– Извини. Я должен был догадаться об этом. Я помогу тебе. – Он обхватил ее руками и стал неловко поднимать на ноги.

Его рука давила на раненое плечо и делала боль нестерпимой. Она не должна сопротивляться ему.

– Берни, ты не мог бы не... – В глазах опять стало темнеть. – Берни, – взмолилась она, – мне больно.

Ей был виден лежавший на земле нож, которым он убил Филлипа. Был ли это тот же самый нож, которым он расправился с Анни? Пистолет Филлипа он все еще сжимал в руке.

– Ох, извини. Хочешь я понесу тебя на руках? – Его губы касались ее волос. – Но постой хотя бы минутку, я сниму тебя на пленку. Вон моя камера, видишь?

Его камера. Ну, конечно же. Это он был тем оператором, кто чуть не задушил Кайла в лесу. Она стояла, прислонившись к колодцу, пока он снимал ее и обходил вокруг тела Филлипа, фиксируя на пленке и его тоже.

Затем Берни положил камеру и подошел к ней.

– Я герой, Меган, – похвастал он. Глаза у него блестели, как две голубые пуговицы.

– Да, ты герой.

– Я спас тебе жизнь.

– Да, спас.

– Но мне нельзя носить оружие. А нож – это оружие. Меня опять отправят в тюремную больницу. Я ненавижу ее.

– Я поговорю с ними.

– Нет, Меган. Именно поэтому мне пришлось убить Анни. Она стала кричать. В тот вечер, увидев ее, я только и сделал, что подошел к ней сзади и сказал: – «Это опасный квартал. Я провожу тебя».

– Ты так сказал?

– Я подумал, что это ты, Меган. Ты была бы рада, чтобы я проводил тебя, не так ли?

– Да, конечно, была бы.

– Мне было некогда объяснять. Подъезжала патрульная машина. Я не хотел причинить ей вреда. Я даже не знал, что у меня с собой был нож в тот вечер. Иногда я не помню, что он со мной.

– Я рада, что сейчас он оказался с тобой. – Машина, мелькнуло в ее голове. Ключи находятся в ней. Это мой единственный шанс. – Но Берни, я не думаю, что тебе следует оставлять твой нож здесь, где его может найти полиция. – Она показала на него.

Он обернулся на ходу.

– О, спасибо тебе, Меган.

– И не забудь свою камеру.

Если она была недостаточно натуральна, он уже понял, что она попытается убежать от него. И в руке у него сейчас будет нож. Но, когда он отвернулся и двинулся к телу Филлипа, лежавшему в нескольких шагах от него, Меган резко повернулась, запинаясь от слабости и спешки, подскочила к машине и, рванув на себя дверцу, протиснулась за руль.

– Меган, что ты делаешь? – завопил Берни.

Его рука ухватилась за ручку дверцы как раз в тот момент, когда она щелкнула фиксатором замка. Он рвал на себя ручку, пока она переключала скорости и давила на газ. Машина прыгнула вперед. Берни продолжал держаться за ручку еще футов десять, что-то выкрикивая ей, а затем отпустил ее и упал. Резко вывернув из-за строений и устремляясь по грунтовой дороге через открытое поле, она заметила, как он выскочил из прохода между сараем и домом.

Еще не успев достичь леса, она увидела в зеркале заднего вида, что его машина рванулась в погоню за ней.

Они пролетали над лесным массивом. Впереди находился полицейский вертолет. Фотокорреспондент и оператор напряженно всматривались в местность.

– Смотрите! – крикнул пилот. – Вон дом фермера. Мак не знал, что заставило его оглянуться назад.

– Поворачивай, – закричал он. – Поворачивай обратно.

Из леса выскочил белый «мустанг» Меган. Висевший на хвосте у него зеленый автомобиль методично бил его своим бампером. На его глазах «шеви» поравнялся с «мустангом» и стал бить его в борт, пытаясь столкнуть с дороги.

– Садись, – закричал Мак пилоту. – Это Меган в белой машине. Разве ты не видишь, что он пытается убить ее.

Машина Меган была более скоростной, но Берни превосходил ее как водитель. Ей удалось продержаться впереди совсем недолго, и теперь она не могла уйти от него. Он таранил ее автомобиль со стороны дверцы водителя. Меган бросало из стороны в сторону. Сработала система безопасности, и из-под рулевой колонки выскочил надутый воздухом мешок. На какое-то мгновение он закрыл ей обзор, но она продолжала давить на акселератор, и машина бешеными зигзагами пошла по полю, по-прежнему атакуемая автомобилем Берни.

Дверца водителя впилась ей в плечо, когда, перевернувшись в воздухе, «мустанг» приземлился на бок. Спустя мгновение из-под его капота рванулись языки пламени.

Берни хотелось посмотреть, как горит машина Меган, но подъезжала полиция. Он слышал вой приближающихся сирен. Над головой снижался вертолет. Ему надо убираться.

«Однажды ты прикончишь кого-нибудь, Берни. Вот что беспокоит нас», – говорил ему психиатр.

Но, если он вернется домой к маме, она позаботится о нем. Он найдет себе другую работу парковщика и все вечера будет проводить с мамой. Отныне он будет только звонить женщинам. И никто не будет знать об этом. Образ Меган стал стираться в его сознании. Он забудет ее так же, как забыл всех остальных, которые нравились ему когда-то. Я никогда не причинял никому вреда раньше, и Анни я тоже не хотел трогать, твердил он про себя, и гнал свой автомобиль сквозь стремительно наступавшую темноту. Может быть, они поверят, если найдут меня.

Он миновал вторую полоску леса и добрался до перекрестка, где они свернули на грунтовую дорогу. В глаза ударили прожекторы. Раздался усиленный громкоговорителем голос:

– Полиция, Берни. Ты знаешь, что делать. Выходи из машины с поднятыми руками.

Берни заплакал.

– Мама, мама, – всхлипывал он, открывая дверцу и поднимая руки.

Машина лежала на боку. Дверца водителя была искорежена. Меган попробовала найти замок, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но не смогла. Она потеряла ориентацию в пространстве.

Запахло дымом. Он стал проникать в салон. О Господи, пронеслось у нее в голове, я в ловушке. Дверца пассажира находилась внизу.

Ее стало обдавать волнами жара. Едкий дым заполнял легкие. Она попробовала закричать, но из горла не вырвалось ни звука.

Мак возглавлял бешеную гонку от вертолета к машине Меган. Пламя над двигателем резко взметнулось вверх, когда они достигли ее. Ему было видно, как внутри, освещенная языками пламени, Меган пытается освободить себя.

– Нам надо достать ее через дверь пассажира, – крикнул он.

Он, пилот, репортер и оператор одновременно уперлись руками в раскаленную крышу «мустанга» и толкнули его раз, другой, третий.

– Давай, – выкрикнул Мак. Стиснув зубы, они налегли на него всей тяжестью своих тел, до волдырей обжигая ладони.

Машина, наконец, поддалась и стала вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее переваливаться на колеса, пока вновь не приняла свое обычное положение.

Жар становился нестерпимым. Словно во сне, Меган увидела лицо Мака, каким-то образом дотянулась до защелки замка на дверце и успела потянуть за нее, прежде чем потерять сознание.

62

Вертолет приземлился в медицинском центре Данбери. Одурманенная и ослепленная болью, Меган почувствовала, как ее забирают у Мака и укладывают на носилки.

Еще одни носилки. Анни несут в отделение экстренной помощи.

Нет, подумала она, нет.

– Мак.

– Я здесь, Мегги.

Слепящие огни. Операционная. Маска на лице. Маску снимают с лица Анни в больнице Рузвельта.

– Мак.

Рука накрывает ее руку.

– Я здесь, Мегги.

Она очнулась в послеоперационной палате, ощущая толстую повязку на плече, и увидела склонившуюся над ней медсестру.

– Все хорошо.

Через какое-то время ее выкатили из палаты. Ее мать. Мак. Кайл. Дожидаются ее.

На лице у матери необыкновенное умиротворение. Взгляды их встретились. Похоже, прочла ее мысли.

– Мег, достали тело отца.

Рука Мака обхватывает мать. У него забинтованы кисти. Мак, ее опора и сила. Мак, ее любовь. Заплаканное лицо Кайла рядом с ней.

– Нормально, если ты захочешь поцеловать меня на людях, Мег.

В воскресенье вечером труп доктора Генри Уильямса был обнаружен в его автомобиле на тихой окраине Питтсбурга в Пенсильвании, где он вырос и повстречал свою будущую жену. Смерть наступила от чрезмерной дозы снотворного. Письма, адресованные сыну и дочери, содержали заверения в любви и мольбы о прощении.

В понедельник утром Меган смогла покинуть больницу. Рука у нее была на перевязи, а плечо еще слегка побаливало. Но, в общем, она чувствовала себя хорошо.

Дома она поднялась в свою комнату, чтобы облачиться в удобный домашний халат. Раздеваясь, она вдруг заколебалась, затем подошла к окну и плотно закрыла жалюзи. «Надеюсь, у меня пройдет это», – подумала она, сознавая в то же время, что еще долго не избавится от наваждения о наблюдающем за ней Берни.

Закончив говорить по телефону, подошла Кэтрин.

– Я только что отменила продажу гостиницы, – сказала она. – Свидетельство о смерти выдано, а это значит, что все наши совместные с отцом авуары разморожены. Страховые компании производят начисления по всем персональным полисам отца, а также по предпринимательской страховке. Это огромные деньги, Мег. Ты ведь знаешь, что персональные полисы предусматривают двойную компенсацию.

Меган поцеловала мать.

– Я так рада за гостиницу. Ты бы пропала без «Драмдоу».

За кофе и соком она просмотрела утренние газеты. О самоубийстве Уильямса она узнала еще в больнице из первых сообщений по телевидению.

– Они перелопачивают архивы в центре Франклина, пытаясь выяснить, к кому попадали эмбрионы, которые Петровик воровала у Маннинга.

– Тем, у кого там хранились эмбрионы, даже страшно подумать, наверное, что их биологический ребенок родился у чужого человека, – проговорила Кэтрин. – Неужели люди так любят деньги, что идут на что-то подобное?

– Очевидно, да. Филлип Картер сказал мне, что ему были нужны деньги. Но, мам, когда я спросила его, только ли этим занималась Петровик, что крала эмбрионы для донорской программы, он заметил, что считал меня умнее и что это далеко не все, чем они занимались. – Меган отхлебнула кофе. – Остается только надеяться, что они раскопают в архивах центра, что он мог иметь в виду, когда говорил это? И что случилось со Стефани Петровик? Неужели Филлип убил эту бедную девушку? Мам, как раз в эти дни у нее должен родиться ребенок.

В тот вечер, когда пришел Мак, она сообщила ему:

– Послезавтра похороны отца. Надо сообщить Фрэнсис Грольер и рассказать ей, как погиб отец. Но я не могу заставить себя позвонить ей.

Руки Мака обнимают ее. Все эти годы она ждала их.

– Почему бы не поручить это мне, Мегги? – спросил Мак.

Затем они вновь вернулись к прежней теме.

– Мак, мы еще не знаем всего. Доктор Уильямс был единственным, через кого можно было бы узнать, что Филлип имел в виду.

Во вторник, в девять часов утра, позвонил Том Уайкер. В отличие от своего вчерашнего разговора, он не стал спрашивать, готова ли она возвратиться на поле брани. Не поинтересовался он также и ее самочувствием. Но еще прежде, чем он сказал: «Мег, у нас назревает сенсация», она почувствовала разницу в его настроении.

– Что это, Том?

– На ваше имя, с пометкой «лично и конфиденциально», пришел конверт от доктора Уильямса.

– От доктора Уильямса! Вскройте и прочтите мне.

– Вы уверены, что это следует делать?

– Том, вскройте его. – Последовала пауза. Она словно воочию представляла себе, как он разрезает конверт и вынимает из него содержимое. – Том?

– Мег, это признание Уильямса.

– Прочтите его мне.

– Нет. У вас же есть дома служебный факс? – Да.

– Напомните мне его номер. Я передам вам письмо. Мы прочтем его вместе.

Меган назвала номер и бросилась вниз. Когда она вбежала в кабинет, факс уже ожил и издавал тихий визг. На его тонкой и гладкой бумаге стала появляться первая страница заявления доктора Уильямса.

Оно состояло из пяти страниц. Она дважды прочла его. Наконец в ней проснулся репортер, и она стала подбирать определенные абзацы и отдельные предложения, складывая из них материал передачи.

Зазвонил телефон. Она знала, что это Том Уайкер.

– Что вы думаете, Меган?

– Теперь ясно все. Ему нужны были деньги, чтобы оплатить счета за длительное лечение жены. Петровик была одаренной от природы личностью, которой следовало бы стать врачом. Она не могла смириться с уничтожением невостребованных эмбрионов. Она видела в них детей, которые могли бы сделать полноценной жизнь бездетных пар. Уильямс же видел в них детей, за усыновление которых люди платили целые состояния. Он прощупал Картера, и тот с радостью согласился устроить Петровик к Маннингу, решив воспользоваться подписью моего отца.

– У них все было скрыто от глаз, – заметил Уайкер. – Как, например, этот уединенный дом, куда они привозили нелегально прибывших иностранок, согласных вынашивать в своем чреве чужих детей в обмен на десять тысяч долларов и фальшивую зеленую карточку. Невелика плата, если учесть, что Уильямс с Картером продавали детей не меньше чем по сотне тысяч каждого.

– За последние шесть лет, – продолжал Уайкер, – они пристроили более двухсот детей и планировали открыть дополнительные филиалы.

– И тут Элен порвала с ними, – проговорила Меган, – заявив, что совершила ошибку, которая станет достоянием гласности. Первое, что сделал Маннинг после ухода Петровик, – это позвонил Уильямсу и все рассказал ему. Маннинг доверял Уильямсу и нуждался в человеке, которому мог бы излить душу. Он был в ужасе от того, что клиника может лишиться своей репутации. Он рассказал об отчаянии Петровик и о том, что она считала себя виновницей гибели близнеца ребенка Андерсонов, когда поскользнулась в лаборатории. Уильямс позвонил Картеру, который сразу же ударился в панику. Картер имел ключ от квартиры Элен в Коннектикуте. Они не были любовниками. Ключ был нужен ему, чтобы иногда забирать на квартире эмбрионы, которые она приносила сразу после оплодотворения и до того, как они были охлаждены до сверхнизких температур. Он хватал их и несся в Пенсильванию, где они помещались в чрева согласившихся вынашивать их женщин.

– Картер запаниковал и убил ее, – подтвердил Уайкер. – Мег, Уильямс дал вам адрес того места, где они с Картером содержат этих беременных девушек. Мы обязаны передать эту информацию властям, но нам надо быть первыми, когда они прибудут туда. Вы готовы?

– Тут не может быть никаких вопросов. Том, вы можете прислать за мной вертолет? Надо, чтобы это был самый большой из имеющихся. Вы упустили кое-что важное в заявлении Уильямса. Он был тем человеком, с кем связалась Стефани Петровик, когда ей потребовалась помощь. Он ввел ей эмбрион, и сейчас подошло время, когда она должна рожать. Если Генри Уильямс заслуживает доброго слова вообще, то только за то, что не рассказал Филлипу Картеру о том, что спрятал Стефани Петровик. Сделай он это, ее жизнь не стоила бы и ломаного гроша.

Том пообещал, что вертолет будет у «Драмдоу» не позднее чем через час. Меган сделала два телефонных звонка. Один из них был Маку.

– Мак, ты можешь все бросить и подъехать сюда. Я хочу, чтобы ты участвовал в этом вместе со мной.

Второй звонок был молодой матери.

– Можете ли вы и ваш муж встретиться со мной через час?

Резиденция, о которой доктор Уильямс сообщал в своем признании, находилась в сорока милях от Филадельфии. Том Уайкер и бригада третьего канала уже ждали, когда вертолет с Меган, Маком и Андерсонами приземлился на близлежащем поле.

Рядом стояло с полдюжины автомобилей, принадлежащих государственным ведомствам.

– Я заключил пари, что мы войдем туда вместе с властями, – сказал им Том Уайкер.

– Зачем мы здесь, Меган? – спросила Дина Андерсон, когда они усаживались в поджидавший фургон третьего канала.

– Если бы я была уверена, то уже сказала бы вам, – ответила Меган. Все подсказывало ей, что она была права. В своем признании Уильямс писал: «Когда Элен привела ко мне Стефани и попросила ввести ей эмбрион, я не имел представления о том, что в случае успешной беременности она намеревалась взять ребенка себе и воспитать его как своего собственного».

Молодые женщины в старом доме находились на разных стадиях беременности. Меган увидела животный страх на их лицах, когда они предстали перед властями.

– Пожалуйста, не отправляйте меня домой, – умоляла совсем юная девушка. – Я сделала все, что обещала. Вы заплатите мне, когда родится ребенок?

– Матери, вынашивающие чужих детей, – прошептал Мак на ухо Меган. – Что пишет Уильямс, вели ли они учет, кому и чей эмбрион вводился?

– В его признании говорится только, что все эмбрионы поставлялись из числа хранившихся в клинике Маннинга, – сказала Меган. – Элен Петровик приезжала сюда регулярно и следила за тем, чтобы девушки содержались в хороших условиях. Она хотела, чтобы каждый из эмбрионов имел шанс на рождение.

Стефани Петровик здесь не было. Рыдающая медсестра сообщила:

– Она в местной больнице. Все наши девушки рожают там. У нее схватки.

– Зачем мы здесь? – опять спросила Дина Андерсон через час, когда Меган вернулась в вестибюль больницы.

Меган разрешили увидеть Стефани в последний момент перед родами.

– Через несколько минут мы увидим ребенка, который родится у Стефани, – заметила она. – Она должна была родить его для Элен. Такова была сделка между ними.

Мак отвел Меган в сторону.

– Это то, о чем я думаю?

Она не ответила. Через двадцать минут акушер, принимавший роды у Стефани, вышел из лифта и жестом пригласил их подойти:

– Теперь вы можете подняться наверх, – сказал он.

Дина Андресон ухватилась за руку мужа. Слишком взволнованная, чтобы говорить, она лишь удивлялась про себя: «Неужели это возможно?»

Их сопровождали Том Уайкер и оператор, который принялся тут же снимать, когда улыбающаяся сестра поднесла завернутого в пеленку младенца к окну родильной палаты и показала его им.

– Это Райан! – не своим голосом закричала Дина Андерсон. – Это Райан!

На следующий день после небольшой заупокойной мессы в церкви святого Павла останки Эдвина Ричарда Коллинза были преданы земле. Во время похорон Мак находился с Кэтрин и Мег.

«Я пролила так много слез по тебе, отец, – подумала Меган, – что во мне их больше не осталось». И прошептала совсем тихо:

– Я люблю тебя, папа.

Кэтрин вспоминала тот день, когда раздался звонок в дверь и на пороге появился Эдвин Коллинз, такой симпатичный, со светлой улыбкой на лице, которая так нравилась ей, с дюжиной роз в руках. «Я буду ухаживать за вами, Кэтрин».

Пройдет немного времени, и я буду вспоминать только хорошее, пообещала она себе.

Взявшись за руки, они втроем пошли к ожидавшей их машине.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю